«Мир поморской семьи» — обновление экспозиции
Приглашаем познакомиться с новыми материалами. Что носили? Какие сани запрягали? Какие пряники пекли? К чему обязывал статус пастуха? Что говорят о жизни крестьянина старинные пословицы? Ответы на эти вопросы вы найдёте на книжной выставке в читальном зале Научной библиотеки САФУ.
Очерки русской народной культуры
Передвижения, культура дороги, странники на Русском Севере — цель исследования Т.Б. Щепанской, известного российского этнографа:
«По традиционным представлениям, дорога — мир небытия, где обычай не действует… выйдя в путь человек оказывается вне социума, ускользает из зоны досягаемости привычных рычагов социального воздействия, таких как наказание, осуждения, давление общественного мнения…в дороге он одинок и поэтому свободен: вне социума и вне норм».
«Вполне добропорядочные крестьяне, жившие в деревне между реками Кокшеньгой и Вагой, где они очень близко подходят одна к другой, образуя естественную западню для проезжающих, по ночам выходили на дорогу грабить купцов, которые возвращались с Благовещенской ярмарки; потомки этих крестьян вспоминают о такого рода вылазках как о роде промысла, без тени смущения…»
Русский Север. Вып. 4 : Ареалы и культурные традиции
На севере летом и зимой использовали сани. И здесь, были свои особенности — читайте книгу:
Васильев, М. И. Русские сани: историко-этнографическое исследование
«В Архангельской губ. в 1875 г. стоимость зимних дровней колебалась («смотря по крепости») от 1,5 до 3 рублей . Вероятно, нижняя граница указанных цен относится к саням с березовыми полозьями, верхняя – с дубовыми. Как правило, полозья зимних дровней были гнутыми. Длина их варьировалась от двух до почти трех метров».
«Кузова, равные ширине хода саней, получили достаточно широкое распространение на крайнем Севере Европейской России (главным образом в Архангельской и Олонецкой губерниях). Подобная конструкция была обусловлена узостью зимних дорог в данном регионе. Причем это касалось не только сети местных дорог, но и крупных почтовых трактов. В связи с этим узкие кузова имели не только крестьянские, но и дорожные сани местных чиновников. «Из Кеми мой путь лежал в Карелию, – писал, к примеру, служивший в Архангельской губ. М. Ломберг. – Летних дорог там нет, а зимние так узки, что пришлось купить особые сани, а повозку оставить в Кеми». Такими же были и ямщицкие сани. «В это время года (зимой – М. В.) от Архангельска до Онеги ездят в обыкновенных почтовых санях..., – подчеркивает Н. Козлов. – От Онеги до Кеми переезд совершается в особых, имеющихся здесь узких кибитках или санях».
«Понятно, что и такие сани старались сделать более нарядными. Ярким примером севернорусских выездных саней с кузовом, равным ширине хода саней, могут служить архангельские (шенкурские, мезенские) трех-, четырехпарокопыльные сани с расписным деревянным кузовом. Длина таких саней («утиц») составляла около 150 см при ширине около 70–72 см.»
Русский Север: проблемы этнокультурной истории, этнографии, фольклористики
Одна из глав сборника ведет разговор о «Знании» пастуха в связи с его статусом». Т.Б. Щепанская пишет:
«По поверьям, благополучие стада могли обеспечить тайные обряды и заговоры. Мы будем использовать словом «обход» как наиболее распространенным в северных областях. Пастуху с «обходом» при найме отдавали предпочтение вне зависимости от его физических и прочих качеств».
«Чтобы со стадом не случилось плохого», пастуху нельзя было стричься до конца пастбищного сезона. Отросшие волосы отличали его от остальных, что было внешним проявлением отличий в статусе».
Пушкарев, Л. Н. Духовный мир русского крестьянина по пословицам XVII-XVIII веков
Брак заключался на всю жизнь; по крестьянскому представлению, жену нельзя было покинуть, как ненужную вещь: «Жена не сапог: не скинешь!» или «Не любя жена, да куда ж ее деть!». Очень выразительна пословица XVIIIв. на ту же тему: «Жена не гусли, поиграв, на спичку не повесишь».
Как экономическая ячейка семья должна быть крепкой. Крестьянин понимал это как лад, согласие, единство: «На што клад, как в семье лад».
«Хлеб в народной культуре : этнографические очерки
Один из очерков написала Татьяна Алексеевна Онучина — известный архангельский мастер, создающая козули с 1986 года. Ее статья основана на анализе этнографических и исторических источниках: «обряд выпекания фигурок из ржаного теста и их употребление в пищу настолько же древний, насколько древними являются верования предков далекой от нас эпохи земледелия».
«Это был древний обряд причащения — принесение жертвы божеству, не связанному со священными животным, — солнечному, земному, растительному. Употребление в определенное время в пищу обрядового печенья являлось «актом приобщения себя и своего хозяйства к тем силам».
Андреева, А. Ю. Русский народный костюм : путешествие с севера на Юг
Автор и художник книги вводит читателя в мир северного русского народного костюма, рассказывает об исторической и обрядовой среде, в которой формировался облик традиционной одежды русского народа:
«Из переливчатой тафты, из шелковых тканей, бархата и кашемира, атласа и парчи шили праздничные сарафаны. Самым нарядным был штофник — сарафан из штофа, плотной шелковой ткани с разводами».
Русская народная одежда
Исследователи доносят богатство и разнообразие русской народной одежды, созданной за многие века развития традиционной культуры. Прослежено формирование комплексов костюмов, складывавшихся в разных природных зонах, их изменения по мере расселения на обширных пространствах:
«Наиболее типичная для русского Севера была рубаха с прямыми поликами [плечевая вставка]…В Архангельской губ. рукава с поликами и без них пришивали, сосбаривая, к вороту. Это покрой получил название «новгородского».
Шангина, И. И. Русские девушки.— Санкт-Петербург, 2007. - 352 с.
«На Русском Севере предпочтение отдавалась серьгам, которые по своей форме напоминали белых бабочек. «Крылышки» делали из речного жемчуга, перламутра или бисера, нанизанного на конский волос или тоненькую проволочку, а сердцевину — из меди или серебра. Такие сережки могли быть совсем маленькими, как ночные мотыльки, или, наоборот, крупными, как большие бабочки с расплавленными крылышками. Популярными у девушек северных районов были серьги-пясы — небольшие жемчужные сетки в форме трапеции».
Что еще нового на выставке:
Личутин, В. В. Душа неизъяснимая : размышления о русском народе / Владимир Личутин. - Москва : Современник, 1989. - 493, [2] с. : цв. ил., фото. цв.
Морозов, И.А. Феномен куклы в традиционной и современной культуре: кросскультурное исследование идеологии антропоморфизма / И. А. Морозов ; Рос. акад. наук, Ин-т этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. - М. : Индрик, 2011. - 352 с. : ил. ; 22 см. - Библиогр.: с. 307-343.
Морозов, И. А. Круг игры: праздник и игра в жизни северорусского крестьянина (XIX-XX вв.) / И.А. Морозов, И.С. Слепцова ; РАН, Ин-т этнологии и антропологии. - М. : Индрик, 2004. - 920 с. : вкл.л., фото. - (Традиционная духовная культура славян современные исследования). - Библиогр. в конце частей. - Библиогр. в примеч.: с.12 (3 назв.). - Указатели: с.854-920.
Русская изба : иллюстрированная энциклопедия : внутреннее пространство избы, мебель и убранство избы, домашняя и хозяйственная утварь / Рос. этнограф. музей ; [науч. ред. И. И. Шангина]. - Санкт-Петербург : Искусство-СПБ, 1999. - 374 с.
Русская народная одежда : историко-этнографические очерки / РАН, Ин-т этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая ; отв. ред. В. А. Липинская. - М. : Индрик, 2011. - 775 с. : вкл. л., ил.
Старообрядческая культура Русского Севера: тезисы докладов и сообщений Каргопольской научной конференции / Моск. гос. ун-т культуры ; [редкол. Т. Г. Киселева и др. ; отв. за вып. Л. И. Севастьянова ; худож. Кулишов Г.А.]. - Москва ; Каргополь : [б. и.], - 127 с. ; - Библиогр. в подстроч. примеч.