Смерть Акодо
Акодо был очень стар, когда умер, и он не рассчитывал прожить так долго. Про себя он сожалел о том, что не погиб в бою, как его возлюбленная Мацу и многие другие до неё. Однако его верность Императору пересилила его желание славной смерти; он не пожертвовал бы собой, чтобы выполнить какую-то эгоистичную концепцию личной чести.
Возможно, судьба сжалилась над ним, или, возможно, его воли было достаточно, чтобы сформировать саму судьбу. Какова бы ни была причина, ему удалось исполнить своё желание славной смерти более чем через сто лет после того, как он и его братья и сестры упали с Небес. Тогда были хорошие времена, когда Кланы закладывали основы цивилизации Рокугани.
Акодо со своей свитой отправился в замок Икома на краю Имперской территории. Неподалеку строился Зал Предков, и многочисленные сыновья Икомы были заняты подготовкой семейной библиотеки, в которой будет собрана вся история Рокугана с начала времен. Эти памятники будут служить свидетельством славы Империи, и Акодо хотел убедиться, что они соответствуют ожиданиям. Он оставил свои могучие армии на попечение своего сына и отправился в путешествие с небольшим отрядом людей, чтобы проследить за последними этапами работ.
Работа была прервана появлением имперского разведчика у ворот замка. Его плоть кровоточила от сотен ран, и он бредил в лихорадке, но он, шатаясь, с яростной целеустремленностью пересек двор, где сидел Акодо.
“Целая армия, господин! Их тысячи! Ужасные звери из леса Шиномен! Они идут на нас...через перевал...” Разведчик закашлялся черной кровью, когда слова замерли у него в горле. Акодо несколько мгновений задумчиво смотрел на тело мужчины.
“Мы должны призвать силы Льва, чтобы уничтожить их!” — крикнул кто-то.
“Мы должны сообщить Императору об этой угрозе!” — крикнул другой.
“Мы должны отступить и подождать, пока эти монстры не покажут свои лица!”
“Нет.” — спокойно ответил Акодо. “Если они у Перевала Шиномен, то у нас меньше трех дней. Они уничтожат библиотеку и Зал Предков задолго до того, как какая-либо армия сможет до них добраться.”
“Но, мой господин,” - благоговейно воскликнул Икома, - “мы не можем сдержать их сами. У нас всего лишь небольшое подразделение – меньше сотни человек.”
“Сотни Львов более чем достаточно". Он поднялся на ноги, его взгляд был ясен, а лицо безмятежно. “Я отведу их в проход, когда они соберутся”. Никто даже не подумал возразить ему. Перед самым уходом он снял свой дайсе и отдал его Икоме. “Проследи, чтобы мой сын получил это,” - сказал он, - “и скажи ему, что его отец умер с честью.”
На следующее утро Акодо и его невероятно небольшое войско вошли в высокие вершины Гор Сейкицу. Они двигались молча, каждый осознавая свою неминуемую смерть. Но они не печалились и не боялись, потому что перед ними скакал величайший Чемпион Императора. Морщинистое лицо Акодо сияло от гордости, и никто не мог припомнить, чтобы он когда-либо выглядел счастливее. Действительно, это было то место, где он должен был быть.
Они остановились в полдень в очень узком месте перевала. Перед ними они могли видеть дым вражеской армии, могли слышать фырканье и рычание своих нечеловеческих врагов. Акодо быстро выстроил своих людей, приказав им использовать территорию с максимальной выгодой. Они двигались как один и при этом яростно улыбались, потому что его стратегия была коварно хитрой. Они умрут здесь, они знали это, но враг дорого заплатит за свою победу.
Акодо стоял один, на некотором расстоянии позади армии, и наблюдал, как враг приближается. Они были огромны, их было слишком много, чтобы сосчитать, и когда они увидели на своем пути его людей, он почти услышал их смех. Хорошо.
“Мама” — позвал он немигающее солнце. “Из всех твоих детей я остался одинок, горд, свободен от слабости и не омрачен грехом. Теперь я прошу об одолжении – единственной услуге, за всю мою жизнь. Я прошу тебя понаблюдать за грядущей битвой и запомнить, как умирают храбрые люди”.
Он ждал и наблюдал, как армия продвигается вперед. Он видел, как людоеды и тролли врываются в его войска, отбрасывая людей в сторону, как бумажных кукол. Он увидел, как его стрелок приказал атаковать, и небольшой отряд людей с криком исчез во вражеской пасти. Он наблюдал, как его Львы сражаются так, как могут сражаться только Львы, требуя по пять за каждого павшего человека. Трупы мертвых образовали вокруг них стену, и какое-то время нечеловеческие монстры не могли продвинуться вперед.
Это не могло продолжаться долго. Огров было слишком много, а его людей было слишком мало.; каждая жертва отнимала у них немного больше сил. Его силы вскоре сократились до десяти...потом пяти...потом одного. Акодо спокойно наблюдал, как последний буси пал под когтями троллей, умирая бесстрашно, как может умереть только Лев. Затем орда двинулась на него со слюнявыми челюстями.
Он встал, когда они приблизились, и в последний раз глубоко вздохнул. Сделав это, он заглянул в свою душу, чтобы найти последнюю частицу божественности, погребенную в его смертной оболочке. Закрыв глаза, он резко отпустил ее – и взревел с яростью тысячи штормов.
Звук разнесся по всей горе и по всему Перевалу Шиномен. Его сила расколола землю под ним и мощно потрясла самые высокие вершины. Когда последний вздох Акодо покинул его тело, с вершины перевала упал один камень... потом другой... потом еще один. Затем, подобно каменной волне, горы начали рушиться. В течение нескольких секунд армия была погребена под тоннами земли и камня. Вся длина прохода обрушилась, и ни один гоблин не вырвался на свободу. Своим последним вздохом Акодо уничтожил всех, кто противостоял ему.
Перевал Шиномен никогда не был расчищен, и сегодня его невозможно отличить от остальных гор Сейкицу. Небольшое святилище на почти недоступной вершине является свидетельством последней жертвы Акодо Одноглазого. Он умер Львом, и Госпожа Солнце помнит об этом.