Непокорные с виду панели приручил к своим нежным рукам

Общий трудовой стаж в любимой профессии релейщика у династии Старостиных составляет больше ста лет

Василий Иванович и Анна Семеновна Старостины недавно справили Золотую свадьбу. Полвека душа в душу! Они познакомились в начале 1973 года в Могилеве в стенах местного Городского профессионально-технического училища № 4. Оба совершенно спонтанно записались тогда на ускоренные курсы релейщиков. Постоянство в итоге проявили не только в семейной жизни, но и в работе – каждый из них отдал более 40 лет жизни выбранной профессии.

А еще родили и воспитали двух детей. И если дочь Наталья по стопам родителей не пошла, выбрав бухгалтерское дело, то сын Андрей продолжил семейное дело. В настоящий момент Андрей Васильевич Старостин возглавляет Дирекцию ПНР и ЭМР (пуско-наладочных работ и электромонтажных работ) в ООО «ЛЭМ».

Механизатор широкого профиля и отличник погранвойск

Василий Иванович Старостин родился в Красноярске. Но не в сибирском городе-миллионнике, а в небольшой деревушке в Чаусском районе Могилевской области Белорусской ССР. В поселке был 21 дом, а вот электричества сюда провести не удосужились. Так и жили во второй половине ХХ века при керосиновой лампе. При этом молодежи было достаточно много – человек тридцать, наверное, по воспоминаниям Василия Ивановича. Раньше ведь детей много было в каждой семье – по три, а то и больше. Конечно, жить в столь неприглядных условиях, без удобств цивилизации, мало кому хотелось, а вести линию электропередачи в маленький населенный пункт власти не спешили (ну или не имели возможности), так что народ постепенно уезжал в более благоустроенные поселения – в Кутни, в Волковичи, в Островы, а кто-то сразу в город Чаусы. Семья Старостиных тоже не захотела существовать отшельниками и перебралась в Островы (Астравы – бел.). Уезжали в числе последних. Со временем в Красноярске остался один обитаемый дом, который использовался как лесничество. Потом и он опустел. На данный момент от поселка уже практически ничего не осталось, территория заросла лесом.

– А ведь в Красноярске у нас даже школа была, – вспоминает Василий Иванович. – Четыре класса. Учительница из Хацковичей (деревня в шести километрах) к нам приезжала и учила сразу всех учеников в одной комнате.

Сначала снимали комнату в большой избе у деда Лёвки, потом там освободилась одна хата, и ее отдали под школу. Учеников было человек, наверное, пятнадцать. Когда в доме деда Левки обитали, помню, там бабушка нам кисель варила – ну типа, как обед. Ох, и нравился же он мне! До сих пор его вкус вспоминаю.

Учился я, честно скажу, не ахти как. После четвертого класса еще четыре года пешком ходил в школу в Хацковичи, ну а потом решил податься в механизацию – уехал в сельское профессионально-техническое училище №1, которое находилось в деревне Буйничи (3 км от Могилева). Почему такой выбор? Не знаю. Хотелось просто вырваться из деревенской повседневности, получить какое-никакое образование. У меня же родители простые крестьяне, практически неграмотные, писать-читать немного умели и все. Когда им учиться-то было? Отец Иван Якубович всю жизнь скотоводством занимался, а мать Мария Сидоровна все в полях в сельхоз бригадах работала.

Мой старший брат Михаил нас всех обошел – закончил 10 классов, а потом поступил в Могилевский машиностроительный институт, кстати, откуда сбежала моя будущая жена. В то время родители работали за трудодни и денег практически не получали, вот брат после годичного обучения начал где-то подрабатывать, чтобы помочь. В результате завалил сессию и перевелся на заочное. В итоге – повестка и армия. После 10 месяцев срочной службы ему предложили без экзаменов перевестись в военное училище в Тюмени. Закончил, получил звание. Приехал на побывку домой. Женился и с молодой супругой укатил в Забайкалье. Потом его командировали в Германию, а после возвращения оттуда поступил в военную академию. Ушел в отставку в звании подполковника на Украине. В Кременчуге получил жилье, там жил, там и похоронен. А жена и двое дочерей до сих пор проживают на Украине. Сестра Мария после восьмого класса училась в строительном ПТУ, потом работала на стройках. Младший брат Григорий был трактористом, жил сначала в Островах, потом переехал в Смиловичи. К сожалению, их тоже уже нет на этом свете.

Я два года постигал секреты профессии тракториста, жил в общежитии. На сей раз с учебой получше было. Все нравилось. Как раз в то время семья наша из Красноярска переехала в Островы. Новый дом построили. Тогда это была довольно большая деревня, сейчас, увы, тоже потихоньку загибается: местных жителей все меньше, дачников с каждым годом все больше. Когда-то наши дети там у бабушки и дедушки месяцами жили, теперь уже никого из родственников в тех краях и не осталось.

Получив в Буйничах профессию механизатора широкого профиля, вернулся в родительский дом. Работал в колхозе на колесном тракторе с прицепным устройством. Косил траву, грузил ее и развозил по фермам. Потом уборочная началась, пересел на комбайн. В общем, потрудился на славу. Когда меня уже призвали на срочную службу в армию, отец писал, что получил очень много зерна за мои трудодни (тогда и зарплату платили, и в конце уборочной еще зерно работникам выдавали).

В армию ушел осенью 1970 года. Служил в погранвойсках в Закарпатье. В 27-м Мукачевском погранотряде. Охраняли большой участок границы Советского Союза – две заставы с Польшей, с Венгрией (полностью), маленький кусочек с Чехословакией и большой отрезок с Румынией. У меня где-то удостоверение было «КГБ при Совете Министров СССР» и знак «Отличник погранвойск».

Сначала нас, призывников, определили в учебку. Там три месяца учили, что такое контрольно-следовая полоса, как проводить распознавание, ну и все такое. Затем я попал на 19-ю заставу и там пробыл, наверное, месяца полтора-два. Это была как бы практика. Далее снова учеба – в школе сержантского состава в Мукачево. Когда выпустился, остался в учебке, теперь уже в качестве инструктора – учить молодое пополнение. «Когда стреляешь, не моргай глазом», ну все в таком духе (смеется). Потом умудрился попасть в госпиталь – поясницу, видать, застудил, когда новобранцев учил стрелять. На автомат устанавливали прибор с угловым преломлением зеркал. Я ложился сбоку и смотрел в прибор, куда при выстреле полетит пуля – в цель или мимо. Новобранцы поочередно менялись, а я все лежал на сырой холодной земле. В итоге пришлось лечиться.

После госпиталя поехал на 21-ю заставу – на границе с Румынией поезда пропускал. Прибывает состав, его сразу военными окружают, ну как дозор. И пока идет проверка, солдаты стоят с оружием, следят, чтоб там ничего такого не случилось. Ну а перед дембелем успел еще послужить командиром отделения в 16-й погранзаставе. Домой вернулся буквально за неделю до Нового года.

Каких-то особых планов касаемых того, чем буду заниматься после армии, у меня не было. Девушка, с которой мы переписывались, вышла замуж. «Она на медсестру выучилась, – подначивала меня мама. – Теперь в белом халатике ходит. Зачем ей вечно чумазый тракторист?» Не скажу, что я уж как-то сильно переживал из-за этой ситуации, но меня все же зацепило это сравнение белого халата и грязной робы механизатора. Решил идти учиться на более престижную профессию. А так как я пришел с армии накануне новогодних праздников, то особо выбора у меня не было. Узнал, что в январе в училище №4 в Могилеве (сейчас – Могилевский государственный электротехнический колледж) набирают спецкурс релейщиков. Срок обучения 10 месяцев. Ну здорово же! За такой короткий срок получить хорошую специальность. Я, правда, даже не представлял, чем придется заниматься. Про релейку ни сном ни духом. Но посчитал, что это все-таки лучше, чем тракторист. Как оказалось, это было судьбоносное решение, которое определило все дальнейшее течение моей жизни.

Я б в релейщики пошел... А что это такое?

– В группе у нас было два паренька совсем молодых, после школы, да три девчушки, остальные ребята уже «в возрасте» (смеется), отслужившие в армии, – продолжает Василий Иванович. – Наверняка большинство, как и я, пришли на курсы релейщиков, просто не зная куда податься. Ну и пошло-поехало. Учеба сразу как-то зацепила, профессия интересная. Тут еще и студенческая жизнь! Эх, молодость, молодость! С Аней вот познакомились, подружились. Она к тому моменту уже успела в институте поучиться... Умная, красивая. Даже и не знаю, чего она во мне такого нашла.

– Да он просто лучше всех в группе умел чертить и рисовать, – услышав свое имя, со смехом кричит из другой комнаты Анна Семеновна. – Ну и красавчик, конечно, был.

– О, ничего себе, что выясняется после более чем пятидесяти лет совместной жизни, – подхватывает шутливый тон Василий Иванович. – А я думал, ты на мою модную болоньевую куртку клюнула. Мне ее брат привез из Германии, где служил в группе советских войск. В общем, как бы то ни было, но, встретившись тогда, в начале 1973 года, мы больше и не расставались.

В училище меня, как-то так повелось, все называли по имени-отчеству Василием Ивановичем. Ну Аню, соответственно, все стали кликать Анкой. Ну это как в кино про Чапаева. Я все время шучу, что, если бы у нас первым родился мальчик, мы бы его точно Петькой назвали, и была бы у нас легендарная семья. Но первой родилась дочь. Ладно, до этого мы еще дойдем.

По молодости действительно, как сказала Аня, у меня был, не знаю даже как сказать, дар, талант. В общем, я рисовал неплохо, а впоследствии и в черчении определенные умения показывал.

– Умения!? Да скромничает он, – вновь вступает в разговор Анна Семеновна. – У него большой потенциал в этом деле был. Да что там говорить, самый лучший был в группе чертежник. Преподаватель всегда давал Старостину отдельное задание, посложнее, чтоб хоть как-то его загрузить и чтоб у него не оставалось времени другим помогать. Всем остальным такие легенькие чертежи. И все равно Василий умудрялся постоянно первым заканчивать.

– Да, я еще когда в училище в Буйничах до армии учился, там на второй год обучения нас на квартиры определили,– продолжает Василий Иванович. – Жил у хозяев, бабки с дедом, а их внучка в институте обучалась. Так, если ей чертеж нужно было сделать, она ко мне обращалась. Я как-то запросто мог его начертить. И ведь никто не учил. Помню с картины жену знаменитого летчика Маресьева нарисовал. Хорошо получилось. Портрет дочки Наташи писал. Но с фотографии. С натуры никогда как-то не пытался рисовать. Не знаю, может, если бы пошел учиться на художника, что-то и получилось. Но пошел на релейщика... Тоже хорошо вышло – можно сказать совпал с профессией, работал с удовольствием.

В общем, с Аней в училище мы дружили. Но по окончании курсов вдруг возникло препятствие, которое могло изменить всю вот эту нашу судьбу. Нас распределили не просто по разным организациям, по разным городам: мне выпало остаться в Могилеве, а Аню отправили в Минск. Если бы мы разъехались в разные стороны, кто знает, как бы все сложилось. Но помог случай. Когда начались защиты дипломных работ – да, у нас все по серьезному было, – в училище съехались разные специалисты с предприятий, в которых нам предстояло работать. Были там и директора, и главные инженеры. И уже после того, как я все сдал и ответил на все вопросы по специализации, один из экспертов задал дежурный вопрос: «Куда бы вы хотели пойти работать?» Ну я и воспользовался неожиданно предоставленным шансом, сказал, что меня вот распределили в Могилев, а я хотел бы работать в Минске. И тут такая пауза возникла, которую прервал наш мастер. Объяснил присутствующим, что моя девушка при распределении попала на минское предприятие. Солидные дяденьки вошли в положение и попросили руководителей училища удовлетворить мою просьбу. Мне поменяли предписание на Минские Городские сети. Так что в столицу мы отправились вместе, а работали буквально через дорогу. Я в БЭРН (БелЭнергоРемНаладка), где работала Аня, бегал в столовую на обед. В январе мы приехали в Минск, где-то с месяц перекантовались по общежитиям, а 23 февраля уже поженились. Да, прямо в День Советской Армии и Военно-морского флота. Сняли квартиру сначала на Автозаводе, потом переехали на Юбилейную площадь. Ну и все – начали жить поживать да добра наживать, как говорится. Зарплаты для «наживания добра», правда, слабенькие были, я первое время 98 рублей получал, как электромонтер третьего разряда. Но ничего справились, через все трудности, испытания прошли, недавно вот Золотую свадьбу отметили.

В Минских горсетях

В городских сетях Василия Ивановича определили в электролабораторию. Занимался поверкой аппаратуры (поверка средств измерений – совокупность операций, выполняемых в целях подтверждения соответствия средств измерений метрологическим требованиям). Все измерительные приборы, которые используются на электрических подстанциях, необходимо по регламенту проверять каждые пять лет. А так как Минск город достаточно большой и разного рода объектов энергетики на его территории много, то работы хватало. Ко всему прочему, в Горсетях в отделе КИП (контрольно-измерительные приборы) было всего-то два сотрудника – Василий Иванович и его начальник, инженер.

– Сразу втянулся в новую работу, даже в мыслях не было куда-нибудь назад в трактористы пойти, – улыбается Василий Иванович. – В принципе, все нравилось. Ну кроме зарплаты, конечно. Впрочем, и здесь какие-то подвижки были. Через год добавили немного в связи с тем, что разряд четвертый дали. Потом и пятый подоспел. Начальник мой с пониманием оказался, да и я, наверное, неплохо себя зарекомендовал.

В лаборатории проработал примерно два года, потом перешел в «релейку» – в отдел РЗА (релейная защита и автоматика). Служба одна и та же, в принципе, – служба релейной защиты, а подразделения разные. В КИПе в лаборатории приборы проверяешь, есть еще отдел СДТУ, сотрудники которого с низким напряжением работают – связь, телефония, телемеханика, и вот РЗА – по мне так самая сложная, а потому и самая интересная специализация. Ездишь по объектам и на месте проверяешь защиты присоединений и трансформаторов.

Старший мастер Пархомчик поспособствовал моему переводу. «Хватит, Вася, уже в лаборатории штаны просиживать, давай уже покатайся по объектам.» Да я с большой радостью, к тому же, и работая в отделе КИП, особо-то на месте не сидел. Где какое отключение, а они обычно в выходные дни происходили, ехал вместе с релейщиками на подстанцию. Забирал контрольно-измерительные приборы, которые там на трансформаторах стояли, вез их в лабораторию, проверял, потом обратно возвращал. На этом, в принципе, мои обязанности и заканчивались. Но... «Вася, раз уж ты все равно здесь, давай-ка там щит посмотри...» Ну или еще что-то. Я же учился на релейщика, понимал, что нужно делать. Потом кто-то из отдела РЗА приболел, кто-то в отпуск ушел, а наряд обязательно должен быть парным, то есть на поверку релейной защиты всегда по двое выезжают. Ну я один раз вышел по просьбе мастера на подмену, другой... А потом уже окончательно перевелся к релейщикам. Здесь работа гораздо интереснее, чем в лаборатории, ну и опыта быстрее набираешься. Шестой разряд присвоили, старшим наряда назначили, а потом еще и в наставники записали. Причем, учил молодых хлопцев, инженеров с высшим образованием.

Квартирный вопрос

– Сразу, как только устроился, встал в очередь на квартиру, – рассказывает Василий Иванович. – Первыми жильем старались обеспечивать так называемых молодых специалистов, тех, у кого высшее или среднее техническое образование. Рабочим, к этой категории я и относился, приходилось ждать чуть дольше. Ну ладно, первое время мы, молодая семья с ребенком, квартиру снимали. Но это ж накладно с нашими-то зарплатами!

Не все гладко было в решении нашего квартирного вопроса. В свое время я даже ходил на прием к начальнику управления БелГлавЭнерго Харатановичу, жаловался на нашего директора Скуратовича, который меня обманул. В то время была такая фишка: работникам разрешали заселяться в подсобные помещения на крупных подстанциях, в старые, отключенные ТП-шки. Так решался пресловутый жилищный вопрос. А что? Электричество есть, тепло есть, вода чаще всего тоже подведена. Чего не жить-то? Полы нормальные делали, потолки обшивали, стены благоустраивали и жили. Получалась небольшая квартирка. Как временное пристанище – очень даже ничего. Не знаю как где, но у нас в Минске практически на каждой подстанции одна-две семьи жили. И вот мы присмотрели такое жилище на Северной подстанции, я к директору Горсетей сходил, мы все обговорили, и он обещал, что меня туда поселят и... обманул. Помещение другому работнику отдали. Я тогда сильно разозлился! Пошел к начальнику управления. Обрисовал ситуацию. Он мне сходу: «А может поедете на Белоозерскую ГРЭС работать? Там вам сразу жилье благоустроенное предоставят.» Честно говоря, я не готов был уезжать из Минска. А Белоозерская ГРЭС это ж в Брестской области, почти 250 километров от Минска! Для России может и не расстояние, а в Белоруссии, считай, другой конец страны (смеется).

Но механизм уже завертелся, моему директору доложили, что Старостина мы у вас забираем и переводим на другое место. Тот сразу вызывает меня на беседу, в которой и партийный босс предприятия участие принимал. Говорят мне: «Не надо Вам никуда переезжать, решим вопрос с жильем в самое ближайшее время.» Не знаю, как бы там дальше все случилось, но, на наше счастье, очень скоро подвернулся неплохой вариант с ТП-шкой на старой подстанции. В этом помещении когда-то стояли панели, потом объект ликвидировали, оборудование увезли, а помещение осталось. В нем уже кто-то успел пожить, какой никакой ремонт был сделан. Ну и мы с товарищем моим Константином, с которым в одной службе работали, заняли этот «домик». Он тоже вместе с семьей поселился, у них тоже дочка была. Общая прихожая, дверь к нему, дверь ко мне... Внутри наподобие однокомнатной квартиры. Разрешение получили и заселились. В итоге прожили в этом помещении на улице Парниковой пять лет. Там у нас сын родился.

Потом Минск начал более интенсивно застраиваться многоэтажными домами. Руководители Горсетей под это дело подсуетились, брали за свои услуги квадратные метры, и в итоге очередь на жилье на предприятии начала продвигаться гораздо быстрее. Нам сначала предложили двухкомнатную квартиру, но мы решили еще немного подождать, с гарантией того, что нам дадут жилье большей площади. Без нервотрепки и здесь не обошлось. Началась перетряска какая-то в профсоюзах, сменилось там руководство, новые начальники начали манипулировать с очередью... Нам повезло, успели «заскочить в последний вагон», а другие рабочие, которые за мной в очереди стояли, насколько знаю, потом еще лет пять свою благоустроенную квартиру ждали.

Получается, что с того момента, как устроился на работу, до получения квартиры прошло семь лет. Совсем неплохо, учитывая, что в других организациях люди гораздо дольше в очереди стояли. Когда переехали, дочка как раз в школу пошла. В квартире этой, забегая вперед скажу, у нас дети выросли, обзавелись вторыми половинками, и одно время мы там даже тремя семьями жили. Сейчас там дочь с семьей проживает.

«Счастливый ты человек, Василий Иванович!»

В Горсетях в итоге Василий Иванович Старостин проработал около 12 лет. Так и занимался релейкой. А в 1984 году на предприятие пришел человек и начал агитировать поехать на заработки в Ханты-Мансийский автономный округ. Предлагал очень заманчивые финансовые условия. Из неудобств – долгое время (целый месяц) находиться вдали от дома, ну и трудиться нужно было в суровых условия районов Крайнего Севера. Взвесив все за и против, Василий Иванович решил попробовать. Анна Семеновна не возражала – к ним на предприятие, кстати, приходил тот же рекрутер, и многие хорошие специалисты тоже решили рвануть в Россию за длинным рублем. Компания, по ее словам, подбиралась очень приличная.

– Ну а что? – рассуждает Василий Иванович. – Квартиру я уже получил. Большую, трехкомнатную. Ее как-то обставлять надо было. Дети подрастали, их надо было кормить, одевать, обувать. А у меня в Горсетях все, потолок. Шестой разряд, дальше расти некуда, в том числе и по зарплате. К тому же условия предлагались вполне приемлемые: месяц – на работе, месяц – дома. В общем, собрался и поехал.

Особых опасений и страхов не было, ну, во-первых, с коллективом ехал, со знакомыми людьми, а, во-вторых, знал же куда и зачем. Смущало немного только отсутствие опыта непосредственно в наладке, я ведь в эксплуатации все это время проработал. Получается, был совсем зеленый по квалификации, несмотря на возраст «за тридцать». Впрочем, рядом были коллеги, которые уже занимались наладкой на подстанциях 110 кВ, верил, что, если будет нужно, помогут, разъяснят.

Летели до Сургута на самолете с посадкой в Горьком. Дело было в конце октября, прибыли на место, а там уже холодрыга, снег лежит. С собой только рюкзачок, в котором тушенка, лук, еще какие-то продукты на первое время. Был у нас хлопец, который уже ездил на севера, он и посоветовал, что взять. Одежды – минимум. Спецодежду и теплые вещи обещали непосредственно на строительном участке выдать – тулупы, унты, валенки и т.п. В Сургуте в общежитии дня три кантовались, потом нас всех отправили в Нижневартовск. Хотя был разговор, что какая-то часть работников из нашей команды уедет на Уренгойский участок, где как раз строили ГРЭС. Но, видать, какие-то накладки случились, мы не вникали, если честно.

Поселили в общежитие. Начальник участка – Макаренко Валерий Васильевич. Мой первый начальник в наладке. Хороший мужик. Общаемся иногда. Живет в Нижневартовске до сих пор, хотя сам с Украины.

Что такое наладка, как уже говорил, знал только в теории, еще с курсов. Но на удивление особых трудностей не испытал. Не один же там работал, в бригаде. Выписывают наряд на группу, каждому потом дают определенный кусок. Одни – на щите, другие, к примеру, улицу обрабатывают, третьи занимаются высоковольтными испытаниями. Короче говоря, комплексная работа.

Первая подстанция, в наладке которой я принимал участие, называлась "Космос", 110 киловольт. Мы туда до лета ездили, заканчивали ее. Вахта была 15 дней одного месяца, 15 дней другого месяца. Потом на месяц уезжаешь домой. Приезжает другая бригада. Наши сменщики. То есть у нас вахты вот так накладывались по месяцам, чтобы нам зарплату платили постоянно. Рабочий день закрывали по 12 часов, хотя работать иногда и больше приходилось.

Проходит месяц, мы на самолёт, в аэропорту встречаемся с коллегами – «пост сдал – пост принял». В специальную тетрадку записывали, что за отчетный период было сделано, на что особое внимание обратить. Оставляли ее на подстанции. А в аэропорту, если время позволяло, еще на словах сменщику рассказываешь, что да как. Машина, которая одну бригаду в аэропорт доставляла, тут же забирала другую и увозила на строительный участок. Такой вот круговорот специалистов-наладчиков получался.

На тот случай, если во время твоего отпуска, дислокация изменилась и бригаду перебросили на другую подстанцию, у нас были припасены сундуки, так мы их называли, – большая коробка деревянная с крышкой и замком. Там личные вещи, инструменты, спецодежда и все-все прочее. Каждый сундук подписан. Просто грузили наши шмотки в машину и перевозили на новый объект. Потом уже нас туда привозили. Все четко и понятно.

Организация, в которую мы устроились, называлась Сургутское наладочное управление треста «Электрозапсибмонтаж». Трест был очень сильный. Официальная зарплата, ну и все остальное. Да и по-другому никак, это ж еще советские времена.

Работы тогда для нас на севере, благодаря нефтяникам, было просто море! Сразу, как приехали, в наладке было две «пятисотки», потом еще одну добавили. Подстанций на 110 кВ штук 15 и еще несколько на 220 кВ. А ведь параллельно что-то и на Нижневартовской ГРЭС делали. У нас участок был человек 80, наверное, работников, из них 4 высоковольтника, 6 киповцев, остальные релейщики.

Самый большой мороз, который мы там пережили, «минус 54». Нормально. Вообще при такой температуре на улице не работают – актированные дни объявляют. А нам какая разница, ну пусть для других будет актированный и ладно, мы на щит зашли и работаем, там тепло.

По поводу бытовых условий. На подстанциях всегда есть подсобные помещения. К примеру, узел связи. Он еще не задействован, но он уже существует. И вот мы там кровати ставили и жили. Отапливали обычной электропечкой. Сильно она кислород выжигает. Даже кожа на руках трескалась. Воду ставили в бочках и ведрах в помещении, чтобы хоть как-то воздух смягчить. Вагончики для жилья значительно позже начали завозить.

Питание готовили в основном сами – всегда был кто-то ответственный за это дело. Постельное белье нам выдавали. Раз в неделю просили у начальника транспорт, чтобы съездить помыться и закупить продукты.

Кстати, протоколы раньше писались от руки, не было такого, что на компьютере набираешь. Были бланки, причем, на каждый из видов оборудования свой. Я, как электромонтер шестого разряда, работал в тесном контакте с инженерами. Один, к примеру, занимается линиями, другой трансформатором. Основная защита, резервная защита. УРОВские (устройства резервирования отказа выключателя), ДЗШ-шные (дифференциальная защита шин) панели, еще какие-то. Куча панелей! Это раньше было страшное дело! Зайдешь, глаза разбегаются от этих панелей – это все ж электромеханика. Вот каждую из этих релюшек нужно было снять, наладить, выставить ей определенные уставочки.

Где-то у кого-то что-то не получается, меня кличут. «Вася, у меня тут не получается возврат!» Или надо время на срабатывания в РП251 подрегулировать. Проверяли все установками У-5052 или У-5053. Эти приборы, кстати, тогда Прибалтика выпускала. Ну, это своего рода проверочный стенд – незаменимая вещь для наладчика.

«Установка У-5052 предназначена для наладки и проверки простых релейных защит и элементов электроавтоматики на месте их установки – в лабораториях, на производственных предприятиях, электрических подстанциях, других объектах энергетики. К особенностям прибора можно отнести возможность измерения тока или напряжения срабатывания реле, времени срабатывания и возврата проверяемого устройства встроенным секундомером и внешним миллисекундомером и возможность питания проверяемой защиты постоянным током от установки. В У-5053 добавляется еще один блок с фазорегулятором для проверки сложных защит линий типа ЭПЗ 1636» (данные из Интернета)

– Анна вот работала в БЭРНе, у них стояли стационарные лаборатории. На Севере все по-другому: каждый раз приезжаешь на объект, а там ничего ж нет. Стол себе сбиваешь из каких-то там досок. Табуретку какую-то. Сам готовишь себе рабочее место. Установку поставил, запитал, приносишь аппаратуру, крепишь ее на кронштейны какие-то, либо приспособления. Начинаешь работать. В помещении где-то в уголке сел и снимаешь эту аппаратуру. Проверил, пошел, все на место установил, закрутил. Если сложное реле, УРОВские или ДЗШные, то с ними долго приходится работать. А такие вот токовые реле, промежуточные реле прямо на панели подсоединены в монтаже, просто подгоняешь установку к панели, и так и проверяешь. Раз, раз, раз. Просто по схеме смотришь, чтобы там никого не стукнуло. Потому что ты же подаешь напряжение. Все посмотрел, уставочки отбил. И все.

Ну вот, проработал я в Сургутском наладочном управлении какое-то время электромонтером. Неплохо, видимо, работал. Начальник участка как-то говорит: «Ну, Василий, а давай-ка мы тебя переведем в техники». Я, естественно, не сопротивлялся (смеется). Хотите – переводите.

А это уже какая никакая, но должность – еще не инженер, но уже и не рабочий. Это как прапорщик в армии. Стал техником, значит. Была ли прибавка к зарплате, сейчас даже и не вспомню. Дело в том, что у нас зачастую монтер 6-го разряда получал больше, чем инженер.

В основном так и занимался релейкой. Но нагрузка стала побольше. У нас ведь как: чем больше знаешь и умеешь, тем больше тебя грузят. «Если лошадка едет, надо ее грузить». Начал заниматься комплексными вопросами.

Были и другие моменты. Был у нас там наладчик Коля. Специалист от Бога, ну и по совместительству родственник кого-то из больших начальников (это к тому почему его не увольняли). Очень грамотный инженер, но в самый ответственный момент мог, как это говорят, наступить на пробку. Я не ярый противник спиртного, но контролировать себя ведь нужно, особенно если ты на работе. Вот надо сдавать, например, объект, а он в загуле. Ну, если ты налаживал, то ты и сдавать должен, правильно? Но сдавать приходилось мне.

Прошло время. Новое предложение от начальства: «Давай мы тебя переведем на должность инженера второй категории». Уж не знаю, с ПТУ-шным-то образованием, можно ли. Но ведь перевели. Дальше работал.

А потом перестройка началась. Сразу проблемы. Вместо самолетов, стали на поездах домой ездить. Зарплату стали задерживать, а потом и вовсе вместо денег, бартер пошел. В счет зарплаты людям предлагали холодильники, стиральные машины, другую бытовую технику. Трудные времена, кто-то ушел, а кто-то, наоборот, поднялся. У нас наладчик был неплохой, инженер первой категории (из параллельной вахты), так он на этом бартере себе карьеру сделал – возил-возил товар, а потом, раз, и генеральным директором стал. Умел человек в эти трудные времена крутиться, добывать деньги, вот и пошел в гору. Кстати, земляк – в БЭРНе работал когда-то. Белорусы, кстати, на предприятии сильно котировались – действительно была очень мощная команда по наладке, мы могли все сделать.

Когда начался развал, меня с Нижневартовского участка перевели на Тюменский уже с повышением инженером первой категории. В Уренгое строили одну крупную подстанцию. Этот объект, как я считаю, помог предприятию пережить лихие годы и сохранить в какой-то мере коллектив. Только от него, насколько знаю, поступали хоть какие-то деньги. В других местах с финансами было совсем плохо. Много тогда хороших специалистов ушло из Сургутского наладочного предприятия. Кто-то в эксплуатацию в Нижневартовский ПЭС устроился. Там, как узнавали, что ты наладчик, готовы были с руками и ногами оторвать.

Меня не оторвали, потому что я не захотел идти в эксплуатацию. Зачем? Я уже там работал (в Белоруссии), ушел в наладку оттуда. И в наладке мне очень нравилось.

В эксплуатации есть ограничения. Самое главное это то, что все оборудование там под напряжением. Ты не можешь долезть до сути. А в наладке, особенно на новой подстанции, можно все пощупать руками, залезть, куда захочешь, узнать все тонкости нашей профессии. Мне это так нравится. Это ведь безумно интересно!

«Отработал положенное, деньги получил и поехал домой». Наверное, многие так и работают. Но это не мой случай... Я от своей работы, вот честно, всегда удовольствие получал. Помню, приходишь в офис, там коллеги сидят и жалуются: «Ой, как надоело все!» «Так что сидите-то тут? – говорю им. – Меняйте свой образ жизни, ищите, что-то по душе! Вот мне моя работа очень нравится». А они мне: «Счастливый ты человек, Василий Иванович!»

Мне никогда скучно не было. Это только на первый взгляд кажется, что наладка это что-то однообразное. На каждом объекте что-то новенькое. Вот, к примеру, делали мы ГТЭС (газотурбинную электростанцию). Раньше, наверное, все видели в кино или где-то в новостях, что там, где нефть добывают, в полях стоят этакие факелы – это попутный газ сжигали. Потом умные люди решили: а зачем его сжигать, если можно в дело пустить? Задействовали новые технологии. Теперь газ отделяют, чистят, закупают газотурбинную станцию, состоящую из нескольких блоков. И все: вот тебе электроэнергия для собственных нужд! Не знаю как сейчас, но раньше для возведения такой станции использовали вертолетные двигатели.

Поставил, например, 5 или 6 блоков – это уже большая газотурбинная станция. Трансформатор повышающий устанавливаешь, синхронизируешься с энергосистемой, и отдаешь эту энергию. Счетчики стоят и на прием, и на отдачу, и ты уже не тратишься на электроэнергию, да еще и, возможно, зарабатываешь на этом.

Кроме наладки мы проводили и высоковольтные испытания на этих ГТЭС. Надо было испытать ОРУ 35 киловольт. Обычно этим занимаются работники электролаборатории, которых мы называли высоковольтниками. А так как у меня был допуск к высоковольтным испытаниям, начальство решило спихнуть это на меня.

Напряжение должно быть как минимум 110 киловольт. Переносное оборудование уже никак не пойдет, надо стационарную машину. Мне прислали лабораторию на базе ГАЗ-66. Водителя отпустили. Ну что он будет целый день сидеть в кабине. Спросили: «Сам управишься с машиной?» Ну, конечно, управлюсь, ведь по молодости работал на технике. У меня хлопчик был один, помощник, недавно прибывший к нам на участок из ВУЗа, Дима Михальченков. Кстати, он потом, когда я перебрался в Питер, пошел за мной. И вот мы вдвоем перегоняли эту машину в разные места и испытывали по кусочкам это ОРУ. Сразу все его не испытаешь из-за большой ёмкости.

Предварительно всех людей из ОРУ выгонял, напряжение ведь серьезное. На 100 процентов нужно быть уверенным, что никто никуда не залезет. Территорию огораживали сигнальной лентой, обвешивали запрещающими плакатами и плюс визуальное наблюдение.

Два Старостиных – уже династия

– Пока я на севера ездил, дочка выросла, потом сын 9-й класс школы закончил, дальше там учиться не захотел, в училище пошел в Дражне. Микрорайон такой в Минске есть. Мы с матерью особо не давили на то, чтобы он обязательно стал электромонтером, так потихоньку направляли (смеется). В целом это был его выбор. Ну и получилось, как и у нас с матерью, нашел свою профессию. Училище почти на одни пятерки закончил, потом техникум. И ни одно лето не босячил, мать его к себе на ТЭЦ-4 на практику брала. Андрей там работал в самых разных группах: и в собственных нуждах, и в высоковольтной группе, и в релейке. Не удивительно, что он по распределению на это же предприятие пошел работать. Ну работает и работает – молодец! Женился, когда еще учился. А жили, как я уже говорил мы тремя семьями в одной квартире. Нормально жили, но не без каких-то локальных стычек. И в один прекрасный день я вдруг подумал, а почему бы нам не приобрети сыну отдельное жилье. Возьму его с собой на север, вдвоем мы гораздо быстрее заработаем денег на это дело. Предложил Андрею, тот с радостью согласился. Но тут обозначилась вдруг проблемка: в отделе кадров ТЭЦ-4 в категоричной форме отказались его отпускать. Срок отработки после окончания техникума якобы еще не закончился. Пришлось немного побегать по главку, чтобы вызволить сына из этой «неволи».

В общем, забрал сына на север. Зарплаты там гораздо серьезнее были, чем в Минске. Одна только надбавка северная чего стоит – сразу 70%. И потом за каждый год добавляется. На работу Андрея взяли без проблем. Большим подспорьем стало то, что он на ТЭЦ-4 работал в группе высоковольтников, на высоковольтных испытаниях. Это достаточно редкая специальность. Он знал оборудование, умел с ним обращаться. И одновременно в релейке много понимал. Вот он, несмотря на юный возраст и небольшой стаж, считаю, ехал на север уже не таким зеленым спецом, как я когда-то.

Чему я его учил, в то время пока он адаптировался в новых условиях под моим присмотром? Да просто учил работать и получать от этого удовольствие. Если что-то где-то не получалось, начинали вдвоем разбираться.

Сразу как приехали попали на нефтебазу. Там нужно было защиту линии 110 кВ делать. ЭПЗ-1636 (электрическая панель защиты). И у нас там, короче, не срасталось что-то. Мы даже матери в Минск звонили, консультировались у нее.

Для справки: ЭПЗ-1636 – это панель с комплектом ступенчатых дистанционных защит, токовой направленной защиты от замыкания на землю и токовой отсечки. Применяется чаще всего для защиты линий 110-220 кВ, либо как резервная защита трансформатора/автотрансформатора.

– Потом с сыном в Барсово работали, на подстанции 220 киловольт. Это возле реки Оби недалеко от Сургута. Там история была. Разместили нас в общежитие в городе, а это примерно 5 километров до участка – пешком не походишь. Автобус же один на всех работников – смена закончилась, все загрузились и поехали. А мне дело надо делать. Сроки поджимают. Чтобы успеть, нужно до ночи работать. Я тогда начальника попросил поставить нам вагончик рядом с объектом, чтобы там жить и работать нормально, не тратя время на все эти переезды. Мои доводы были услышаны. Сначала вдвоем с Андреем жили и работали на строящейся подстанции, а потом приехала целая группа спецов из Минска. Как их называли, сябры генерального директора, все когда-то в БЭРНе работали. Вместе с ними мы наладкой занимались. Потом перебрались в Тюмень на ТЭЦ-1. Но там Андрея от меня уже забрали – в другой группе трудился, которая высоковольтными испытаниями занималась. А дальше его учиться отправили по новым технологиям – в общем, начал расти в профессиональном плане.

В Питер – на помощь сыну

– Проработав на сургутском предприятии три или четыре года, Андрей домой вернулся, – продолжает Василий Иванович. – Он когда уезжал, я ему сказал, что его теперь везде возьмут на работу, но зарплата в Белоруссии будет гораздо меньше, чем здесь. Однако он сумел и в Минске не потеряться. Проучился на новые защиты, цифровые, съездил в Молдавию на какие-то серьезные работы, потом ринулся в наладку к частнику. В общем, как в таких случаях говорят, пошел в гору: сначала стал хорошим наладчиком, потом руководителем. Я же продолжал трудиться на севере – четверть века в итоге катался в те края. Наверное, работал бы там и дальше, до пенсии, все вроде устраивало. Но тут сын устроился в Санкт-Петербурге в ООО «Аркопласт» и нужны были специалисты. Случилось это в 2009 году. Андрей позвонил: «Выручай, папа! Хватит тебе уже морозиться. Приезжай в Питер, условия очень хорошие.» Ну я и сам поехал, еще с собой пять хлопцев грамотных прихватил. Можно было и больше, но не отпустили. На меня там в Сургуте и так обиделись, что и сам уехал и специалистов хороших увел. Но что поделаешь, это жизнь. Да и сына выручать надо было. Кстати, из тех, кто тогда со мной поехал, два моих ученика. Они до сих пор в отрасли работают. Звонят иногда, благодарят, с праздниками поздравляют – на День энергетика так обязательно.

Сначала на новом месте мы в реконструкции ПС 330 кВ Западная участвовали, потом новую подстанцию 220 кВ «Проспект испытателей» подключали. Хочу сказать, в «Аркопласте» зарплата у меня была о-го-го – очень хорошая. Я вообще удивлялся, на севере столько денег не мог заработать, как здесь. Правда, и работал, как сумасшедший, по пять часов спал всего. Самый первый приезжал на объект ни свет, ни заря и самый последний уезжал. Меня ведь в «Аркопласте» ведущим инженером назначили. Это значит «веду объект» – по две или три бригады работали под моим руководством.

Приезжал на подстанцию, сразу брал все общеподстанционное оборудование на себя: панель регулирования напряжения, центральную сигнализацию, щиты собственных нужд. Сам налаживал и вел объект, а со мной постоянно человек пять было, а, когда нужно было, еще ребят подбрасывали. Знал сильные стороны каждого из наладчиков и использовал их с наилучшим КПД.

Я, кстати, когда Андрей меня звал, сомневался, а потяну ли. На севере-то в последнее время в основном с 35-ми (35 кВ) занимался, а это не такие уж большие подстанции. А здесь предлагалось уже с серьезным классом напряжения поработать – 110 кВ, 220 кВ, 330 кВ. Высказал свои опасения Андрею, он мне так сказал: «Ну что ты начинаешь? С твоим-то опытом – быстро разберешься.» Сразу мне первичные схемы сбросил, потом вторичные. Я начал смотреть, анализировать, для себя вырисовывать определенные участки на ватмане, делать пометки, исправления на рабочих схемах. В общем, потихоньку-потихоньку, и все получилось. К тому же сын рядом, он тогда начальником участка был, всегда можно за помощью обратиться. Да-да, вот так случилось. когда-то я его чему-то учил, а теперь вот он у меня начальником был. И это здорово! Всегда приятно, когда дети превосходят родителей.

Он действительно разбирался в таких вещах, в которых мало кто мог бы разобраться. Помню, сильно зауважал Андрея, когда он нашел верное решение в очень запутанной ситуации. Когда линию делаешь, идет трехфазное напряжение, и оно как бы вращается. На одном объекте делали врезку в подстанцию: и вот заходит одна фазировка, а на обратном конце, получается, уже другая фазировка выходит. Просто перекрутили это все в первичке, и нужно было это как-то разложить на бумаге, чтобы понять, что дальше делать. Андрей увидел это несоответствие. Методом измерения ВАФом (вольтамперфазометр) снял диаграмму на одном конце, потом на другом. Там уже увидел, как углы лежат. Потом снял диаграммы на входе и выходе нашей подстанции, которая врезалась в линию 220 киловольт и по четырем диаграммам определил, где и что нужно крутить. Если бы Андрей это не сделал, был бы дурдом. Мне уже предлагали крутить цепи вторичные. Я говорю: «Вы что офигели!». Фазировка неправильная в первичке. Лучше в одном месте перекрутить, и все налажено будет. Параметры должны совпадать. Мне пришлось бы на всей подстанции цепи разворачивать. Я сказал: «Нет, ребята, не согласен – давайте ищите в своей первичке. И будем крутить ее, а не вторичку». Андрей увидел несоответствие и нарисовал правильную, по его мнению, схему. Взял на себя большую ответственность. Это ведь опять отключение нужно было делать. Короче, он разобрался и указал, где надо и как надо перекрутить эту линию, и оказался прав. Меня тогда просто гордость взяла, какой умный у меня сын. Анне потом звонил, хвалился. У меня может практики и опыта побольше, а сын в теории меня сильно превосходит.

В общем, шесть лет я в Санкт-Петербурге отработал. Катались по всей России, даже до Дальнего Востока доехал – во Владивостоке на острове Русский налаживал распредустройство ТЭЦ для «Океанариума». Это уже в ООО «КЭР» (Комплексные энергетические решения) было, мы ушли в эту компанию, когда в «Аркопласте» объемы начали сокращаться. В 2012 году вышел на пенсию, но продолжал работать. Окончательно решил уйти на отдых в 2015 году – мы тогда в одной организации «Балтстроя» трудились. Решил: хватит уже! Пора на заслуженный отдых. Да и уставал в последнее время сильно.

В принципе, сначала скучал по работе, потом как-то постепенно привык к жизни пенсионера. Я и сейчас бы где-нибудь что-нибудь поналаживал. Запросто смогу несмотря на то, что уже 10 лет прошло. Это не забывается никогда. Посмотрю вот одним глазком, и сразу скажу, где какая защита стоит. Наверно, ушло что-то вперед, но я ведь с цифрой успел поработать, разные защиты налаживал, в том числе и зарубежные, так что разобрался бы.

Четверть века на ТЭЦ

Анна Семеновна, в девичестве Шевчик, родилась в деревне (ныне такие поселения в Белоруссии называют агрогородками) Свилочь Могилевской области. Если верить всезнающему Интернету – это одно из самых древних поселений на белорусской земле. «На месте городища во времена Полоцкого княжества возникло поселение замкового типа, относящееся к XI—XII векам, ставшее впоследствии центром Свислочского княжества...» Впрочем, никаких видимых подтверждений (памятников, развалин и т.д.) данной информации не осталось. А главная достопримечательность этих мест Замчище (по сути, это руины), по заверению историков, построена на месте древнего городища не так уж и давно – в XIX веке.

– Отец, Семен Петрович, был механиком, следил, чтобы все машины, трактора и другие механизмы в колхозе исправно работали, – рассказывает Анна Семеновна. – Высшего образования у него, правда, не было. Его перед самой войной отправили учиться в Ленинград то ли в училище, то ли в техникум. Там он и остался, когда началась война, попал в блокаду. Молодой был, совсем еще мальчишка. У нас в семейном архиве даже фотографии где-то были с этого периода его жизни. На счастье, его, как и многих других молодых людей, позже сумели вывезти из осажденного города в Москву. Потом он вернулся в родную деревню. Очень хорошо разбирался во всех этих механизмах. Нам с братом Сергеем технический склад ума, наверное, от него достался. Мама, Ева Ивановна, всегда на фермах работала. В семье еще две девчонки было, мои сестры: старшая Раиса и младшая Ирина.

Брата, когда он школу окончил, колхоз направил учиться в Белорусскую государственную сельскохозяйственную академию, которая находится в городе Горки (84 км до Могилева). Это, кстати, первое высшее учебное заведение аграрного направления в Российской империи (в этом году отметили 185 лет со дня его образования – прим. авт.). Диплом этого учебного заведения есть у президента Республики Александра Григорьевича Лукашенко. После обучения Сергей приехал в родной колхоз и работал там главным инженером.

Там, где родительский дом был, сейчас моя сестра живет. А мы с Василием, когда вышли на пенсию, купили в Свилоче домик с участком. Это теперь у нас как дача. Живем здесь летом, а на зиму в Минск перебираемся.

У меня склад ума всегда был чисто технический. Гуманитарные предметы не очень давались, а вот по математике были только «пятерки». Я всегда знала, что пойду учиться на специальность с техническим уклоном. Возможно, была бы у нас хоть какая-то информация тогда, как это сейчас называют профориентацией, я бы, может, выбрала какое-то другое направление – на экономиста, к примеру, пошла бы учиться, на бухгалтера. Но мы ж деревенские... В общем, одноклассники решили поступать в Машиностроительный институт в Могилеве. Ну я с ними поехала. Они, кстати, не поступили, а меня взяли. Потому что там основным предметом была математика, сдавали ее устно и письменно. За один экзамен мне пятерку поставили, за другой – четверку. Была еще физика, с которой я тоже справилась, а вот по русскому языку, на моей счастье, был только зачет.

Поначалу все нормально было, а потом началось черчение. Как поперли эти чертежи! Да не простые, а сборочные такие. Для меня это оказалось сложно. Ну просто очень много мы чертили! И, как оказалось, это просто не мое! Ну совершенно мне этот предмет не нравился, да и не получалось ничего! И я не придумала ничего лучшего, как бросить учебу. Ну а дальше что делать? Домой в деревню возвращаться не хотела. Что меня там ждало? Чтобы поступать в какой-то другой институт, нужно было где-то перекантоваться до лета. Мы на квартире жили с девочками, и там на столе мне на глаза попалась газетка, а в ней объявление, что в училище №4 набирают на спецкурс релейщиков. Перечислялась аппаратура, какую специалисты данного профиля должны были обслуживать. Я, конечно, ничего в этом не понимала, но, по крайней мере, мне очень понравилось, как это все красиво звучало. К тому же учиться нужно было всего-то 10 месяцев. Меня это вполне устраивало. Ну я и пошла. Все оказалось даже лучше, чем я думала. Дали комнату в общежитии. Обедали мы бесплатно.

Ну историю нашего знакомства Василий уже рассказал, повторяться не буду. Закончили мы эти курсы, приехали в Минск, я по распределению пошла работать в БЭРН (БелЭнергоРемНаладка) электромонтером в лабораторию. Больше десяти лет на этом месте трудилась – ну это с двумя декретными отпусками, когда дочку и сына рожала.

За это время успела также получить высшее образование. Это Василий на российском севере своими знаниями и умениями сумел добиться, чтобы ему инженерную должность дали, в Белоруссии же на государственном предприятии такое было невозможно – здесь, чтобы работать инженером, диплом вуза необходим.

Будучи сотрудником БЭРНа, неоднократно проверяла защиты на ТЭЦ-4. А там начальником релейной защиты была женщина. Она тоже раньше, кстати, в БЭРНе работала. Однажды она говорит: «Чего тебе мотаться туда-сюда? Давай переходи к нам на работу». Я с радостью согласилась. И в 1985 году ушла на ТЭЦ-4. Хотя не особо люблю менять что-то в своей жизни, в том числе и рабочий коллектив, но тогда, считаю, мне с этим переводом просто повезло. Во-первых, мы тогда получили квартиру и в БЭРН стало ездить далеко и неудобно. А здесь автобус ТЭЦовский ходил по нашей улице, собирал всех на остановке и бесплатно вез на работу. Потом также и домой ехали. Во-вторых, работа была интересная, да и коллектив хороший. Очень довольна, что судьба так сложилась. В итоге проработала на ТЭЦ-4 26 лет.

Перевели меня просто инженером, но очень скоро присвоили вторую категорию, а потом и первую. Делала, по сути, одно и тоже, только с каждым годом объемы становились все больше и больше. Когда перешла, там только 110 и 10 киловольт линии были. Их защиту обслуживала. По программам на проверку. У нас же все под напряжением, и не отключишь. Поэтому пишется программа, в результате часть оборудования оставляешь без энергии и проверяешь. У меня в группе было четыре монтера и еще один инженер. Потом построили 330 кВ линию – это уже посерьезнее работа.

ТЭЦ-4 – с одной стороны, тепловики, а, с другой, энергетики. В турбинном цехе стоят генераторы, они и выдают энергию. Выдают 10 киловольт, мы ставим трансформатор повышающий, и 110 кВ уже погнали на Северную, на Колядичи. И пошла электроэнергия по Белоруссии! Теплоэлектроцентраль – тут тебе и тепло, и электричество. Я по электричеству специалист, в группе защиты линий. Была еще группа блоков. Наладчики сделают все, наладят, а мы каждые четыре года проверяем, как работает оборудование. Было 26 ячеек, на проверку одного присоединения почти месяц уходит, автотрансформатор могли и дольше проверять. Программы в основном я писала. Вот стоит пять панелей защит 330 кВ – там и автоматика, и сигнализация, но все под напряжением. Это нужно все поснимать, чтобы обесточить панели. И пишешь последовательность действия. Ну к примеру: «панель 8 клемма 12, снять цепи напряжения...» И перечисляешь: «А601, B601, C601...» Программу начальник проверяет. Снимаем напряжение, потом на клеммнике откручиваешь, разрыв делаешь. Все аккуратненько надо делать. Кончики снимаешь, изолируешь, трубочки надеваешь на них, чтобы самому не попасть под напряжение. Делаем так, чтобы наши шесть панелей, к примеру, обесточить, а сама система продолжала работать. То есть из системы вырвали кусок. Мы его проверяем потом по специальным протоколам. Время отключения, кстати, не регламентируется – сколько нам нужно. Начальник дает заявку, на такое-то время отключить какую-то линию. Специалисты Минэнерго там смотрят можно или нельзя изъять ее из системы. Они могут с других линий туда пустить напряжение, если нужно. Потом проверяем этот кусок, подключаем его обратно, и он вводится в работу. Мы же начинаем проверку следующего участка. Ну и так далее.

Программу, если изменений не было, используем во время следующей проверки через четыре года. У нас в лаборатории целый шкаф с этими программами стоял. Ой, там тысячи схем было! Потому что у каждой линии что-то свое, хотя вроде и одинаковые защиты ставили. Схемы совершенно разные получаются. А если приедут наладчики и поставят вместо одного блока другой, то при следующей проверке приходится писать новую программу. И все это согласовывается с эксплуатацией Минэнерго.

Мне наш начальник Кляшев не раз говорил: «Ну как ты, Анна Семеновна, можешь все это помнить, что, где и когда заменили?» «Знаешь, Юрий Петрович, – отвечала. – Потому и помню, что это все мое, все это сама делала.» Да, к концу своей, скажем так, карьеры я была большой специалист. Но ведущим инженером, как Василий, так и не стала, а все потому, что у нас и должности-то такой не было.

Кто-то скажет, что работа у нас однообразная, но мне скучно не было. Дефектов очень много разных было. Это не хорошо и не плохо. Это просто не скучно (улыбается). Иногда ночью приезжала машина забирала: какое-нибудь аварийное отключение произошло, нужно разбираться. В выходные дни вызовы были, в том числе наладчикам помогали, которые новые защиты линий налаживали. Принимали у них работу.

Был момент, когда я хотела перейти в службу эксплуатации, должность инженера освободилась. Там меньше ответственности, нет этих защит. Получается, ты просто бланки переключений должен подготовить. Работа попроще, а оклады одинаковые. Не отпустили. Был у нас старший мастер, так он начальнику цеха напрямую сказал: «Как это мы здесь без Старостиной?! Без нее здесь все рухнет, все погибнет! Нет-нет, я ее не отпущу. А если вы ее переведете, то потом ночью на объект сами будете приезжать в случае нештатной ситуации!» Он, конечно, преувеличивал мою значимость (смеется). Но меня попросили остаться в группе релейной защиты.

Еще мне предлагали уйти в преподаватели: на курсах повышения квалификации электромонтеров читать лекции, про релюшки рассказывать. Но умные люди растолковали, что курсы сегодня есть, а завтра, может, нет. ТЭЦ же, как стояла, так и будет стоять. Впрочем, я и здесь постоянно кого-то учила, у нас даже классы были специальные. Студентов вот присылали на практику. Даже доплачивали за то, что мы с ними занимались. У сына была техническим руководителем его диплома. Писал сам, я ему помогала только со схемами разбираться. «Электроснабжение химического цеха ТЭЦ-4» – такой была тема. Рассчитывал все нагрузки.

А вот на вахту вслед за мужем никогда не хотелось. Хотя однажды он предлагал переехать на север России, квартиру, говорил, можно получить. С работой, обещал, проблем не будет. Но куда я поеду? Здесь все свое, родное. Любимая работа, привычный коллектив. В общем, отказалась.

Так в итоге и доработала до пенсии на ТЭЦ-4 и очень рада этому. Считаю, это большой удачей. Сразу на заслуженный отдых меня, естественно, не отпустили. У нас там реконструкцию затеяли, защиты меняли, и наладчики попросили: «Анна Семёновна, не уходите пока, вы тут всё знаете, поможет нам.» Согласилась повременить. Но, когда работы закончились, уже все – ушла с работы. И причина уважительная нашлась – надо было за внуком смотреть.

На ТЭЦ-4 сейчас, конечно, много что изменилось. Все наши защиты уже выбросили, поставили новые, цифровые. Когда началась вся эта цифровизация, у нас с радиотехнического института брали инженеров. Программы для терминала теперь пишут на компьютерах. Программист прописывает все параметры, всю логическую цепочку. При каких-то проблемах АПВ (автоматическое повторное включение) и АВР (автоматический ввод резерва) должны отработать. Вместо панели релюшек, теперь один небольшой ящичек стоит. Новые технологии. В этом я уже не специалист.

Step by step (шаг за шагом)

Андрей Васильевич Старостин родился в 1980 году. Его семья в том момент жила, по сути, на территории подстанции, в помещении, где когда-то стоял трансформатор, работавший под надежной релейной защитой. Мама и папа – релейщики. Сама судьба подталкивала его к продолжению славной энергетической династии. Однако после окончания девятого класса он отправился в училище получать специальность автослесаря.

– Как и у любого мальчишки, какой-никакой интерес к технике в детстве у меня все-таки был, – начинает свой рассказ Андрей Васильевич. – Сначала это проявлялось в том, что я все ломал, разбирал, хотел узнать, как там все устроено. Когда стал постарше, начал уже вникать в суть, что-то даже сам собирал, конструировал, схемы какие-то составлял. А где-то в седьмом или восьмом классе поступил в радиотехнический кружок. Там нас учили рисовать схемы, готовить платы. Иногда я отдавал свои творения маме на проверку. Она, правда, сама не электронщик, но у них на работе были специалисты по этому делу – они смотрели, вносили какие-то правки. Так что у руководителей кружка я был на хорошем счету.

Что такое реле, конечно же, знал. В семье, где оба родителя релейщики, мимо этого пройти ну никак нельзя было. Какие-то тонкости его предназначения, сложности защиты, естественно, мне были неведомы, но в простых вещах, которые учит физика, разбирался.

А вот инженером и уж тем более энергетиком, честно говоря, становиться желания особого не было. К тому же учился в школе я, скажем так, не особо прилежно. Парень был не глупый, знания и умения имелись, но напрочь отсутствовала охота учиться. Больше всего не давались языки – русский и английский. Ну, видимо, не гуманитарный склад ума. Педагоги сказали, что в десятый-одиннадцатый классы мне лучше не идти, потому что вероятность их удачно завершить будет крайне низкая. Впрочем, я и сам не хотел дальше в школе учиться. Решил поступать в профессионально-техническое училище на очень востребованную во все времена специальность, на автослесаря. Ну классно же самому уметь ремонтировать машины! Но тут меня ждало разочарование... Не прошел медкомиссию. Нашли какие-то перебои в работе сердца. Хотя раньше никаких проблем не было. Да и до сих пор не понимаю, как незначительные отклонения в здоровье могут помешать в работе автослесаря. Это ж не реактивным самолетом управлять!

Вот сейчас думаю, ну какое это счастье, что врачи проявили принципиальность, а ведь тогда я сильно расстроился. Что делать? Мама предложила поступать в то же училище, но на другую специальность. «Вот, например, очень хорошая – «электромонтер по обслуживанию электрооборудования», – ненавязчиво указала она. Я послушался и поступил. Попал в очень разномастный коллектив – ребята с разных районов города, с разных школ. Большая часть совершенно не мотивированы в получении выбранной специальности – так, лишь бы где-то учиться после школы.

Сначала я, в принципе, не особо выделялся на этом общем фоне, но постепенно как-то втянулся, загорелся, как говорится. Начал даже получать удовольствие от учебы. Закончил в итоге с очень хорошим аттестатом – «троек» в нем точно не было. И дальше меня и еще одного парня направили повышать свое образование в техникум по сокращенной программе – всего за два года. В то время как раз президент Беларуси Александр Григорьевич Лукашенко подписал указ об обучении по системе Step by step. «Шаг за шагом» – это переводится. Училище, техникум, институт. Ее суть в том, чтобы готовить высококлассных молодых специалистов в максимально короткие сроки.

Получается, что я попал в техникум сразу на третий курс. Пришлось, правда, сдать вступительный экзамен, но особых хлопот мне он не доставил. На этом этапе уже точно знал, что выбрал профессию, которая мне интересна. Стал глубоко погружаться в теорию. Особенно нравились спецпредметы: теоретические основы электротехники, силовые машины и другие. Физика в приоритете была, сопротивление материалов. Почувствовал вкус к знаниям в данной области, учился очень хорошо. При том, что на учебе не зацикливался и ботаником не был. Просто все давалось как-то легко. С учебниками особо не засиживался, хватало услышанного от преподавателей на лекциях. Конспекты или специальную литературу ухитрялся просматривать во время поездок на учебу в техникум: час – туда и час – обратно.

Хотелось побольше свободного времени уделять встречам с любимой девушкой. Кстати, мы поженились, когда я еще учился в техникуме. До красного диплома мне в итоге не хватило всего одной «пятерки». Но особо не переживал по этому поводу. Тем более, что сразу дали направление в институт. Правда, с поступлением немного опоздал. На заочное отделение документы принимали до конца июня, а у нас в техникуме защита диплома была в июле. Очное отделение даже не рассматривал. Ну как, я ведь уже взрослый человек, женатый, нужно семью обеспечивать. На студенческую стипендию разве проживешь, сидеть же на шее у родителей считал неприемлемым!

В общем, пошел работать на минскую ТЭЦ-4, отложив вопрос о поступлении в вуз как минимум на год. Кстати, место было для меня достаточно знакомым, ведь там я неоднократно проходил учебную практику, руководителем которой неизменно была моя мама. Она же стала и моим первым наставником в профессии. Под её чутким руководством больше года обучался нелёгкому ремеслу электромонтера-наладчика. Прошел через все подразделения электроцеха ТЭЦ: работал в группе блоков, в группе собственных нужд, электротехнической лаборатории, группе возбуждения, а потом еще и группе ОРУ, где мама трудилась в должности инженера первой категории.

В Сургут на заработки

– Так получилось, что в родительской трехкомнатной квартире жили тогда сразу три семьи: мама с папой, сестра с мужем и я с женой, – продолжает Андрей Васильевич. – Этакая коммуналка! Не скажу, что возникали большие проблемы по этому поводу, но некоторые неудобства все же такая плотность населения на одной жилплощади доставляла. Отец к тому моменту уже много лет катался по вахтам в северные территории России. Однажды он предложил поехать с ним, чтобы «вместе поднатужиться и купить мне собственную квартиру». Я был двумя руками за это предложение. Но одно дело сказать, другое сделать. Сразу возник вопрос: как меня уволить с минской ТЭЦ-4? Я ведь там был по распределению как молодой специалист и должен был по закону отработать два года. В общем, сначала мама подключила какие-то связи в министерстве, потом мы с отцом отправились в главк, там объяснили ситуацию. В результате нам пошли навстречу: выписали документ для руководства ТЭЦ-4, согласно которому Старостину Андрею Васильевичу разрешалось уволиться без компенсации за обучение.

И поехал я в Россию на тюменский участок Сургутского наладочного управление треста «Электрозапсибмонтаж». Какое-то время меня от отца не отрывали, практически год трудился под его началом. Он многому меня научил. Первым учителем в профессиональном плане, как уже говорил, была мама. Основы чтения электросхем, настройка электромеханических реле, поиск ошибок в схемах, анализ схем и прочие премудрости работы релейщика она помогала мне осваивать. Отец же учил расширять свой кругозор. Если хочешь быть хорошим специалистом в нашем деле, нужно видеть весь объект в целом, не раз повторял он. Нельзя зацикливаться на одном элементе, на одной ячейке, которой в данный момент занимаешься. Ты должен знать всю цепочку процессов, которые произойдут в результате твоей деятельности.

Я довольно быстро все это схватывал, руководство заметило, что парень может самостоятельно работать и оторвали меня от отца. Стал ездить на вахты уже с другими специалистами. А потом меня направили в Киев на обучение по терминалам Alstom, используемым для микропроцессорной защиты различных соединений. Это были первые терминалы, которые только начали использовать в России. Их было еще настолько мало, что никто программировать их еще не умел. И, получается, меня, как самого ушлого среди молодых, и еще одного парня направили на месяц изучать эти новые технологии.

Первой работой по программированию микропроцессорных устройств, которую мне доверили делать после обучения, стала защита трансформатора 110 на 10 киловольт. Дали в помощь опытного специалиста по фамилии Звягинцев. Он слыл очень сильным теоретиком. У меня навыки были в программировании, у него, скажем так, идеологические. Мы эти наши умения объединили и в итоге первый опыт оказался удачный – запустили защиту трансформатора на микропроцессорной технике. В одночасье я стал очень востребован. Тогда, повторюсь, еще было совсем мало людей в энергетике, кто мог этим заниматься. Про институт уже и не думал. Как-то все закрутилось по работе, просто некогда было, к тому же мне и без диплома дали инженерную должность. Более того, выпускников вузов, которые устраивались к нам на работу, отправляли ко мне на стажировку. В общем, карьера пошла на взлет. Почти четыре года проработал я на севере, возможно, остался бы еще на несколько лет, но тут в дело вмешались, так называемые, семейные обстоятельства. Супруге надоел мой вахтовый образ жизни (полтора месяца на работе, две-три недели дома). «Давай-ка уже возвращайся, – сказала, – а достойную работу можно и в Белоруссии найти». Квартиру мы к тому моменту уже купили. Ну я не стал упираться, спорить и уволился.

Возвращение в Белоруссию

– Вернулся в Минск. Куда устраиваться-то? Отступать от ранее завоеванных позиций как-то не хотелось: искал работу инженера, но при этом, чтобы приняли на эту должность без диплома о высшем образовании, которого у меня не было. Потыкался в разные организации. Без результата. Потом мама предложила сходить в БЭРН (БелЭнергоРемНаладка), где сама когда-то начинала свою карьеру. Она позвонила, поговорила с нужными людьми, сказала, что придет сын, пусть посмотрят на предмет трудоустройства.

В общем, я пришел на собеседование в БЭРН. А у них там как раз тоже начались объекты, первые в Белоруссии, на которых нужно было заниматься микропроцессорной техникой. И когда в руководстве узнали, что я уже умею это делать, и есть достаточно серьезный опыт, без лишних вопросов взяли меня на инженерную должность. После того, как я проработал год и запустил там несколько объектов, мне, как опытному специалисту, дали на стажировку двух выпускников вузов. Мы с этими бывшими студентами хорошо сдружились. Они за полтора года стали крепкими инженерами. За тот период с моим непосредственным участием были введены в работу крупные энергетические объекты Белоруссии, такие как Витебская ТЭЦ-1 (блог ТГ-3), Мини ТЭЦ в г. Солигорск, ТЭЦ-1 в г. Гродно.

И тут мне со стороны предложили работу – съездить в Молдавию на Кишиневскую подстанцию 330 кВ. У них там меняли системы дифференциальной зашиты шин (ДЗШ) и строили две новые ячейки 330 киловольт. Работали спецы из Польши и Германии. И поляки не смогли разобраться в защитах, которые там стояли. Камнем преткновения для них стали терминалы АBB. За помощью обратились в частную наладочную фирму из Минска. Но и у этой организации нужных по квалификации специалистов не оказалось. Тогда ее руководитель Зеленков пригласил нас. А наша небольшая команда наладчиков из БЭРНа тогда уже серьезно засветилась на знаковых для белорусской энергетики объектах. Все знали, что есть молодые грамотные ребята, умеющие работать с микропроцессорными терминалами. «Нужно помочь братьям-молдаванам, ну и неплохо подзаработать при этом,» – предложил нам вышеназванный начальник. Озвученная сумма была вполне приличная, ну и мы с Володей Удаловым (один из тех студентов, которых я обучал) решили поехать. Работы в БЭРНе в тот период было не очень много, мы объяснили руководству ситуацию, взяли месяц за свой счет плюс очередной отпуск и отправились в Солнечную Республику. За два месяца мы наладили защиту, провели приемо-сдаточные испытания и ввели в работу все устройства, которые поляки отказались делать. С нами рассчитались и мы вернулись в БЭРН.

Примерно через три месяца мне опять позвонил этот руководитель и говорит: «А приходите ко мне работать». Ну мы как бы не знаем, вроде у нас и в БЭРНе все неплохо. Он продолжает: «Выдвигайте свои условия, если смогу их принять, то перейдете.» Ну мы подумали-подумали. Зарплату так серьезно докинули в сравнении с тем, что в БЭРНе получали. Уж не помню, сколько это было в тех деньгах. Условия наши были приняты. Вот так мы вдвоем с Удаловым стали сотрудниками ООО «Энергетические Решения». Я возглавил группу РЗА и ПА (релейная защита и автоматика и противоаварийная автоматика).

И нас почти сразу вновь отправили в командировку в Кишинев, на ту же подстанцию 330 кВ. Там польские ребята, которые делали защиты Alstom, выполнили работу некачественно. Уже через 3-4 месяца, как все было введено, по аварийной заявке мы ездили переналаживать те устройства. Жили в Кишинёве, и нас каждый день коллеги из КишиневЭнерго возили на подстанцию.

ООО «Энергетические Решения» – не очень крупная частная фирма, которая занималась только монтажом и наладкой. Был свой сборочный цех, где собирали панели, ячейки 10 киловольт, был отдел по проектированию. После молдавской командировки мы с коллегами успешно ввели в эксплуатацию несколько крупных объектов в Белоруссии. А потом поступил заказ из Санкт-Петербурга: нужно было сделать проектные работы на две подстанции 110 киловольт для «Икеа» – «МЕГА Кудрово» и «МЕГА Парнас». Когда документы были готовы, заказчики, для которых мы готовили проекты, предложили нам взять на себя еще и наладку этих электросетевых объектов. Естественно, мы с удовольствием согласились.

Строила подстанции крупная питерская компания «Аркопласт». В ходе обоюдовыгодного сотрудничества мы познакомились с руководителями этой организации. На нас с Володей обратили внимание: ребята оперативные, быстрые, четко работают, знающие, не боятся никаких трудностей, готовы принимать нестандартные решения. Позвали перейти в «Аркопласт» на постоянную работу. Володя Удалов сразу принял это заманчивое предложение и перебрался в Санкт-Петербург. Я какое-то время раздумывал. Ведь только ушел от этих дальних командировок, боялся, что жена не поймет меня.

Переезд на берега Невы

– Руководители «Аркопласта» оказались очень настойчивыми, – с улыбкой вспоминает Андрей Васильевич. – Ко мне, условно говоря, прислали купцов. Те неделю водили по ресторанам и уговаривали, уговаривали, уговаривали. В итоге договорились, что мне дают две мои зарплаты, и я поеду в Питер на месяц. Посмотрю на месте, что да как, если мне не понравится, то все – разойдемся.

Приехал, и мы за этот месяц подготовили тендерную документацию на четыре крупных объекта, которые фирма в дальнейшем выиграла. Один из них ПС 330 кВ Западная. Снова с Удаловым работали. Ну и все. Мне все понравилось, работодателям, видимо, тоже. Предложили создать наладочное подразделение, возглавить его и провести уже комплексную наладку объектов, заказ на которые компания с нашей помощью выиграла. Супруга с пониманием отнеслась к данному переезду. Во-первых, это все-таки Санкт-Петербург, северная столица России, во-вторых, мы отправились туда вместе, ну и в-третьих, условия предложили такие, от которых отказаться было просто невозможно. Даже квартиру, в которой мы проживали, нам оплачивал «Аркопласт». Переехали на берега Невы мы в 2008 году, а через год у нас сын родился. Россиянин, получается.

В плане работы первое время все было просто замечательно. На создание отдела наладчиков был выделен весьма внушительный бюджет, а поэтому я без особых проблем смог набрать необходимое количество квалифицированных специалистов. Большая часть из них были хорошо знакомые мне ребята из Белоруссии, переманил с российского севера и отца, а он вместе с собой привез еще пять или шесть наладчиков. Плюс еще несколько местных спецов из Питера пригласил. За короткий период сформировалась команда единомышленников из 25 человек. Команда-мечта! В моем понимании это был самый сильный в профессиональном плане коллектив, с которым мне когда-либо довелось работать. Сливки наладочного общества! За три года в «Аркопласте» мы удачно ввели в работу четыре крупные подстанции в Санкт-Петербурге – ПС 220 кВ Проспект Испытателей, ПС 330 кВ Западная, ПС 220 кВ Колпинская, ПС 220 кВ Приморская.

К сожалению, рано или поздно дела даже большой серьезной компании могут пойти под откос. Не избежал этой участи и «Аркопласт». Началось, видимо, с того, что немножко неправильно распределили финансовые потоки, а новых объектов не получили, в итоге денег, чтобы закрыть кассовый разрыв, попросту не хватило. И потихонечку появились трудности: и задержки зарплаты, и закупка некачественного оборудования, и все в таком духе. Когда «Аркопласт» уже полностью развалился, мы перешли в другую крупную организацию, называлась она ООО «КЭР» (Комплексные Энергетические Решения). Московская компания, но основные трудовые ресурсы были в Санкт-Петербурге. В ее составе было несколько структур, в том числе мехколонна и свой проектный институт.

На новое место вместе со мной ушел основной костяк наладчиков, самые крепкие специалисты. Плюс мы еще добрали неплохих ребят из числа местных, питерских. В КЭРе мы открыли электротехническую лабораторию, уже под моим началом. Открыли отдел КИПиА (контрольно-измерительные приборы и автоматика). Так как организация строила и ТЭЦ, у нас были тепловики, так называемые, паровозники, которые занимались котло-турбинным оборудованием. В КЭРе численность подразделения наладчиков дошла практически до 50 человек.

Я работал в Мехколонне №1. Со временем мою деятельность оценили и стали немножко повышать. Сначала назначили заместителем главного инженера, а незадолго до увольнения повысили до должности главного инженера Мехколонны №1. Был уже ответственен не только за наладку, но и за все энергетическое строительство. В помощники мне, правда, дали директора по строительству, который отвечал именно за стройку. Я все-таки не строитель, мне было сложно разбираться во всем этом.

Потрудились мы там очень прилично. В основном строили так называемые площадные объекты – чаще всего электрические подстанции. Были и весьма интересные проекты. Например, специалисты компании полностью электрифицировали остров Валаам на Ладожском озере в Республике Карелия, построили мини-ТЭЦ для Океанариума на острове Русский во Владивостоке, реконструировали подстанцию Южная для военных в городе Тейково Ивановской области, повысили ее класс с 35 кВ до 110 кВ. Оставили свой энергетический след в Республике Коми (реконструкция двух ПС 220 кВ Ухта и Микунь) и в Великом Новгороде (реконструкция ПС 110 кВ Антоново). И все вроде было отлично, но потом вдруг раз и кризис. По старой схеме: сначала заметно упали объемы строительства, потом, как следствие, начались задержки по заработной плате.

Под флагом «БалтСтроя»

– Когда стало понятно, что «Комплексные Энергетические Решения» окончательно идут ко дну, мы начали зондировать рынок через знакомых руководителей, через заказчиков. Нам посоветовали обратиться в ООО «Балтстрой Энергомонтаж». В этой компании на тот момент было в работе много объектов по линии Ленэнерго классом напряжения 110 кВ и 35 кВ, а своих наладчиков у них не было, брали в основном на субподряд. На самом деле организации, у которых есть собственные наладочные силы, можно по пальцам пересчитать. Просто самих наладчиков в России очень мало.

Естественно, когда у руководителей ООО «Балтстрой Энергомонтаж» появилась возможность создать собственные силы по наладке, они не могли пройти мимо этого. Тем более, что взять под свое крыло предлагалось уже устоявшийся коллектив профессионалов самого высокого класса.

Кстати, держать свое подразделение наладчиков даже дешевле, чем каждый раз нанимать субподрядчиков. Но не это главное. Главное, что это управляемо. Здесь ты точно знаешь, что за люди у тебя работают, можно при случае нагоняй устроить, при необходимости вывести их на ночные смены, на переработку, как угодно. А что субподрядчики? Могут заявить, что их люди работают строго с 8.00 до 17.00, и «ваши включения меня не интересуют». Могут необоснованно цену повысить, зная, что заказчику некуда деваться, ведь план горит. А после сдачи объекта могут хвостом вильнуть, и поминай, как звали. Чтобы исправить какие-то недочеты и ошибки, приходится нового субподрядчика нанимать.

В общем, наша команда, ну те, кто хотел, конечно, перешла на работу в большую многопрофильную компанию «БалтСтрой» (ООО «Балтстрой Энергомонтаж» – одно из ее подразделений). Руководители сразу решили наладчиков выделить в отдельное юрлицо. Была создана фирма «СпецМонтаж». И все работы по нашему профилю, которые делались под эгидой «БалтСтроя», отдавались на подряд так называемой «дочке». Я был главным инженером в этой организации, в статусе первого заместителя директора. Как обычно, на начальном этапе все было здорово. Мы ввели в эксплуатацию четыре или пять подстанций. Потом вдруг началось какое-то непонятное давление на наших руководителей – что есть аффилированность организации, что они берут субподряд, не проводя внутренние тендеры. В итоге нам перестали поступать заказы, а, стало быть, с финансами стало очень туго. Раз нам не платят деньги, то, само собой, я не могу платить персоналу заработную плату. Мы ведь отдельное юрлицо. В общем, кто нас создал, тот нас и «похоронил». Компанию «СпецМонтаж» обанкротили и закрыли. Люди разбежались кто куда. Причем, задолженность по зарплате им так никто и не выплатил. Самое печальное, что многие специалисты, с которыми мы проработали не один год, посчитали источником всех их бед руководство «СпецМонтажа», меня в том числе. Кто-то крепко обиделся и в будущем отказывался со мной работать. На почве развала компании мы, к сожалению, в пух и прах разругались с Володей Удаловым. Он, кстати, был в «СпецМонтаже», по должности даже выше меня – директором (в административном плане он был очень хорош). Насколько знаю, он потом уехал в Якутию, на строительство ГРЭС. С тех пор я его не видел.

Отец, кстати, именно в этот момент решил, что с него достаточно, и окончательно ушел на заслуженный отдых. Оставшись в одночасье совершенно один, без команды, я начал было искать новое место работы, но тут поступило предложение... все от того же ООО «Балтстрой Энергомонтаж». У них как раз в этот момент наладилось сотрудничество с ПАО «ФСК ЕЭС» и появились заказы на подстанции класса 220 кВ и выше. Работа предлагалась интересная, а потому, оставив в стороне все обиды, я принял предложение. Первым объектом, который курировал, была ПС 750 кВ Ленинградская. Из наладчиков в компании я был тогда практически один, а потому первый шунтирующий реактор на этом грандиозном объекте строили силами субподрядной организации.

Потом начал создавать новую команду наладчиков. Из тех наладчиков, кого я знал, почти все отказались. Пришлось давать объявления на сайты по подбору персонала. «Требуется инженер-наладчик». На начальном этапе удалось пригласить двух релейщиков и двух АСУшников. Какую-то часть работ мы уже делали сами, но все же некоторые куски из заказов приходилось отдавать на субподряд или фриланс.

Сам я, в принципе, до сих пор могу взять отвертку, устройство и заняться наладкой – руки, как говорится, все помнят. Однако на это просто нет времени. Последний раз это случилось, наверное, в 2014 году. Компания «СпецМонтаж» тогда уже, по сути, разваливалась, все люди разбежались. А нужно было включать 190-ю подстанцию Ленэнерговскую на 110 кВ. И вот мы вдвоем с отцом, который меня, естественно, не бросил в самое тяжёлое время, пошли и включили объект.

Вернемся к «БалтСтрою». Когда уже появились совсем большие объемы работ – нужно было налаживать сразу три крупных объекта, я пошел к руководству и сказал, что так дело не может дальше идти, необходимо создавать новое штатное расписание с увеличенной заработной платой для того, чтобы я мог пригласить хороших специалистов. Их же нужно как-то заинтересовать, чтобы они пришли к нам из других организаций. Мое предложение поддержали. В итоге я довольно оперативно сумел набрать коллектив, человек примерно 25. Это позволило начать плодотворную деятельность в составе компании ООО «Балтстрой Энергомонтаж». В дальнейшем она преобразовывалась в ООО «ПСП «Энергия», ООО «ЭСР Энерго», ООО «СЭМ» с одним и тем же владельцем. Мы даже никуда не уходили, сидели в том же самом офисе, просто у нас менялось юрлицо. Строили подстанции с нуля. Был свой проектный институт, свои строители, линейщики, хороший парк техники. Такая же примерно компания как ООО «ЛЭМ», только поменьше. Базировалась она в Санкт-Петербурге. Численность работников примерно тысяча человек. Было реализовано множество крупных проектов: реконструкции ПС 750 кВ Ленинградская г. Санкт-Петербург, ПС 750 кВ Новобрянская г. Брянск, ПС 500 кВ Елецкая г. Елец, ПС 330 кВ Новосокольники г. Новосокольники, ПС 220 кВ Пикалевская г. Пикалево, ПС 220 кВ Машзавод г. Брянск, ПС 220 кВ Правобережная г. Липецк, ПС 330 кВ Тихвин-Литейный г. Тихвин; строительство ПС 220 кВ Вектор г. Сургут, ПС 330 кВ Менделеевская г. Санкт-Петербург, ПС 220 кВ Ока 1-2 этап г. Серпухов.

Кстати, в 2021-22 годах ООО «СЭМ» работало на одном титуле с ООО «ЛЭМ» в Республике Карелия. Со стороны Петрозаводска работало ООО «ЛЭМ» – реконструировало ПС 330 кВ Петрозаводская и построило ВЛ 330 кВ Ондская ГЭС – Петрозаводская, а ООО «СЭМ» с другой стороны проводило реконструкцию ПС 330 кВ Тихвин-Литейный и строило ВЛ 330 кВ Петрозаводская – Тихвин-Литейный. И на ПС 330 кВ Петрозаводская две линии электропередачи соединились.

Про компанию «Ленэлектромонтаж» (ООО «ЛЭМ») я, конечно, знал, но сотрудничать с ней не приходилось. Наша команда наладчиков тогда не была открыта для предложения – у нас было столько работы, что мы просто физически не могли работать на стороне.

В зависимости от объемов работ в моем подразделении в то время трудились примерно 25-30 человек. Этого было достаточно для того, чтобы закрывать по 2-3 крупных объекта одновременно. Но, как всегда, все хорошее рано или поздно заканчивается. Объемы в одночасье заметно упали. Наладчиков же без работы держать очень сложно, потому что наладчик – это высокооплачиваемый специалист. Если он не приносит пользу, а, стало быть, и деньги, работодателю приходится оплачивать его простой из своего кармана. Какое-то время это приемлемо. Допустим, меня в ООО «СЭМ» держали полгода. Все это время мы просидели в офисе, делали анализы рабочей документации, работали, как это называется, на будущее. А будущее все не наступало и не наступало. Потом меня вызвал один из руководителей и сообщил: «Ну, Андрей, все, отправляй всех своих сотрудников в отпуск за свой счет». «Как вы себе это представляете, люди без денег будут сидеть дома, а вы потом свистнете и они все прибегут?» – спросил я. «Другого варианта нет,» – был ответ. «Значит я буду считать, что вы дальше неплатежеспособны и начинаю искать работу.» – «Это твое дело». Такой вот диалог. Практически это было предложение нам уйти добровольно.

Из ООО «СЭМ» в ООО «ЛЭМ»

– Когда происходит подобная ситуация и ищешь стабильную компанию для трудоустройства, чаще всего за рекомендацией обращаешься к заказчикам, – поясняет Андрей Васильевич. – Позвонил главному инженеру крупнейшего заказчика электросетевых объектов в северо-западном регионе. «Такая вот ситуация.» – говорю. «Знаю вашу ситуацию, – ответил он. – Дай мне один день, все узнаю». Через день перезвонил, перечислил рекомендуемые им потенциальные варианты для трудоустройства: «Выбирай, куда больше душа лежит.» «Давно, – говорю, – слежу за судьбой компании ЛЭМ. Очень интересно было бы в ней поработать».

Главный инженер заказчика позвонил главному инженеру ООО «ЛЭМ» Павлу Васильевичу Витчинову, тот связался со мной. Так началось наше сотрудничество. В компании на тот момент уже решили, что нужно создавать свою дирекцию по наладке, и начали искать специалистов. Но, насколько я знаю, хотели сразу взять уже какой-то сработавшийся коллектив, потому что брать по одному человеку и растить команду – это очень сложно и долго.

В ООО «ЛЭМ» из ООО «СЭМ» со мной пришли 10 человек. Нужно было больше. Особенно нехватка квалифицированных специалистов ощущается сейчас, когда нужно вводить в работу сразу несколько серьезных объектов. К сожалению, найти хороших наладчиков очень непросто – все они, чаще всего, при делах, работают в серьезных организациях и ничего менять в своей жизни не собираются. Можно, конечно, заинтересовать людей какой-то сверхвысокой зарплатой, но это не всегда совпадает с возможностями и политикой компании. Поэтому приходится работать точечно. Чем мы сейчас и занимаемся: выискиваем по всей России специалистов, которые по каким-то причинам хотят сменить место работы и всеми возможными способами заманиваем их к себе.

В ООО «ЛЭМ» сейчас две дирекции, где работают наладчики. Это наша санкт-петербургская Дирекция ПНР и ЭМР (пусконаладочных работ и электромонтажных работ), а также Дирекция по производству в Чебоксарах, которой руководит Борис Иванович Иванов. У нас здесь вместе со мной 15 человек, у Бориса Ивановича 8 наладчиков. Итого общая численность наладчиков 23 человека, но этого пока недостаточно, учитывая объем работ, который на сегодняшний день есть в ООО «ЛЭМ».

Мы уже закупили лабораторию, нужное на данный момент количество многофункциональных испытательных комплексов РЕТОМ, который необходим при проверке первичного и вторичного электрооборудования при вводе его в работу и в процессе эксплуатации, и другое оборудование. На сегодняшний день у нас уже крепкий, как говорится, приборный парк.

Первой подстанцией, которую мы ввели в строй силами двух дирекций, стала ПС 220 кВ Шушенская, Красноярский край. Но это было не строительство новой подстанции, а реконструкция, всего одна ячейка. Потом совместно с чебоксарцами сделали ПС 500 кВ Означенное, Республика Хакасия. Там один автотрансформатор, два ОРУ – 500 кВ и 220 кВ, насосная система пожаротушения, ну и, само собой, релейная защита и АСУТП. Объем тоже не колоссальный, но за счет того, что очень высокий класс напряжения, 500 кВ, пришлось потрудиться. Следующий большой объект мы вводим в Республике Тыва – это ПС 220 кВ Туран. Ну потом на очереди до конца 2025 года две очень похожие подстанции – ПС 220 кВ Парголово, г. Санкт-Петербург и ПС 330 кВ Ручей, Новгородская область. Эти подстанции – практически два близнеца, только разного класса напряжения.

Отзывы коллег

Сидоров Дмитрий Сергеевич, начальник отдела РЗА и ПА в Дирекции ПНР и ЭМР:

– С Василием Ивановичем и Андреем Васильевичем Старостиными я познакомился в 2003 году. Будучи студентом техникума, приехал летом на практику в трест «Электрозапсибмонтаж», где они работали. Проводили реконструкцию тюменской ТЭЦ-1. Я занимался, в основном, монтажными работами и в процессе строительства постоянно пересекался с наладчиками. Андрей Васильевич тогда тоже был еще молодым специалистом, не так уж давно закончившим техникум (у меня с ним разница в возрасте всего четыре года). Мы знали друг друга, здоровались при встрече, но трудились тогда по разным направлениям.

Через год я вновь приехал на тюменский участок, уже дипломированным специалистом, Андрей Васильевич к тому времени там уже не работал, но мне выпала удача постигать азы профессии под началом его отца, Василия Ивановича Старостина. Я был еще совсем зеленым, начинал, можно сказать, с самых простых вещей – с настроек электромеханических реле, проверки вторичных цепей, автотрансформаторов, ну и так далее. Василий Иванович тогда уже в инженерной должности был старшим на объектах. Было очень много выездов, мы ездили по разным объектам по всей Западной Сибири – занимались наладкой подстанций где-то за Сургутом, в самой Тюмени, но особо запомнилась командировка в Нижний Тагил, где мы работали на ТЭЦ Уральского вагоностроительного завода. Работать с Василием Ивановичем было очень легко. Самая его главная черта – это умение по простому, ненавязчиво, делиться с молодыми коллегами теми знаниями, которыми он сам обладал. Даже если ты вдруг что-то делаешь не так, тебя спокойно подкорректируют, направят туда, куда надо. Иногда с крепким словцом, но без ругани и крика. Очень рад, что в самом начале карьеры наставником у меня был именно Василий Иванович, представитель старой школы релейщиков. Сейчас, к сожалению, мало кто из опытных специалистов может и хочет возиться с молодежью. Трудно найти хороших наставников.

Где-то в 2008 году я ушел из треста «Электрозапсибмонтаж». Решил изменить сферу деятельности и устроился в проектный институт в Тюмени. Может так и остался бы в проектировании, но в 2009 году мне позвонил Андрей Васильевич и позвал в Санкт-Петербург, сказал, что собирает команду для серьезной работы в ООО «Аркопласт». Обрисовал перспективы, озвучил условия. Мне стало интересно, и я дал согласие.

С тех пор с небольшими перерывами мы работаем вместе. В «Аркопласте» Андрей Васильевич уже был в должности начальника участка. Он сразу распределил людей по объектам, объяснил задачи и сроки. Организовал для молодых специалистов учебу по новым технологиям защиты. Меня и еще четырех ребят отправили на переподготовку в Германию.

Потом в нестабильные тяжелые времена я снова уходил в проектирование. Андрей Васильевич воспринял это с пониманием, и, когда ситуация изменилась, он опять позвонил мне и позвал уже в ООО «КЭР». Еще раз я уходил из наладки, когда обанкротилась компания «СпецМонтаж». Это были непростые времена. Сидеть и ждать у моря погоды не мог – сами понимаете, кредиты, семья. И снова Андрей Васильевич вернул меня к прежней профессии. В компании «БалтСтройЭнергоМонтаж» он убедил руководство в необходимости создания своей команды наладчиков, согласовал штатное расписание, начал подбирать специалистов. Организация тогда начала строить большие подстанции. Естественно, я с удовольствием вновь, в который уже раз, принял приглашение Андрея Васильевича. Получается, что благодаря ему я до сих пор работаю в данной сфере. Вместе мы потом перешли и в ООО «ЛЭМ».

Самое главное качество Андрея Васильевича, как руководителя, это то, что он четко понимает поставленные руководством цели, сроки и приоритеты, раскладывает объекты на многочисленные задачи и выдает соответствующие задания наладчикам. Поясню. Получает наша дирекция какой-то объект для наладки. Андрей Васильевич раскладывает проект на составные части, но при этом видит картину целиком. Потом распределяет наладчиков по участкам, дает задания. Я после разговора с Андреем Васильевичем всегда понимаю, что мы делаем и как, вижу цель и хорошо понимаю мои задачи на ближайшие несколько дней. Андрей Васильевич всегда владеет объективной информацией о состоянии дел на всех объектах, которые находятся в его введении. Графики производства работ, которые он составляет, реальные. У него всегда все просчитано наперед.

Со Старостиным-сыном работается также легко, как и когда-то со Старостиным-отцом, а это, наверно, лучшая похвала, которую можно дать Андрею Васильевичу.