Как администрация Обамы уничтожила Ливию
Хиллари Клинтон ответственна за затянувшуюся в Ливии разруху более, чем кто-либо еще. Именно она оказывала давление на президента Барака Обаму провести эту маленькую победоносную войну, поддерживая свержение Муаммара Каддафи во имя защиты граждан Ливии. Когда позднее её спросили о смерти Каддафи, Хиллари хихикнула и съязвила: “Пришли, увидели, он умер”.
Увы, его смерть стала далеко не последней. Конфликт вспыхнул с новой силой, воплотив сюжет “Игры Престолов” в реальной жизни. Страна с искусственными границами страдающая от серьезных региональных различий, Ливия стала выглядеть ещё более раздробленной политическими и религиозными факторами. Один из офицеров, сражающийся в рядах армии Правительства Национального Согласия (ПНС), Салем Бин Исмаил, сказал Би-би-си: “У нас воцарился хаос с 2011-го”.
Против слабого коалиционного правительства собирает силы бывший генерал Каддафи, гражданин США и бывший помощник ЦРУ Халифа Хафтар. Годами обе стороны находились в относительном балансе военных сил, но любящие вмешиваться в чужие дела иностранные державы быстро превратили этот конфликт в международное дело. Последний расклад сил имеет Египет, Францию, Иорданию, Саудовскую Аравию, ОАЕ и Российскую Федерацию на стороне Хафтара, в то время как Италия, Катар и Турция поддерживают Правительство Национального Согласия.
В апреле Хафтар развернул полномасштабное наступление на Триполи, однако видимый прогресс отсутствовал до появления российских наемников в сентябре, после чего линия фронта скакнула к воротам Триполи. Также Хафтар использует суданских наемников, однако официальная поддержка со стороны правительства Судана отсутствует. Теперь Турция собирается ввести свои войска, чтобы укрепить позиции официальной власти.
Позиция Вашингтона, мягко говоря, непонятна. США официально признают ПНС. Когда Хафтар начал наступление, госсекретарь Майк Помпео выступил с заявлением, призвав “немедленно прекратить боевые действия”. Однако затем Трамп позвонил Хафтару, чтобы по-дружески “обсудить происходящие контртеррористические действия и необходимость обеспечить мир и стабильность в Ливии”, как заявил об этом Белый Дом. Еще более нелепым выглядело следующее заявление: “Президент отметил важную роль маршала Хафтара в борьбе с терроризмом и в возвращении контроля над нефтяными ресурсами Ливии, также обсудив общее видение возвращения Ливии в стабильную, демократическую систему.” Госдепартамент США недавно призвал обе стороны отступиться. Однако Хафтар продолжает продвигаться вперед, недавно захватив прибрежный город Сирт.
В последние годы Ливия мало заботила США. Да, она производила нефть, но Каддафи имел столько же желания продавать нефть, сколько и предыдущий правитель - Мухаммад Идрис ас-Сануси, которого сверг Каддафи. Полковник аккуратно сбалансировал интересы сторон в сложной племенной системе Ливии и намеренно не давал армии набрать силу, опасаясь очередного переворота. Он был проблематичным в сфере геополитики, спонсируя и поддерживая различные повстанческие и террористические организации. Но Каддафи постепенно терял влияние, поссорившись чуть ли не со всеми африканскими и ближневосточными нациями.
Больше всего Вашингтон заботили ливийские агенты, которые устраивали террористические акты, направленные против США - взрыв американского лайнера и дискотеки в Берлине, популярной среди американских солдат. Последовали экономические санкции и военное возмездие, однако всё это было задолго до 2011-го. В 2003-м, после американского вторжения в Ирак, Каддафи осудил терроризм и свернул свои ядерные и ракетные программы в рамках сделки с США и Европой. Его чествовали в столицах Европы, а его правительство стало непостоянным членом Совета Безопасности ООН с 2008 по 2009 год. Американские чиновники благодарили полковника за его содействие в борьбе с терроризмом и обсуждали возможную помощь в ответ. Все старые распри выглядели давно забытыми.
Но затем в 2011 Арабская Весна охватила Ливию, подняв людей на протесты против режима Каддафи. Он ответил, применив силу и стабилизировав ситуацию. Однако западные адвокаты смены режима затрубили о возможном геноциде и начали продвигать идею интервенции под флагами ООН. Объясняя свое решение о вмешательстве, Обама заявил: “Мы знали - протяни мы на день дольше, и Бенгази...могла увидеть бойню, которая бы потрясла регион и запятнала совесть мирового сообщества.” Россия и Китай присоединились с резолюцией, позволяющей “принимать все необходимые меры, чтобы избежать убийства граждан.”
Опасения были обманчивыми. Хоть полковник и не являлся ангелом, но он не поднимал своей руки на гражданских, и его эмоциональная риторика, пользующаяся популярностью у критиков, применялась только к тем, кто поднимал оружие против режима. Каддафи даже обещал амнистию тем, кто оставит свое оружие. Оставшись без граждан, столь нуждающихся в защите, НАТО с США во главе отбомбилась по правительственным войскам Ливии и поддержала наступление повстанцев. Это была не гуманитарная интервенция, а затянутая, дорогая и примитивная гражданская война в стране третьего мира, расплачиваться за которую пришлось Ливии. Обама заявил: “У нас была уникальная возможность остановить насилие.” Вместо этого, его администрация позаботилась, чтобы насилие затянулось на месяцы, а осадок от конфликта - на года вперед.
20 октября 2011 года Каддафи был обнаружен прячущимся в дренажной трубе города Сирта. Он был избит, изнасилован штыком и застрелен. Этот акт завершил первую фазу затянувшейся гражданской войны в Ливии. Каддафи сделал многое, чтобы заслужить свою смерть, но его кончина привела к совершенно новому списку проблем.
Мятежи с низов продолжались, их вели бывшие сторонники Каддафи. Проекты об разоружении народных формирований или их интеграции в военные части Временного Национального Совета (ВНС) не были реализованы, и в итоге всё вылилось во вторую фазу конфликта. Выборы давали раздробленные результаты, ведь идеологические, религиозные и прочие различия были слишком сильны. Народные ополчения обвинялись в растрате государственных средств, применении насилия, похищении и насилии над своими противниками. Группировки исламистов участили попытки установить шариат. Возросло насилие и беспокойство.
В феврале 2014, Хафтар бросил вызов Всеобщему Национальному Конгрессу (ВНК). Боевые действия развернулись с размахом между ВНК/ПНС, имевшими поддержку различных ополчений, которые держали Триполи и большие куски территорий на западе страны, и Палатой Представителей из Тобрука, которую поддерживал Хафтар и его Национальная Армия Ливии. Помимо этих сил было вовлечено множество локальных формирований и группировок, среди них - Исламское Государство, которое убивало египетских рабочих-коптов (христиан).
Африканский Союз и ООН предлагали различные мирные инициативы, однако другие государства подливали масла в огонь. Самый актуальный пример на данный момент - потенциальный ввод турецких войск.
В середине декабря парламент Турции одобрил соглашение, согласно которому будут предоставлены оборудование, военный инструктаж, техническая помощь и информация (правительство Эрдогана также установило морскую границу с Ливией, что вызвало негативную реакцию - ведь она конфликтует с притязаниями Кипра, Египта, Греции и Израиля). Анкара перебросила некоторые остатки терпящих крах сирийских повстанческих группировок, некогда воевавших против Ассада, а также взвесила возможность ввести в игру свою собственную “группировку быстрого реагирования”.
В конце декабря правительство Эрдогана имело на руках подписанное парламентом полномочие использовать войска. Президент Эрдоган раскритиковал государства, которые поддерживают “генерала-путчиста” и “царька” и пообещал “гораздо более эффективную” поддержку ПНС. Отметив, что Турция не суется туда, где “нам не рады” (по всей видимости, исключая Сирию), Эрдоган добавил, что “раз теперь имеется приглашение [от ПНС], мы его примем”.
Но Хафтар отказался отступиться. В январе военачальник обратился к “мужчинам и женщинам, солдатам и гражданским”, призвав “защищать нашу землю и нашу честь”. Он заявил: “Мы принимаем вызов, объявляя джихад и всеобщий призыв к оружию.”
Турецкий политик Исмет Йылмаз поддержал вторжение, предупредив, что конфликт может “занести нестабильность и в Турцию”. Но скорее, интервенция - рывок за сырьём, ведь Анкара недавно инвестировала немало ресурсов в разработку нефтяных и газовых месторождений восточного Средиземноморья. Ливия обладает нефтяными залежами, которые могут быть использованы турками под прикрытием дружественного правительства. Возможно, самое важное здесь то, что Анкара добивается признания своих интересов в восточном Средиземноморье.
Однако непосредственное вторжение - чрезвычайно опасный шаг, который поставит Турцию на линию огня, как это случилось в Сирии. Турецкие войска могут столкнуться с присутствием России - страны, которая продолжает тактично скрывать свою роль в Ливии. Вдобавок, другие нации - например, Египет или ОАЭ - могут нарастить свое присутствие чтобы разрушить планы Эрдогана.
США попытались предупредить Турцию не начинать вторжение. “Применение силы в Ливии ставит под угрозу все перспективы мирного разрешения конфликта,” заявила пресс-секретарь Морган Ортагус. Конгресс возможно пойдет дальше: некоторые из конгрессменов уже предложили наложить санкции на Россию из-за её наёмников, а друзей у Анкары на Капитолийском холме немного. Тем не менее, Вашингтону уже немного поздно начинать нытьё. Эксклюзивное право США вмешиваться в ближневосточные конфликты кажется смехотворным всем остальным государствам.
Арабская Лига также раскритиковала “иностранное вмешательство”. В декабрьской резолюции группировка выразила “серьезную озабоченность насчет военной эскалации, которая ухудшит ситуацию в Ливии, вдобавок поставив под угрозу безопасность и стабильность соседних стран и всего региона в целом.” Однако, Арабская Лига не менее лицемерна. Египет, ОАЭ, Иордания и Саудовская Аравия глубоко вовлечены в конфликт, при этом являясь членами лиги. И никто не будет удивлен, если одна или сразу несколько этих стран расширят свое участие в драке. Президент Египта Абдул-Фаттах Халил Ас-Сиси заявил: “Мы не допустим какому-либо третьему лицу контроля над Ливией. Это вопрос национальной безопасности Египта.”
Боевые действия в Ливии не такие ожесточенные как, например, в Сирии - но война вышла на новый уровень технологически. Согласно Washington Post, “за последние восемь месяцев наблюдается самый тяжелый приступ насилия за восемь лет, в конфликте с возросшей частотой применяются боевые дроны.” ИГИЛ - одни из тех, кто выиграл в этой продолжающейся войне. Ополчение ПНС, некогда кооперировавшееся с США и другими государствами в борьбе против терроризма, сейчас всецело занято Хафтаром, позволяя ИГИЛовским боевикам возрождаться, разбивать лагеря в пустыне и организовывать атаки. Вашингтон все еще применяет дроны, но дронам нужны достоверные данные о цели. Проблема в том, что эту информацию эффективнее всего собирать через наземных агентов, и даже в таких случаях точечные удары дронов не могут заменить полноценные наземные контртеррористические операции.
Проигравшие в этом конфликте пока что только одни - народ Ливии. Война унесла тысячи жизней и породила десятки тысяч беженцев. Раскол в обществе нарастает, даже внутри родственных племён. Будущее выглядит еще более смутно. Фатхи Башага, министр внутренних дел ПНС, сокрушался: “Каждый день мы хороним молодых людей, которые должны были помогать отстроить Ливию.” Из-за отсутствия глобальных перемен, ещё больше будет захоронено в будущем.
Тем не менее, пропитанный фантазиями воздух продолжает окружать конфликт. В конце декабря Трамп встретился с президентом Египта Ас-Сиси и, согласно заявлению Белого Дома, лидеры “отвергли идею иностранной эксплуатации и пришли к соглашению, что противоборствующие стороны должны принять срочные меры по разрешению конфликта - пока не вмешаются иностранные силы и ливийцы утратят контроль.” Однако это уже случилось девять лет назад, когда США вторглись в Ливию.
Администрация Обамы не собиралась затянуть разруху в Ливии на целое поколение. Но её решение влезть в борьбу другого народа вылилось в катастрофу. Порочный дар Хиллари Клинтон продолжает приносить плоды. Это и есть цена легкомысленной внешней политики США.