Цветные Чашки

Хантей Соторий проснулся в холодном поту. Он не знал, как долго он спал. Тонкий, сладкий аромат ладана вился в темноте вокруг него, пробиваясь сквозь запах мускуса и глины. Керамика — урны, кувшины, дешевые чайные чашки — выстроилась вдоль стен тесной темной комнаты. Слабым слоем красноватая краска покрывали здесь каждое изделие.

Какая-то фигура зашевелилась в углу комнаты и встала над татами. Пара темных глаз смотрела на него сверху вниз, не мигая.

“К—кто ты?” Дрожащим голосом спросил Соторий.

Фигура протянула длинную волосатую руку, отодвинула щеколду и толкнула окно.

Комнату залил слабый, водянистый свет. Свежий воздух проник в лачугу, и легкие Сотория наполнились холодом. Внезапно в поле зрения появилось худое лицо старика, покрытое спутанными волосами и бородой. Он улыбнулся принцу из-под тяжелых век.

“Зови меня Йоцу.” - сказал мужчина. Его голос был низким и скрипучим.

Окно выходило на унылый, грязный огород, за которым начинался крутой луг. За ним возвышался скалистый гранитный шпиль высокой горы, окутанной потусторонним туманом. Несколько выветренных сельскохозяйственных орудий стояли у узловатой изгороди.

Соторий начал вставать, но тут же почувствовал резкую боль в спине. Он вскрикнул и упал ничком. Боль поползла вверх по спине и в живот, пока он дышал.

“Не садись.” - сказал Йоцу.

“Я не могу пошевелить ногами.”

“Когда я нашел тебя, ты был без сознания в овраге. Должно быть, ты упал.”

“Тогда я требую, чтобы ты отвез меня к врачу.”

Старик фыркнул. У него ужасно пахло изо рта.

“Возможно, когда ты сможешь ходить.”

Соторий попытался пошевелить ногой. Острая боль, сопровождаемая онемением, распространилась по его икре. Он чувствовал, что его лицо покраснело, как напряглась его поза, когда он постарался выглядеть настолько аристократично, насколько это возможно.

“Я Хантей Соторий, принц Императорской семьи. Это твой долг — помочь мне!”

Старик рассмеялся. “Но я помогаю.”

“Я имею в виду... мне нужно, чтобы ты сделал то, что я прикажу!”

Йоцу хмыкнул, затем встал и взял миску из темного угла комнаты. Повернувшись, он откинул одеяло принца и, схватив его за плечи, перевернул на бок. Жгучая боль пронзила позвоночник принца, когда старик втер ему в кожу какую-то вонючую мазь.

“Нежность твоих рук подсказала мне что ты из богатых, но я понятия не имел, что нашёл сломанного принца!” - прохрипел старик.

Кожу Сотории покалывало, когда успокаивающее онемение распространилось вниз по пояснице.

“Не смей глумиться надо мной, старик.”

“Я что, первый вижу задницу королевского принца?” Хихикнул Йоцу. Осторожно, старик повернул его спиной и натянул одеяло. Его потрескавшиеся губы растянулись в кривой усмешке.

Соторий почувствовал, как его лицо вспыхнуло. “Как ты смеешь не уважать наследника престола! Ты позоришь сам себя.”

“Я и так уже достаточно опозорен, спасибо.” - серьезно сказал Йоцу.

Старик прошел в другой конец комнаты и сел, скрестив ноги, перед гончарным кругом. Он положил на колесо кусок мокрой глины и принялся мять его потрескавшимися, покрытыми грязью пальцами.

“Как только ты снова сможешь ходить, я отведу тебя в деревню. Это целый день ходьбы вниз по склону горы, и очень опасно.”

Принц усмехнулся. Его взгляд скользнул по убогим украшениям вокруг лачуги старика. Обветшалый вакидзаси лежал в ножнах на почетном месте у стены. Перед ним медленно горела палочка благовоний, кончик которой тускло светился во мраке. На столе стояли пятнадцать грубых чайных чашек, несколько старых тряпок, выцветший свиток и богато украшенная скатерть с изображением какого-то неизвестного ему семейства.

Пока принц молча дулся, Йоцу делал несколько чашек, а затем начал формировать большую чашу.

“Я требую, чтобы ты отнес меня вниз с горы.”

Ухмылка тронула губы старика.

“Если я понесу тебя вниз с горы, ты будешь стонать и страдать всю дорогу.”

“Я сильный.” - отрезал принц.

“Конечно, принц очень силен.” - сказал Йоцу. “Но невероятная сила жалоб принца привлечет внимание волка или медведя. И я не думаю, что диким зверям есть дело до того, принц он или нет.”

“Когда имперская гвардия спасет меня, я расскажу им, как ты мучил меня и держал в заложниках.” - мрачно сказал Соторий.

Старик не ответил.

Соторий стоял на краю пропасти, глядя вниз с хребта горы на перекатывающиеся равнины, темные заросли: тело Рокугана. Его волосы беспорядочно развевались вокруг лица, а над головой собирались темные тучи, образуя странные узоры. Внезапно прогремел раскат грома, за которым последовала вспышка молнии, ударившая в одинокое дерево на полях внизу и поджегшая его. Когда облака разошлись, в ушах принца завыл шторм. Где-то в колеблющихся грозовых тучах он различил черты лица отца: высокий нос, пронзительные глаза и рот, открытый, словно в крике.…

“Оставь меня в покое!” - прокричал Соторий в ярости.

Надвигающаяся буря — лицо его отца — становилась все больше, а рот широко раскрылся и обрушился на него. Соторий вскинул руки, чтобы прикрыть глаза, когда ветер усилился, порезав его лицо лежащими камнями и пылью. Еще один раскат грома. А потом поднялся ветер.

Низкий рокот пробежал сквозь тело Сотория . Он был окружен со всех сторон бесформенными фигурами, ударяющими друг друга острыми лезвиями. Внезапный дикий животный страх охватил его, когда две колоссальные фигуры столкнулись над головой, разбрызгивая потоки крови. Все вокруг него было наполнено шумом и грохотом битвы, ужасными разрывами ткани и плоти, и криками, и молитвами, и звуками умирающих.

Соторий проснулся, обливаясь потом, в лачуге гончара. Ноги у него болели, он пролежал там больше недели. Лицо старика напоминало полумесяц, очерченный мерцающим светом свечей. Он принес принцу дымящуюся чашку чая. Соторий поднес её к губам, но тут же отпрянул от запаха.

“Ты пытаешься отравить меня, старик?”

“Это успокоит твой разум.” - проворчал Йоцу — “Пей.”

“Я не хочу этого делать.”

Соторий не успел среагировать, как гончар опрокинул чашу и заставил его выпить; горячая жидкость обожгла ему горло. Закашлявшись, принц смерил своего смотрителя убийственным взглядом.

“Никто никогда не обращался со мной так ужасно, как ты.”

“Я в этом не сомневаюсь.”

Рука старика дрожала, когда он поднес свою чашку к губам, а затем отпил. Длинный змеевидный шрам тянулся по всей длине его предплечья, видимый в тусклом свете свечей. Мысли принца вернулись к Императорскому Дворцу, к отцу, отвернувшемуся от него в своем кабинете, к теплу летних вечеров. А потом он погрузился в глубокий и спокойный сон.

Однажды утром, еще до рассвета, Йоцу поднял принца с циновки, завернул его в одеяло и вынес наружу, где закинул себе на спину, как ребенка. Было еще темно.

“Куда мы идём?”

Старик ничего не ответил. Он дышал ртом, выпуская белый пар в холодный утренний воздух. Так что Соторий сцепил пальцы вместе, пока гончар нес его мимо своего мрачного сада вверх по склону.

“У тебя ужасное дыхание.” - прошептал принц.

“Как и у тебя.” - проворчал старик.

Над головой в танце света и цвета сияли звезды. Соторий задержал дыхание, затем шумно выдохнул. Земля под ногами неуклонно поднималась вверх; хребет гор заслонял звезды в очертаниях. Йоцу громко пыхтел у него в ушах.

“Ты мог бы уже отвести меня к врачу.” - проворчал принц.

Гончар не ответил.

Склон горы становился все круче. Старик начал карабкаться вверх, перебирая руками и ногами, обходя колючие валуны и кусты. Соторий повернул голову, чтобы посмотреть назад; небо на востоке начало светиться восходом солнца. Свет пробивался сквозь пелену тумана, падая на росистые травинки, словно потустороннее пламя. На мгновение Соторий потерял себя, глядя на золотые реки и таинственные озера внизу.

А потом гончар перевёл его взор от скал к тихому, спокойному озеру. Голые деревья стояли через равные промежутки вокруг воды,аего края окаймлял белый песчаный берег. Небо продолжало краснеть с наступлением рассвета, превращаясь в многоцветное изображение фиолетового, пурпурного и лазурного.

Что-то в его сердце сжалось, а потом успокоилось. Он никогда раньше не видел рассвета. Или, по крайней мере, никогда такого. Всю свою жизнь он просыпался, когда ему этого хотелось, всегда, когда небо было ясным и легким. В холодном утреннем воздухе было что-то бодрящее и незнакомое. Йоцу снял со спины Сотори и натянул промасленную тетиву на длинный лук. Его лицо наполнилось складками у глаз, когда он сделал это, и его поза изменилась в соответствии с этим. У него вдруг появилась осанка солдата.

“Зачем ты привел меня сюда?”

“Успокойся. Ты испортишь всю игру.”

Йоцу опустился на колени на холодный песок рядом с ним. При мысли о жареной утке у Сотория потекли слюнки, и он промолчал. Движение по светлеющему небу не заняло много времени. Ленивый журавль поднялся, зачерпывая воздух крыльями, и взлетел из воды, сопровождаемый множеством мелких птиц. Со странной легкостью Йоцу приготовил свой лук, нацелил его на цель, затем выстрелил, и еще раз. Две птицы упали с плеском.

“Почему ты не застрелил журавля?- Спросил Соторий.

“Это было бы неуважением.” - сказал старик - “Кроме того, я не могу нести с горы и принца, и журавля.”

Небо теперь было ясным и ярким. Йоцу сбросил одежду, обнажив узловатую спину, покрытую глубокими шрамами, и подошел к кромке воды. Он нырнул в воду и поплыл к середине озера, затем вернулся с двумя жирными фазанами. Обливаясь потом, Гончар бросил птиц на берег и протянул руки к небу. Позади него вода, казалось, светилась от солнечного света.

Пока Йоцу переодевался, принц посмотрел на него с любопытством.

“Откуда у тебя столько шрамов?”

“Я сражался в войнах Императора.”

“Каких именно?”

“Всех до единой.”

Старик перевязал фазанов бечёвкой и повесил их на оби, затем наклонился и протянул принцу руку.

“Я—я не могу.”

“Будь сильным.”

Вздрогнув, Соторий взял гончара за руку и поднялся на ноги. Его подбородок задрожал, когда он впервые за несколько недель перенес вес на ноги, но он мог держаться, хотя и с трудом. Тупая боль пульсировала в ногах и пояснице, но она уже утратила остроту. Принц удивленно рассмеялся и тут же упал обратно.

“Теперь ты видишь.” - сказал Йоцу.

Соторий не смог сдержать улыбки.

Через несколько дней Соторий вышел из хижины Йоцу, опираясь на трость. Был полдень, и солнце прогнало туман со склона горы, открыв принцу захватывающий дух вид на лес и поля к югу от хребта. За кроной гранита и елей внизу, в излучине реки, приютилась маленькая деревушка.

Принц осторожно сел и продолжил разрисовывать маленькую чайную чашку, пока Йоцу сидел рядом с ним. Никто сколько-нибудь значительный не будет держать эту чашу. Соторий нарисовал цветущее вишневое дерево, затем деву с веером в руках. Краска густыми ручейками стекала по стенкам, размывая очертания.

“Эта плохая краска.” - Соторий поднял чашу.

“Это была неплохая краска. Ты использовал слишком много.” - сказал Йоцу. “Но она все равно будет продаваться на рынке.”

Соторий фыркнул. “Но когда ты её продашь?”

“Когда ты будешь готов идти.”

“Теперь я могу идти.” - Принц отставил чашу в сторону.

Старик поднял бровь, но ничего не ответил.

“Мне нужно к врачу.” - настаивал Соторий.

“Если ты уже можешь ходить, то зачем?”

Лицо принца вспыхнуло. Он поднялся, дрожащим голосом, на ноги и начал ковылять в сторону леса. Йоцу остался сидеть, скрестив ноги и разрисовывая керамику.

“Мы пойдем, когда ты окрепнешь.” - сказал старик.

“Когда твой господин приказывает, ты должен слушать.” Соторий впился в него взглядом.

“Ты не мой господин.” - сказал гончар. “И ты недостаточно силен, чтобы спуститься с горы.”

“Я приказываю тебе нести меня!” - вскипел принц.

“Я прошу тебя поверить мне.”

Закусив губу, Соторий повернулся к Йоцу. Он глубоко вздохнул. В животе у него было такое ощущение, будто два тигра дерутся, вцепившись друг в друга когтями.

“Тогда я пойду один. Но я буду помнить, как ты пренебрег своим долгом перед Императором.”

Йоцу протянул к нему руку, а принц повернулся и пошел к лесу. Старик сказал что-то, чего он не понял. Но это не имело значения. Он взял себя в руки и устремил взгляд на деревню вдалеке и лес между ними. Бормоча проклятия, он заковылял вниз по склону, переставляя одну ногу за другой.

Лес становился все гуще по мере того, как он спускался. Дважды Соторий чуть не споткнулся о выступающие камни, и ему пришлось ухватиться за ствол дерева, чтобы не упасть. Вскоре он пересек извилистую тропинку и пошел по ней, время от времени останавливаясь чтобы передохнуть.

Тропинка привела его к высокому каменистому выступу над глубоким оврагом. Внизу водопад впадал в мелкий ручей. Через овраг кто-то натянул узкий веревочный мост, привязанный и перепривязанный в некоторых .

У Сотории перехватило дыхание, и он сел. Именно по этой причине старик не взял его с собой в деревню. Казалось, мост вот-вот рухнет. Но как Йоцу вообще сумел его переправить? При мысли об падении у него разболелась голова. Неужели он упал именно здесь?

“Приветствую.” - раздался голос.

По ту сторону пропасти стояло три ронина. Они выглядели оборванными и немытыми; предводительницей была красивая женщина со шрамом на правой щеке. Они выглядели так, словно могли легко перенести его через реку.

“Какая удача!” - он улыбнулся, неуверенно поднимаясь.

“Я Риса, а это мои братья. Вам нужна помощь в переправе?”

“Да, нужна.” Сатори снова улыбнулась. Через несколько мгновений троица приблизилась. Один из братьев поддерживающе положил руку на плечо Сотория, чтобы тот не упал.

“Кто вы такой?” - спросила Риса.

“Я Наследный Принц Хантей Соторий.” - гордо сказал принц. Было приятно повторить это снова.

Трое ронинов поклонились.

“Мы с удовольствием поможем вам, ваша светлость.”

“Спасибо за помощь.”

Риса кивнула и встала. “Что привело принца в такое отдаленное место?”

“Несчастье.” - сказал Соторий. “Со мной произошел несчастный случай, и один упрямый старик взял меня к себе.”

“Старик?” - спросил один из братьев низким голосом.

“Как его звали?” - сказала Риса.

“Это не имеет никакого значения. Он был плохой компанией.”

Ронин и ее братья обменялись взглядами, и она безучастно улыбнулась принцу.

Но как только она открыла рот, на тропинке послышался грубый голос:

“Оставь мальчика в покое,” - рявкнул Йоцу.

Соторий вздрогнул и повернулся, чтобы увидеть на гончара, стоящего на фоне яркого неба, его обветренный лук, был перекинут через плечо.

Увидев гончара, Риса по-волчьи оскалилась. Положив руку на бедро, она отвернулась от принца и положила другую руку на рукоять своей катаны.

“Госпожа Мацу назначила за твою голову немалую цену, старина.”

“Я заплачу.” - сказал Йоцу.

“Боюсь, что твоё время уже прошло.” - сказала Риса. Она кивнула брату, и тот крепко сжал Сотория в железной хватке.

“Оставь его в покое” - буркнул Йоцу. “Он никто.”

“Он сказал мне, что он принц.”

Старик мрачно улыбнулся. “Бедный мальчик совсем свихнулся. Ты видишь, как он хромает? Он упал очень далеко и ударился головой.”

“Ты, должно быть, совсем спятил, если думаешь, что сможешь запутать меня, старик.”

Йоцу улыбнулся, затем выхватил свой лук.

“Сдавайся, и я отпущу принца.” - сказала Риса. “Возможно, я даже оставлю тебя в живых.”

“Ну вот, теперь ты совсем запуталась.” - фыркнул гончар.

Когда Йоцу вложил стрелу, Риса была уже на полпути к тому месту, где он стоял. Старик натянул тетиву и выстрелил в ронина. Она издала болезненный крик, когда стрела пронзила ее плечо, а затем ударила катаной, прежде чем старик смог выстрелить снова. Принц услышал водянистое бульканье.

Внезапное отчаяние охватило Сотория. Риса повернулась и вытерла кровь с клинка, а старик пьяно покачивался, держался одной рукой за горло. Сквозь пальцы хлынула темная кровь. Его глаза закатились и он упал.

У принца кровь застыла в жилах. Упрямый старик, который ухаживал за ним, истекал кровью на земле. Он оттолкнулся от своего похитителя и заковылял вверх по склону к Йоцу, чувствуя, как будто тяжелый груз давит на него. Его ноги болели, когда он опустился на колени перед гончаром. Грубая и мозолистая рука старика уже похолодела.

“Мне очень жаль.” Соторий посмотрел в пустые глаза Йоцу. Он с трудом сглотнул, так как его зрение затуманилось от слез. Руки стали липкими.

Риса стояла до неприятного близко.

“Вставайте.” - сказала она.

Соторий вытер глаза и нос тыльной стороной руки. Ронин нависла над ним, не мигая.

“Я сказал, вставайте.”

Принц медленно поднялся и наклонился к Ронину, затем отвел руку назад, чтобы ударить ее. Она поймала его кулак и пнула в голень. Принц рухнул, как мешок с овощами.

“Делайте, как я говорю, принц. Нам бы не хотелось, чтобы вы еще больше пострадали.”

Соторий сохранил своё каменное лицо, затем посмотрел на спасшего его старика, истекающего кровью на земле, как обыкновенное животное. Он посмотрел на свои руки. Они были испачканы темной, вязкой кровью.