Большой книжный список: СТАМБУЛ
«Если кому-либо суждено взглянуть на мир лишь раз, ему следует обратить взор на Стамбул». (Альфонс де Ламартин)
Какое место занимал Стамбул в мировой литературе? Константинополь, будучи городом с богатой, исполненной драматизма историей и сложной "культурной генеалогией", привлекал к себе внимание многих русских и западноевропейских писателей. И, пожалуй, никто так не расскажет о своем любимом городе, как турецкие писатели. Это место столь экзотично и красиво, столь насыщено удивительной историей, что писать о нем принимались многие видные литераторы и путешественники. Стамбул невероятно литературен, это целая библиотека сюжетов. Известные представители мировой литературы, от Эрнеста Хэмингуэя до Пьера Лоти, в своих произведениях уделяли значительное внимание Стамбулу – музе турецких деятелей искусства.
Одни описывали кафе, другие строили утопические фантазии о возможном завоевании Стамбула, третьи считали необходимым находиться на расстоянии, чтобы отразить истинное величие города.
«Говорят, что Копенгаген, Дрезден, Неаполь и Константинополь – самые красивые города Европы. Я согласен с этим утверждением, но с одной оговоркой относительно последнего – этот город красив только тогда, когда смотришь на него со стороны Золотого Рога; что же касается его нутра, то тут несложно впасть в разочарование. Я вспомнил байку об одном английском лорде, о котором рассказывали, что он, якобы, прибыл в Константинополь на яхте, но не покидал корабля, а проплыл по всему побережью от Радоста на северном берегу Мраморного моря до Стамбула, зашел в Золотой Рог, вернулся в Босфор и прошел в Черное море, уверенный в том, что получил полное впечатление о городе. Если же углубиться в город, то попадешь в кривые извилистые улочки и переулки, которые и улицами-то нельзя назвать. Мостовые встречаются крайне редко. Дома построены главным образом из дерева и являют улице свои тыловые, без окон и дверей, стороны. На каждом шагу натыкаешься на злых, облезлых собак, которые здесь стали главной заботой дорожной полиции, и постоянно держишь ухо востро, чтобы не попасть под колеса мчащейся упряжки или не вляпаться в лошадиный или ослиный навоз. Так было и на нашем пути в Ай-Димитри. Улочки были завалены мусором – рыбными очистками, гниющими овощами, повсюду валялись дынные корки, рядом с мясными лавками в лужах стояла кровь; трупы лошадей, собак, кошек, крыс дополняли картину и источали такой аромат, что передать его составляющие просто невозможно. Стервятники и собаки были единственными санитарами на этой гигантской помойке. Изредка попадались рабочие и носильщики, ворочавшие грузы, иногда – осел и на нем толстый задумчивый мусульманин или повозка с женщинами, запряженная мулами…» Таким видел город немецкий мистик Карл Май, написавший книгу «Из Багдада в Стамбул».
Вообще путешественники прежних эпох, очарованные экзотикой Востока и сказками Шахерезады о проведенных в гареме султана тысячи и одной ночи, присматривались к Стамбулу с особой тщательностью, описывая город и его услады с фантастической любовью.
По старинным улочкам Стамбула бродили завоеватели и изгнанники, поэты и рабочие, султаны и чистильщики обуви. Многие из них оставили свои воспоминания об этом великом, старинном и вечно новом серо-голубом городе. И русские писатели не исключение: Стамбул отразился в их дневниках, стихах и книгах, запечатлевших колорит и противоречивость города. Описания города встречаются у И. Бунина и А. Вертинского, И. Бродского и П. Вайля. Аркадий Аверченко сравнивал Стамбул с «боксером, удар которого нужно уметь держать».
В советские времена, когда эпоха султанов и роскошных дворцов ушла в прошлое и родилась «новая» Турция реформатора Мустафы Кемаля, стали появляться особые путевые заметки по восточной стране — прообразы первых путеводителей. Один из них составил советский писатель Петр Павленко. Писатель проходил по улочкам Стамбула по хрестоматийному тогда немецкому путеводителю Карла Бедекера, подмечая интересные для советского туриста особенности города. Так появились его книги «Анатолия» и «Стамбул и Турция». Пополнили коллекцию советских произведений о Турции очерки писателя и журналиста Льва Никулина о новой столице — Анкаре.
В 1980-е Иосиф Бродский оставил ироничные заметки в «Путешествии в Стамбул»:
«Но мечети Стамбула! Это гигантские, насевшие на землю, не в силах от нее оторваться застывшие каменные жабы! Только минареты, более всего напоминающие — пророчески, боюсь, — установки класса «Земля — воздух», и указывают направление, в котором собиралась двинуться душа».
«Стамбул – город контрастов» - афоризм, ставший известным по всеми любимому советскому фильму «Бриллиантовая рука». Действительно, это город, где прошлое сосуществует с настоящим, красота – с некой уродливостью и небрежностью, бешеный ритм современного мегаполиса – с неторопливостью местных жителей, медленно потягивающих чай в многочисленных стамбульских чайных. В турецкой литературе конца XX — начала XXI века этот город становится и пейзажем, и действующим лицом, которые влияют на мысли и поступки героев.
- Алмазов, Борис.
Дорога на Стамбул
Герой романа известного петербургского писателя проходит через тяжелейшие испытания русско-турецкой войны на Балканах (1877-1878). Охраняют его любовь и молитвы невесты.
Впервые опубликованные фотографии и архивные документы подчеркивают достоверность описываемых событий, придают роману характер увлекательной хроники.
2. де Амичис, Эдмондо
Constantinople
Итальянец Эдмондо де Амичис, побывавший в Стамбуле, тогда еще Константинополе, в XIX веке, оставил свой путеводитель по Стамбулу – книгу «Constantinople». Исходя из его текстов, можно понять, чего уж нет, а что еще узнаваемо… Книга начинается с прибытия итальянского писателя Эдмондо де Амичиса на корабле в Константинополь через Босфор. Один только этот пролив стоит многих томов описаний. Де Амичис ограничивается парой глав, зато каких! Он прибывает в город своей мечты, полный переполняющей его радости. Он настолько пленён городом по прочитанным до поездки книгам, но услышанным рассказам, что абсолютно уверен, что Стамбул произведёт на него то же неизгладимое впечатление, что и на всех остальных. Он влюблён в Стамбул заочно. Он множество раз видел его во сне задолго до поездки. Он питал своё воображение гравюрами, историческими трактатами, рассказами путешественников. И город его не обманул: «И вот мы увидели весь Константинополь! Великий, роскошный Константинополь, слава Создателю и человеку! Я и не мечтал познать такую красоту! И я, слабый человек, должен сделать описание, иметь наглость осквернить своими жалкими дешевыми словами это божественное видение! Кому удалось это сделать? Шатобриан, Ламартин, Готье, что вы там мямлили? Мою голову все еще переполняют слова и образы, но они отказываются ложиться на бумагу».
Эдмондо де Амичис в книге «Стамбул» так описывает город 1874 года: «Даже если бы Его Величество Абдул-Азиз предложил мне в вознаграждение вилайет в Анатолии, мне не удалось бы написать о столице империи даже десяти строк: как верно сказано, чтобы описать великое, нужно находиться на отдалении! Чтобы лучше вспомнить – сначала нужно забыть. Кроме того, какой текст способен написать человек в комнате, из окна которой открывается вид на Босфор и Ускюдар?».
«Дорога от Египетского базара проходит через улицу, которая занята шумными ремесленниками, трактирами, наполняющими воздух неприятными запахами, тысячами торговых лавок, напоминающих мрачные укромные углы, в которых производится множество неизвестных объектов. Эта улица ведет к «Гранд базару». Вы еще не успели приблизиться к базару, а вам начинают докучать, и ничего не остается, как защищаться. На расстоянии 100 шагов от больших входных дверей, напоминая бандитов, стоят глашатаи, которые зазывают посетителей в торговые лавки. Они тотчас же узнают иностранцев, и не ограничиваясь одним только пониманием того, что перед ними впервые оказавшийся на базаре иностранец, традиционно правильно догадываются, из какой страны прибыл посетитель, выбирают нужный язык, и, если и ошибаются, то это остается незамеченным. Держа в руках фески, они к вам приближаются и, улыбаясь, говорят, что находятся полностью в вашем распоряжении».
«Условия брачной жизни отличаются в зависимости от уровня дохода мужа. Состоятельный турок живет в отдельной части дома, поскольку это, с одной стороны, свидетельствует о его влиятельности, с другой, объясняется возникшей необходимостью в отдельном размещении с женой. Турки среднего достатка в силу экономических причин живут вместе с женой и часто видятся с ней. Их отношения дружеские. Наконец, малообеспеченные турки проводят большую часть своего времени с семьями, находясь рядом с женами и детьми. Иными словами, достаток людей отдаляет, бедность сближает».
«Для нас отдыхать – значит сделать перерыв в работе, для них же работать – значит приостановить отдых. Какой бы ни была цена, самое важное – большую часть дня клевать носом, фантазировать и курить табак, а в остальное время делать что-нибудь, чтобы заработать на жизнь».
Помимо цветистых описаний главных достопримечательностей города, которые более-менее в том же самом виде можно найти в Стамбуле и в наши дни, де Амичис рассказывает о том, что безвозвратно ушло вместе с 19 веком: модернизация турецкого общества; пожары, уничтожающие тысячи домов; европейские туристы, привносящие новые модные веяния в Турцию; сильные позиции французкой культуры (как тут не вспомнить Россию конца 19 века!); военные, уже не янычары, но ещё не современная армия; ночной Стамбул; остатки султанской роскоши; гаремы, рабыни и одалиски на услужении богатых турков и турчанок; национальные общины - итальянцы, греки, армяне, евреи; хаммам и рынок; турецкие женщины, ещё кутающиеся в паранджу, но уже имеющие право на развод; евнухи.
3. Бахревский, Владислав Анатольевич
Свадьбы
Экземпляры: всего:1 - ЦРиПЧ(1)
XVII век. Россия борется за укрепление своих южных границ. Огромная турецкая армия приходит под свободный город Азов с целью захватить его и терпит поражение от пятитысячного отряда казаков. В книге дана широкая панорама жизни России, Турции, донского казачества. Читатели вместе с героями побывают в Индии, у Великого Могола Джехана, строителя ахал, в Яссах - столице Молдавии, в Персии, Стамбуле, в Бахчисарае и, конечно, в Москве, где переплетаются судьбы разных по социальному положению героев романа.
4. Бродский, Иосиф
Путешествие в Стамбул
Экземпляры: всего:1 - ЦРиПЧ(1)
Известный русский поэт и писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе Иосиф Бродский посетил Стамбул в 1985 году и описал свои впечатления от встречи с городом в знаменитом эссе «Путешествие в Стамбул».
«Существуют места, где история неизбежна, как дорожное происшествие, – места, чья география вызывает историю к жизни. Таков Стамбул, он же Константинополь, он же Византия. Спятивший светофор, все три цвета которого загораются одновременно. Не красный-желтый-зеленый, но белый-желтый-коричневый. Плюс, конечно, синий, ибо это именно вода – Босфор-Мармора-Дарданеллы, отделяющие Европу от Азии».
У Бродского мы находим описание турецкого чая: «Он крепок, цвета прозрачного кирпича, но не будоражит, ибо подается в этом бардаке – стакане емкостью грамм в пятьдесят, не больше. Он – лучшее из всего попавшегося мне в Стамбуле».
Бродский приехал в Стамбул в 1985 году и практически сразу отправился в Афины, где и написал «Путешествие». О причинах переезда в Стамбул русский поэт пишет много и путано, порой смеясь над собой и читателем:
«…а) в этом городе в начале века провел как-то два решающих года своей жизни мой любимый поэт, грек Константин Кавафис; б) мне почему-то казалось, что здесь, в домах и в кофейнях, должен был сохраниться исчезающий повсюду дух и интерьер; в) я надеялся услышать здесь, на отшибе у истории, тот «заморский скрип турецкого матраса», который, как мне казалось, я расслышал однажды ночью в Крыму; г) услышать обращенное к себе «эфенди» (господин); д) но, боюсь, для перечисления этих вздорных соображений не хватит алфавита (хотя лучше, если именно вздор вас приводит в движение – ибо тогда и разочарование меньше)».
Бродский описывает Стамбул с позиций изгнанного поэта, поэта-мизантропа, поэта-меланхолика. От поэта не ускользает ни одна деталь. Так он описывает дворец Топкапы: «В восхитительно инкрустированных шкатулках хранятся зуб Пророка, волосы с головы Пророка. Посетителей просят не шуметь, понизить голос. Еще там вокруг разнообразные мечи, кинжалы, истлевший кусок шкуры какого-то животного с различимыми на нем буквами письма Пророка какому-то конкретному историческому лицу и прочие священные тексты, созерцая которые, невольно благодаришь судьбу за незнание языка. Хватит с меня и русского, думал я».
После роскоши Османского дворца он переходит к описанию чистильщиков обуви:
«…как все чистильщики сапог, эти люди – большие философы. А лучше сказать, все философы суть чистильщики больших сапог».
В его воспоминаниях находится место мечетям: «…но мечети Стамбула! Эти гигантские, насевшие на землю, не в силах от нее оторваться, застывшие каменные жабы! Только минареты, более всего напоминающие – пророчески, боюсь, – установки класса земля-воздух, и указывают направление, в котором собиралась двинуться душа».
В воспоминаниях Бродского Стамбул можно почувствовать осязательно: «Этот запах! С примесью скверного табака и потного мыла!». «Бред и ужас Востока. Пыльная катастрофа Азии. Зелень только на знамени Пророка. Здесь ничего не растет, опричь усов. Черноглазая, зарастающая к вечеру трехдневной щетиной часть света».
«Странное это ощущение – наблюдать деятельность, не имеющую денежного выражения: никак не оцениваемую. Похоже на некий тот свет, пре-мир, и, вероятно, именно эта потусторонность и составляет знаменитое «очарование» Востока для северного скряги», — обобщает свое ощущение от путешествия в Стамбул Иосиф Бродский.
Читать Бродского интересно именно из-за его искреннего возмущения, восклицательных знаков, знакомой тоски, примирения, едких замечаний. Его размышления, как и его стихи, затягивают, и вот уже бродишь с Бродским по Стамбулу, «взбираешься на паром и отправляешься пить чай в Азию. Через двадцать минут сходишь в Чингельчее, находишь кафе на самом берегу Босфора, садишься на стул, заказываешь чай и, вдыхая запах гниющих водорослей, наблюдаешь, не меняя выражения лица, как авианосцы Третьего Рима медленно плывут сквозь ворота Второго, направляясь в Первый». Да, любимый поэт филологических дев Иосиф Александрович не любил Стамбул и яростно в этом признавался. Но в его эссе описаны мельчайшие детали быта “Стамбула – базара Европы”, да так ярко, что понимаешь – от любви до ненависти один шаг.
5. Бунин, Иван Алексеевич
Тень птицы
Экземпляры: всего:2 - ЦРиПЧ(2)
Философское осмысление темы Востока Буниным делает Константинополь органичной частью художественного мира русского писателя. В рассказе «Тень птицы», написанном в 1907 году, известный русский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе Иван Бунин описывает Стамбул. Вот некоторые выдержки из рассказа:
«Ветхость, запустение – как странны эти слова для вступающего в Турцию по Босфору! Ветхость – и чудовищные руины Румели-Гисар, ее зубчатых твердынь и допотопной башни, глядящей из Европы в Азию, на красноватые развалины Анатоли-Гисар, от которой когда-то наводил мосты в Европу сам Дарий. Запустение – и роскошь султанских вилл, пороги которых купаются в зелено-голубой воде пролива, эти сплошные сады и селенья, каики из золотой лакированной ясени, устланные бархатными коврами, на которых полулежат щеголи-греки в фесках, турецкие офицеры с меланхолически-прекрасными девичьими глазами или гаремы, закутанные в радужные брусские газы...». Бунин делится впечатлениями от встречи с местными жителями: «Зато сколько красивых, умных и энергичных мужских лиц, особенно среди турок из простонародья, из провинций, с берегов моря! Сколько гордых и приветливых глаз!»
«Селям! – ласково и сдержанно говорят сидящие под деревьями возле кофеен крупные старики в белых и зеленых чалмах, в меховых безрукавках и халатах, отороченных мехом. – Селям! – говорят они подходящим, легко и красиво касаясь груди и лба, и опять замолкают, отдаваясь дыму наргиле и спокойному созерцанию собак, туристов, ковыляющих женщин, закутанных в розовые и черные фередже, и медленно, важно качающихся на ходу горбунов-верблюдов».
6. Вайль, Петр
Гений места
Экземпляры: всего:2 - КХ(1), Аб/н(1)
Писатель и журналист Петр Вайль описывает город в одной из глав своей книги «Гений места».
«Стамбул издали очень современен. Минареты на расстоянии кажутся телевышками — и эти острия протыкают время, сводя сегодняшний Стамбул с доисламским Константинополем и еще более древним Византием».
По мнению автора, «главный парадокс Стамбула таков: Азия тут — это Европа, а вот Европа — самая что ни на есть Азия. Карту хочется перевернуть вверх ногами — впрочем, еще и потому, что Эгейское море по отношению к Черному в культурно-политическом смысле — север». Вайль ярко описывает местный рыбный промысел: «По набережным Золотого Рога — рыбная торговля под присмотром безбоязненных свиноподобных чаек: сардины, скумбрия, пеламида с рекламно вывороченными пурпурными жабрами. Жареную скумбрию продают прямо с качающихся лодок. Картина инфернальная: в лодке жаровня, пламя то и дело взметается, охватывая продавцов, они ругаются, хохочут и протягивают на берег вложенную в булку рыбу».
Петр Вайль уверен, что на восприятие города влияет то, с какого ракурса вы его видите в первый раз: «Вид города с воды внушал и внушает трепет и почтение: мало на свете рукотворных ландшафтов величественнее. Другое дело, когда прибываешь по воздуху и из аэропорта на такси режешь углы от Мраморного моря к бухте Золотой Рог, сразу погружаясь в базар, который есть город. Байрон приплыл в Стамбул на фрегате, Бродский прилетел самолетом. Думаю, это важно».
7. Вертинский, Александр Николаевич.
Дорогой длинною...
Экземпляры: всего:1 - ЦРиПЧ(1)
В настоящее издание включены воспоминания, стихи и песни, рассказы и письма Александра Николаевича Вертинского (1889-1957) - поэта, композитора, артиста, человека незаурядной судьбы. Мемуары дают читателю вполне реальное представление о детстве, юности, первых шагах в искусстве А. Вертинского, о горести эмигрантских скитаний, о его тяге к отечеству, о возвращении на "милую навеки" родину после двадцатитрехлетнего странствия по свету. Вернувшись на родину в 1943 году, Вертинский впоследствии мучительно прозревал в созданной Сталиным удушливой атмосфере. Это была тихая невидимая миру трагедия, о которой можно узнать из писем поэта. Только искренняя любовь публики была тем источником, который поддерживал в нем жизненные силы. Александр Вертинский в своих «Дневниках» описывает Стамбул как город, который «шумел, орал и сверкал, как огромный базар». Он эмигрировал в Стамбул в 1920 году. В Стамбуле Вертинский пользовался популярностью. Он пел в «Черной розе» – наверное, поэтому Стамбул у него яркий и красочный. Вот как Вертинский описывает Стамбул: «Сказочный город, весь залитый солнцем... Тонкие иглы минаретов. Белосахарные дворцы... Красные фески, море красных фесок. Люди в белом. Солнце. Гортанный говор. И флаги, флаги, флаги».
Вертинский приехал в Константинополь среди «белой» эмиграции в 1920 году. И в Стамбуле Вертинский блистал, — пел в «Черной розе», говорят, выступал перед самим султаном. Вертинский жил в «Палас-отеле» — отеле первого класса, окна выходили на Золотой Рог. Вертинский пишет не столько про Стамбул, сколько про ссыльный блеск белых русских, про «русские года» Константинополя. Это два недолгих года, когда в Стамбуле жили тысячи русских эмигрантов: от Ивана Бунина до Алексея Толстого. Все они потом рассеялись по миру: кто-то осел в Париже, кто-то – в Америке. Вертинский остроумно и изящно описывает диалоги, политику, быт, Босфор, базары, характер турок и женщин. «Константинополь был буквально переполнен молодыми и хорошенькими женщинами», — отмечает Вертинский.
Стамбул у Вертинского «шумел, орал и сверкал, как огромный базар». Хотя читать его грустно: «Яркий, красочный быт Турции еще существовал, но уже исчезал понемногу под напором цивилизации, нахлынувшей вместе с оккупационной армией». И, в поисках ресторанов, где пел Вертинский, невольно вспоминаешь живые, немного картинные описания, и думаешь: а что здесь было еще совсем недавно, и что ты уже не увидишь…
И, как мы тоскуем по Константинополю Вертинского, так и Вертинский тоскует по исчезнувшему быту своих предшественников: «Вид города с воды внушал и внушает трепет и почтение: мало на свете рукотворных ландшафтов величественнее. Другое дело, когда прибываешь по воздуху и из аэропорта на такси режешь углы от Мраморного моря к бухте Золотой Рог, сразу погружаясь в базар, который есть город. Байрон приплыл в Стамбул на фрегате, Бродский прилетел самолетом. Думаю, это важно».
8. Газданов, Гайто
История одного путешествия / Вечер у Клэр
Экземпляры: всего:1 - ЦРиПЧ(1)
В книгу произведений известного русского писателя Гайто (Георгия Ивановича) Газданова, проведшего большую часть жизни на чужбине, включены романы "Вечер у Клэр" (1929) и "Ночные дороги" (1941). Отмеченные печатью автобиографичности, эти книги-воспоминания повествуют, каждая на свой лад, об экзистенциальном одиночестве человека, оказавшегося в эмиграции, вдали от родины. «Константинопольская» проза Газданова описывает пограничную ситуацию, в которой с особой остротой звучат экзистенциальные вопросы: о цели человеческого существования, границах индивидуального «я», соотношении природного и культурного начал в человеке, возможности нахождения точки опоры в ситуации тотального отчуждения. В «константинопольском» фрагменте повести «История одного путешествия» писатель отрицает возможность построения счастья, укорененного во внешнем бытии. Ощущение счастья крайне субъективно и складывается из отдельных душевных переживаний, сиюминутных прозрений, острота и интенсивность которых зависят от индивидуальной степени восприимчивости к красоте. В рассказе «Слабое сердце» газдановский повествователь поначалу захвачен эстетическим обаянием города. Однако вскоре фокус его внимания смещается: от панорамного «сверкающего вида Босфора и прохладных ночей над мечетями» в сторону подаваемых крупным планом ситуаций бытовых лишений и психологических драм русского эмигранта, которые подводят его к экзистенциальным обобщениям о сути человеческого существования в целом. Суровая константинопольская действительность помогла Газданову обнаружить ту неустранимую «червоточину» бытия, которая, с его точки зрения, обусловливает неизбывный трагизм человеческой жизни.
9. Гала, Антонио
Турецкая страсть
«Малиновый сок струился по небу над районами, граничащими с Фатихом, и вечерний туман поднимался над холмами. Тысячи золотых отблесков появились на поверхности воды в Золотом Роге, а Мраморное море окрасилось в цвет светлой лазури с бороздками других оттенков голубого, еще более светлыми, позади проходящих кораблей», - так описывает Антонио Гала одно из самых красивых мест Стамбула - побережье пролива Босфор. Жизнь героини романа, Дезире, в ее родном городе Уэска скучна и однообразна. Ее поездка с мужем в Стамбул кардинально меняет все. Дезире влюбляется в Ямана. Стамбул проходит фоном в этом произведении, описывающем историю всепоглощающей, граничащей с помешательством любви. Дезире и Яман тайно встречаются в храме Христа Спасителя в Хоре, на мосту Галата и во дворе Голубой мечети. Действие романа разворачивается на берегах Золотого рога, в гареме султанского дворца Топкапы, в старинном рыбацком районе Кумкапы и т.д.
10. Гата, Ясмин
Ночь каллиграфов
Турция, 1923 год. Правительство запрещает арабский язык и реформирует систему письма, вводя скорректированную версию латинского алфавита. Каллиграфы, слуги Аллаха и султанов, больше никому не нужны, школы писцов закрываются одна за другой. Риккат, главная героиня, девочкой попадает в одну из таких школ, где встречает Селима, старого каллиграфа-виртуоза, знакомство с которым навсегда свяжет ее с таинственным искусством каллиграфии.
Удивительно красивый восточный роман, рассказывающий о судьбе женщины, разочаровавшейся в мужчинах и отдавшей себя благороднейшему искусству изображения Божественного слова. Эта книга погружает читателя в абсолютно неведомый, странный и мистический мир арабской каллиграфии. Эта литературная биография женщины-каллиграфа Риккат Кунт вместе с описаниями жизни мастеров каляма покажет массу деталей турецкой действительности периода Ататюрка.
11. Готье, Теофиль
Константинополь / Зарубежный Восток
Экземпляры: всего:1 - ЦРиПЧ(1)
В сборнике опубликован фрагмент из путевых заметок классика французской литературы Т. Готье. Для Теофиля Готье Константинополь, эстетически не схожий с западным миром, остается чужим. Пейзажи, быт, жанровые зарисовки - все это Теофиль Готье описывает предельно точно, ясно, и вместе с тем живописно, с подлинным французским юмором. Великолепный слог Теофиля Готье, словно плетущего кружева из букв и фраз, яркие зарисовки и интересные наблюдения из жизни восточного мира вообще и турецкого Константинополя в особенности - просто подарок для всех, действительно увлеченных этой культурой и этим городом.
12. Гюнтекин, Решад Нури
Птичка певчая
Экземпляры: всего:1 - ЦРиПЧ(1)
Решад Нури Гюнтекин (1889-1956) - классик турецкой литературы. Он прославился как автор множества романов и пьес, в которых были подняты важнейшие вопросы существования человека в обществе. Всемирную же известность ему принесла книга о любви - "Королек - птичка певчая". Ее экранизация с Айдан Шенер и Кенаном Калавом в главных ролях потрясла зрителей, превратив роман в одну из самых популярных книг XX века. Первоначально автор планировал написать пьесу «Дочь Стамбула» в четырёх действиях для постановки в императорском театре «Дарюльбедайи». Место действия переносило в декорации бедной деревни, что не показалось зрелищным руководству театра. Хорошо знакомый с реалиями Анатолии писатель изобразил неприкрытую бедность жителей. Несмотря на отказ, Гюнтекин оформил произведение в роман и озаглавил его «Çalıkuşu» (крапивник).
В центре романа - судьба красавицы Фэридэ, которая узнает о неверности своего возлюбленного. Оскорбленная девушка бежит из дома. Но впереди ее ждут немалые препятствия и изощренные интриги окружающих. Преодолев их, она сможет найти заслуженное счастье.
13. Каверин, Вениамин Александрович.
Перед зеркалом
Экземпляры: всего:1 - ЦРиПЧ(1)
"Перед зеркалом" - это роман в письмах, сопровождаемых краткими авторскими комментариями. Действие его завязывается в годы, предшествующие первой мировой войне. Героиня романа, гимназистка, поступает на математическое отделение Бестужевских курсов в Петербурге, но свое истинное призвание находит в искусстве. Мечтая получить художественное образование во Франции, она оказывается сначала в Константинополе, потом в Париже и пишет оттуда в Советскую Россию письма, полные тоски по родине и любви к другу юности. Начав свою работу в духе "Мира искусств", она постепенно старается найти свой путь в живописи. В основу рассказанной писателем истории положены подлинные женские письма, глубокая достоверность которых придает роману силу волнующего человеческого документа.
«Стамбул с его дикостью, с его поэзией, с его ленивой чувственностью, с его бестолковой, разноцветной жизнью я покидаю не без сожаления... Как ни странно, но я была здесь не только несчастна, но и счастлива».
Это строки из письма Лизы Тураевой, героини романа Вениамина Каверина «Перед зеркалом». Ее прототипом является художница Лидия Никанорова, в юности жившая в г. Сарапуле и оказавшаяся в Стамбуле в 20-е годы прошлого века.
14. Леви, Марк
Странное путешествие мистера Долдри
Книги одного из самых популярных французских писателей Марка Леви переведены на сорок пять языков и расходятся многомиллионными тиражами. За право экранизации первого его романа, супербестселлера «Между небом и землей», Стивен Спилберг заплатил два миллиона долларов. Роман «Странное путешествие мистера Долдри» – история, полная тайн и неожиданных открытий. У Алисы, талантливого лондонского парфюмера, крайне неприятный сосед — художник Итан Долдри. Он хочет всеми правдами и неправдами заполучить ее квартиру: в ней очень удачное освещение, идеальное для мастерской живописца. Однажды Долдри узнает о том, что ярмарочная гадалка напророчила Алисе встречу с мужчиной всей ее жизни. Это должно случиться в Турции, там же Алисе суждено проникнуть в тайну своего прошлого. И Долдри делает соседке неожиданное предложение: он готов оплатить ее путешествие в Стамбул и даже составить ей компанию. Алиса в недоумении: зачем соседу понадобилось помогать ей, может, он просто нашел хитроумный способ избавиться от нее раз и навсегда?
15. Ливанели, Зюльфю Омер
Счастье
Восточная Анатолия. Место, где свято чтут традиции предков. Здесь произошло страшное – над Мерьем было совершено насилие. И что еще ужаснее — по местным законам чести девушка должна совершить самоубийство, чтобы смыть позор с семьи. Ей всего пятнадцать лет, и она хочет жить. «Бог рождает женщинами только тех, кого хочет покарать», – думает Мерьем. Ее дядя поручает своему сыну Джемалю отвезти Мерьем подальше от дома, в Стамбул, и там убить. В этой истории каждый герой столкнется с мучительным выбором: следовать традициям или здравому смыслу, покориться судьбе или до конца бороться за свое счастье. Действие романа происходит в сельской деревушке на юго-востоке Турции, в Стамбуле и на побережье Эгейского моря, роман ставит перед читателем важный вопрос убийства чести. В 2007 г. по произведению был снят фильм.
16. Лоти, Пьер
Азиаде / Избранные романы о любви
Экземпляры: всего:1 - ЦРиПЧ(1)
Иностранные писатели долгое время пытались отобразить магию и загадочность Стамбула в своих работах. Одним из первых среди них стал французский романист Пьер Лоти (1850-1923), чье романтическое произведение «Азиаде», написанное в 1879 г., познакомило Европу с прекрасной турецкой любовницей с миндалевидными глазами самого Лоти и мистическими и всепоглощающими красотами Стамбула. Пьер Лоти в течение нескольких лет его пребывания в Стамбуле носил феску, ходил в кафе в Эйюпе и, сидя там часами, курил кальян. Здесь он написал свой роман «Азиаде», его именем сегодня названо то самое кафе. названо то самое кафе. В книге под названием «Турция в агонии» писатель старается развенчать клеветническое утверждение Европы о турках как «беспощадных варварах». Когда погибли люди после пожара в Стамбуле в 1911 году, он так выразил свой гнев: «Ни одна из христианских наций не осмелится сказать: «Довольно, сжальтесь! Не делайте этого!». Нарушая договоренности и данное слово, все склоняются к нападению и охоте. Пусть Европе и христианству будет стыдно!».
17. Лукас, Майкл Дэвид
Стамбульский оракул
Дебютный роман Майкла Дэвида Лукаса увлекает читателя в волшебный мир старого Стамбула, где сказка и быль переплетаются, словно узор восточного ковра. Волшебная история маленькой Элеоноры разворачивается на фоне крушения могущественной в прошлом Османской империи. Политические интриги, тайные общества и двойные агенты - вот тот мир, частью которого оказывается одинокая девочка-сирота. На долю Элеоноры выпадают тяжкие испытания, ведь на ней лежит печать избранности, а значит, и непомерное бремя ответственности, которое она несет во исполнение старинного пророчества. Но даже когда провидение не оставляет Элеоноре выбора, оказывается, что в Стамбуле возможно все. Яркая, завораживающая книга, страницы которой напоены соленым воздухом стамбульских набережных и нежным ароматом садов Топкапы.
18. Макдональд, Йен
Дом Дервиша
Экземпляры: всего:1 - ЦРиПЧ(1)
Все начинается с взрыва. Еще один обычный день, еще одна бомба, взорвавшаяся в автобусе. Но ударная волна, вызванная этим случайным терактом, распространяется далеко за пределы маленькой площади в турецкой столице. Мир "Дома дервиша" - огромный, древний, парадоксальный город Стамбул. На дворе 2027 год, и Турция вот-вот отпразднует пятую годовщину присоединения к Евросоюзу. Передовые фирмы, развивающие нанотехнологии, спокойно сосуществуют здесь с восточными базарами, почти не изменившимися со времен Средневековья. А еще Турция - ключ к огромным газовым запасам России и Центральной Азии. Хозяйка галереи искусств, занятая поисками уникального артефакта, который принесет ей миллион евро. Наркоман, чуть не убивший свою собственную сестру. Биржевой трейдер с фантастическими амбициями. Университетский профессор на пенсии. Девушка из провинции, приехавшая покорять столицу. И мальчик, до которого не доносятся звуки окружающего мира, но который способен на потрясающие фокусы с мини-роботами. В день взрыва судьбы всех этих персонажей оказываются связаны в тугой клубок. И чтобы распутать его, вам придется совершить путешествие в дом дервиша, расположенный в самом сердце Стамбула.
19. Мантран, Роберт
Повседневная жизнь Стамбула в эпоху Сулеймана Великолепного
Экземпляры: всего:1 - КХ(1)
Книга посвящена самому загадочному городу, соединяющему Европу и Азию, - Стамбулу. Наследник древнего Византия, город стал преемником великого Константинополя - столицы самой большой православной империи Средневековья, превратившись в центр империи.
20. Несин, Азиз
Король футбола
Экземпляры: всего:1 - ЦРиПЧ(1)
Азиз Несин - мастер острого пера, его произведения - зеркало жизни Турции во всех ее проявлениях. Но автор не только смешит, но и заставляет думать. Веселый роман "Король футбола" впервые был опубликован в 1957 году под названием "Король футбола. Саид Офсайт". В 1970 году писатель вернулся к роману, переработал его и издал в 1970 году. Для перевода на русский язык выбрано последнее издание. Попробуйте классический турецкий юмор на вкус. В рассказах отражена и жизнь Стамбула. Едкий смех Азиза Несина, его мастерство в построении сюжетной линии, умение находить смешное не в анекдотических ситуациях или каламбурах, а в самой жизни, наблюдательность и сочный язык завоевали ему славу лучшего юмориста и сатирика современной Турции.
21. Озкан, Сердар
Сердцe розы
Красивая история, глубокие переживания и тонкий психологизм в лучших традициях Коэльо и Экзюпери. Изысканное переплетение мифологии, философии и прекрасной сказки.
Диана тяжело переживает смерть матери. Из ее последнего письма девушка узнала, что у нее есть сестра-близнец Мэри. Но оказалось, что та убежала из дома отца и бесследно исчезла. Поиски сестры приводят Диану в Стамбул, где ее принимают за Мэри. Здесь девушку ждут потрясающие откровения и ответы на извечные вопросы, она откроет в себе невероятный дар и узнает тайны своей семьи. Эта книга о том, как научиться слушать голос сердца и отпустить свои тревоги. Она поможет обрести покой в самые трудные минуты.
22. Памук, Орхан
Джевдет-бей и сыновья
Дебютный роман «Джевдет-бей и сыновья» занимает в творчестве Орхана Памука особое место. Отголоски событий, имена персонажей этой увлекательной семейной саги, охватывающей три поколения стамбульской семьи, можно найти во многих книгах писателя. В этом произведении, напоминающем «Сагу о Форсайтах» Голсуорси и «Будденброков» Томаса Манна, нашли свое отражение все любимые темы будущих романов Памука: стремление человека найти свое место в изменчивом мире, противостояние Востока и Запада, любовь к историям и загадкам, конфликт отцов и детей. И прежде всего, конечно, описания Стамбула, того как менялся этот неповторимый город на протяжении 20 века.
23. Памук, Орхан
Меня зовут Красный
Экземпляры: всего:1 - ЦРиПЧ(1)
Сейчас Орхан Памук — возможно, главный писатель Турции, обладатель нобелевской премии по литературе, проницательный рассказчик, который не боится критиковать власть и вспоминать наиболее болезненные страницы османской истории. Стамбул в его книгах можно увидеть сразу в нескольких исторических эпохах. Проза Орхана Памука – турецкого Умберто Эко, как называют писателя на Западе, - по праву считается самым ярким явлением турецкой литературы за всё время её существования. Удивительные этнографические подробности, сложная вязь повествования, ведущегося от лица разных персонажей, придаёт роману неповторимое восточное очарование. «Имя мне — Красный» — роман, опубликованный в 1998 году и принесший писателю международную известность. На русском языке публиковался также под названием «Меня зовут Красный». Действие романа происходит в 1591 году в османском Стамбуле. Придворного миниатюриста Зарифа находят убитым. Погибший работал над иллюстрациями к книге, которую тайно заказал Эниште султан Мурад III к тысячелетию хиджры. Эниште, бывший ранее османским посланником в Венеции и знакомый с итальянской живописью, планировал оформить иллюстрации к книге в непривычном для исламского мира европейском стиле. У западной живописи в Стамбуле находится много противников, которые не приемлют её отличия от исламского искусства (реализм, использование перспективы, индивидуальный стиль у каждого художника). Эниште считает, что убийство Зарифа совершил один из трёх лучших миниатюристов — Келебек, Зейтин или Лейлек. Тем временем Кара, племянник Эниште, который влюблён в его дочь Шекюре, возвращается в Стамбул после двенадцатилетнего отсутствия в попытках найти убийцу, разговаривая с тремя подозреваемыми и анализируя их рисунки, и в то же время завоевать сердце Шекюре. Одной из главных особенностей романа является большое количество самых разнообразных повествователей: это и главные герои (Кара, Шекюре), и трое подозреваемых (помимо глав, рассказанных под их именами, есть и главы от лица убийцы, который является одним из них, но повествует именно как убийца, не называя своего имени), и второстепенные герои, а также свойственные «новому роману» неодушевлённые рассказчики, такие как трупы, нарисованная монета, красный цвет.
24. Памук, Орхан
Мои странные мысли
Орхан Памук — известный турецкий писатель, обладатель многочисленных национальных и международных премий, в числе которых Нобелевская премия по литературе за «поиск души своего меланхолического города». Новый роман Памука «Мои странные мысли», над которым он работал последние шесть лет, возможно, самый «стамбульский» из всех. Его действие охватывает более сорока лет — с 1969 по 2012 год. Главный герой Мевлют работает на улицах Стамбула, наблюдая, как улицы наполняются новыми людьми, город обретает и теряет новые и старые здания, из Анатолии приезжают на заработки бедняки. На его глазах совершаются перевороты, власти сменяют друг друга, а Мевлют все бродит по улицам, зимними вечерами задаваясь вопросом, что же отличает его от других людей, почему его посещают странные мысли обо всем на свете и кто же на самом деле его возлюбленная, которой он пишет письма последние три года.
25. Памук, Орхан
Музей невинности
Признаемся, почти каждое произведение одного из самых известных турков, лауреата Нобелевской премии по литературе Орхана Памука – литературная ода Стамбулу. Выбрать какой-то один роман было непросто. Исход дела решило то, что в старинном квартале Джихангир турецкой столицы расположен настоящий Музей невинности, вместивший в себя и сюжет одноименной книги, и иллюстрации жизни стамбульского общества середины XX века, и воплощение того, что по-турецки называется huzun (печаль). Произведение Памука – это больше, чем книга. Это прекрасный гипертекст в лучших традициях постмодернизма.
«Обязанность музейных смотрителей не в том, чтобы, как принято считать, охранять вещи (конечно, все связанное с Фюсун, должно храниться вечно!), заставлять вести себя потише тех, кто шумит, а в том, чтобы дать почувствовать посетителям музея, что они находятся в храме, где надо испытывать смирение, уважение и благоговение, как в мечети. Музей Невинности навсегда будет открыт для влюбленных, которым не найти в Стамбуле, где целоваться».
26. Памук, Орхан
Стамбул : город воспоминаний
Экземпляры: всего:1 - КХ(1)
Орхан Памук — известный турецкий писатель, обладатель многочисленных национальных и международных премий, в числе которых Нобелевская премия по литературе за «поиск души своего меланхолического города». В самом деле, действие почти всех романов писателя происходит в Стамбуле, городе загадочном и прекрасном, пережившем высочайший расцвет и печальные сумерки упадка. Однако если в других произведениях город искусно прячется позади событий, являя себя в качестве подходящей декорации, то в своей книге «Стамбул. Город воспоминаний» Памук отводит ему роль главного героя. Рассказывая о своем детстве и юности, писатель раскрывает перед нами Стамбул как тайну, которую стоит узнать и полюбить.
27. Памук, Орхан
Черная книга
Экземпляры: всего:1 - ЦРиПЧ(1)
«Чёрная книга» - четвёртый роман турецкого писателя, ставшего в начале 90-х годов настоящим открытием для западного литературного мира. Разыскивая покинувшую его жену, герой романа Галип мечется по Стамбулу, городу поистине фантастическому, и каждый эпизод этих поисков вплетается новым цветным узором в пёструю ткань повествования, напоминающего своей причудливостью сказки «Тысячи и одной ночи». Однако город отказывается выдавать свои тайны, погружая Галипа в странный мир, в котором все сложнее отделить реальность от фантазии. «Чёрная книга» представляет собой проникновенное размышление о городе и его истории, скомпилированное из газетных колонок и эпизодов расследования исчезновения жены главного героя. Завораживает меланхолическое отчаяние, которым буквально пропитана эта книга.
«Когда Галип добрался до Каракёя, на площади – хотя шел девятый час – было так же пустынно, как и в переулке, где стояло кресло, и он уже был готов поверить, что всем стало известно о приближении какой-то катастрофы. Словно бы готовясь к этой катастрофе, связали друг с другом канатами пароходы, которым следовало отправляться в рейс; пристани опустели, а уличные торговцы, фотографы и темнолицые попрошайки, обычно толпящиеся на Галатском мосту, будто решили отдохнуть хотя бы в последние дни своей жизни. Облокотившись на перила моста и глядя вниз, на мутную воду, Галип вспомнил, как когда-то в этом месте собирались мальчишки, нырявшие за монетками, которые туристы-христиане бросали в залив Золотой Рог, а потом подумал, как же так вышло, что Джеляль в своей статье про день, когда отступят воды Босфора, не написал об этих монетках, которые через много лет обретут совсем другое символическое значение».
28. Петросян, Юрий Ашотович
Город на двух континентах : Византий, Константинополь, Стамбул
Экземпляры: всего:2 - КХ(1), ЧЗ(1)
Книга посвящена прошлому и настоящему Стамбула - одного из древнейших городов мира. В ней рассказывается об истории Византия и Константинополя, о захвате города турками в 1453 году, о Стамбуле - столице Османской империи, о жизни Стамбула в конце XX века, его архитектурных памятниках и исторических достопримечательностях.
29. Саид, Курбан
Девушка из Золотого Рога
"Девушка из Золотого Рога" - второй роман Курбана Саида, написанный им на немецком языке, вслед за "Али и Нино", и разделивший судьбу последнего. Впервые изданный в 1938 году в Вене, он на долгие годы подвергся забвению и обрел свою вторую жизнь лишь в семидесятых годах прошлого столетия, сразу же став мировым бестселлером. Переведенный на многочисленные языки мира, роман с успехом переиздается по сей день и продолжает находить своего восхищенного читателя по всему миру. Драматичная история молодой турчанки, которая должна была стать одной из жен османского паши, однако вынуждена покинуть Турцию и жить в Берлине, приспосабливаясь к обычаям и привычкам европейской жизни. Главная героиня - молодая девушка Асиада, она воспитана в строгости Востока, но вынуждена была волею обстоятельств оказаться с отцом в вынужденной эмиграции в самом центре Европы. Пытаясь понять менталитет европейцев, главная героиня страдает от того, что ей неуютно в этом другом для нее мире. Она как может, сама утверждает себя, по-своему решает свое право на счастье, избирает собственный к нему путь, но в конечном итоге находит тех, кто с пониманием отнесется к ее жизненным проблемам, мыслям и мечтам.
30. Саин, Юлия
Кофе, мужчины и Стамбул
Это первый литературный опыт начинающего автора Юлии Саин. Невероятный Стамбул с его кофейным миром. Путеводитель по лучшим ресторанам проспекта Истикляль и Багдад Джадеси. История кофе и рассказ о любви, основанный на реальных событиях. Вся жизнь, прожитая всего за несколько лет. Кофейни и крепкий ароматный напиток. Напиток, способный решать судьбы.
31. Сафарли, Эльчин
...нет воспоминаний без тебя
Экземпляры: всего:1 - ЦРиПЧ(1)
Эльчин Сафарли - современный российский писатель. Пишет на русском языке. В своих книгах рассказывает о восточных традициях, культуре, быте и любви. В этой книге любви больше, чем страниц. Грустной, радостной, отчаянной, вдохновляющей. Такой, какая она вокруг и внутри нас. Если вы одиноки, то помните, что любовь порой не очень заметна, но она повсюду. В вас и в них тоже...
«На первую годовщину нашего знакомства она подарила мне сердце своей любви. Перламутровую ракушку со дна Босфора. Причудливой формы, с въевшимися крупицами песка на шероховатой поверхности. Обычно ракушки прохладны на ощупь. Подарок Зейнеп наполнял сжатую ладонь теплом, будто внутри него горит маленькое пламя. „Я вложила в эту частичку Босфора свою любовь. Когда загрустишь, сожми ракушку в ладони“. Прошло много лет, а талисман Зейнеп по-прежнему спасает меня. От отчаяния, безверия. Моя бабушка часто повторяла: „Босфор – целитель. Помогает отпустить прошлое, принять настоящее. А если к нему приложится любовь, то чудеса будут случаться на каждом шагу!“ В разноцветных закоулках детства бабушкины слова казались мне очередной восточной сказкой. Сейчас понимаю: на Востоке все легенды и сказки – сама жизнь. Эта книга – лучшее тому доказательство!»
Эльчин Сафарли
32. Сафарли, Эльчин.
Расскажи мне о море
Экземпляры: всего:1 - ЦРиПЧ(1)
Вы когда-нибудь замечали, что город – как любимый человек? Он слышит тебя, заботится о тебе, делится с тобой, и ты отдаешь ему то, что у тебя есть, не задумываясь, больше или меньше. И с городом с этим, как с любимым человеком, у тебя отношения. Со взлетами, спадами и, случается, разочарованиями. Контрасты. Но какими бы они ни были, намного важнее то, что на глубине, под переменчивым течением моря. ТАМ ЛЮБОВЬ.
33. Сафарли, Эльчин
Сладкая соль Босфора
В данной книге раскрываются тонкие грани Востока. Показаны светлые и темные стороны таинственного царства. В ходе повествования автор призывает каждого найти и постичь свое счастье, а не жить в будничном "потоке". В романе рассказывается о Стамбуле и мужчине, который пытается забыть прошлое и обрести покой. "Дорога к настоящему счастью полна преградами. Но игра стоит свеч. Потому что постижение собственного счастья - это и есть смысл жизни. Проверено на себе..." - говорит автор, на данный момент проживающий в Стамбуле.
34. Сенковский, Осип
Турецкая цыганка // Нечаянная свадьба
Экземпляры: всего:2 - ЦРиПЧ(2)
Первый признак произведений Сенковского – экзотика. В первую очередь – это обращение к необычному и загадочному миру Востока. С первых строчек «Турецкой цыганки» мы переносимся в «азиятскую Турцию», «где стоял некогда царственный Сардис». Повествование ведется от лица главного героя, молодого человека по имени Александр Андреевич, который вспоминает, как вместе со слугой Еремеем и тремя товарищами путешествовал по Малой Азии. Воспоминания о развалинах древнего города, даже об обеде, проведенном в их окружении, полны грусти о покинутых местах. Находясь в привычной для него обстановке, он готов отдать все блага цивилизации и прелести «шумной» светской Европы за один глоток «чистой влаги Пактола под небом томной женоподобной Азии. И это не кажется необычным. Сенковский, столько времени проведя в странах Востока, не только хорошо узнал их культуру, историю и нравы, но и глубоко полюбил. Можно сказать, что образ главного героя сливается с образом автора. Среди этих развалин герой и увидел цыганский табор, прекрасную молодую цыганку Меймене и её мать. Дальнейшие события окутаны тайной. Цыганка просит взять её сына в качестве слуги и проводить до Константинополя. Каково же было изумление нашего героя, когда в мальчике он узнал юную красавицу Меймене! Интрига усиливалась тем, что цыганка так и не сказала о цели своей поездки. Между молодыми людьми вспыхивает романтическое чувство, чистое, искреннее и трепетное. Но таинственный долг и «чувство, превозмогавшее любовь» [4, с.177] заставляет Меймене уйти. Однако их разлука была не долгой. Через три дня после расставания у фонтана герой попадает в порт и видит корабль с невольниками, а на нем – Меймене. Ошеломленный, он не может ничего понять и не может ни о чем больше думать. Автор даёт правдивую, живую картину нравов Турции того времени, используя постоянные для восточного сюжета образы и мотивы: корабль с невольниками, прекрасные рабыни, торговля женщинами, противопоставление мусульманского и христианского мира, дворец султана, описание которого дается в авторском отступлении. Частью восточного мира является и Мустафа – «султанский парфюмер», как он себя называл. Его образ – это образ типичного турка, умного, хитрого, предприимчивого. Автор подробно описывает его одежду, интерьер комнат в лавке, умение вести торговлю и найти подход к покупателю-европейцу. Именно он «открывает глаза» Александру и говорит, что Меймене надо искать на невольничьем рынке, а потом покупает цыганку для него «по знакомству». Развязка повести и неожиданна и закономерна одновременно. Александр принимает решение взять Меймене с собой в Россию. Он полон любви и романтической решимости «не покидать этого милого созданья…и даже посвятить ей жизнь, если это будет нужно для защиты её от нареканий света» [4, с.205]. Но на корабле по пути в Одессу Меймене умирает от чумы. Повесть «Турецкая цыганка» занимает достойное место среди восточных повестей Сенковского, в которых автор талантливо воплотил намерение дать почувствовать русскому читателю колорит восточного мира, познакомить с его историей, нравами и традициями.
35. Сёнмез, Бурхан
Стамбул Стамбул
Глубоко под древними улицами Стамбула в одной камере сидят четыре пленника: студент Демиртай, Доктор, парикмахер Камо и дядя Кюхейлан. В ожидании своей участи, томясь от скуки, они рассказывают друг другу забавные и странные истории. Постепенно из этих подземных сказаний рождается картина иной жизни, недоступной заключенным. Однако страдания и надежды людей из тех историй мало чем отличаются от страданий и надежд четырех пленников, силой своего воображения соединивших в одно целое два великих Стамбула: тот, что скрывается в недрах земли, и тот, что лежит на ее поверхности.
36. Танпынар, Ахмед Хамди
Покой
Действие романа разворачивается в Стамбуле на фоне ярких исторических событий XX века — свержения Османской династии и Первой мировой войны, войны за Независимость в Турции, образования Турецкой Республики и кануна Второй мировой войны. Герои романа задаются традиционными вопросами самоопределения, пытаясь понять, куда же ведут их и их страну пути истории — на Запад или на Восток. Невероятно насыщенный роман о Стамбуле и поиске себя на обломках Османской империи малоизвестного и скудно изданного в России турецкого классика Ахмеда Хамди Танпынара. Суфийская философия, османская классическая музыка, персидская средневековая поэзия — роман знакомит с богатейшей культурой, о которой нам не то чтобы многое известно. Благодаря кропотливой работе переводчицы-тюрколога Аполлинарии Аврутиной и её подробным сноскам и комментариям, погружаться в новый пласт культуры и открывать для себя неизвестные имена, строки и звуки — например, напев Махур Бесте, которым главный герой буквально одержим — становится значительно проще. Орхан Памук признаётся, что Танпынар оказал на него огромное влияние, что неудивительно — в Турции Танпынар — абсолютный классик, как Толстой в России. «Покой» интересен и как любовный роман — главный герой Мюмтаз влюблён в молодую женщину Нуран настолько, что видит её образ всюду: в переливах ночного Босфора, сводах древних храмов, вечных литературных сюжетах, искусстве и, конечно, музыкальных ладах и напевах, которые составляют важную часть его повседневности.
37. Твен, Марк.
Простаки за границей, или Путь новых паломников
Экземпляры: всего:2 - ЦРиПЧ(2)
Эта ироничная, остроумная и чрезвычайно познавательная история о путешествии американцев по Старому Свету покорила читателей и разошлась огромным тиражом. А сам Марк Твен, впервые попробовавший себя в жанре путевых заметок, пришел к выводу, что тот, кто весь век прозябает в одном каком-нибудь уголке мира, никогда не научится терпимости, не сумеет широко и здраво смотреть на жизнь. Спустя почти сто пятьдесят лет после выхода его книги с ним сложно не согласиться. Именно с "Простаков за границей" началась литературная карьера знаменитого американского писателя Марка Твена. Полгода молодой журналист провел на борту парохода "Квакер-Сити" в компании соотечественников, совершавших увеселительную поездку по Европе и Святой земле. Они побывали в Марокко, Венеции, Риме, Париже, Иерусалиме, Одессе, дважды пересекли Атлантической океан и живыми и невредимыми сошли на берег в Нью-Йоркском порту. Это рассказ о путешествии, цель которого - показать читателю, какими он увидел бы Европу и Восток, если бы глядел на них своими собственными глазами, а не глазами тех, кто побывал там до него. Здесь нет внушительной неудобочитаемости, характерной для рассказов о научных экспедициях. Это легкий веселый и ироничный рассказ о путешествиях. В числе различных стран и городов писатель посетил Стамбул и с присущим ему юмором описал это путешествие и свои впечатления от лица путешествующего по странам и континентам простака. В своих путевых заметках автор, несомненно, иронизирует над романтической традицией описания Востока, присутствовавшей, например, в «восточных поэмах» Дж. Г. Байрона. С первых же строк рассказчик высказывает своё противоречиво-ироничное мнение о городе – нет места прекраснее Стамбула, но только если смотреть на него издалека, со стороны моря. Именно с такого ракурса можно увидеть древние мечети со множеством минаретов и пышные восточные сады, которые так часто описывались западными путешественниками. Стамбул предстаёт перед читателем как величественный город восточной культуры и необыкновенной красоты, город-сказка, город-экзотика. Однако рассказчик моментально нарушает горизонт ожидания читателя, уточняя, что вся привлекательность города начинается его живописностью – и ею же и заканчивается. Экзотические восточные одежды повергают рассказчика в шок и недоумение: повседневная восточная одежда для простака представляется нелепым и диким маскарадом. Многолюдность стамбульских улиц также поражает рассказчика – он сравнивает город с ульем, полным пчёлами. Цирк, маскарад, улей с пчёлами – эти образы передают ошеломление путешественника культурной инаковостью Стамбула. О турецких женщинах в традиционных одеждах, скрывающих их с головы до пят, рассказчик отзывается не как о загадочных и таинственных незнакомках с манящими глазами (ведь только глаза и видны в подобных одеждах), а как о закутанных в саваны мертвецах, вышедших из могил. Герой покидает Стамбул в смешанных чувствах – расстроенный и разочарованный. Всё, что было прочитано в книгах и путеводителях, не соответствовало действительности – или соответствовало, но со знаком минус. От романтических иллюзий о Востоке герою пришлось отказаться.
38. Тэффи
Стамбул и Солнце
Сборник эмигрантских рассказов и очерков Н.А. Тэффи «Стамбул и Солнце» (1921) открывается эпиграфом — строчкой из стихотворения А.С. Пушкина «Стамбул гяуры нынче славят...», в котором наряду со сказочными восточными мотивами пронзительно звучат темы страха и тревоги. Такое вступление предопределяет многогранность образа Стамбула у Тэффи, вызывающего у нее сложную гамму чувств и эмоций. Рассказы и очерки Тэффи о Стамбуле запечатлевают попытку человека преодолеть боль катастрофической потери через обращение к новому для него культурному пространству. Психологически вжиться в новый мир проще, если наделить его близкими, понятными по прежней жизни свойствами или соотнести с давно вызревавшими в сознании ориентирами. В произведениях сборника «Стамбул и солнце» Восток не утрачивает своей магии и притягательности, но статус образа меняется — то, что прежде было сферой мечты и поддерживалось силой воображения, переходит в плоскость актуального социально-бытового и психологического опыта, а потому обрастает реалистическими, физиологически конкретными подробностями. Цикл о Стамбуле открывает «Сонный Босфор». Стилистически уже первые
фразы этой нарядной зарисовки обнаруживают тяготение писательницы к приемам орнаментальной прозы. центральные фрагменты «Сонного Босфора» иронически противоречат смыслу заглавия, поскольку в них предъявлена мозаика «полусмешных, полупечальных» эскизов, содержащих по-журналистски меткие наблюдения автора за тем, как трогательные в своей житейской беспомощности эмигранты пытаются приспособиться к новым для них бытовым реалиям. Здесь и серия портретных «стоп-кадров» «приезжающих, уезжающих и... зевающих на приезжающих, и вереница социально маркированных сценок (попытки беженцев обменять деньги, снять жилье, вступить в контакт с константинопольскими обывателями), и исполненные сарказма авторские отступления о международной политике и об отношении обитателей Босфора к «замечательной душе» русских беженцев. Однако завершается произведение, совмещающее признаки стихотворения в прозе и социально-бытового очерка, на лирической ноте — триадой «умиротворяющих» эпитетов, характеризующих Босфор как большое живое существо, которому не хочется по-настоящему пробуждаться к жизни: «Красивый, ленивый, сонный...». Тэффи подбирает для стамбульского пейзажа выразительные и оригинальные цвета: «А вечером, когда четкие острия минаретов вонзятся в оранжевое небо и тихий Анатолийский берег завернется в аметистовую ткань сумерек, все эти снующие живые огоньки <...> чувствуются совсем лишними». Босфор дарит писательнице целую палитру цветовых тонов и оттенков, помогая подчеркнуть своей визуальной роскошью убогость эмигрантского быта, а одновременно и нейтрализовать или хотя бы слегка скрасить общее ощущение кошмара, в который превращается жизнь русского беженца. В сценах стамбульского быта немало аналогий между жизнью турецкого мегаполиса и миром насекомых, что зачастую придает тексту сатирическую окраску. Так, в «Сонном Босфоре» Турция, по пристрастным словам очеркиста, «залезла в узенькую, затхлую, похожую на тараканью щель лавчонку, меняет деньги и получает комиссионные». Из-под каждой дверной щели Константинополя «торчат тараканьи усы грека-менялы». Уличная толпа «мычит и щелкает языком,
то есть говорит по-гречески и турецки». По Босфору «шарят щупальцы прожекторов». А «маленький угловой диванчик — необходимый аксессуар константинопольской комнаты — так густо набит разнообразными насекомыми», что, если посыпать его порошком, «он обиженно сам, весь целиком поползет из комнаты». В зарисовках константинопольских будней, с одной стороны,
пунктиром дается панорама ключевых узнаваемых знаков города, а с другой стороны — крупным планом выводятся вещи и предметы, которые помогают составить психологический автопортрет эмигранта-странника. Романтический миф о Стамбуле, созданный в прозе французских ориенталистов Фаррера и Лоти и в русской литературе Серебряного века, последовательно
подтачивается иронией и сарказмом, причем сказывается и гендерная принадлежность автора путевых зарисовок. Она отпускает колкие замечания в адрес турецких дам, подчеркивая узость их кругозора и — что особенно показательно — настаивая на их внешней непривлекательности. Однако критический взгляд русского переселенца не отменяет для Тэффи того духовного потенциала, которым обладает в ее культурной памяти самобытный мир Востока. Об этом свидетельствует стремление ее героини прочувствовать город изнутри, ощутить пульсацию его ритма, течение его жизни. Она хотела бы полюбить город, уловить особую притягательность стамбульской атмосферы, потому что подсознательно ей хочется ощутить себя не в чужеродной среде, а в сфере знакомых, почти «родных» мифопоэтических ассоциаций — в созданном
литературой пространстве восточной сказки. Она прислушивается к музыке города, улавливаемой даже в какофонии его улиц с «громыхающими трамваями и визгливыми автомобилями». Двойственность образа города связана и с тем, что он включает в себя приметы Запада и Востока: «над европейским оркестром» звучит «переливный клич муэдзина».При этом западная культура воспринимается как искусственная прививка к исконно восточной основе. Тэффи иронизирует над вкусами стамбульской интеллигенции, пытающейся следовать европейской моде. Она «питается» переводами французской литературы и не отличается прихотливостью музыкального вкуса: на всех концертах и во всех турецких салонах исполняются одни и те же произведения Шопена и Чайковского. По замечанию автора, в Константинополе отсутствуют театры, но стремление идти в ногу с современной культурой проявляется в организации театральных обществ, при этом турки первым делом приглашают французского режиссера, наскоро обучаются актерскому мастерству и пробуют ставить западные пьесы. Все это выливается, по колкому замечанию Тэффи, в устройство вечерних концертов «для мужчин и христианских собак». Подлинную ценность, с точки зрения Тэффи, представляет собой аутентичная турецкая культура, например, восточная живопись или декоративное искусство. В очерковом этюде «Стамбул» автор любовно описывает кропотливую работу иллюстраторов с манускриптом Корана: «От переписчика страничка переходит в руки художника, который разрисовывает золотом и красками каждую точку,
причем каждую иначе, и отделяет цветной заставкой одну главу от другой. Цвета, арабески, тонкие кружевные сетки, огоньки. На полях узорные тюльпаны — на каждой странице — другой по расцветке, рисунку и форме». Как заповедник традиционной турецкой культуры обрисован в книге Тэффи и хамам (очерк «Женщины»), приобретающий под пером писательницы черты загадочного сказочного пространства: узкие железные лесенки ведут в бани, где у входа сидят «старые черные ведьмы», «острыми птичьими голосами» кричат служанки, и женщина, «по-змеиному» подняв голову, поет «гортанным хрипловатым голосом». Один из сквозных лейтмотивов творчества Тэффи — восприятие жизни как сна — получает в стамбульских этюдах двуединый статус «социокультурного диагноза» и своеобразного «рецепта выживания» (одновременно эстетического и психологического). С одной стороны, сон будто останавливает течение времени, отменяет для сознания диктат исторического календаря. Жалкое в бытовом смысле существование обездоленных русских в Стамбуле осмысляется писательницей как социальное оцепенение и как мираж, который, впрочем, когда-нибудь может быть развеян. С другой стороны, сон — это переход в мир воображения, в сферу неуязвимой для исторических потрясений сказки, обладающей в системе ценностей Тэффи статусом подлинной реальности.
39. Федоров, Юрий Иванович
Поручает Россия
Экземпляры: всего:1 - ЦРиПЧ(1)
Исторический роман Ю. Федорова написан в свойственной автору остросюжетной манере. В центре повествования - фигура крупного дипломата и государственного деятеля Петровской эпохи Петра Андреевича Толстого (1645-1729). Петр Толстой остался в истории как политик, действовавший на грани риска и мудрой расчетливости, как один из блестящих умов своего времени. Сын окольничего, он совершил головокружительную карьеру - от придворного стольника, участника стрелецкого бунта до посвященного в самые сокровенные государственные секреты. В день коронации Екатерины I П. А. Толстой был удостоен графского титула. Сложны, противоречивы коллизии его жизни: посол при султанском дворе в Константинополе, узник печально знаменитого Семибашенного замка, соратник Меншикова, ближайшее доверенное лицо Петра и Екатерины, судья царевича Алексея, глава Тайной канцелярии, приводивший в трепет самых стойких, и падение в бездну черной тюрьмы Соловецкого монастыря. Одна из частей книги происходит в Стамбуле. Петр Толстой - дипломат, которому Петр I поручает добиться продления мира с Османской империей и не допустить с ней войны. Именно описаний характера и настроения Стамбула в книге немного, зато все по полочкам про историю и отношения между двумя странами.
40. Хемингуэй, Эрнест
Оккупационный Стамбул.
Эрнест Хэмингуэй все свои записи о Стамбуле включил в книгу «Оккупационный Стамбул», которая содержит его наблюдения, связанные с причинами, итогами и последствиями войны.
Хэмингуэй 30 сентября 1922 года в статье для газеты «The Toronto Daily Star» делает вступление, описывая Стамбул от кальянных до заполненных ракы и рыбными блюдами столов, от бродячих собак до часов открытия и закрытия ночных клубов.
30 сентября 1922 года он написал следующие строки:
«Никто не знает, сколько человек проживает в Стамбуле. До настоящего времени перепись не проводилась. Предполагается, что проживает 1,5 млн чел. Когда нет дождя, поднимается такая пыль, что кажется, будто по щиколотку утопаешь в этой пыли, и, если дует ветер, образуется облако».
Турки в любой час дня могут сидеть в кафе на краю узкой дороги и готовить кальян или медленно потягивать обжигающую ракы. Этот напиток настолько крепок, что, если рядом нет закуски, выпить его невозможно».
41. Шабловский, Витольд
Убийца из города абрикосов
Сборник очерков польского журналиста, идеальный образец нон-фикшна, показывает то, о чем молчат путеводители. Шабловский пишет о курдской проблеме, убийствах чести, культе Ататюрка и публичных домах. Каждая глава начинается с конкретной истории, с одного живого человека. Курдская девушка Хатидже, которую из-за напраслины, возведенной дальним родственником, хотел убить родной брат, и ее менее удачливая землячка Шемсе, насмерть забитая камнями из-за того, что ее изнасиловал сосед. Нелегальный мигрант из Ирака Махмуд, бывший переводчик американской армии, ныне приговоренный к смерти на родине и прячущийся в темных закоулках старого Стамбула вместе с тысячами других беженцев. Кандидат в члены парламента Салиха Эрмез — бывшая проститутка, которую собственный муж продал в публичный дом. Всесильный турецкий премьер Реджеп Тайип Эрдоган — самый влиятельный политик за всю послевоенную историю Турции, наследник секуляриста Ататюрка и при этом скрытый исламист. Террорист Али Агджа, в 1981 году стрелявший в папу Иоанна Павла II и получивший его прощение…
Каждый из этих людей становится героем отдельной новеллы или, вернее, идеально выстроенного микроромана. Но в то же время в каждой истории сквозь частное прорастает общее, и то, что начиналось с локального сюжета, естественно и ненатужно обретает глобальный масштаб. Шабловский — мастер идеального монтажа: крупный план у него сменяется общим практически без склеек. От конкретного Махмуда — к проблеме нелегальной миграции и утопленникам на отельных пляжах, от конкретной Хатидже — к теме насилия в мусульманских семьях. Если вам приелись картинки из многозвездочных отелей, а хочется этнографических подробностей в своеобразных новеллах с детальным обзором ситуации, то эта книга – для вас.
42. Шафак, Элиф
Ученик архитектора
XVI век. Османская империя. Эпоха Сулеймана Великолепного. Волею судьбы двенадцатилетний Джахан и его подопечный, белый слоненок по кличке Чота, оказываются в Стамбуле, при дворе могущественного султана. Здесь Джахану суждено пережить множество удивительных приключений, обрести друзей, встретить любовь и стать учеником выдающегося зодчего — архитектора Синана. Удивительный рассказ о свободе творчества, о схватке между наукой и религией, о столкновении любви и верности с грубой силой… В прозе Шафак сливаются литературные традиции Востока и Запада. В ее книгах право голоса принадлежит женщинам, представителям социальных меньшинств и субкультур, эмигрантам, пацифистам. Культурные клише и национальные стереотипы в ее произведениях не срабатывают, она отталкивается не от них, а от исторических, философских, культурологических, религиозных данных. Элиф Шафак прекрасно воссоздает атмосферу Стамбула времен Сулеймана Великолепного, кажется, что вместе с героями ходишь по городу.
43. Шульпяков, Глеб
Книга Синана
Первый роман известного критика, эссеиста и поэта. Молодой журналист, получив заказ на книгу об архитекторе Синане, отправляется в Стамбул для того, чтобы собрать материал и почувствовать атмосферу, в которой работал главный зодчий Османской империи. Однако простое журналистское расследование оборачивается романтическим путешествием, в котором прошлое встречается с настоящим, а герой открывает ту часть себя, о которой совсем забыл в московской суматохе. Можно много узнать о Стамбуле в частности и о Турции вообще, культуре, искусстве и архитектуре. Не каждый стамбулец знает все прозвания столицы - кроме знакомого Константинополь и Истанбул (Исламбол- Град ислама) есть еще и Красное яблоко-Kirmizi Elma, Дар-и-Саадет-Град удач,Астане-Дом Царств).
Стамбул остался не только в российской прозе, но и стихах.
Такой он у Ивана Бунина:
«И прах веков упал на прах святынь,
На славный город, ныне полудикий,
И вой собак звучит тоской пустынь
Под византийской ветхой базиликой.
И пуст Сераль, и смолк его фонтан,
И высохли столетние деревья…
Стамбул, Стамбул! Последний мертвый стан
Последнего великого кочевья!
И у Владимира Набокова:
Стамбул из сумрака встает:
два резко-черных минарета
на смуглом золоте рассвета,
над озаренным шелком вод»
Стамбул встречается и у Николя Гумилева в его длинных «азиатских» стихах:
«Серебром холодной зари
Озаряется небосвод,
Меж Стамбулом и Скутари
Пробирается пароход.
…
И плывём мы древним путём
Перелётных весёлых птиц,
Наяву, не во сне плывём
К золотой стране небылиц».
И в поэзии Назыма Хикмета:
Листья мои – руки мои, сто тысяч зеленых рук,
сто тысяч рук я протянул, касаюсь тебя, Стамбул,
листья мои – мои глаза, и я гляжу вокруг,
сотнею тысяч глаз гляжу, гляжу на тебя, Стамбул.
….
Листья мои – бьются они, как сотня тысяч сердец.
Я – дерево ореховое в парке Гюльхане,
но ни полиция, ни ты не знаете обо мне
У Стамбула есть одна интересная особенность – он цепляет. Никто не покидает этот город равнодушным: вы либо влюбляетесь в него – в его узкие улочки, запахи и звуки, либо он вас чем-то раздражает – обычно суетой, шумом, обилием уличных торговцев, старающихся изо всех сил продать вам свой товар. Он не просто цепляет и вызывает противоречивые эмоции, но и заставляет вас чувствовать, эмоционально воспринимать окружающую действительность. Древний город вдохновляет и очаровывает, и каждый год тысячи людей оставляют здесь свое сердце.
Список составила ведущий библиотекарь абонемента гуманитарной литературы — С.В. Жигалкина.