«Предтеча Петра Великого»: Лжедмитрий Первый

В учебниках истории его называют самозванцем, польской марионеткой, тайным католиком, который только и хотел развалить могучее Русское царство. Но некоторые историки считают его просвещенным правителем, который стремился реформировать Россию, приблизив ее к развитым государствам Запада. Лжедмитрий Первый. Царь Дмитрий Иванович. Император Димитрий. Кем же он был, и какие реформы хотел провести? На эти вопросы мы сегодня и ответим.

Лжедмитрий с польским войском, своими русскими сторонниками и казаками вторгся в пределы Русского царства в 1604 году. Историки до сих пор спорят о том, кем он был на самом деле – «чудесно спасшимся» царевичем Дмитрием, младшим сыном царя Ивана Грозного от его седьмой жены, бастардом польского короля Стефана Батория, или же итальянским или валашским монахом. Однако большинство из них сходятся во мнении, что самозванец на самом деле был беглым монахом московского Чудова монастыря Григорием Отрепьевым.

Но важно не то, кем был Лжедмитрий в реальности, а то, что в условиях социального кризиса, недавнего Великого голода 1601-1603 годов, приведшего к гибели сотен тысяч человек, все большего закрепощения крестьян и нелегитимности правящей династии Годуновых появление подобного самозванца было лишь делом времени.

Правда, на начальном этапе Лжедмитрия преследовали неудачи. Его войско было разбито царскими воеводами, против самозванца восстали его же наемные поляки, и он не раз находился на пороге полного краха. Однако все изменила смерть царя Бориса Годунова в апреле 1605 года.

Его наследник Федор вместе с матерью Марией Григорьевной, дочерью одиозного фаворита Грозного Малюты Скуратова, не пользовался популярностью среди населения и бояр. По Москве распространялись слухи о жестокости царицы, которая якобы пыталась свечой выжечь глаза матери царевича Дмитрия Марии Нагой, допрашивая ее о судьбе ее сына. В этой ситуации судьба династии Годуновых была предрешена.

Самозванец двинулся к столице, куда были отправлены его посланцы с приказом устранить «врагов царевича». После этого московские жители убили Федора Годунова с матерью, тем самым избавив Лжедмитрия от необходимости решать, что с ними делать. Прилюдно самозванец сожалел об их смерти и обещал помиловать всех оставшихся в живых Годуновых.

Дальше Лжедмитрия, торжественно въехавшего в Кремль, ожидало всеобщее признание, кульминацией которого стала встреча с «матерью» - Марией Нагой, постриженной в монахини под именем Марфы, прибывшей для этого ссылки. Они встретились в подмосковном селе Тайнинском на глазах десятков тысяч людей, и царица «узнала» в самозванце давно потерянного сына, и перед Богом поклялась народу, что он – никто иной, как истинный царевич Дмитрий.

В обстановке всеобщей эйфории Лжедмитрий в конце июля 1605 года венчался на царство. Венчал его новоназначенный патриарх Игнатий, бывший рязанский архиепископ, в свое время первым признавший самозванца.

Первым действием Лжедмитрия на престоле стала раздача милостей. Он вернул из ссылки не только бояр, отправленных туда при Годуновых, но и князя Василия Шуйского с братьями, незадолго до того обвиненных в заговоре против самозванца, а также и самих родственников Годуновых. Это должно было показать, что «истинный» царь не видит в них угрозы для своей власти и не боится их.

Самозванец, как человек, долгое время проведший в Польше, или же вовсе выходец оттуда, находился под влиянием западноевропейской культуры, и хотел приобщить к ней и Россию. Поэтому реформы, за которые он сразу же взялся, носили вполне либеральный характер.

Так, Лжедмитрий не раз заявлял боярам, что хотел бы завести в России университет по образу и подобию западных, но не успел воплотить эту идею в жизнь. Однако ему удалось издать указ о свободном въезде и выезде из страны для всех, включая иностранцев. Кроме того, царь разрешил полную свободу предпринимательства и внешней торговли людям всех рангов. Англичане, находившиеся тогда в Москве, отмечали, что подобной свободы не знало еще ни одно европейское государство.

Историк Николай Костомаров также упоминает, что самозванец говорил о преобразовании государственного аппарата. Так, он собирался заменить Боярскую думу Сенатом, куда бы люди назначались не по родовитости, а по способностям.

Самозванец активно старался завоевать любовь народа. Для предотвращения крестьянских восстаний в условиях серьезного кризиса он ввел различные послабления натуральных повинностей. Так, крестьянин теперь мог уйти от помещика, который не заботился о его пропитании в голодные времена, а холопство перестало быть потомственным.

Указ от февраля 1606 года устанавливал пятилетний срок сыска крестьян, однако уточнял, что побег без имущества в голодные годы приравнивался к спасению жизни, а сбежавшие крестьяне закреплялись за помещиком, заботившимся о них в трудное время. А если холоп сумел уйти от прежних хозяев на расстояние более 200 верст, то он не подлежал возврату им.

Царь также боролся с коррупцией. Он не только запретил взяточничество в законодательном порядке, но и принял реальные меры для его искоренения. Для взяточников из низких сословий вводилось позорное наказание – их били палками и водили по городу, а дворяне должны были платить огромные штрафы. Способствовал борьбе с коррупцией и указ, который обязал регионы самостоятельно, под присмотром надежных людей, отправлять собранные налоги в государеву казну.

Кроме того, Лжедмитрий активно сам участвовал в решении государственных вопросов, два дня в неделю принимал прошения со стороны народа, ходил по городу и общался с простыми людьми. «Вопреки обычаям прежних царей, – писал Костомаров, – которые после сытных обедов укладывались спать, Димитрий, пообедавши, выходил один пешком в город, заходил в разные мастерские, толковал с мастерами, осматривал их работы, говорил ласково со встречными. Такого рода неслыханная прежде доступность царя в обращении с подданными соблазняла тех, у кого укоренилось понятие, что чем лицо важнее, тем оно должно быть неповоротливее».

Историк, директор Института истории РАН Андрей Сахаров же подытоживает правление Лжедмитрия так: «Новый царь показал себя, в отличие от предшествовавших монументальных и державных порфироносцев, человеком совсем иного склада. Весьма образованный по русским понятиям, обладавший живым умом, впитавший в себя элементы польской культуры и быта, отличавшийся большей свободой и непринуждённостью человеческого поведения, новый царь запросто появлялся на улицах, брал у людей челобитья и быстро, без проволочек решал дела, обедал без старомосковских полуазиатских пышностей и условностей.

Шаги, которые он успел предпринять, будучи царем, поражают своей реформаторской сущностью, конечно, если оценивать их опять же с позиций того времени. Лжедмитрий I разрешил свободный выезд за границу русским людям, объявил о свободе конфессий в стране, смягчил положение крепостных крестьян и холопов. Он был намерен собрать выборных представителей от уездного дворянства с изложением нужд. При новом царе прекратились тяжкие репрессии». При этих строках в голове возникает образ Петра Первого.

В народе царь пользовался симпатией, но против него предсказуемо выступила московская верхушка: боярство, духовенство во главе с казанским митрополитом Гермогеном, а также влиятельные дьяки – ревнители традиций, больше всего боявшиеся перемен, новых веяний и людей, которых с собой привел Лжедмитрий. Именно среди них и составился заговор против самозванца. Однако, в отличие от Петра, легко казнившего любую оппозицию, Дмитрий хотел править милостью и не реагировал на известия о заговоре против него. Это его и погубило.

Уже в мае 1606 года, в разгар свадебных торжеств по случае женитьбы Дмитрия на Марии Мнишек, князь Василий Шуйский, прощенный самозванцем за предыдущий заговор, собрав верных ему купцов и служилых людей, поднял народ на бунт, причем под лозунгом защиты царя от поляков. И куча людей, кинувшихся в Кремль, считали, что они спасают любимого царя Дмитрия от «злых» иноземцев.

Хитрость дала свои плоды, обманутый народ кинулся грабить поляков, а царь попал в руки заговорщиков, которые быстро, чтобы люди не успели опомниться, убили его. Тело Дмитрия подверглось поруганию, а позже его выкопали, сожгли и выстрелили из пушки в сторону Польши.

Так завершилась попытка уже в начале XVII века повести Россию в сторону большего сближения с Европой, с реформами, свободами, терпимостью к иностранному влиянию и даже определенным демократизмом власти. Но для этого требовался совсем другой правитель – Петр Великий, который сам деспотическими методами «поставил Россию на дыбы», вырвав ее из векового застоя.