Из страны грез в страну кошмаров - рецензия на книгу Сэма Хинонеса «The Least of Us: True Tales of America and Hope in the Time of Fentanyl and Meth»
[Перевод]: From Dreamland to Nightmareland
Новый сиквел отмеченной наградами книги Сэма Хинонеса «Dreamland: The True Tale of America's Opiate Epidemic» вышел своевременно: центр по контролю и профилактике заболеваний США сообщил, что за первые двенадцать месяцев пандемии число смертей от передозировки наркотиков выросло более чем на 30 процентов и достигло почти 100 тысяч.
Книга Хинонеса «The Least of Us: True Tales of America and Hope in the Time of Fentanyl and Meth» вводит нас в курс катастрофического развития наркотиков за последние 50 лет.
Дримлэнд объяснил, как семья Саклеров, продвигавшая Оксикодон (OxyContin) среди врачей как «не вызывающий привыкания» синтетический опиоидный болеутоляющий препарат в конце 1990-х годов, положила начало тому, что я называю белой смертью, которая тихо убила множество белых из рабочего класса в первом десятилетии этого века.
Затем, когда медики стали менее безответственно относиться к выписыванию рецептов на обезболивающие таблетки, в дело вступили мексиканские наркоконтрабандисты, которые стали снабжать отрезанных от таблеток наркоманов героином.
Хоть Дримлэнд великолепно излагала факты, стиль ее прозы порой был не к месту. «The Least of Us» же написана элегантно. Хинонес довел до совершенства свой метод объединения масштабного причинно-следственного анализа экономики и нейронауки наркотиков с иллюстративными человеческими историями американцев, оказавшихся вовлеченными в эту национальную катастрофу.
Сначала хорошая новость о том, что произошло со времен Дримлэнда: Героин в значительной степени исчез из большей части Америки.
Плохая новость: Это потому, что на смену героину пришел синтетический анестетик фентанил, который намного сильнее и смертоноснее.
Куда более плохие новости: Фентанил настолько дешев, что наркодилеры стали подмешивать его в большинство других наркотиков, которые они продают, например, в кокаин и метамфетамин, потому что фентанил делает все наркотики более эйфорическими. Кроме того, он вызывает сильнейшую зависимость, поэтому вы можете стать фентаниловым наркоманом, даже не подозревая, что принимали его. Вы просто хотите, чтобы ваш дилер продал вам побольше того хорошего вещества.
С другой стороны, вы, вероятно, недолго пробудете фентаниловым наркоманом, поскольку даже малейшее превышение дозы может убить вас. И наркоторговцы плохи в контроле качества, когда дело доходит до смешивания белых порошков. Хинонес говорит, что местные дилеры неизменно полагаются на Magic Bullet блендеры за 29,88$, которые отлично смешивают жидкости для смузи, но плохи в смешивании порошков, поэтому никто не может сказать, сколько фентанила попало в конкретную дозу.
Потому Хинонес предупреждает, что эра рекреационного употребления наркотиков закончилась:
Эта концепция относится к прошлому, когда наркотики были намного дороже, их было труднее достать, они были не такими мощными и более щадящими. Сейчас каждая дорожка кокаина, каждая "таблетка" [поддельные «Оксикодоны» часто являются фентанилом] на вечеринке - это приглашение к русской рулетке. На улицах Америки нет такого понятия, как долгосрочный потребитель фентанила.
К счастью, в 2019 году правительство Китая запретило производство фентанила. …А в ответ китайские компании стали экспортировать сырые ингредиенты в мексиканские лаборатории для производства и последующего проноса в Америку.
Хинонес указывает на то, что история наркотиков 21 века определяется поставщиками. Мало кто из наркоманов придумывает новые наркотики и успешно создает их. Вместо этого, глобальные капиталисты, будь то Саклеры, китайские производители или мексиканские картели и предприниматели, изобретают новые наркотики для решения своих бизнес-задач.
Но в «The Least of Us» есть еще хорошие новости: Крэк, который был полнейшей катастрофой для Америки в конце 1980-х годов, теряет свою популярность.
Плохая новость: Мексиканский кристаллический метамфетамин пришел на смену крэку. Метамфетамин, долгое время считавшийся низкорентабельным белым наркотиком, распространился среди латиноамериканцев, а теперь и среди чернокожих.
Куда более плохая новость: Метамфетамин стал очень дешевым, потому что огромные мексиканские нарколаборатории заменили старый метамфетамин на основе эфедрина рецептом большого объема, который Хинонес называет P2P-метамфетамин. Он может быть изготовлен из обычных промышленных химикатов без использования контролируемых веществ, таких как эфедрин.
Худшая новость: Если старый эфедриновый метамфетамин был наркотиком для вечеринок, порошковым кокаином для бедных, то новый может гораздо быстрее вызвать чудовищные мозгоразрушающие психотические побочные эффекты, напоминающие шизофрению, такие как паранойя, слышание голосов, разрушение памяти и личности. Эти побочные эффекты могут начаться уже через несколько недель после употребления современного мексиканского метамфетамина и часто начинают исчезать лишь спустя шесть месяцев или год завязки.
К сожалению, еще никто научно не изучил вопрос того, почему новый мет еще хуже старого. Автор признает:
Я не знаю ни одного исследования, сравнивающего поведение потребителей—или крыс, если на то пошло—на мете, изготовленным с использованием эфедрина, и мете, изготовленным с использованием P2P. Сейчас это представляется важнейшим национальным вопросом.
Метамфетамин — это «стимулянт», а фентанил — «депрессант», так что, по крайней мере, противоположности не будут смешиваться, верно? Однако, в наши дни наркоманы используют оба наркотика для самолечения. Метамфетамин снижает симптомы отхода от фентанила, а фентанил, похоже, делает метамфетаминовых наркоманов менее безумными. И так до самой смерти. прим.переводчика: подробнее с делением наркотиков можно ознакомиться здесь.
Хинонес, который в начале 2000-х годов освещал латиноамериканскую преступность в Los Angeles Times, в то время как Джилл Леови - черную, обвиняет свою старую газету в сокрытии самой очевидной причины огромного роста числа бездомных на улицах Лос-Анджелеса за последние десять лет: наплыва мексиканского метамфетамина.
Примечательно, что метамфетамин редко упоминается в городских дискуссиях о бездомности или в газетных статьях о ней. Митчелл назвал это «слоном в комнате» — никто не хочет говорить об этом, сказал он. «Они хотят не стигматизировать бездомных как потребителей наркотиков». Вместо этого политики и защитники предпочитают сосредоточиться на стоимости жилья в Лос-Анджелесе, которая очень высока, но вряд ли имеет отношение к людям, ставшим психически больными и безработными из-за метамфетамина.
Когда Эрика спросили, сколько людей из тех, кого он встретил в этих лагерях, потеряли жилье из-за высокой арендной платы или медицинской страховки, он не смог вспомнить ни одного. Метамфетамин был причиной того, что они находились там и не могли уйти.
Хинонес считает палаточные городки метамфетаминщиков, которые заграждают тротуары под автострадами даже в моем пригородном районе, «дозволяющими сообществами», которые защищают зависимых от того, в чем они больше всего нуждаются: быть порицаемыми за свое поведение.
Чтение «The Least of Us» дает ответы на множество случайных вопросов о жизни в современной Америке. Например, почему в наши дни у многих бездомных гораздо больше вещей, чем в старые времена, когда магазинная тележка могла вместить все их барахло? Одна из причин заключается в том, что метамфетамин вызывает синдром Плюшкина. «Ничто не указывает на бездомность, вызванную метамфетамином, так хорошо, как увлечение велосипедами.» прим.переводчика: в странах СНГ этот синдром принято называть «хобота»
Кроме того, хотя Хинонес не рассказывает о плохом влиянии метамфетамина на коренных американцев, мне интересно, может ли быстрое снижение интеллектуального уровня, вызванное новым метамфетамином, иметь какое-то отношение к резкому падению среднего балла SAT среди студентов, идентифицирующих себя как американских индейцев, за последние полдесятилетия.
Когда я разговаривал с людьми по всей стране, мне пришло в голову, что метамфетамин P2P, создающий помешанных, параноидальных, неуравновешенных людей, живущих на улицах, должен как-то влиять на полицейские перестрелки.
Один полицейский департамент, изучавший этот вопрос, находится в Альбукерке, где снимался «Breaking Bad». Там фиксируется высокая частота полицейских перестрелок, хотя это не привлекает внимание СМИ, поскольку там живет мало чернокожих. После появления нового метамфетамина число полицейских перестрелок там удвоилось, и у 60 процентов погибших в организме был обнаружен метамфетамин.
«Мы сразу поняли, когда появился мексиканский метамфетамин, потому что люди стали более сумасшедшими. До этого перестрелки с полицией не были обычным делом», — сказал мне Кокс. «Теперь появилась новая категория людей, которые с одним патроном начинают перестрелку со спецназом APD, и ведут себя так, будто думают, что это сработает».
Точно так же в начале 2021 года много говорили о волне, казалось бы, случайного уличного насилия против маленьких пожилых азиатов, якобы из-за того, что Трамп за девять месяцев до этого произнес слова «Китайский вирус». Но видеозаписи атак показали, что большинство злоумышленников были чернокожими.
Одно из вероятных объяснений, о котором не упоминает Хинонес, заключается в том, что недавний всплеск распространения наркотиков в черных кварталах, начавшийся в середине 2010-х годов, может приводить к росту психотического насилия среди чернокожих жителей улиц. Черные всегда страдали шизофренией чаще, чем другие расы, и новый метамфетамин может усугублять их поведение.
В Дримлэнде 2015 года он объяснил, что мексиканские торговцы героином избегали продажу наркотиков в черных районах больших городов, привлекающих внимание стрельбой, предпочитая белые маленькие городки, до которых никому нет дела. Но такая просвещенная сдержанность не может длиться вечно на конкурентном рынке.
Насколько рост числа перестрелок между черными после беспорядков в Фергусоне в 2014 году связан с новыми наркотиками? (В целом, даже в белых городах долины реки Огайо, которые больше всего пострадали от наркотиков 21 века, не так много перестрелок). Крэковые войны три десятилетия назад были чрезвычайно убийственными, потому что контролирование сбыта крэка было очень прибыльным, а сам наркотик вызывал худшее в людях. Пока трудно сказать, происходит ли тот же эффект с фентанилом или метамфетамином в настоящее время.
А что насчет причудливо выглядящих сумасшедших Антифа из Портленда? Хинонес делал большинство своих репортажей в таких местах, как Огайо, Кентукки и Западная Вирджиния, но он вскользь упоминает и Портленд, который сильно пострадал.
Что в связи со всем этим следует предпринять? Должны ли мы легализовать наркотики, как советуют либертарианские экономисты?
Хинонес указывает на конец истории — триумф капитализма над коммунизмом в 1989 году — как на то, где капитализм потерял «единственное, что, по его утверждению, было необходимо для человеческого роста: конкуренцию». Он добавляет:
Мне симпатична идея легализации наркотиков.... Проблема в том, что я не верю в то, что американский капитализм ответственно проведет легализацию наркотиков.... Опиоидная эпидемия началась с легальных наркотиков, безответственно продаваемых и назначаемых..... Нашим мозгам не сравниться с культурой потребления и маркетинга, появившейся в последние несколько десятилетий.
Не помог и шаг Калифорнии к декриминализации хранения наркотиков, поскольку он лишил власти значительной части полномочий заставлять наркоманов покидать свои тротуарные палатки и отправляться в рехаб.
С резким сокращением числа арестов за хранение наркотиков в 2020 году из-за социального дистанцирования полицейских и расовых тяжб, Хинонес ожидает:
[Мы] увидим, что последние десять месяцев 2020 года и 2021 год, по крайней мере, частично, были одним долгим, незапланированным экспериментом о том, что происходит, когда самые разрушительные уличные наркотики, которые мы знаем, фактически декриминализованы, а тем, кто зависим от них, разрешено оставаться на улице и употреблять их.
Т.е, они умрут в большем чем когда-либо прежде количестве.
И Хотя Хинонесу не нравится, когда наркоманов отправляют в тюрьму (и он считает, что многоэтажные тюрьмы в центре города для них еще хуже, чем обычные тюрьмы, из-за отсутствия физических упражнений), он против декриминализации наркотиков, потому что он большой поклонник судей, угрожающих отправить наркоманов в за решетку, если те не начнут серьезно заниматься лечением прямо сейчас:
Ждать, пока они сами решат обратиться за лечением, — это противоположность милосердию, когда наркотики на улице так дешевы, распространены и смертельно опасны, как сегодня. Раньше мы считали, что люди должны достичь дна, прежде чем обратиться за лечением…. Сегодня «дно» — это смерть.
Он подытоживает:
В наше время, когда наркоторговцы действуют как корпорации, а корпорации как наркоторговцы, наша лучшая защита, возможно единственная защита, заключается в укреплении сообщества. Америка сильна, когда мы понимаем, что не можем добиться успеха в одиночку, и слаба, когда каждый сам за себя.
Я нахожу утешение в том, что многое из того, что нейронаука узнала о нашем мозге, подтверждает истины религии: людям нужны любовь, цель, сострадание, терпение, прощение и взаимодействие с другими. Мы созданы для простых вещей — для эмпатии и сообщества. Это наша защита.
