Маска Злодея
Всего несколько дней назад Баюши Шоджу был законным регентом всей Империи — даровал эту честь и ответственность его Император, который доверил ему охрану их любимого Рокугана.
Как быстро Императорский эдикт превратился в пепел в огне заговора.
Слабое солнце поднялось над восточными стенами Отосан Учи, его лучи скрылись за пасмурным осенним небом. Стоя на балконе общей спальни жрецов, Шоджу жалел, что не может ощутить тепло Госпожи Солнца на своей коже. Лицо его было без маски, чтобы прохожие не узнали в нем Скорпиона и особенно самого себя. Никто из тех, кто мог видеть его невыразительные черты, не мог узнать или даже запомнить его, не говоря уже о том, чтобы заподозрить, что это был некогда гордый Чемпион Клана Скорпиона, теперь съежившийся в святилище в гостевом доме Льва. После десятилетий ношения маски днем, снимая ее только перед сном, он сомневался, что вообще узнает себя.
Он не спал с тех пор, как открыл Черный Свиток и написал на нём имя Икомы Удзиаки, и тупое железное тиканье усталости в затылке ослабило его контроль над эмоциями. Страх. Он так давно не испытывал страха… Тревога за свои ошибки кипела у него в животе. Ему не хватало проницательности. Он не рассчитал предательства в собственном доме. Когда-то он был мастером тайн, но в конце концов секреты и планы жены превзошли его. И Черный Свиток…
Был ли это еще один роковой грех?
Шоджу закрыл голое лицо руками. Оно зудело от утренней прохлады, и ему очень хотелось надеть маску, спрятанную в рукаве,—снова стать самим собой.
Но он уже не был самим собой. Больше не мастер лжи, не серый кардинал Императорского двора. Внизу, во дворе, служитель храма Кицу поднялся с рассветом, чтобы подмести опавшие листья. Тихое шуршание его метлы по камню отвлекло Шоджу от его печалей. Он снова заключил их в железную клетку. Ему еще предстояла работа. Он все еще должен был играть в эту игру.
Последнее письмо Хида Кисада к нему, доставленное со Сторожевой Башни Тени Солнца перед его изгнанием, все еще гноилось в его голове, то самое, в котором сообщалось о последней череде неудачных сражений вдоль Стены Кайу. Сотни убитых. Части самой Стены были разрушены до предела. Наряду с обычными призывами к увеличению ресурсов и войск, Кисада даже вопрошал, была ли в том воля Небес, чтобы Теневые Земли поднялись и изгнали кланы с этой земли.
Была ли это духовная цена за поступок принца? После смерти Хантея Джодана хаос распространился, как лесной пожар. Невыносимые потери Краба у Стены Кайу. Единорог и Феникс враждуют после исчезновения наследного принца Дайсэцу с так называемой колдуньей Шахай. Лев и Единорог сражаются с тысячами жертв среди гражданского населения и нехваткой продовольствия. Разрушение Кюдэн Какита и призыв Журавля отомстить Льву. Злополучные планы его жены привели к краху власти Скорпиона. Потеря мудрого, справедливого руководства при дворе в результате отказа Агаши Сумико и Акодо Тотури от их самурайского ранга привела к тому, что Какита Йоши поспешно провозгласил себя регентом, чем он уже начал злоупотреблять. Последующий беспрецедентный набег Клана Дракона на Запретный Город.
Он пытался сохранить мир с помощью вежливости в эпоху, когда амбиции, разжигание войны и проклятия готовили Рокугана к разрушению. И ради чего? Чтобы эти пороки поглотили его и его клан? Они лишили его власти, союзников, дома, семьи, личности.…
Молодой послушник закончил подметать и отправился совершать утренние омовения у крошечного фонтана—пустой ритуал, если Небеса действительно покинули всю землю из-за отсутствия чистоты.
“Прости меня, Джодан.” - прошептал Шоджу в морозный утренний воздух, наблюдая, как его слова улетают в расплывчатый туман. “Я уже не тот человек, которому ты когда-то доверял.”
Шоджу покинул балкон и закрыл дверь, погрузившись в темноту своей пустой комнаты без окон. Он вернул маску на лицо, чтобы отогнать темноту, которая ласкала его обнаженную кожу. Он мог быть тем, что осталось от Шоджу здесь, в тайной темноте его укрытия… Но что же оставалось?
Богохульник, который якобы убил Сына Неба, своего лучшего друга? Мерзавец, который недобросовестно вступил в союз с Икомой Удзиаки? Предатель, который копался в темной магии, от которой его собственный клан поклялся защищать?
Он зажег лампу, но дешевое масло зашипело. Его взгляд поймал искривленную тень в углу.
В одно мгновение нож, спрятанный в рукаве, оказался в его руке, и он сделал три быстрых шага вперед в своих ката Десять Ударов Жалящего. Но тень, хоть и кривая и неровная в дрожащем пламени, была его собственной. Он отбросил клинок, уставившись на свое темное отражение. На миг у тени были рога. Потом - крылья. Шипы. Когти. Хвост скорпиона.
“Такова была твоя судьба, Баюши-но-Ками?” - спросил Шоджу у тени. Рядом с Госпожой Теней, Шосуро, Баюши стал тем, кем не осмеливался стать ни один другой Ками: злодеем, которому мог доверять только Император. Противник для всего Рокугана.
Шоджу присел в поклоне, чинно упершись коленями в строгий деревянный пол. Тень была его зеркалом. И все же очертания, всегда дикие, никак нельзя было назвать тенью Шоджу-человека. Грубость пламени давала ей жизнь вне его самого, творческую сущность, которой никто не мог доверять, потому что она не имела формы. Это была тень чудовища.
“Это то, что ты задумал с самого начала, мой старый друг?” - прошептал Шоджу. “Ты знал древнюю историю лучше, чем я. Ты знал, что я не могу править так, как ты, со светом и праведностью, поскольку я потомок Баюши-но-Ками. Я не мог служить Рокугану вместо тебя, и теперь я потерпел неудачу, когда пытался править, как ты.”
Лампа и ее дешевое масло зашипели, примеси, наконец, сгорели, оставив слабое, но стойкое пламя.
“И все же ты выбрал меня, Джодан.” — сказал Шоджу, оглядываясь на свою тень. Это была его собственная форма. Шоджу-мужчина. “Я могу служить справедливость тебе и твоей Империи, только действуя как твоя тень. Как и в первые дни своего существования, Рокуган вновь обретет своего явного злодея. Великие Кланы, должно быть, ненавидят меня не только за то, что я преступник.”
Он едва не схватился за собственное сердце, когда откровение о его злодействе зазвенело в нем правдой. “Я должен стать лицом зла.”
Шоджу достал из своих скудных пожитков небольшой каллиграфический набор, прикрыл бумагу тенью и, повернувшись спиной к огню, написал письмо быстрыми резкими мазками. Секретный код. Засунув готовое послание за пазуху кимоно, он вздохнул с облегчением. Последний из его прежнего "я", его проигравшего "я", мог теперь умереть.
“Я сожалею о том, что должен сделать, Джодан.”
Он снял маску и внимательно посмотрел на ее покрытое алым лаком лицо. Это неразличимое выражение хорошо служило ему в течение многих лет, начиная с его гэмпуку, когда он достиг совершеннолетия. Но сейчас ему нужно было действовать менее тонко.
“Я должен объявить миру о своем возрождении.” - настаивал он, почти извиняясь, размазывая чернила по своему старому багровому лицу, стирая его хитрость и нюансы смелыми, разрушительными штрихами.
Он поставил мемпо на холодный пол, чтобы чернила высохли. Изменившееся лицо ухмыльнулось с ужасным восторгом. Его новое лицо.
Морщины на лбу Икомы Удзиаки рассекли его стареющее лицо, седеющие волосы обвились вокруг него, как прихорошенная львиная грива, привязанная к увядшей винной тыкве. И все же шаги ревностного придворного звучали уверенно. Спектакль.
Когда Лев вошел, Шоджу поклонился, позволив ему заговорить первым.
“Мой почетный гость.” — приветствовал его Удзиаки, его слова устанавливали иерархию ролей, с Шоджу в качестве гостя, подчиненного хозяину. “Похоже, сейчас на вашей маске еще более мрачное выражение, чем при нашей первой встрече. Надеюсь, ваше жилье не стало причиной такого обезображивания.”
Шоджу снова поклонился, наклонив свой испачканный чернилами мемпо к полу. “Ваша щедрость и хитрость, с которой вы спрятали меня здесь, в святилище вашей семьи, достойны восхищения, Икома-сама, и сейчас я могу только выразить вам свою благодарность. Уверяю вас, эта перемена в моем облике — лишь внешнее проявление той перемены, которую мы надеемся осуществить.”
“Понятно,” сказал Удзиаки. “Я рад видеть, что вы так явно преданы делу исправления зла, причиненного нашим кланам.”
“И нам.” — добавил Шоджу, осторожно делая первые шаги в своем дипломатическом танце против Удзиаки. Откровения Черного Свитка наводили на мысль о необходимости личного подхода. “Присаживайтесь, пожалуйста. Нам нужно многое обсудить.”
Шоджу стоял на коленях на деревянном полу, а Удзиаки сидел на коричневой шелковой подушке, которую его молчаливый слуга принес с собой в пустую спальню. Они стояли лицом друг к другу, между ними мерцала лампа.
“Пока что двор в смятении.” - сказал Удзиаки. “Йоши разрывается между военными маневрами Льва в его родных землях и вашим внезапным исчезновением, почти доведенный до того же безумия, которое привело к гибели Кюдена Какита. Представители Дракона, Журавля и Льва требуют немедленного розыска по всему городу, чтобы найти вас, но не более яростно, чем Мирумото Хитоми. Она могла бы опозориться из-за своей неумелости в качестве тюремщика, если бы я сначала публично не обвинил Йоши в таком некомпетентном руководстве.”
Удовлетворение на лице Удзиаки переросло в удовольствие, но Шоджу уловил ложь. Через Черный Свиток Шоджу узнал, что Удзиаки отстранен от двора, но Лев еще не чувствовал необходимости делить политический позор, который он пережил, со своим новым союзником. Вполне вероятно, что уволенный Лев-придворный просто распространил свое публичное обвинение в адрес Йоши в чайном домике, где часто собирались другие придворные, - поистине Скорпионовская тактика, которую Лев провозгласил гордой и честной победой при дворе. Возможно, испорченность Удзиаки не требовала такого деликатного прикосновения, как он думал.
“А как же мой клан? Что стало со Скорпионом в Отосан Учи?”
“Некоторые из них удалились в гостевые поместья Скорпиона, которые были тщательно обысканы много раз из-за вас, где они остаются под домашним арестом в настоящее время. Самураи-Скорпионы из Императорской Гвардии были заключены в сторожевые башни. В обоих случаях я позаботился о том, чтобы силы Льва конфисковали их оружие и следили за ними. Когда придет время, их можно будет вооружить и освободить.”
Это была идея Шоджу, но ему было все равно, что Удзиаки заявил об этом.
“Похоже, вы все продумали, Икома-сама.”
“Я во многом обязан своей дальновидностью и доблестью господину Анаказу, конечно.” — признался Лев с притворным смирением, ожидаемым от придворного, игнорируя тот факт, что он дергает за ниточки за спиной своих начальников.
“Конечно.” — согласился Шоджу. “Но ваши индивидуальные расчетливые усилия это одолжения для вашего клана. Вы отбрасываете страсти и принуждения, которые диктуют Йоши и Хитоми действия в это смутное время, нанося серьезный удар врагам трона. Почетное и достойное достижение.”
Намек на стыд Удзиаки дрогнул в его глазах — то сомнение, которое грызло каждую самодовольную мысль старого Льва и рвалось к цели. Шоджу мог видеть его только потому, что Черный Свиток сообщил ему о его существовании, незримо гноящемся за гордым фасадом. Запретное знание Черного Свитка обучило Шоджу всем тонкостям души Икомы Удзиаки — его желаниям, его страхам, его неуверенности в себе, его гордости, его слабости. Тайный стыд, который двигал его честолюбием.
Будучи молодым буси, Удзиаки был тяжело ранен в бою и после многих месяцев мучительного выздоровления так и не смог полностью использовать свою руку с мечом. Чтобы скрыть это, он хвастался своей восстановленной силой, только чтобы потерпеть поражение в тренировочных упражнениях от молодого Акодо Арасу, тогда едва ли был больше, чем ребенок, готовящийся к своему гэмпуку, поражение, которое унизило Удзиаки перед Чемпионом Клана Льва. Затем его молча уволили из армии и отправили в Отосан Учи служить придворным. Однако там он нашёл еще больший позор, поскольку его личная репутация сломленного солдата превратилась в общественную репутацию бестактного дурака, а его дерзкий, неопытный подход к придворной политике принес ему быстрое суждение представителей клана, поскольку он, казалось, смущался каждый раз, когда открывал рот. В конце концов, когда его оплошность при дворе лишила Льва крупного землевладения и торговых переговоров, его собственный клан также отстранил бы его от двора, если бы Акодо Каге не заступился за него, великодушно попросив Икому Анакадзу наставить его на некоторое время.
С тех пор прошло много лет, и Удзиаки стал искусным и хитрым в своей роли придворного, но раны его первоначального стыда все еще оставались глубоко в его сердце, шепча Удзиаки, что он потерпел неудачу в своем клане как буси и как посол. Как бы уверенно ни гарцевал старый Лев, словно в расцвете сил, сомнения все еще не покидали его, особенно теперь, когда Йоши действительно изгнал его из Императорского двора. Теперь он переживал полный позор, который, как он почти чувствовал, заслужил много лет назад, все его годы хитроумных планов ничего не значили перед лицом правды, которая терзала его голову. Он был неудачником, и время, наконец, доказало, что это правда.
Шоджу изучал жалкое пятно стыда, скрывавшееся за самоуверенностью Удзиаки. Раненое животное — самая легкая добыча.
“Вожди с праведной рукой Небес на своей стороне не нуждаются в стыде,” сказал Шоджу. “И мы действуем с верой в то, что наше дело справедливо и что Небеса будут восхвалять наши усилия, в то время как силы Земли подчинятся нашей воле.”
“Возможно.” - сказал Удзиаки, и в его голосе зазвучала хорошо отработанная подозрительность к Скорпиону. “Но мы все равно должны действовать осторожно. Мы не должны недооценивать наших врагов.”
“Действительно.” — ответил Седзю. “Как и они не должны были недооценивать вас.”
Удзиаки нахмурился, опасаясь ядовитой лести.
“Мой клан у вас в долгу.” — продолжал Шоджу, стараясь смотреть прямо в глаза, а его плечи были слегка согнуты в знак покорности. “Вы один подали мне руку союзника, когда никто другой не осмеливался противостоять лжи, извергаемой против меня. Вы действовали мудро и решительно против тех, кто бросил вызов Императору и вашему клану. Ваш вызов власти Йоши, ваши маневры лидера вашего кланов в возможности для победы и ваше великодушное милосердие в предоставлении мне и моему клану шанса отомстить нашим врагам. Я доверяю вам и верю, что вы поможете мне исполнить желания покойного Императора и воплотить его волю в жизнь.”
Недоверие в глазах Удзиаки затвердело, но стыд все еще с тоской смотрел на него, впитывая слова Шоджу. “Доверие — редкая добродетель в такие времена.” — настаивал он, ожидая, когда мотивы Седзе проявятся.
“Вы заложили фундамент, на котором мы можем строить. Все, что нам сейчас нужно, - это публичная победа над Йоши, Хитоми и другими несогласными, которая покажет силу нашей стороны, привлекая к нашему делу амбивалентные кланы. Только такой подвиг обеспечит нам власть над троном.”
“Публичная победа, говорите?” Удзиаки задумался. Эта потребность в публичном признании его способностей, в подтверждении его истинной ценности как Льва, поглотила его. Горечь от необходимости навсегда отказаться от прославленной славы Клана Льва на поле боя никогда не покидала сломленного солдата. Теперь шанс получить его снова исцелит его. Лев оскалил зубы от голода.
“Ну, демонстрация силы со стороны Льва требует военной стратегии. Что, если мы отвоюем дворец и вытесним самозванца Йоши из его замка?”
Шоджу улыбнулся бы под маской, если бы не отучился от этой привычки много лет назад. “Вы предлагаете еще один военный переворот?” Он сделал паузу, делая вид, что размышляет на эту тему. “Это кажется невозможным с Армией Восходящей Волны и Имперским Легионом, защищающим Запретный город.”
Удзиаки покачал головой, его седая грива встрепенулась. “Пустота, созданная Тотури и Сумико, дала нам уникальную возможность вступить в бой с Имперскими Легионами, - объяснил он. “Когда в прошлом возникала необходимость, Чемпион Клана Льва брал контроль над ними для Изумрудного Чемпиона.”
“Но чемпион вашего клана убит.”
“Мацу Цуко была убита предательством Журавля.” - поспешно возразил Удзиаки, пламя его замыслов пожирало его такт. “Поскольку дайме Семей ЛЬва Ещё не выбрали ей замену и оставили Имперский Легион без прямого лидера, то было бы просто кому-то потребовать войска от имени Цуко.”
“Мастерский политический ход.” — сказал Шоджу, стараясь, чтобы его слова не прозвучали чересчур восторженно или снисходительно по отношению к желанию Удзиаки заслужить уважение. “А кого мы могли бы призвать к такому смелому шагу от имени мученицы Льва?”
“Возможно, господина Анаказу удастся убедить.”
“Нет,” покачал головой Шоджу. “У нас нет времени тайно встречаться с господином Анаказу, чтобы убедить его принять наше дело. Если Йоши прибегнет к розыску меня, чтобы спасти лицо, то Хитоми бросит свою армию на эти поиски, разбросав свои войска по всей столице, что даст Имперским Легионам прорваться сквозь ее силы и вернуть дворец. Мы должны действовать немедленно.”
“Прежде чем будет избран новый Чемпион Клана Льва,” согласился Удзиаки, задумчиво сдвинув брови. Баланс между осторожностью и тщеславием внутри Удзиаки колебался, как на весах. Еще один кусок позолоченного свинца, и вся чаша весов перевернется.
Шоджу выпрямился, скрестив руки на груди. “Нам нужен не просто человек с военным опытом, Икома-сама. Нам нужен кто-то, кто сможет возглавить Имперский Легион в борьбе против несправедливости, нанесенной вашему клану, кто-то, кто понимает потери, которые вы понесли. Настоящий воин-Лев, который может объединить именем справедливости.”
Удзиаки нахмурился еще сильнее, на его лицо опустилась тьма. Его пальцы с побелевшими костяшками сжали край рукава. Он больше не ломал голову над деталями плана Шоджу. Он боролся с собой.
Осмелишься ли ты воспользоваться своим шансом на славу, Удзиаки?
“Я...” — начал Удзиаки, его неуверенные слова набирали силу по мере того, как он произносил их. Его подбородок приподнялся, когда его уверенность скривила рот в хитрой улыбке еще раз, план зажег мысли о славе и возвышении. “Я могу это сделать. Я могу возглавить Имперские Легионы, чтобы отвоевать Отосан Учи у Йоши и Хитоми. Я могу возглавить нашу победу.”
Шоджу позволил себе слегка улыбнуться. Старый Лев был приручен. Все, что ему нужно было сделать - это натянуть поводок.
Над Отосан-Учи поднимался дым. Северный ветер подхватил темную колонну, закрутив ее в дугу, зловеще изогнувшуюся в железно-сером зимнем небе.
Как хвост скорпиона, подумал Шоджу, глядя на него, чтобы уловить направление ветра. Как и планировалось, ветер перекинет пламя через стену Запретного города в сам дворец, и сверху посыплются искры. Ветер подхватил пламя, разбрасывая его в разные стороны.
Вернув себе оружие и с боем вырвавшись из-под домашнего ареста, отряд самураев-Скорпиона, все еще верных ему, ворвался в северную часть Запретного города и поджег деревянный карниз крыши. Эти буси уже организовали таран и убивали десятки членов пожарной команды и ничего не подозревающих самураев-Единорогов, дислоцированных в соседнем районе Хито. Кровь текла по улицам, стекая к берегам Реки Солнца.
Привлеченный маяком огня и крови Шоджу, Какита Йоши приказал поспешно эвакуировать дворец, отправив Сеппуна Ишикаву и его охранников в северную часть Запретного города, чтобы погасить огонь и остановить прорыв. И, как и предсказывал Удзиаки, разбросанные по городу войска Хитоми прекратили охоту и беспорядочными группами устремились к дворцу, чтобы встретиться со Скорпионом, который, очевидно, пытался отвоевать его от имени истинного регента Баюши Шоджу.
“Похоже, уловка сработала,” — сказал Удзиаки, почти поздравляя себя, сидя верхом на лошади. Шоджу стоял у его ног, переодетый в одежду простого асигару Скорпиона, его мемпо была спрятана в рукаве, чтобы лицо скрывало его личность.
“Да, теперь ваша очередь,” - рассеянно ответил Шоджу, выбирая вооруженный эскорт Удзиаки из окружавших его солдат-Львов и Скорпионов.
Эти главные силы самураев спрятались внутри обнесенного стеной двора посольства Льва, пока бушевала притворная атака в северной части дворца. Разведчица лев прокралась через ворота и направилась к Удзиаки.
“Основная часть войск Хитоми уже вошла в район Кандзе.” — сказала она, почтительно кланяясь, когда сообщила новость.
“Отлично.” - признал Удзиаки - “Теперь мы можем прорваться в тыл армии и застать ее врасплох. Они не заподозрят, что зубы Льва смешались с жалом Скорпиона, вонзившимся им в спину.”
Шоджу жестом велел открыть ворота.
“Вперед к нашей цели!” — закричал Удзиаки, направляя новый боевой веер в сторону южных ворот города, его глаза сияли пустым блеском возвращенной гордости.
“Вы будете следовать за Удзиаки и задавать темп,” - скомандовал Шоджу, давая знак сопровождающим держать Удзиаки в безопасности и в строю. “Вырежьте наш вход во дворец через город к южным воротам дворца. Перегруппируйтесь в стенах дворца, за дверями дворца.”
“Убивайте всех, кто встанет у нас на пути!” - закричал Удзиаки. “Только победа!”
Шоджу кивнул в знак согласия, растворяясь в толпе самураев, когда они хлынули из посольства и на улицу. Подобно проливному дождю, их шаги гремели по булыжникам, когда самураи Льва и Скорпиона соединились. Звуки криков и клинков разрывали воздух впереди, когда они прорвались через разбросанный отряд сил Хитоми. Самураи Удзиаки пронеслись сквозь них, как приливная волна, Лев и его компания быстро расправились с не ожидающим Драконом. Вслед за Удзиаки войска Скорпионов внимательно осматривали границы своего продвижения, опасаясь засады или направления сил.
Отойдя от бойни, Шоджу заметил войска Дракона, пробирающиеся из другого переулка, чтобы обойти их главные силы. Он бросился вперед, чтобы поймать их в узком месте. Один воин-Дракон уже зарубил дюжину самураев, его меч сверкал, когда он вел свою роту в стремительную реку Скорпионов и Львов. Это был Мирумото Райцугу, лейтенант Хитоми, который первым арестовал Шоджу во дворце.
“Окружите их!” - скомандовал Шоджу, оттягивая назад свою маленькую роту, чтобы выманить солдат Райцугу на улицу. Райцугу понял уловку и попытался приказать своим войскам отступить в переулок, но они уже были отрезаны морем легионеров, хлынувшим в проход. Один за другим Драконы падали, но Райцугу продолжал настаивать на отступлении, надеясь спасти хотя бы горстку своих буси.
Бросившись в брешь в битве, Шоджу схватил Райцугу сзади за воротник и швырнул его на улицу. Он наступил на руку молодого человека с мечом, пригвоздив ее к земле, но Райцугу выхватил другой короткий нож, чтобы вонзить его в икру Седзе. Скорпион полоснул его по запястью, отчего нож отлетел в сторону, и Дракон вскрикнул от боли. Райцугу боролся, отчаянно пытаясь подняться, но Шоджу вонзил острие своего меча в дыру в броне Дракона, достаточно точно, чтобы пустить кровь, но оставить его жить.
“Глупый маленький Дракон.” предупредил Шоджу. “Не заставляй меня убивать тебя. Я намерен оставить тебя в живых. У меня есть сообщение, которое я хочу, чтобы ты передал Хитоми и другим представителям клана, выгнанным из их змеиного логова.
“Кто ты?” Райцугу захрипел, все еще пытаясь высвободить руку с мечом.
Шоджу заставил себя улыбнуться.
“Регент Рокугана.”
На лице мужчины отразилось замешательство, пока смысл слов Шоджу не стал ясен.
“Предатель,” выплюнул Райцугу. “Убийца! Ты убил Императора!”
Эти слова пронзили сердце шоджу. Он не убил Императора, но сколько людей умрет этой ночью, чтобы он мог доказать свое злодейство Империи? До сих пор он не был предателем.
“Ты передашь мое послание.” — повторил Шоджу, сильнее надавливая на грудь Райцугу.
“Скажи узурпаторам, что я вернул себе дворец, который они осквернили своей изменой. Там, с властью моих хозяев, я соберу двор, и я ожидаю, что дайме и чемпионы Великих Кланов будут присутствовать под моим законным правлением. Любой, кто бросит вызов этому приказу, утонет в кошмарах, которые я выпущу из-за Стены Плотника.”
Глаза Райцугу расширились от ужаса при этих словах, от осознания этого кровь отхлынула от его лица. Дрожь потрясения пробежала по Скорпионам и Львам, которые услышали голос Шоджу.
Шоджу отступил от Райцугу, и Дракон с трудом поднялся на ноги, пытаясь восстановить равновесие, чтобы броситься вперед за своим мечом. Шоджу отшвырнул меч, прежде чем схватить лейтенанта за доспехи. С педантичной точностью он ударил в бок Райцугу, пройдя между крошечными лакированными пластинками доспехов и пробив плоть юноши. Райцугу закричал, вцепившись в руку Седзе, пытаясь вырвать клинок.
“Передай им” - прошептал Шоджу своей жертве, вонзаясь глубже в Райцугу, стараясь не задеть органы, которые могли бы сделать рану смертельной. “Передай им то, что ты слышал.”
Он бросил самурая Дракона. Райцугу схватился за бок.
“Будь ты проклят, Шоджу.” — закричал он, когда потеря крови медленно отнимала у него сознание. “Да сгоришь ты в тысяче адов, демон!…”
Шоджу помолчал. Его ложь пустила корни. С этого момента в любой истории Рокугана Баюши Шоджу будет записан как самый гнусный демон, убийца Сына Неба и слуга Теневых Земель.
Если твоя ненависть распространится по тысяче сердец Рокугана и объединит их против меня, я с радостью буду поглощен этим огнем.
Его судьба была предрешена, и Шоджу дал знак своему отряду присоединиться к маршу ко дворцу.
Под предводительством Удзиаки войска Льва и Скорпиона прорвались через южные ворота, рассеяв разрозненные части Армии Восходящей Волны и поглотив захваченных стражей Ишикавы, буси со всех сторон гибли в яростном бою за Запретный город. В отличие от захвата Хитоми, который стоил лишь горстки Скорпионов из-за осторожного вмешательства Йоши, захват дворца Шоджу привел к тому, что кровь почти всех кланов и Императорских семей пролилась в залах Запретного города. Стражники, самураи, несколько придворных и слуг валялись в его стенах.
Шодшу перешагнул через них на пути в тронный зал.
Он не стал зажигать лампу. Он просто закрыл за собой дверь и в темноте стал подниматься по заученным ступеням к трону. Он стоял перед Изумрудным Троном, символом власти Империи, за которую он теперь пожертвовал своей душой.
“Прости меня, мой друг.” - в последний раз прошептал Шоджу духу своего дорогого Императора. “Я кровью отвоевал то, что они украли... то, что ты осмелился мне дать. Надеюсь, ты не пожалеешь о своем выборе в загробной жизни.”
Потому что я — нет.
Шоджу опустился на трон. Он опустился на холодный лак Трона, его глаза привыкли к темноте. Комната перед ним была пуста, как могила.
Он отказался от своего истинного наследия, от своей семьи, от дружбы, от своей души, от всего, что мог предложить, чтобы спасти Империю. Но никто в ней не будет оплакивать его потерю.
Небольшая цена, если Рокуган будет жить.
Он порылся в кармане в поисках зашифрованного письма — своего признания — последней звезды надежды, которую он унесет с собой в бездну. Только это письмо скажет правду, в то время как остальная часть Рокугана проглотит ложь, которую он придумал сегодня. Даже Качико.
Мысль о жене душила Шоджу, и он непроизвольно поднял руку к груди, чтобы подавить боль. Она была рождена, чтобы стать дайме Шосуро, одной из его самых доверенных вассалов, одной из самых преданных.
Однако астрологи Його предупреждали, что она должна стать женой чемпиона, чтобы предотвратить беду, грозящую клану. Она была ему ровней во всех отношениях, и он любил ее. Она была единственным человеком, который мог понять бремя жертвы, которую он приносил сейчас. И она никогда об этом не узнает. Она возненавидит его вместе с остальными и научит этой ненависти их сына Дайру, чтобы сохранить Скорпионов после смерти Шодзу.
“Я верю, что ты восстановишь то, что я разрушил, Качико.” - прошептал Шоджу. “Надеюсь, ты чему-то научился из всего этого, потому что теперь я оставляю тебя в пожар суждений Рокугана о нашем клане, за мои грехи. Но я знаю, что ты будешь защищать его так же, как всегда, с храбростью и хитростью, которыми можешь владеть только ты.”
С этим последним чувством, прощальной молитвой к призраку своей прежней жизни, он закрыл свое сердце от всего, что когда-то было ему дорого.
Он вытащил из рукава испачканную чернилами маску, идеально подогнав ее к лицу. Он чуть не вздохнул с облегчением. Он снова почувствовал себя самим собой. Наконец-то он стал тем, кем ему суждено было стать.
Он был его тенью.
Он был тьмой.
