Как я перестал спорить об этике и полюбил субъективный утилитаризм
Привет. На связи Freedom Pride. Давайте поговорим об этике.
С чего начинается Родина?
В основе любого этического рассуждения лежат какие-то аксиомы. Это связано со спецификой самого предмета этики, поскольку ей необходима опора для выстраивания более сложных конструкций. Несмотря на все различия между этическими течениями, абсолютное большинство всех существующих моральных парадигм и принципов сводится к следующим пунктам:
- Этика — это, прежде всего, людьми и о людях. Конечно, животные тоже затрагиваются во многих рассуждениях о добродетели, но они всегда выступают объектами, не имея возможности быть членами дискуссии. Рассуждения о них всегда будут вторичны.
- Этика — это обсуждение понятий «добро», «зло» и «справедливость». В основе дискуссии лежит вопрос «что такое хорошо и что такое плохо?». Фактически, это спор об определениях. Вне зависимости от того, что люди понимают под добром и злом, консенсус состоит в том, что нам нужно больше добра и меньше зла. Даже самая деструктивная и опасная идеология всегда будет утверждать, что она выступает за абстрактное «добро», «мир», «полезность» или «необходимость».
- Этика поднимает вопросы должного. Это в некотором смысле вытекает из предыдущего пункта — предполагается, что человек должен делать «добро» и должен не делать "зло».
Пожалуй, кратко с аксиоматикой мы определились. Перейдём к анализу:
Должности и одолжения
Скажем прямо: никто никому ничего не должен. Вместо того, чтобы делить людей на должников и бенефециаров, мы рассмотрим все человеческие поступки в более общем виде — как баланс между наградами и издержками. А вопросы долга останутся частным случаем этого баланса.
Это можно кратко охарактеризовать словами «субъективный утилитаризм». Субъективный, потому что рассматривает людей как субъектов действия и принимает во внимание их цели и средства. Утилитаризм, потому что ставит своей целью максимальную эффективность и максимальную полезность. Эта концепция имеет большой потенциал, потому что, исходя из той же теории игр, побеждать в повторяющихся дилеммах будут самые эффективные стратегии. Да и сама «полезность» имеет очень важное свойство — в рамках науки она довольно легко вносится в формальные системы и находится в них на положении аксиоматического костыля. Опираясь на этот костыль, мы можем выстраивать дальнейший анализ вокруг системы утилитаризма, не застревая в тупике.
Представьте себе взаимодействие индивидов, как огромную игру, где все ресурсы являются ограниченными, а также нет стопроцентных гарантий и падающих с неба безусловных благ. Единственным способом заполучить ресурсы в такой системе является выполнение задач. Каждая задача имеет два параметра: цену (или издержку), которую мы платим за её выполнение и результат, который является нашей наградой. Когда награда превышает издержки, мы беремся за такой проект. Когда издержки превышают награду, мы его оставляем. И все же, поскольку прогностические способности людей не идеальны, иногда мы упускаем возможность поучаствовать в прибыльном проекте. Или, наоборот, беремся за заведомо провальное дело и несем убытки.
Даже если мы добавим в эти рассуждения некую высшую инстанцию (например, Бога), которая будет наказывать нас за провинности согласно своим принципам, то центральная идея модели никуда не денется. У нас все ещё есть задачи, которые имеют свою цену и своё вознаграждение. Ценой яблока может служить влезание на дерево или поход в магазин. Ценой согрешения, скажем, прелюбодеяния, — вечность в Аду.
Важно понимать, что долженствование — это чья-то субъективная перспектива. Вы, по мнению кассира, должны оплатить товар. Вы, по мнению вашей матери, должны её чаще навещать. Вы, по мнению общественности (при всей размытости этой категории, но тем не менее) должны соблюдать общепринятые нормы поведения. Вы, по мнению государства, должны платить налоги. И конечное решение всех этих дилемм, вне зависимости от обстоятельств, принимает сам действующий субъект.
Вы. Вам решать, кому вы и что должны.
Ценники и бесценности
Но если мы ничего по-настоящему не должны, то о чём вообще может идти разговор? От чего нам оттолкнуться в анализе этики? Дело в том, что при всей «нигилистичности» такого подхода, у нас остаются две те самые реальные категории — издержки и вознаграждения. Издержки за неповиновение налоговикам или за воровство пирожных — реальны. Однако также реальны и награды — ведь тортики или сокрытые налоги, чего бы они вам не стоили, всё-таки остаются у вас. Любой долг — это вопрос цены его невозвращения.
Здесь нас сразу подстерегает загвоздка. Что именно считать ценой, а что наградой? На ум сразу же приходят рассуждения о мазохистах, об аскетах, о снобах, фанатиках, трудоголиках, обжорах и самоубийцах. Иными словами о тех, для кого цена и награда могут разительно отличаться от общепринятых или вовсе меняться местами. Да, цена и награда реальны, при том что наше восприятие этих явлений субъективно.
Может показаться, что субъективность превращает твердую почву, на которой стоят наши рассуждения, в зыбучие пески. Ровно наоборот. Ведь если ценности субъективны, то у нас остаётся единственный способ узнавать представления людей о ценах и наградах — смотреть на их добровольный выбор. Любые другие способы, особенно основанные на патернализме и принуждении, становятся в таком контексте несостоятельными. Ведь им приходится апеллировать к категориям, которые они не в силах количественно оценить или измерить.
Иначе говоря: пусть люди сами скажут, чего они хотят. Было бы весьма проблематично пытаться узнать от каждого человека в каждый момент времени то, чего он хочет и какую цену готов за это заплатить. Совершая некий выбор, индивид полагает, что эта игра стоит свеч, а награда — своей цены. То есть человек в каждом своём действии намеревается остаться в плюсе.
Добровольный выбор двух людей по отношению друг к другу называется добровольным обменом. Поскольку два индивида обмениваются добровольно, то мы можем делать определённый вывод, что тут они оба ( и что важно) субъективно выигрывают. Как говорил один классик, человек «невидимой рукой направляется к цели, которая совсем и не входила в его намерения; при этом общество не всегда страдает от того, что эта цель не входила в его намерения. Преследуя свои собственные интересы, он часто более действительным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремится делать это».
Всякого рода благо (всё, что понимается людьми под «добром» и «злом») в своих пропорциях и предпочтениях субъективно. И тут начинается магия.
Ведь если бы нашей целью стояло увеличение совокупного блага для максимального количества индивидов, то стоило бы выбирать ту систему устройства общества, что позволяла бы индивидам в своих стремлениях наиболее просто выражать свои предпочтения, а по результатам деятельности приводить к наибольшей экономической эффективности.
Эффективности
При чём тут экономика? При том, что она оперирует шикарным понятием «эффективности» : это предельная неспособность увеличить благосостояние «с одной стороны» (для индивида/группы), не ухудшив его пропорционально с другой. То есть задействование «всех мощностей». Постоянно увеличивая общую продуктивность мы устраняем «экономическую неэффективность». Это называют «net positive» или «чистый прирост» — и эта парадигма имеет смысл в том случае, если ваша цель не сводится к вредительству ради вредительства. Мы же все здесь хорошие люди, верно? :')
Интересный вывод: было бы неплохо использовать те правила, законы, порядки и предпринимать те действия, которые ведут к увеличению свободы волеизъявления людей и экономического благосостояния. Пока целью обычного человека остаётся всё более беззаботное существование, нет ничего лучше, чем продолжать к ней идти. Согласитесь, теперь это звучит слишком просто. Давайте взглянем на некоторые распространённые возражения:
1.Утилитаризм, да? Это про то, чтобы накачать все героином?
- Увы, но нет. Эта проблема тянется ещё из древней попытки квантифицировать, сосчитать «благо» в виде «утилей», «гедонов», «единиц пользы» и т.д. Здесь нужно понимать некоторые вещи:
Во-первых, установленный биологический факт получения удовольствия от наркотиков не изменяет реального поведения людей. Ваша попытка подсадить всех на героин чревата объективными препятствиями, — вы удивитесь, — нежеланием людей. Мало кто этого захочет. Спросите себя, что благожелательного в том, чтобы заставлять людей делать то, чего они не хотят? Желание желать — тоже фактор.
Во-вторых, человек, выдвигающий такой аргумент, неявно подразумевает знание временных предпочтений всех людей. Каждый человек сам для себя решает когда я ему сберегать, а когда ему тратить, когда ему веселиться, а когда затягивать пояс потуже. Пичканье наркотиками — одна из наиболее краткосрочных моделей получения удовольствия, чреватая всем известными последствиями. Такой псевдо-утилитаризм, без оглядки на желания людей, сталкивается с попыткой «знать о людях больше, чем они могут знать сами о себе».
2. А не оправдано ли тогда, например, рабство? Скажем, богатая верхушка будет держать у себя в рабовладении небольшое количество людей для личных «нужд»? При условии, что это принесёт им большее совокупное благо?
Эта проблема тоже проистекает из «квантифицирования блага», представления, что всю пользу можно пересчитать и определить. Здесь упускаются из вида «экстерналии» поведения или «внешние эффекты». Вспомните, какой резонанс вызывает неблаговидное поведение богатых мужчин в «высших обществах», скандалы, вызванные действиями Харви Вайнштейна, Луи Си Кея, многие другие инциденты, поднятые движениями по типу #MeToo. В некоторых случаях суть ситуации сводилась к какой-нибудь неудачной вульгарной шутке или вовсе недопониманию — но это могло запросто разрушить жизнь обвиняемого.
Вспомните эффекты от заголовков новостей про использование рабского или детского труда на фабриках некоторых крупных производителей — скорость реакции даёт о себе знать. Вспомните как в апреле 2017 авиакомпания United Airlines согнала пассажира с его законного места и потеряла 750 миллионов долларов. Или как другая авиакомпания Valujet Airlines обанкротилась после одной катастрофы по причине халатности.
Все вышеперечисленное — пример действия экстерналий и репутационных издержек. Они являются частью того утилитаристского подхода, который мы разделяем и структуру которого описываем. Строго говоря, любое банкротство (в том числе и репутационное) так или иначе было вызвано несоотвествием между поведением публичных лиц или компаний и общепринятыми нормами. А частные компании дороже всех платят за своё неблагонадежное поведение, поскольку не имеют безусловного источника доходов, сродни налогам, и не могут переносить свои издержки на третьих лиц.
Большинство людей отрицательно относятся к рабству. Неужели элиты смогут в наш современный гуманный век располагать рабами и не нести при этом никаких издержек? Разумеется, нет. Издержки и риски от содержания рабов в XXI веке в совокупности наберут такую огромную сумму, что целый штат высококлассного обслуживающего персонала с полным соцпакетом обойдется этим элитам на порядки дешевле. После упомянутых нами прецедентов крайне наивно предполагать, что что-то близкое к рабству сумеет остаться в современном гуманном обществе и тем более закрепиться на долгосрочной основе.
3. Не понимаю. Если всё так завязано на реакции общества и людей, на их отношении к тем или иным институтам и нормам — разве имеет смысл что-то менять? Большинство людей довольно наличием государства, социалки и т.д.
А вы уверены, что они этим довольны? Кеннет Эрроу и его «Теорема о невозможности» показывают, что предпочтения агентов принципиально ненаблюдаемы. Мы можем доверять их высказываниям о необходимости государства в той степени, в которой доверяем им самим. Если целью индивида является сознательное сокрытие своих предпочтений или даже сознательное введение окружаюших в заблуждение, то подловить его на искажении информации становится невозможно. В таких случаях экономисты говорят об отсутствии «механизма защиты». Анонимность помогает выработать простенькие механизмы защиты, но и она не может считаться стопроцентной гарантией. Особенно, если сами опрашиваемые в эту анонимность не верят.
Если опросить прохожих на улице, большинство выступит за сохранение государства. Но причина этого будет крыться в отсутствии видимой альтернативы, а также в том, что анархия и хаос представляются большинству людей как синонимы. Значительная часть людей будет выражать прогосударственные взгляды, скрепя сердцем, ведь в действительности их многое не устраивает — высокие налоги, качество обслуживания, деятельность властных органов, уровень коррупции и т.д. Вопрос в том, как это решить — и общественно-политическое развитие всегда ставило это во главу угла. Более того, на этом основывалось и технологическое развитие. До изобретения антибиотиков, компьютера, колеса и телескопа никто в здравом уме не хотел бы отказываться от того, что уже имел.
Хромает же постановка вопроса — следует спрашивать не «Хотите ли вы отказаться от государства?» или «Следует ли нам отменить пенсионное страхование?», а «Хотели бы вы жить в более свободных и богатых условиях, чем при государстве?» или «Следовало бы нам заменить современную пенсионную систему на более эффективную?». Если вы даёте людям альтернативный выбор, а они видят, что не понесут издержек за собственное мнение, то ответы о надобности государства будут диаметрально противоположными.
Упомянутый Кеннет Эрроу тоже в какой-то степени играет нам на руку. Его «Теорема о невозможности» заявляет нам, что предпочтения людей ненаблюдаемы. А установление этих предпочтений оборачивается огромными издержками, причем без гарантии результата. Это объясняет почему патернализм никогда не стремился узнать реальные потребности людей, а вместо этого давал людям то, что "они должны были хотеть". Это косвенно помогает понять почему плановые органы и другие решения на базе политической централизации никогда не ориентировались и не будут ориентироваться на реальный спрос, несмотря на все заявления об обратном. Так как реальный спрос может проявить себя только при полной свободе выбора и суверенитете потребителя.
4. А в чём тогда разница между вами, и, скажем, коммунистами? Они тоже за всё хорошее и против всего плохого.
У нашего подхода два преимущества. С одной стороны, что он позволяет нам смотреть на разные модели «морали», разные приоритеты, ценности и взгляды со стороны, интроспективно. Каждый человек с его миром добра и зла - человек с динамическим набором предпочтений. Это не означает, что сами утилитаристы должны считать эти ценности и этих людей одинаковыми или наоборот, имеющими вообще какое-то значение, уважать их и т.д. — думайте, как хотите. Но подобный подход даёт нам понять, что есть добро и зло «как факт», как ходовое слово и явление, а не как метафизическая сущность.
С другой стороны, мы можем смотреть на цели и средства. Средство — или цена — реальны. Этот анализ переводит разговор из этической плоскости размытых «зол», в область реальных — а значит, позволяет мысль рационально и, не побоюсь этого слова, научно. Нас могут отличать от других идеологий и движений или цели, или средства - а может, и то, и другое. Это придаёт «почвы» дискуссии — ведь если обсуждается реальность, то мы можем о ней поспорить, обсудить лучшие методы, опровергнуть и подтвердить.
У коммунистов, как известно, все было наоборот. Они имели благие намерения, но их цель не оправдала средств. Их центральный принцип не подразумевал никакой добровольности и в сухом остатке сводился к следующему: «Кто с мной — тот герой, кто без меня — тот свинья». Этот принцип сохраняется в их тусовках и поныне, когда они утверждают о превосходстве общих интересов над личными.
5. Ну ладно, допустим, методы у вас другие, но какие у вас тогда цели? Мир во всем мире? Счастья для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный? Почему я должен быть либертарианцем?
Напоминаю: вы не должны. Странно было бы всю дорогу говорить о преимуществах свободного выбора, чтобы потом переобуться и принудить людей в обязательном порядке быть либертарианцами или утилитаристами. "Добровольно-принудительные" конструкции вы найдёте на устах очередных демагогов, на страницах государственной пропаганды, у мессий «непременного будущего», но не у нас. Но если вы разделяете следующие принципы и верите в ниже изложенные идеалы, то вам стоит задуматься о ваших целях и средствах:
- Чем богаче люди, тем лучше.
- Чем меньше насилия в мире, тем лучше.
- Чем свободнее люди в своём выборе, тем лучше.
- И этого заслуживает большинство людей.
С вами был Freedom Pride и, конкретно, Kreadon. Подписывайтесь, а ещё лучше — почитайте о наших методах.
