Скакун выбирает Деву Битвы

Утаку Киёра ахнула, когда лошадь показалась в поле зрения. Высокая трава даже не касалась колен кобылы. Ее грива и шерсть отливали золотисто-светлым блеском – белым, священным цветом, цветом смерти. Когда из росистого тумана появились новые лошади, Киёра рассмеялась и с громким щелчком подняла подзорную трубу.

Она, как и все дети Утаку, выросла в окружении лошадей. Но это были дикие лошади, двигавшиеся с грацией легкого ветерка и силой снежной лавины. Это были истинные хозяева равнин Утаку - Благословенное стадо.

“Дух захватывает.” - сказала она. “Химари, ты их видишь?”

Химари только хмыкнула, цепляясь за деревья.

Говорили, что основательница семьи Киёры – Утаку, первая Дева–воительница, за всю свою жизнь не произнесла ни слова. Вот почему Девы-воительницы редко разговаривали, а некоторые даже давали обет молчания. Это был аспект традиции "Девы битвы", в котором Киёра была наименее сведуща, не считая того, что её не выгнали из школы её собственной семьи.

“Иди посмотри.” - настаивала Киёра, протягивая подзорную трубу своей подруге в очках. “Они огромные. И такие грациозные!”

Химари выглядела так, словно они могли сорваться с места от малейшего шороха ветки. “Я вижу лошадей целыми днями.”

“Только не таких.”

“Не так громко! Ты забыла, что нам запрещено здесь находиться?”

Благословенное стадо было драгоценным для Утаку. Даже самураи клана не могли наблюдать за ними без разрешения дайме.

Киёра пожала плечами и снова посмотрела в подзорную трубу. “Я должна быть здесь.” - сказала она. “Не важно, что говорит моя учительница.”

Весомость ответа Киёры была намного больше, чем утренний туман. Появились еще десятки лошадей – одни серые, как мрамор, другие блестящие и золотистые – все они паслись на росистой траве.

“Их так много.” - заметила Киёра. “Видишь, как они чередуют поедание травы и охрану табуна?”

Химари хорошо разбиралась в поведении лошадей, поскольку тренировалась под руководством конюха Утаку, но Киёра не смогла сдержать себя.

“Большинство считает, что лидирует доминирующий жеребец, но на самом деле решения в табуне принимают кобылы. Одна из них начинает пастись, и остальные следуют ее примеру. Затем другая кобыла направляется к воде, и остальные меняют свое поведение, чтобы соответствовать ей. Если одна бежит, все бегут. Если одна дерется, все дерутся. Здесь нет единого лидера – у отдельной лошади хватает смелости действовать, отрываться, веря, что остальные последуют ее примеру.”

Высокая кобыла спокойно подняла голову, встретившись взглядом с Киёрой через линзу.

Подзорная труба выпала из рук Киеры.

“Она видит нас.” - прошипела Химари, дергая Киеру за рукав. "Давай. Давай!”

Ее мордочка была расслаблена, уши опущены. В ее черных глазах не было страха.

“Как ты думаешь, она хочет, чтобы я подошла?” - спросила Киера.

«Что? Ты же не серьезно.”

“Я думаю, это происходит.” Киера дрожала, как тростник на ветру. “Вот оно. Она–”

Неподалеку раздался хруст. Химари побледнела и вскарабкалась на ближайшее дерево. Киера последовала за ней, ветки царапали ее щеки. Они цеплялись за ствол, как обезьяны.

Внизу на поляну галопом выехала конный самурай с луком наготове. На плече у неё сиял лавандовый круг, символ семьи Утаку, а на широкополой соломенной шляпе красовалась эмблема Надзирателей равнин. Её скакун Синдзе топтал кусты копытами, украшенными плетеными изделиями.

Киера оцепенела. Химари поморщилась. Ни одна из них не осмеливалась дышать.

Рядом раздался голос. “Что-то не так?”

Киера вздрогнула, когда по ее лицу проползли крошечные лапки древесного паука.

“Все чисто.” - крикнула надзирательница. ”Это был всего лишь олень". Самурай прищелкнула языком, и ее лошадь повернула обратно к стаду.

Она остановилась. Ветер унес ее слова в кроны деревьев. “Несколько потерявшихся оленят, которым следует вернуться домой”.

Когда надзирательницаушла, Химари бросила на Киеру взгляд, от которого могло бы свернуться молоко.

В конце концов, Благословенное стадо двинулось дальше, а стражи на лошадях последовали за ним. Химари спустилась быстрее, чем планировала, и приземлилась прямо в кусты. “Мало того, что у тебя одной неприятности, так еще и у меня из-за тебя тоже должны быть неприятности!”

“У нас нет проблем.” - ответила Кийора, грациозно приземляясь и поднимая подзорную трубу.

“Надзирательница Томе знала, что мы здесь. Она взяла нас за шкирки и отпустила. Вероятно, потому, что ей было жаль тебя”.

Это задело Киёру, но она молча признала, что Химари, вероятно, права. Тем не менее, она закинула на плечо свой рюкзак и зашагала вслед за стадом.

Химари появилась рядом с ней. “Куда ты идешь? Ты увидела то, что хотела, так что теперь мы идем домой, верно?”

“Ты можешь вернуться, если хочешь.” - сказала Киёра. “Мне все еще нужно кое-что сделать”.

Химари схватила ее за плечи. “Что за дурацкая мысль пришла тебе в голову?”

Работники конюшни были упрямыми людьми. Буквально на прошлой неделе Химари остановила сбежавшую лошадь, произведя впечатление на инструктора и практически обеспечив себе высокое положение в качестве конюшего. Химари просто приставала к Киёре, пока та не проболталась, ведь у неё никогда не получалось держать язык за зубами.

“Я здесь не для того, чтобы просто посмотреть. Я вернусь домой только тогда, когда меня выберут”.

Понимание отразилось на лице Химари. Оно побледнело.

Дева битвы не выбирала себе скакуна. Их лошади брались из Благословенного табуна, среди тех, которые сбросили со своих спин всех остальных всадников, позволив ездить на них только добродетельным женщинам–воительницам – единственным истинным дочерям Утаку. Никто не знал, почему так происходит, но честолюбивые Девы битвы бесконечно тренировались, чтобы стать избранными. Лишь горстка из них смогла этого добиться. Большинство подружились с боевыми конями Утаку, чьи предки происходили из Благословенного стада. Но если бы кто-то был выбран непосредственно благословенным скакуном, неприрученным и диким, это было бы особенно благоприятно.

Темно-каштановые глаза Химари расширились почти до размеров линз. “Они поймают тебя.”

“Ну и что?” Ответила Киёра. “Если благословенный конь позволит мне взобраться себе на спину, значит, по традиции я - Дева битвы. Надзирателям придется уступить. Учителю придется разрешить мне вернуться в школу”.

“А что произойдет, когда Баюси узнают, что нарушитель спокойствия, выпустившая их лошадей, в конце концов, не будет наказан? Как думаешь, это пойдет на пользу Утаку?”

Киёра колебалась. Она не думала об этом. Да, она не раскаивалась в том, что сделала, и была готова принять на себя все последствия этого поступка. Но что вся семья может пострадать из-за ее выбора? От этой мысли у нее кровь застыла в жилах.

Может, ей стоит просто вернуться домой. Не все утаку становятся Девами битвы. Она могла бы закончить обучение в другой школе. Разве это так плохо?

Сама мысль об этом разрывала ее сердце на части. Это было все равно что просить рыбу выйти на сушу. Нет, она не могла поддаться сомнениям. Слово и дело были едины – она не могла отступить сейчас.

Химари вздохнула. “Ты ведь не передумаешь, правда?”

Киёра покачала головой. “Но тебе следует вернуться домой. У тебя нет причин рисковать своим будущим ради моего.”

“Вот теперь я действительно оскорблена!” Химари скрестила руки на груди. “Разве не моя обязанность, как ученика мастера верховой езды Утаку, помогать наездникам с их скакунами?” На круглом лице Химари появилась ухмылка. “Хотя, я думаю, такому прекрасному новому скакуну будут завидовать другие твои лошади.”

Доброта Химари всегда вызывала у нее улыбку. Они были хорошими подругами.

“Лошади никому не принадлежат.” - ответила она. “Но Бозу будет ревновать, да. Мне придется заверить его, что это всего лишь означает, что наш маленький табун растет.” Она бросила на Химари серьезный взгляд. “Ты уверена? У нас будут неприятности.”

Химари взяла подзорную трубу. “Как ты и сказал, если у члена моего табуна хватит смелости отделиться, мне остается только поверить и последовать за ним.”

Небо над равнинами Утаку меняло цвета по мере того, как день клонился к закату, а плоский горизонт отступал, словно развернутый гобелен из розового мха и бледно-яшмового проса. Тишина, сохранявшаяся даже несмотря на порывы ветра с цветочными ароматами, придала форму мыслям Киёры.

Она видела, как ее одноклассники следовали за своим учителем через южную границу Единорога во время дипломатической поездки. Провинции Баюси были каменистыми и душными, в них было мало места для прогулок или галопа. Хозяин, главный цензор провинции, держал худых, шатающихся и нервных лошадей, копыта которых были слишком длинными из-за чрезмерного содержания в стойлах. Такое жестокое обращение с лошадьми вызвало у Киёры раздражение.

К счастью, эти лошади сбежали из конюшни вскоре после отъезда студентов. Кто-то перерезал их путы и оставил ворота открытыми. Как любопытно.

Главный цензор не был дураком и догадался, кто из потенциальных Девушек-воительниц освободил его лошадей. Весь класс будет наказан, но этого было недостаточно, чтобы предотвратить повторение подобных вещей. Чтобы сохранить дипломатические отношения между Баюси и Утаку, нужно было бы подать пример. Даже дикие лошади рождены для того, чтобы их укрощали.

Киёра крепко сжала пальцы на залитом лунным светом полу додзё, но не могла думать о своем будущем. Ее сердце бешено заколотилось, когда учительница спросила, какую другую школу она предпочла бы. “Утаку может по-разному проявить себя.” - сказала сенсей Тецуко, и ее мягкие слова пробрали до костей. “Возможно, в качестве телохранителя или...”

Киёра побежала босиком сквозь облака светлячков и высокую траву, прежде чем смогла услышать что-либо еще. Если она побежит достаточно быстро, ветер поднимет ее на спину коня, и она сможет вернуться в тот последний момент, когда была счастлива.

“Киёра?”

Она прогнала это воспоминание и потерла глаза. По какой-то причине в них стояли слезы. “Ты нашла их путь?”

Химари говорила медленно, давая Киёре время прийти в себя, но в то же время избавляя ее от смущения из-за того, что она привлекла к ним излишнее внимание. “Лошади становятся менее активными, когда госпожа Солнце уходит на покой.” - заметила она. “Похоже, Благословенное стадо ничем не отличается. Они уже близко. Но как только мы поднимемся на холм, спрятаться от стражей будет невозможно.” - заметила Химари. “Так что именно ты планируешь делать?”

По правде говоря, никакого плана не было. Киёра чуть было не сказала это, но остановилась, почувствовав знакомый запах.

“Это что, дым?” - спросил я.

Химари шмыгнула носом, затем встревожилась.

На вершине холма они увидели кошмарный сон. Стена огня преградила Благословенному стаду путь к отступлению, и они галопом понеслись по кругу среди фигур в доспехах. Бандиты. Стражи доблестно сражались, но они были беспомощны, и их было меньше, чем раньше.

В груди Киёры нарастал жар. Кто посмел похитить Благословенное стадо? Вот это наглость!

Химари нахмурилась. “Мы должны попытаться найти помощь.”

Киёра встретилась с ней взглядом.

“Мы безоружны.” - сказала Химари. “Мы даже не выпускники.”

Киёра ничего не ответила.

Химари вздохнула. “Точно.”

Они отвинтили линзы от подзорной трубы и приготовились использовать её, как дубинку. Киёра подвязала рукава. Затем обе спустились навстречу опасности.

Киёра оказалась у подножия склона и бросилась к первой фигуре, которую узнала. Надзирательница Томе присела на корточки, держа наготове свое древковое оружие – нагинату. Её лошадь исчезла – надеюсь, подальше отсюда. Двое бандитов угрожали Томе, один натягивал лук, другой размахивал двумя топорами.

Томе заметила приближение Киёры, и её удивление сменилось решимостью. Она кинула свое оружие и упала после этого. Оно вонзилось в землю, как флаг, в пределах досягаемости Киёры.

Бандиты развернулись и замерли.

Пальцы Киёры схватились за рукоять и она выдернула нагинату. Кто умрёт первым?

Лучник. Она пересекла пространство и прицелилась ему в шею.

Стрела соскользнула с тетивы. Острая боль пронзила бедро Киёры. Но это, казалось, только сделало ее сильнее, а мир - более сосредоточенным.

Она вонзила клинок. Брызги теплой крови коснулись ее щеки. Лучник упал.

Она развернулась, защищаясь нагинатой. Второй бандит был уже рядом с ней. Два удара топором перерубили древко нагинаты. Она моргнула, увидев расщепленное оружие, разделенное между ее руками.

Что теперь?

Ответом, оказался, удар древком ему в горло.

Он дернулся и склонился, захрипев. Его нога выбила из неё воздух.

Её разум работал быстрее, чем её тело. Встань!

Он пришел в себя первым. Его топор сверкнул над головой.

Ни один из них не заметил коня, пока не стало слишком поздно. Бандит упал, изувеченный копытами, и затих.

Когда Киёра встала на ноги, её глаза проследили за кобылой. Ее шерсть отливала золотистым блеском. Белый, цвет смерти.

У нее закружилась голова от узнавания. “Это ты!”

Еще трое бандитов издали боевые кличи. Один из них набросил веревку на шею лошади, в то время как остальные бросились к Киёре. Она бросилась к тому, кто держал веревку, повалила его на землю и обмотала веревку вокруг его шеи. Словно почувствовав это, лошадь рванулась вперед. Позвоночник мужчины издал звук, похожий на хруст сухой лапши. Он обмяк.

Киёра повернулась к своему следующему противнику. Он замахнулся на нее топором, и она увидела, как тот, вращаясь, словно в замедленной съемке, приближается к её лицу.

Лошадь взбрыкнула, сбив топор с траектории и направив его в грудь третьего бандита.

Сбоку от тела торчала рукоять клинка без ножен. Киёра выхватила его, подошла к последнему бандиту и нанесла удар. Ветер развеял брызги крови, как лепестки вишни.

С окровавленным лицом она развернулась, ища другого противника. Она встретилась взглядом с еще одним бандитом, размахивавшим огромным топором.

Он бросил его и побежал.

Возможно, другой бросился бы в погоню, но Киёра не видела смысла проливать еще больше крови.

Кровь. Её было много, не так ли? Она посмотрела на свои руки, на кимоно. Мокрое и красное. И на стрелу, торчащую из ее хакама. Так почему же она не почувствовала боли?

Теплое прикосновение к боку. Кобыла, казалось, осматривала свои раны. Ее сердце трепетало. Рядом с ней была благословенная лошадь! При желании она могла протянуть руку и погладить ее по голове…

Лошадь фыркнула и ткнула носом в сторону Томе.

Верно. Киёра опустилась на колени рядом с ней. “Вы в порядке?”

“Сломала ногу.” - выдавила Томе. “Проклятые лесные убийцы устроили на нас засаду.” Она ухмыльнулась. “Полагаю, мы в долгу перед тобой и твоей подругой.”

Химари. Где была Химари?

Киёра нашла её лежащую рядом с двумя убитыми бандитами. Из раны на плече у неё текла кровь. Очков у неё не было, вместо них был тонкий порез на переносице. Холодная паника пробрала ее до костей, и Киёра прижалась ухом к груди Химари. Сердцебиение было приглушенным и нежным.

Слишком много крови, подумала Киёра, отчаянно перевязывая рану. Это моя вина.

Киёру больше не волновало, достойна ли она быть Девой битвы. На самом деле, она знала, что это не так. Её амбиции, её отчаянное желание проявить себя привели их сюда. Её даже не было рядом с Химари, когда она упала. Что за подруга поступила бы так?

Ничто другое сейчас не имело значения – ни неприятности, в которые попала Киёра, ни растущее красное пятно на ее собственной одежде, только как доставить Химари в безопасное место.

Белая кобыла, стоявшая неподалеку, наблюдала за происходящим.

Благословенный конь мог нести целых трех всадников. И они были быстры.

Но только для достойных. Киёра знала, что она не такая.

Но она не могла просто сидеть здесь, пока Химари истекала кровью на траве! Сдерживая слезы, Киёра поклонилась высокой кобыле. Это движение разорвало что-то внутри, вызвав новую боль и тепло, но она отбросила это.

“Ты понимаешь меня?” Спросила она, и жар коснулся ее лица. “Мне нужна твоя помощь. Я знаю, что я недостойна. Я эгоистичная дурочка, которая верила, что этот мир мне что-то должен. Я больше не буду за это цепляться, если только...”

Капли дождя падали ей на колени. Она уткнулась лбом в землю.

“Пожалуйста, спаси Химари! Унеси её обратно в замок Девы Битвы. Я знаю, что это отвратительно - позволять таким низким и близоруким существам, как мы, сидеть у тебя на спине. Но Химари - друг всех лошадей. Её ждет будущее - любимые и еще не сбывшиеся мечты. Пожалуйста, я умоляю тебя, я...”

Легкий ветерок коснулся ее лица. Нет, дыхание. Фырканье.

Киёра взглянула в узкую морду кобылы, возвышавшуюся перед ней. В спокойных черных глазах, словно в зеркале бездны, отражалось заплаканное лицо Киёры. В их глубине была спокойная решимость. От нее пахло петрикором и лемонграссом.

И она стояла на коленях. Можно было просто забраться ей на спину.…

Киёра ошеломленно вздохнула. У нее были галлюцинации, верно? Это не могло означать то, что она подумала.

Надзиратель Томе, задыхаясь, лежал на земле. “Небесный шаг.” Выдохнула она. “Я никогда не думала, что доживу до того момента, когда увижу, как она выберет Деву Битвы.”

Гром прокатился по телу Киёры, наполняя ее новой силой. Дева битвы. Да. Вот кем она была. Она всегда была частью её табуна – просто ей потребовалась вся жизнь, чтобы найти её.

Она тихонько подула в лицо своему новому скакуну, затем прижалась лбом к её морде. “Спасибо.” Прошептала она.

Небесный шаг не дрогнула, когда Киёра села на неё, затем подняла Химари и прислонила ее к своей спине. Таким образом, Химари формально не была наездницей. Казалось, Небесный шаг согласилась, потому что она поднялась и не сопротивлялась. Вес Химари вызвал новую вспышку боли, но Киера выдержала.

“Я пришлю помощь!” Кийора крикнула вниз изумленному Томе.

И вот они уже неслись галопом, с грохотом преодолевая шквалистый ветер, по розовому мху и колокольчатым орхидеям. Пульс Киёры бился в такт с биением сердца Небесного шага.

“Мы летим?” Раздался внезапный, слабый вопрос Химари.

Глаза Киеры затуманились от слез. “Да.” Сказала она, переплетая свои пальцы с пальцами Химари и обнимая Небесный шаг за шею. “Мы летим домой.”

Защитники замка Девы Битвы, отразившие множество нападений, отошли из-за одинокой лошади и двух всадников без седел. Традиция требовала, чтобы к благословенным лошадям относились как к почетным гостям, и когда они въехали во двор, на лицах собравшихся появилось множество изумленных лиц.

Никто не был так поражен, как Утаку Тецуко, увидевшая свою своенравную ученицу, прижавшуюся щекой к гриве своего благословенного коня, а пропавшая без вести Утаку но Хюга Химари привалилась к её спине. Лошадь в замешательстве подбежала к Тецуко и встретила её взгляд, прижав уши. Как бы говоря: “Я думаю, эти двое принадлежат тебе.”

“Спасибо.” Сказала старшая женщина, низко кланяясь. Она сдержала свой гнев – Киера была верхом на лошади из Благословенного табуна, и, нравится ей это или нет, это меняло ситуацию.

Химари застонала, когда их опустили на землю. “Бандиты...” Они сопротивлялись. “Пришлите помощь...”

Прервав объяснения, они отнесли Химари к лекарю. Тецуко подала знак своим самураям, чтобы те подозвали коней. Раздался свист, за которым последовал топот копыт. Теперь это было делом Дев битвы. Лесные убийцы пожалеют о своей дерзости.

Пока самурай садилась в седло, Тецуко, скрестив руки на груди, смотрела на свою ученицу. Киёра улыбалась, сидя верхом на коне, и пока ничего не говорила.

Упрямая девчонка, подумала Тецуко, но не без некоторой завистливой гордости. “Клянусь, Киёра, это из-за тебя у меня седые волосы. Не думай, что это избавит тебя от выговора. Но я признаю, что, если бы ты не действовала так опрометчиво, Благословенное стадо могла постигнуть ужасная участь.” Она позволила себе слегка улыбнуться. “Я не могу пренебрегать традициями. Скакун выбирает свою Деву битвы. Как бы то ни было, я никогда не сомневалась...”

Она остановилась. Киёра никогда не была такой молчаливой. Только сейчас Тецуко заметила красную полоску на шкуре лошади, тянувшуюся вниз от того места, где все еще неподвижно сидела воин.

Взгляд Тецуко смягчился от осознания. Затем она осторожно отцепила безжизненные руки Киёры от шеи кобылы.

В ту ночь храмовый колокол пробил три раза.

Бум! “Дева битвы погибла”.

Бум! “Своей жертвой она добилась великой победы”.

Бум! “Она погибла, скача на лошади”.

И затем до восхода солнца во всем замке Девы Битвы не было произнесено ни слова. В Утаку царила тишина.

За исключением, пожалуй, редкого стука копыт, эхом доносившегося откуда-то из-за горизонта.