Войны Василия III. Борьба на Западе
В прошлый раз мы остановились на том, что великий князь Московский Василий III боролся с Казанским и Крымским ханством, но не добился здесь особых успехов, предоставив решить эти вопросы своим потомкам. Однако на Западе он достиг большего.
Главным противником Московского княжества были Польша и Литва во главе с королем Сигизмундом I Старым, который взошел на престол в 1506 году после смерти своего брата Александра Ягеллончика.
Новый король сумел помириться с Крымским ханством, досаждавшим не только Руси, но и Польше с Литвой, и предъявил Василию III ультиматум о возвращении земель, отторгнутых в результате предыдущей русско-литовской войны 1500-1503 годов. Великий князь закономерно отверг это требование, и литовский сейм принял решение о начале войны.
Летом 1507 году литовские войска напали на черниговские и брянские земли, а крымские татары – на Верховские княжества на реке Оке. Татары были разбиты московским войском воеводы Ивана Холмского-Каши, что позволило русским перейти в наступление и проникнуть на территорию Литвы. Однако город Мстиславль им взять не удалось.
Но тут мятеж поднял князь Михаил Глинский, служивший предыдущему польскому королю Александру и обиженный Сигизмундом I, который лишил его всех занимаемых постов. Дипломат Священной Римской империи, два раза бывавший в России и написавший в 1549 году свои знаменитые «Записки о Московии», Сигизмунд Герберштейн описывал этот мятеж так:
«(Сигизмунд)…обвинил князя Глинского в государственной измене. Он и его друзья отправили также к брату покойного короля … Сигизмунду известие, что князь Михаил добивается-де великого княжения и Сигизмунду следует поторопиться с приездом. Когда герцог Сигизмунд, не отпраздновав, отправился в Литву, князь Михаил выехал ему навстречу с восемьюстами всадниками и признал его своим действительным господином — словом, сделал все, как полагалось. После того как герцог Сигизмунд занял великокняжеский престол, князь Михаил стал добиваться суда и следствия против Заберезинского. Великий герцог отложил дело до прибытия в Краков, так как был теперь избран еще и польским королём. После приезда короля в Краков Михаил опять потребовал суда, но дело под каким-то надуманным предлогом снова отложили до Вильны, чем князь Михаил был чрезвычайно оскорблен…»
В итоге Глинский вместе с многочисленной родней перешел на службу к московскому князю вместе со своими землями. Его войско взяло Мозырь и вместе с русским князем Василием Шемячичем осадило Минск и Слуцк.
Русские под командованием Даниила Щени осадили Оршу, но им пришлось отступить из-за подхода большого литовского войска. Литовцы взяли Белую, Торопец и Дорогобуж, но вскоре Щеня отбил эти города. Об Орше мы еще услышим в дальнейшем.
В итоге в октябре 1508 года Москва и Литва подписали мирный договор. Литовцы получили обратно Любеч с окрестностями, однако остальные завоевания Ивана III, отца Василия, признавалась за Россией, которая все же утратила доступ к Днепру. Земли Глинских также остались за Литвой, и им пришлось переселиться в Москву.
Однако несмотря на заключенный мир отношения между державами оставались крайне напряженными, постоянно происходили пограничные стычки и набеги, а обмен пленными так и не был доведен до конца. Сигизмунд Старый хотел вернуть Михаила Глинского, ушедшего к Василию. Было ясно, что вскоре Русь и Литву ждет новая война.
Поводом к новому конфликту стали арест и смерть вдовствующей королевы Елены Ивановны, жены предыдущего польского короля Александра и сестры Василия III, а также заключение договора между Литвой и Крымском ханством, в соответствии с которым татары постоянно нападали на Московское княжество в мае-октябре 1512 года.
Василий не выдержал и в ноябре 1512 г. объявил Литве войну. Основные силы московского войска двинулись к Смоленску, некогда входившему в состав русских земель, но взятому Литвой. Однако осада была неудачной, и в феврале 1513 года она была снята.
Летом 1513 г. русские выступили в новый поход на Смоленск. В осаде, как в прошлый раз, участвовал сам великий князь. Но и в этот раз русским не удалось взять город, и услышав о подходе крупной литовской армии под командованием князя Константина Острожского, Василий приказал снять осаду и отступить.
Однако в то же время Москва подписала союзный договор с императором Священной Римской империи Максимилианом I.
В мае 1514 года великий князь вновь возглавил поход на Смоленск. В юбилейный, третий раз русским улыбнулась удача, и 1 августа после длительной осады и обстрелов город сдался.
После этого часть московского войска отправилась против крымских татар, а другая во главе с боярином Иваном Челядниным отправилась вглубь Литвы, где встретилась с войском Константина Острожского. Тут и произошла самая знаменитая битва той войны.
Несмотря на сообщения короля Сигизмунда, которому привиделась «орда московитов» в 80 тысяч солдат, позднейшие историки, включая Алексея Лобина, говорят, что русское войско, учитывая численность средневековых армий того времени, вряд ли превышало 12 тыс. человек. Схожей численностью обладало и польско-литовское войско, так что силы были примерно равны.
Сражение началось наступлением русского полка правой руки под командованием князя Михаила Булгакова-Голицы. Он действовал по собственной инициативе, без согласования с Челядниным, с которым у него был местнический спор о том, у кого и что знатнее. Поэтому завистливый боярин спокойно смотрел, как князя бьют литовцы. Русские летописи сообщают: ««И нача первое биться князь Михайло Голица…, а Иван Андреевич в зависти не поможе князю Михаилу. И бившеся много и разступившись розно».
После провала атаки Булгакова Челяднин все же ввел в бой свои основные силы, однако тут уже князь не пришел на помощь боярину, «князь Михайло Ивану Андреевичу не поможе».
Судьбу битвы решили польские латники, которые ударили по главным русским силам. Войска Челяднина обратились в бегство. Как писал Герберштейн, пытаясь переправиться через реку Крапивну, московиты тонули в ней в таком количестве, что заставили ее выйти из берегов. Правда, это может быть лишь авторским преувеличением. Однако разгром русского войска был полным.
Но в стратегическом плане победа Константина Острожского не имела особого смысла. Он так и не сумел отбить Смоленск, поскольку, когда литовское войско подошло к городу, то все сторонники Сигизмунда были повешены на городских стенах. Русский историк Соловьев писал: «Острожский посылал к смольнянам грамоты с увещаниями передаться Сигизмунду, тщетно делал приступы к городу: доброжелателей королевских не существовало более, и остальные граждане бились крепко; Острожский должен был отступить от Смоленска, русские ратные люди и горожане преследовали его и взяли много возов. Великий князь одобрил поведение Шуйского, прибавил ему войска и выступил из Дорогобужа в Москву».
А, по словам Герберштейна, «эта победа не дала королю ничего, кроме возвращения трёх крепостей по сию сторону Смоленска». Василий III лишь на несколько месяцев приостановил наступление своих войск, приказав им перейти к обороне.
Уже 28 января 1515 года псковский наместник Сабуров устроил набег и захватил Рославль. Князья Горбатый и Курбский ходили к Мстиславлю, а Годунов — к Белой и Витебску. Весной того же года русские сожгли Браслав и Друю, а также ходили к Витебску и Полоцку, у последнего они были разбиты.
Весной 1517 года Острожский двинулся разорять Псковскую землю, и осадил крепость Опочку, которую защищал небольшой гарнизон численностью не более 150 человек. Однако, несмотря на огромное превосходство 10-тысячной польско-литовской армии, гарнизон во главе с воеводой Василием Салтыковым-Морозовым не сдался и отбил штурм, после чего сам король Сигизмунд назвал Опочку «бесовой деревней».
Дождавшись подкрепления, русские перешли в наступление и разбили Острожского и спешащее к нему подкрепление из 4 тыс. солдат. Всего в этом сражении погибло более 4 тыс. поляков и литовцев. Из-за приближения большого войска во главе с князем Василием Шуйским Острожский был вынужден отступить. Как писал русский историк Николай Карамзин: «Россияне загладили стыд Оршинской битвы, возложив на Константина знамение беглеца».
Этот неудачный поход фактически истощил возможности Литвы и поставил точку в ее попытках изменить ход войны, в то время как Русь все еще сохраняла способность совершать вторжения на территорию противника. Так, князь Михаил Кубенский и боярин Михаил Плещеев разорили окрестности Витебска и Вильны, показав, что русские способны угрожать даже самой столице страны. Кроме того, Московское княжество заключило союз с давним врагом Польши и Литвы – Ливонским орденом.
В этой ситуации между враждующими сторонами начались переговоры. В Москву прибыл уже упомянутый посол императора Священной Римской империи Максимилиана I Сигизмунд Герберштейн в качестве посредника на переговорах. Он должен был уговорить Василия III вернуть Смоленск литовцам.
Но, несмотря на все красноречие Герберштейна, восхвалявшего намерение императора «ввести в мир» русского и литовского государей, и уверявшего в необходимости помириться, чтобы вместе противостоять «иноверцам» - туркам, Василий не изменил своей позиции.
Не способствовали мирным переговорам и постоянные нападения на западные и южные границы Московского княжества, включая рейд крымского хана Мехмед I Гирея, про который мы рассказывали в прошлой статье, наведенного на Русь Сигизмундом I. Литовские послы, прибывшие в Москву 3 октября 1517 года, были приняты Василием лишь 29 октября после получения новостей о победе русских войск под Опочкой. В этих условиях требования литовцев о возвращении Смоленска не могли вызвать у великого князя ничего, кроме ярости. Переговоры закончились, едва начавшись, а война продолжалась.
В дальнейшем боевые действия шли с переменным успехом, русская армия потерпела поражение под Полоцком, но отыгралась победой в битве под Сокалем 2 августа 1519 года, вновь разбив Константина Острожского. Русские конные отряды совершали опустошительные набеги на литовскую территорию, доходя до окрестностей Вильны. Последней крупной боевой акцией в войне стал рейд воеводы Василия Годунова в феврале 1520 года на Полоцк и Витебск.
В 1521 году каждая из сторон столкнулась со своими собственными проблемами – Литва вступила в войну с Ливонским орденом, а на Русь вновь напал крымский хан, устроивший самый разорительный на тот момент набег и дошедший до самой Москвы. В этой ситуации стороны вступили в переговоры и подписали 14 сентября 1522 года перемирие сроком на 5 лет, по условиям которого Москова сохраняла за собой Смоленск, но отказывалась от притязаний на Киев, Полоцк и Витебск, а также от требования возврата пленных.
В 1526 году, перед продлением перемирия, в Москву вновь прибыл Сигизмунд Герберштейн, представляя в этот раз австрийского эрцгерцога Фердинанда. Он добивался, чтобы перемирие между Русью и Литвой превратилось в вечный мир.
Чтобы достичь своей цели, Герберштейн не скупился на посулы и обещал Василию всестороннюю помощь против Сигизмунда. Он заявлял, что эрцгерцог «хочет ему быти брат дражайший, и богу пособствующу, многая с ним будет делати, также нечто и внучата его цесарского величества», и даже обещал великому князю военную помощь: «Инако тако бы король полский не так бы ся положил, и его цесарское величество ныне был бы готов с своими завещатели ясности царя вашего по завещанию помогати; так же и еще толко не восприимет король полский благочинных обычаев, его величество есть готов наступити на него сильнее перъваго».
Однако и на сей раз полного успеха миссия Герберштейна не имела, и перемирие было лишь продлено на 5 лет на условиях статус-кво: Смоленск остался за Москвой, а русские пленные, захваченные в битве при Орше в 1514 года, остались в литовскому плену. Однако их условия содержания должны были быть улучшены под угрозой уменьшения срока перемирия до 2 лет, а в случае их возвращения на родину перемирие продлевалось до 20 лет.
В ходе двух русско-литовских войн при Василии III ни одна из сторон не добилась поставленных целей полностью. Однако Московское княжество вернуло и сохранило за собой Смоленск, ставший важным рубежом ее обороны на западной границе и в следующем, XVII веке, задержавший польского короля Сигизмунда III Васу в его наступлении на русские земли во время Смуты. Поэтому в борьбе на западных границах Василий добился важного успеха.
Последующие русско-литовские войны произойдут уже при его преемнице регентше Елене Глинской, и при его сыне Иване Грозном, но об этом мы расскажем в другой раз.