«Прекариат»: Новая надежда

• Предисловие
• Мы такие разные, разнообразные
• Немного мягкое с чуть тёплым
• Опасность повсюду
• Заключение

Предисловие

Прекариат — это слово всё ещё можно слышать у левых применительно к отдельным категориям рабочих. Для чего и почему? Зачем левым нужна эта сомнительная категория в наше непростое время? Попробуем разобраться. Для этого рассмотрим свежую заметку, посвящённую «прекариату».

В заметке верно подмечены отрицательные черты современного капитализма. Упомянуты и попытки сделать рынок рабочей силы «гибким» за счёт неполного рабочего дня и частичной занятости, и нападки на привычные социальные гарантии вроде бессрочного трудового договора с отпусками и больничными, и ставший притчей во языцех «трудовой арбитраж», который для большей точности стоило бы называть «бессовестный грабёж». Всё это есть, всё это усиливается, всё это используется для давления на пролетариат. Тут без вопросов.

Проблемы начинаются, когда автор пытается сделать обобщения и уложить эти явления в прокрустово ложе «прекариата».

Мы такие разные, разнообразные

Рассматривать те части заметки, где приводятся взгляды левых интеллектуалов на «прекариат», большого смысла нет. Заметим лишь, что описание положения «опасного класса» (нестабильный характер работы, «серая» зарплата, отсутствие социальных и трудовых гарантий) подозрительно напоминает написанное ещё Марксом и Энгельсом... о пролетариате.

Свой собственный рассказ автор начинает с того, что определяет, какие категории работников к этому самому «прекариату» относятся. Рецепт автора прост: свалить в кучу и перемешать. Возьми работников сферы услуг, самозанятых, пенсионеров, студентов и вдобавок программистов-фрилансеров — вот тебе и нестройные ряды «прекариата».

Далее автор задаётся вопросом: является ли «прекариат» классом в марксистском смысле? К счастью, отвечает он отрицательно, однако тут же называет его «слоем рабочего класса» и даже упоминает мнение о нём как о «протоклассе».

Затем автор объявляет этот слой весьма незащищённым. Да-да, весь «прекариат». И курьеров, и программистов.

Наконец, автор рассуждает о возможной прогрессивности «прекариата» и о том, для кого-таки опасен этот «слой». С одной стороны, автор пишет об экономической и технологической стагнации, вызванной ростом численности «прекариата» (потому что это дешёвая незащищённая рабсила, нанять которую проще, чем проводить технические нововведения), и считает эту стагнацию опасной для общества в целом. С другой, автор пишет о возможности ресентимента и деструктивных настроений среди «прекариата», которые вкупе с разобщённостью могут сделать его подверженным популистским заявлениям буржуазных политиков и, как следствие, реакционной силой. Впрочем, в противовес последнему автор тут же вспоминает положительный опыт профсоюза «Курьер» и даёт рекомендации по работе с «прекариатом». На этой позитивной ноте заметка и заканчивается.

Отметим, что образ «прекария», очевидно, изначально писался именно с курьеров и подобных им неквалифицированных рабочих. И уже позже его натянули, как пресловутую сову, на все глобусы, до которых дошли руки.

Немного мягкое с чуть тёплым

Так в чём же проблема? Прекарная занятость и правда распространяется среди российского и европейского пролетариата, как зараза. Жертвами становятся как неквалифицированные, так и высококвалифицированные рабочие. Значит, логично говорить о «прекариате», как об отдельном слое, так?

Так, да не так. Конечно, можно выделить прекарную занятость, как нечто общее для самых разных слоев пролетариата, как, например, можно выделить все предметы синего цвета. Но чтобы на этом основании делать обобщающие выводы, признак должен быть выбран не с потолка.

Рассмотрим четыре группы работников, которые автор включил в категорию «прекариат»: курьеры, программисты, студенты и пенсионеры. Первые — неквалифицированные работники, дешёвая рабочая сила, включённые в общественное производство, хоть и на ужасных условиях. Вторые — квалифицированные работники с высокими зарплатами. Третьи — ещё не полностью включённые в общественное производство будущие работники. Четвертые — уже потенциально выключенные из общественного производства люди.

Эти четыре группы отличаются положением в обществе, общественным опытом, социальным поведением, наконец! Это никак не обобщается категорией «прекариат». «Согласие» этих людей на прекарную занятость объясняется (причём по-разному) их положением, но никак не наоборот.

Программист, работающий через ИП, и вправду такой же незащищённый, как курьер? А пенсионер, видимо, такой же активный и дерзкий? А наёмный менеджер, эдакий «бизнесмен по найму», кои были распространены в США? Он не «прекарий», случайно?

Программист не умрёт с голоду, не будет вынужден мыкаться по квартирам друзей или жить на улице, даже если его неожиданно уволят и он не сможет найти работу пару месяцев. Кроме того, программист, как правило, может выбирать место работы или заказчика. У курьера всё куда сложнее. Собственно, он работает именно курьером, потому что вариантов у него немного. Студент, кем бы он ни подрабатывал, видит перед глазами перспективу «нормального» трудоустройства и обычно воспринимает текущую работу как «временную». Уже получивший образование человек, вынужденный работать курьером, находится в совершенно иных условиях и ведёт себя совершенно иначе.

И так далее, и тому подобное. В общем, снова печальная сова и десяток глобусов на очереди.

Опасность повсюду

С рассуждениями об опасности всё тоже непонятно как. Понять мысль о склонности к ресентименту людей, вынужденных работать на тяжёлой и плохо оплачиваемой работе (пока забудем о программистах), можно. А вот понять, при чём тут застой — уже не очень.

Как именно возникает экономическая и техническая стагнация из-за роста численности прекариата? Автор приводит в пример «Amazon», но не эта ли компания разработала весьма сложную систему планирования и анализа спроса? А если работники будут пахать за копейки, но не прекарно, опасности стагнации не будет?

А если говорить о доставке еды в России и ближнем зарубежье, вроде той же Белоруссии, то её распространение — следствие появления прослойки обеспеченных граждан, готовых стабильно платить за подобные услуги, к примеру тех же программистов. Выходит, появление программистов приводит к техническому и экономическому застою?

Упомянутый же автором найм студентов на «стажировку» с последующим отказом существует в Российской Федерации уже лет двадцать точно, если не с ранних 90-х. Про то, что подработка студентов и даже школьников старших классов — это норма даже в «развитых» странах, причём весьма давно, даже как-то и стыдно упоминать. То есть студенты в массе к этому привыкли и, самое главное, свою работу видят как временную. А значит это никак не может быть потенциальным источником их опасности.

Кстати, что там у них с опасностью ресентимента? Или тут снова стоит вспомнить о работающих пенсионерах? Вот уж точно широко известная своей деструктивностью прослойка трудящихся.

Короче: сова, глобус, глобус, глобус…

Заключение

Так для кого же на самом деле опасен «прекариат»? К сожалению, в основном лишь для незащищённых умов российских левых. Потому что существует он, как «слой» или «прото-класс», только там. Программисты не живут, как курьеры, а студенты — как пенсионеры. Утверждать обратное — значит в лучшем случае выставлять себя дураком.

Конечно, желание обобщить происходящее понятно: левые реагируют на экономическую борьбу курьеров в РФ и пытаются теоретически осмыслить её. Понятны и надежды, которые невольно возникают, глядя на успешные примеры рабочей борьбы в период реакции. Но, может быть, есть другой способ теоретического обобщения, помимо истязания несчастной совы?

Хотелось бы в это верить.