За публикацию экстремистских постов Верховный Суд разрешил отбирать компьютерную технику
Изымать используемое для совершения преступления имущество допустимо даже без приговора суда. Спорные вопросы конфискации разъяснил Пленум Верховного суда России.
Действующий Уголовный кодекс РФ признает конфискацией принудительное безвозмездное изъятие имущества и обращение его в собственность государства на основании обвинительного приговора. В частности, у самих осужденных могут отбираться орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, а также «заработанные» благодаря противоправным действиям ценности и имущество. Если осужденный передал такие активы иному лицу, они могут быть у него изъяты, только если новый собственник знал или должен был знать о преступном происхождении имущества.
Согласно разъяснениям высшей инстанции, государство вправе «присваивать» взятки – полученные коррумпированными чиновниками или иными лицами деньги, ценности и другие активы. Даже если взяткодатель стал жертвой вымогательства или добровольно сообщил о совершенном преступлении. Исключение составляют только ценности, которые передались в ходе проведения оперативно-разыскного мероприятия в целях задержания взяточника с поличным и под контролем соответствующих органов.
По преступлениям террористической и экстремистской направленности Верховный суд России допускает изъятие любого принадлежащего обвиняемому имущества, которое использовалось при совершении преступления или предназначалось для этого. В том числе прямо указывается на возможность конфискации компьютеров, телефонов и иных электронных средств связи и коммуникации, которые использовались для размещения в интернете сообщений и других материалов, содержащих публичное оправдание или призывы к террористической деятельности.
Соруководитель уголовно-правовой практики коллегии адвокатов Pen&Paper Вадим Клювгант напоминает, что закон не предусматривает конфискацию имущества, которое «использовалось или предназначалось для использования при совершении преступления»: «Полагаю, такие вольности в толковании уголовного закона недопустимы, тем более когда речь идет о правах не причастных к совершению преступления третьих лиц. Неясное значение термина «преступления террористической и экстремистской направленности» и расплывчатая формулировка вносят опасную неопределенность, создавая лазейку для произвола. Особенно с учетом все более широкого и нередко весьма сомнительного применения уголовной репрессии в таких делах», – полагает эксперт.
Также Верховный суд России считает возможным конфискацию новых объектов, возникших в результате реконструкции приобретенного преступным путем недвижимого имущества: «На фоне продолжающейся распространенной практики искусственной криминализации делового оборота, в том числе для перераспределения собственности, этот пример выглядит зловеще-провокационным», – предупреждает Вадим Клювгант.
Кроме осужденных, собственности могут лишаться обвиняемые, уголовные дела в отношении которых были прекращены по так называемым нереабилитирующим обстоятельствам (например – за истечением срока давности, по амнистии и другим), то есть без вынесения приговора. Легитимность применения таких мер в прошлом году подтвердил Конституционный суд России ( подробно о его решении – Презумпция конфискации). Однако предварительно обвиняемому должны быть разъяснены правовые последствия решения о прекращении дела, а подсудимый вправе настаивать на рассмотрении дела по существу и вынесении приговора. Такие же права есть и у близких родственников умершего обвиняемого.
В то же время судам предписано мотивировать наложения тех или иных ограничений при аресте имущества и конкретно указывать их в резолютивной части постановлений. «Сейчас суды этого избегают, что, безусловно, нарушает права собственников и затрудняет обжалование», – поясняет Вадим Клювгант.
Справка
В 2017 году российские суды применяли конфискацию 2,3 тысячи раз. Всего было осуждено почти 725 тысяч человек, в том числе 1,5 тысячи по делам об экстремизме и терроризме, 1,6 тысячи – за получение взятки или коммерческий подкуп.