Придворные Cети и Cкрытые Ловушки

“Я умоляю от имени моего клана, чтобы Престол вмешался в безжалостное вторжение Льва в наши земли” - взмолился Идэ Тададжи, его просьба была раздута мелодрамой, несмотря на серьезность его сурового лица. “Их набеги превратились в жестокую бойню. Лев убивает крестьян, что угрожает урожаям. Они крадут урожай, предназначенный для уплаты Имперского Налога. Своей воинственностью они нарушают законы Небес.”

“Как вы смеете искажать истину перед священным Престолом Небес?” Рявкнул Икома Удзиаки, его борода ощетинилась, а мон Льва на груди надулся, когда он шагнул вперед. “Единорог нанес нам серьезное оскорбление, сделав вид, что они сами не совершали насильственных действий на нашей общей границе. Они совершили свою долю злодеяний. Это они устраивают войну и наслаждаются ею. Именно они первыми предали доверие между нашими кланами, разорвав брачный союз между Шиндзе Алтансарнай и нашим Икомой Анакадзу, Союз, благословленный самим покойным Императором. Как Правая Рука Императора, вы должны стремиться лишь к тому, чтобы Имперский закон стал нашим почетным наследием.”

Губы Тададжи сморщились, слова Удзиаки превратили его кротость в гнев. И все же он не повышал голоса, чтобы соответствовать тембру Льва.

“Господин Икома. Вы говорите не в свою очередь.” Сказал он. “И вне истины. Может быть, мне вызвать ваших бухгалтеров, чтобы они рассказали нам, скольких фермеров вы убили? Сколько коку вы украл?”

“Ложь.” - не удержавшись, прошипел Удзиаки, прежде чем вернуться к приличиям императорской аудиенции, но весь двор беспокойно заерзал в тронном зале. Покойный Император не предпринял никаких шагов, чтобы подавить незаконные стычки между Львом и Единорогом, поэтому все уши напряглись, чтобы узнать, что будет делать Императорский Регент. Сидя на Изумрудном Троне, Баюши Шоджу не пошевелил ни одним мускулов, когда представитель Единорога продолжил, свирепый багровый мемпо Шоджу скрывал его мысли.

Какита Йоши знал его следующий шаг. Как и любой Какита, рожденный в то время, когда ворота Кюдэн Какита были закрыты, он был проклят, чтобы никогда не владеть катаной. И все же это никогда не подавляло в нем воинственного духа.

Двор был его полем битвы. Сегодня Шоджу был его противником. Императорский Канцлер наблюдал за Скорпионом, жилы его сердца напряглись, как тетива лука, натянутая стрелой.

Все части моего плана встают на свои места. На этот раз я превзошел тебя, Шоджу. Ты сломя голову бросишься в мои сети, а я просто подожду подходящего момента, чтобы нанести удар.

Тададжи закончил свое обращение глубоким поклоном, и прижавшись лбом к деревянному полу. Это жалкое зрелище вызвало гнев, разочарование и сочувствие во всем собрании. Почти беззвучное бормотание за рукавами и всеобщие взгляды украдкой наполнили комнату. Императорский Регент поднял палец, призывая к тишине, и зал неохотно подчинился.

"Иде Тададжи, вы оказываете Единорогу большую честь, представляя это обращение перед Троном" признал Шоджу. Скорпион хорошо знал, как произнести политически нейтральный ответ. Но это не спасет его, несмотря на всю его искренность. «Однако от имени Небес, под чьим благословением я действую как Регент, я должен отклонить вашу просьбу, хотя и не без сострадания. В настоящее время действующий Изумрудный Чемпион Агаша Сумико и Имперский Легион не могут выделить войска, так как они разосланы по всей Империи, расследуя исчезновения Акодо Тотури и Принца Дайсэцу, что имеет приоритет перед всеми другими начинаниями. Я должен сообщить, что Лев и Единорог должны разрешили этот конфликт самостоятельно, как подобает обязанностям их уважаемых представителей.”

Тададжи сохранял невозмутимое безразличие на лице, несмотря на это язвительное утверждение. Весь двор подозревал Единорога в причастности к исчезновению Хантэя Дайсэцу, так как последний раз его видели во дворце в компании юной колдуньи мейшодо Иучи Шахай. Смущение положило бы конец ходатайству Единорога, хотя тщательно сформулированный ответ Баюши Шоджу избежал прямого обвинения. Регент не мог рисковать, оскорбляя Великий Клан, когда все еще подозревали Скорпиона в краже трона или причастности к исчезновению Тотури. И представитель Единорога, к его чести, не выказал своей обиды.

Как и ожидалось, Тададжи поднялся на ноги, еще раз поклонился и отошел, уступив место перед троном.

Йоши наклонил голову, чтобы взглянуть на задумчивую группу придворных Феникса, которые перешептывались между собой, когда Тададжи проходил мимо них. Только Йоши знал, что дальше они будут говорить.

“Мой господин Шоджу” сказала Асако Тогама, делая шаг вперед и кланяясь. Серия шепчущих вздохов эхом прокатилась по комнате.

Старый дайме семьи Асако, облаченный в торжественные одежды, решительно стоял перед регентом, сопровождаемый свитой придворных. Феникс, клан, полный пацифистов, часто вмешивался в дела насилия. Однако до сих пор они молчали о стычках Льва и Единорога, поскольку ни одна из сторон не получила Императорского мандата на объявление войны. Йоши надеялся, что Шоджу не предвидел вмешательства Феникса, несмотря на все его политические способности.

Хотя мэмпо Шоджу ничего не показывал, Йоши показалось, что он нахмурился. Он почти улыбнулся.

Ты теряешь равновесие, Шоджу.

“Мы, Феникс, просим вас пересмотреть свое решение относительно Единорога и Льва.” продолжил Тогама спокойным голосом, хотя глаза его сузились от упрека. “Мы не хотим оскорблять небесный указ, который устанавливает ваше руководство от имени Хантеев до восшествия на престол Принца Дайсэцу, но мы, как ученые небесных путей и говорящие от имени стихий, должны напомнить вам, что вы должны выполнять свой долг. Как Регент, прежде всего, вы должны исполнить небесную волю по поддержанию мира и гармонии среди народа Рокугана. Это самая священная из обязанностей Трона, и ее нельзя игнорировать.”

Ловушка Йоши захлопнулась.

Ропот пробежал по двору от неожиданной смелости Феникса. Даже обычное самодовольство Удзиаки сменилось недоверием. Йоши перевел взгляд на Доджи Фумики, стоявшей рядом с ним, и кивнул ей.

Твой ход.

Со скоростью удара меча Фумики шагнула вперед и встала рядом с Тогамой, в ее глазах светилась убежденность. “От имени Журавля я согласна с мнением мудрого Асако-доно. Господин Шоджу, мы, Журавль, также смиренно просим вас пересмотреть свое решение. Вы знаете, что наш собственный клан страдает вместе с Единорогом и Львом от нынешних конфликтов.”

“От имени всех тех, кто страдает под небесами.” сказал Йоши, повысив голос на Шоджу, черпая силу из волны недовольных гримас и подозрительных взглядов, которые нахлынули на него сзади, все они были направлены на Регента Скорпиона. Шоджу не мог устоять против такого удара. “Мы просим вас исполнить свой долг и сохранить мир, чтобы не потерять благословение Небес.”

Приглушенный хаос взорвался за рукавами и веерами всех присутствующих. Удар Йоши пришелся глубоко. Несмотря на Императорский указ, несмотря на поддержку Сумико, Шоджу терял контроль над Троном. Скорпион падет. Йоши представил, как хмурое выражение лица Шоджу за мемпо становится все более мрачным.

По привычке Йоши бросил взгляд на своего политического соперника Баюши Качико, сидевшую на возвышении рядом с мужем в кресле Императорского Советника. Йоши страстно желала увидеть гневный огонь, который вспыхнет в ее собственных глазах, когда она расстроится из-за настроений, направленных против ее Клана. Но Качико отвернулась от комнаты, словно скрывая переполнявшие ее эмоции.

Оба, Господин и Госпожа Скорпион истекают кровью из моего пореза.

Шоджу поднял руку, и получил неидеальное и негодующее молчание.

“Мое решение остается в силе.” сказал он, и его голос ничем не выдал беспокойства. “Я распускаю двор.”

На этом аудиенция закончилась, но как только Шоджу и Качико вышли из тронного зала, придворные разразились нетерпеливой болтовней. Регент потерял лицо. Удзиаки ухмыльнулся своему приятелю Льву, удовлетворенно рыча на всех, кто находился поблизости. Тададжи и другой Единорог приблизились и поклонились Тогаме, который смиренно покачал головой. У Йоши и Фумики были свои поклонники среди других Фениксов и нескольких Единорогов, которые вышли вперед, чтобы поздравить Журавля с их смелым поступком. Придворные Скорпиона и многие из Драконов отступили из тронного зала почти так же быстро, как и Шоджу.

Йоши хотел проигнорировать все это, эти приличия... но гордость зашевелилась в нем. Он отвернулся от остальных придворных, слегка вздернув подбородок. Их существование исчезло из поля его зрения.

Это была моя победа. Будут ещё. Ты не удержишь Трон, который украл, Шоджу. Я тебе этого не позволю.

Фумики присоединилась к нему, когда он вышел из тронного зала.

“Какита-сама” сказала она, и румянец, вызванный событиями в зале, все еще играл на ее щеках. “Ваши политические маневры сегодня были выполнены безупречно. Ваше блестящее сотрудничество с Фениксом принесло честь и отличие Журавлю. Я благодарю вас за предоставленную мне возможность работать с вами и учиться у вас.”

“Нет, это я должен поблагодарить вас, Фумики-сан, за то, что вы так успешно пообщались с Фениксом на прошлой неделе. Я боялся, что у них не хватит мужества отстаивать волю Небес, но вы хорошо сделали, напомнив им об их долге. Вместе мы создали еще одно препятствие, на которое может наткнуться Скорпион. Когда их будет достаточно, они станут бессильны.”

Фумики улыбнулась. “Я в долгу перед вашим руководством, Какита-сама. Хотя, я думаю, не слишком ли далеко мы зашли по пути Скорпиона в этом.”

Йоши улыбнулся в ответ. Он использовал ее, и она это знала. Репутация Фумики как самого добродетельного из придворных помогла ему завоевать благосклонность двора к беспокойству Фениксов, которое он изобрел. Её встреча с Тогамой была лишь одной из десятков встреч, которые он устраивал между великими кланами в необычные времена и в необычных местах, растягивая армию шпионов Скорпионов слишком тонко, чтобы поймать его. И он организует еще дюжину таких же, чтобы сбить их со следа своего следующего шага. Она беспокоилась о нравственности манипуляции.

“А?” спросил он, притворяясь невежественным. Фумики покраснела.

“До меня дошли слухи.” медленно начала она, смиренно опустив голову с белыми волосами. “Самые лживые слухи о Шоджу-сама. Об исчезновении Тотури, о ссоре между принцами…”

Она замолчала, не желая прямо обвинять Йоши в распространении сплетен.

“Я стараюсь занять глаза и уши Скорпиона.” спокойно ответила Йоши, стараясь не думать о том, что может разозлить её. “Они достаточно долго контролировали и манипулировали двором.”

“Но целенаправленно манипулируя ими взамен. Это...” Фумики снова замолчала.

“Правильно?” спросил он, стараясь, чтобы насмешка и разочарование не прозвучали в его голосе. Он злился на Шоджу, а не на эту маленькую девочку Журавля, которая считала себя морально выше всех при дворе. Скоро она узнает, что нужно для борьбы со Скорпионом.

“Нет.” наконец ответила она. “Разве это разумно? Если Шоджу-сама действительно обладает всей полнотой Имперской власти, является ли свержение его власти в отсутствие Хантея мудрым решением? Не вызовет ли это еще больших волнений в Рокугане? Больше войн? Больше хаоса?”

Лицо Йоши посуровело. “Фумики-сан, как Императорский Канцлер, я повиновался покойному Императору Хантею тридцать восьмому каждым движением своего тела и каждым желанием своего сердца. Я чту эту клятву верности после его смерти, посвящая ее его наследнику. Прямо сейчас власть трона слаба, так как Судьба сочла нужным забрать нашего любимого Императора и лишить наследства его первенца в тот же день, поэтому все, что я делаю, это защищаю их священную должность от тех, кто узурпирует ее в это время слабости. Я сделаю это и даже больше, если это означает проверку силы Скорпиона. Внутри и вне двора.”

В глазах Фумики мелькнуло смирение. Она поклонилась ему. “Простите меня, Какита-сама. Я не хотел подвергать сомнению ваше чувство долга. Похоже, мне еще многое предстоит узнать от вас о мужестве, и я постараюсь быть лучше. Пожалуйста, считайте меня своим союзником. Позовите меня, если я вам еще понадоблюсь.”

Йоши кивнул, и Доджи Фумики с высоко поднятой головой скрылась в своих покоях. Повернувшись к ближайшему окну, выходящему в дворцовый сад, Какита Йоши заметил слуг с зелеными кушаками, которых он лично разместил среди фрейлин. Они шли в нескольких шагах позади Госпожи Качико, которая удалилась от придворного собрания в сад.

Она кружила под голым сливовым деревом, направляясь к пруду с кои. Она проводила все больше и больше времени на улице, несмотря на то, что осенний мороз с каждым днем становился все сильнее.

Зачем так много одиночества, Качико, когда ты так процветаешь среди своих жертв?

Он приказал ближайшему Журавлю принести ему из комнаты более плотный халат. Он присоединится к ней, чтобы выяснить это.

Сандалии Його Асами хрустели по замерзшей гальке садовой дорожки, едва поддаваясь под ее шагами. Скоро пойдет снег. Вскоре она уже не сможет выходить на улицу, опасаясь простуды. Госпожа Качико никогда не болела, и она, Асами, тоже никогда не должна была болеть.

Но ей было невыносимо находиться внутри. Во дворце стало душно, и лихорадочные страсти, поднявшиеся во время Императорского собрания, едва не вынудили ее бежать. Она не была политическим вдохновителем, каким была ее госпожа.

Она знала, как вести себя при дворе. Она знала, что сказать, когда и как. Однако ее долг не состоял в том, чтобы быть придворной, даже если она была хорошей придворной дамой. Ее долг — быть Качико. Точно зеркальное изображение. Без ежедневного общения с Качико, которое направляло бы ее манеры и интонации, ее бдительная маска соскальзывала.

Воспоминание о неудаче во время чтения стихов оцукими вспыхнуло в ее сознании, как укол бамбуковой щепки. Она случайно бросила на Акодо Каэдэ взгляд, полный жалости. Этот взгляд выдал ее знание о кончине Тотури, и сюгендзя побежала к своему мужу, возможно, чтобы разделить судьбу Тотури. Ужасная ошибка.

Асами остановилась на тропинке, всего в нескольких шагах от пруда. Оно еще не покрылось льдом, и она могла видеть неподвижных малиновых и золотых кои, балансирующих в своем оцепенении под водой. Они не были мертвы, но оставались безжизненными до весны, не ели, не дышали. Просто ждали весны. Она почувствовала, как ее плечи поникли — жест, которому, как ей казалось, Леди Качико научила ее давным-давно.

Простите меня, Госпожа. Я подвожу вас. Я перестала двигаться, как эти жалкие рыбки.

Легкие шаги позади нее по тропинке отвлек ее внимание от пруда. Свита слуг расступилась, когда Какита Йоши приблизился. Главный соперник Качико при дворе.

“Господин Канцлер очень горд.” сказала ей Качико. “Так горд, что никогда не сдается. Он использует все мои возможности, чтобы смутить его при дворе, чтобы отточить свое мастерство. Берегись Йоши. Никогда не встречайся с ним наедине.”

Асами выпрямилась.

“Госпожа Качико, прошу простить мое вторжение в ваши размышления.” сказал Йоши, его обычно строгий голос смягчился в дружеском приветствии. “Похоже, мы оба хотели насладиться солнцем, прогуливаясь по саду в последний раз перед зимой.”

Он чего-то хотел, но она не могла рисковать, оставаясь с ним достаточно долго, чтобы выяснить, что именно.

“Вы окажете мне большую честь, сопровождая меня, Какита-доно.” сказала она, слегка кивнув ему головой, как сделала бы Качико. “Хотя, возможно, становится слишком холодно. Конечно, умеренное южное побережье земель Журавля не подготовит вас к холоду этих зимних месяцев в столице.”

Он усмехнулся. Не характерно. Йоши никогда не был весел с Качико. Во всяком случае, он всегда был строг. Всегда на взводе. Всегда искал способ нанести ей ответный удар. Асами этот смех не понравился. И улыбка, которая сопровождала его.

“Вы отчасти правы, госпожа Качико. Некоторые из нас, Журавлей, считают холод неудобным. Как, например, наша дорогая подруга Госпожа Хотару, от которой вы, вероятно, и получили это наблюдение. Она вообще не переносит холода.” Он посмотрел вниз, в пруд, и увидел спящего кои. “Но я не такой, как она. Видите ли, как и наши тезки, мы отличаемся друг от друга. Некоторые дикие журавли мигрируют на южные земли зимой. Они не могут отказаться от легкости полета в теплых ветрах и ловли рыбы в теплых водах. Однако некоторые отваживаются на зиму, зная, что спящие рыбы легкая добыча.”

Асами почувствовала, как у нее перехватило горло. Она заставила себя расслабиться, втянув щеки и дрожащие губы в хитрую улыбку Качико. “Понимаю. Я этого не знал, Йоши-доно.”

“Мне доставляет удовольствие просветить вас насчет Журавля.” В его глазах зажглась искра восторга.

Асами помолчала. Она позволила ему выиграть очко у Качико. Ее госпожа не позволила бы его гордости остаться безнаказанной. Ошибка. “Да, ваше объяснение было подходящим, хотя, возможно, аналогия немного варварская.”

“Я не согласен. В охоте нет никакого варварства. В конце концов, животные должны сами себя кормить.”

“Возможно, и нет. Но я думаю, что привычки Леди Хотару выдают некоторую культурную истину. В живой охоте есть изящество и мастерство, которых нет у тех, кто гоняется за неподвижной добычей. Разница, пожалуй, между журавлем и канюком.”

Рот Йоши не напрягся от разочарования, как она ожидала.

“Вы всегда принимаете сторону Хотару-сама против меня.” сказал он, ухмыляясь. “Возможно, вы питаете к ней слабость.”

“Вы ошибаетесь.” начала Асами, но в голове у нее все помутилось. Она не собиралась выдавать слабость Качико к Доджи Хотару. Она почти проклинала судьбу за свое невезение. Йоши устроил ловушку, упомянув Хотару, и она попала прямо в нее.

“Думаю, что нет.” сказал он. Его голос стал резче от нетерпения. “Но, возможно, эта привязанность к Хотару-сама лишь одно из многих, которые занимали ваш ум в последнее время, госпожа Качико. Я беспокоюсь о вас. Вы действовали так, будто это совсем не вы.”

“Совсем не я?” повторила она. Вспышка страха пробежала по ее спине.

Он знает?

“Осмелюсь заметить, что вы стали сентиментальны.” Показалось, что он присмотрелся внимательнее. Асами рассеянно отвернулась, несмотря на то, что хотела стоять прямо напротив него.

“Да. Может быть, на вас давят проблемы при дворе?” продолжал он. “Смерть нашего дорогого друга Императора была тяжелым ударом для всех нас и, несомненно, большим ударом для Императорского Советника. А так же для меня как Канцлера. Имперское бремя теперь лежит на нас все тяжелее. Особенно учитывая подозрительное отсутствие нашего Изумрудного Чемпиона.”

“Это было трудно, но лидерство Шоджу-сама укрепляет нас всех.” пробормотала Асами. Она никак не могла прийти в себя. Как будто она играла в го на доске, которую не могла видеть, на доске, чья сетка тянулась бесконечно. Она не знала, куда сделать ее следующий шаг. А Йоши все увереннее и увереннее опускал свои камни.

“Возможно, но наверняка вы слышали причину, по которой Шоджу-сама посвятил так много усилий расследованию исчезновения Тотури. Чемпион Сумико и капитан Ишикава считают, что в этом замешаны убийцы. Возможно, даже шиноби.”

У Асами перехватило дыхание.

Араморо.

“Вы неважно выглядите, Качико-Сан.” Голос Йоши выдавал беспокойство, но в его глазах читалась охотничья проницательность. “Я понимаю, почему вы испугались этой новости. Шиноби - это не просто легенда, от которой можно отмахнуться. Вашего йодзимбо уже несколько дней не видели при дворе. Вы должны немедленно послать за ним, особенно если поблизости от Отосан Учи прячутся шиноби.”

“Он был занят другими делами, которые поручил ему Регент.”

“Что может быть важнее охраны Императорского Советника в это опасное время?” Настаивал Йоши. “Только не говорите мне, что он ценит уважение своего брата выше, чем свой долг защищать вас, Госпожа Качико. Он не может уклониться от своего долга—”

“Нет. Араморо верный слуга Трона.”

“Такой же верный, как Акодо Тотури, я вижу. Удобно отсутствовать в тяжелый час нужды.”

“Не сомневайся в его преданности.” закричала Асами, ее слова были хриплыми, тяжелыми от угрожающих слез.

Она крепко сжала губы. Сама того не зная, она позволила себе расслабиться. Она не использовала голос Качико, чтобы выразить её мнение. Качико было бы все равно, если бы Йоши пренебрежительно отозвался об Араморо. Нет, в тот момент Асами была сама собой, женой Араморо, сражающейся за честь своего мужа.

Йоши промолчал. Он повернулся и отпустил своих и ее слуг, которые шли вдоль дальнего берега пруда, стараясь расслышать их слова. Асами чуть было не бросилась за ними, но не смогла. Йоши даже не пришлось преграждать ей путь, хотя он и сделал это. Она замерзла, как маленькая рыбка, плавающая под ними.

Он знает правду.

Йоши возвышалась над женщиной, которая не была Баюши Качико, когда та сжалась в комок. Он не знал, кто она такая, но то, что она самозванка, было неоспоримо. Она раскрыла себя. У этой женщины не было уверенности Качико, ее самообладания, ее силы. Она была напугана, неспособна и неряшлива. Там, где Качико была бессердечной, эта женщина была нежной. Ему нужно будет выяснить, кто она такая.

Возможно, Хотару знает, кто этот двойник. Она говорила с Качико больше, чем кто-либо другой в клане. Но где же Качико?

Придворной грации этой женщины было достаточно, чтобы одурачить двор с тех пор, как Чемпион Скорпиона вступил в Регентство, но хитрость Йоши намного превосходила ее. Отсутствие Араморо было любопытно, однако... означало ли это, что он был с настоящей Качико, где бы она ни была?

Он посмотрел на почти идеальный образ своего соперника. Эта женщина действительно выглядела как надо, без иллюзий и скрывающего макияжа. Она носила одежду и снаряжение Качико, ее маску, ее духи. Она была очень похожа на неё. Но эта женщина сломалась под его обвинениями Араморо. Она явно была в него влюблена. И боялась за него.

Испугалась, когда я упомянул о нем в связи с отсутствием Тотури.

Йоши улыбнулся. Будучи Имперским Канцлером, Йоши был посвящен в детали расследования, проведенного Акодо Тотури вместе с Сэппуном Ишикавой. Со слабостью сердца эта женщина обнаружила, что отсутствие Араморо совпадает с отсутствием Тотури. Араморо, должно быть, был убийцей Тотури.

Заговор с целью убийства Скорпионом.

“Прости меня, Какита-Доно.” пробормотала женщина. “Холод заставил меня на мгновение забыться. Я последую за своими слугами внутрь.”

Два красных пятна все еще играли на ее щеках, показывая смущение, которое Качико никогда бы не показала, но эта женщина выпрямила шею в гордой, величественной позе, подражая своей госпоже. Кем бы она ни была, она хранит свой образ до конца.

“Конечно, Госпожа Качико. Зимний ветер колышет даже самые тихие воды” - ответил он, провожая ее взглядом, когда она сделала несколько тревожных шагов назад по замерзшей садовой дорожке, прочь от пруда.

Его внимание привлекло движущееся отражение в воде. Пара зимних журавлей пролетела над головой, лишь на мгновение задержав взгляд на пруду, прежде чем продолжить путь к болотистым берегам реки к северу от Отосан Учи. Он смотрел, как они исчезают за золотой и зеленой крышей Дворца. Хорошее предзнаменование для побед в этот день: одна против Шоджу при дворе, другая против приманки Качико в частном порядке. Он не остановится, пока измена Скорпиона не будет искоренена навсегда.