КОНЧАР: РЕИНКАРНАЦИЯ в XIX в. (1) ПРЕДПОСЫЛКИ XVIII в.
Мы с вами уже рассматривали эстоки и кончары XVI-XVIII (ссылка), технику работы ими (ссылка), а также дискуссию укол vs удар применительно к кавалерийским мечам XVIII в. (ссылка).
Данная же статья открывает цикл статей про тот процесс, который можно назвать «реинкарнацией» кончара. Следующие части цикла: статья про Превали и отдельная статья с их обмерами.
В целом по сверх-специализированному на укол длинноклинковому оружию кавалерии складывается такая картина. В Зап. Европе эстоки выходят из употребления в 1630-40-х гг. Гайя в “Трактате об оружии” 1678 г. говорит об эстоке, как о «длинном мече с узким клинком, какой носили еще лет тридцать назад» (Gaya, С. 20).
Пик популярности, вероятно, прошел еще раньше. Как наиболее поздний пример из наставлений, касающихся конного боя, можно упомянуть трактат Малатесты 1599 г. На первые роли как массовое и универсальное оружие европейской кавалерии выходит пистолет, в виде пары седельных пистолетов. Именно пистолет становится главным средством борьбы с самим латным доспехом, а затем все больше и больше с открытиями латного доспеха (т.е. как и колющий меч). Не зря писал Вернон в 1644 г., что в противостоянии роте кирасир «вы мало что сможете сделать своим мечом», а как мы выяснили по анализу единоборства Аткинса и Хэслриджа, эсток фактически мог не давать особых преимуществ по сравнению с «обычными» мечами. Эстоки, несмотря на сверхжесткость клинков, ничего не могли противопоставить самому латному доспеху: специальные техники уколов ими (в открытия, или с упором острия в доспех), по большому счету, являлись ответом именно на неспособность пробить латную пластину.
Кончары же в Восточной Европе эпизодически используются польскими гусарами, вероятно, до кон. XVII – нач. XVIII в., венгерскими гусарами до сер. – кон. XVIII в. (см. https://dzen.ru/a/XYZFLJUV7gCtMPeKзаметку Сергея Самгина об уставных кончарах в конце списка лит-ры). Однако важно отметить, что кончар у венгерских гусар остается пережитком такого высокого профессионального уровня, не доступного среднему кавалеристу в эпоху больших регулярных армий, когда некий средний конник мог эффективно использовать арсенал из 2-х единиц длинноклинкового оружия. Т.е. у «исконных» гусар кончар оставался мечом, дополняющим универсальную саблю, и нигде не являлся основным и единственным длинноклинковым в комплексе вооружения, каковым ближайший «родственник» кончара – эсток – мог быть еще в 1640-х (пример Аткинса, вооруженного в 1643 г. из х/о одним эстоком). С другой стороны, специфика сверхдлинных кончаров, позволявших рассматривать их просто как высоко специализированный колющий меч - см. раздел 5 статьи про технику владения эстоками/кончарами, - вероятно, способствовала тому, что кончары сохраняли свою узкую нишу в Восточной Европе и после окончания периода широкого использования доспеха.
Выход из массового употребления кирасир трехчетвертных доспехов (статья о 3/4 доспехе) в 1630-40 гг., означал, что открытия для уколов вокруг кирасы теперь не прикрыты дополнительными латными и кольчужными элементами, либо оппонент-кавалерист защищен только буфф котом/вообще не защищен.
Но #buff_coat продолжают использоваться до нач. XVIII в., и защищенный буфф котом кавалерист отнюдь не превращается в одно сплошное открытие, как полностью бездоспешный кавалерист.
Максимальная степень безопасности, которую мог предоставить буфф кот достаточно легко представить по одному тяжелому экземпляру (ссылка) – на этом фоне убедительно звучат слова Гайа (1678) о том, что он защищает от меча (автор не исключает уколы, не пишет, как многие современные авторы, про то, что буфф кот защищает только от ударов/порезов). Тёрнер , насколько можно понять пассаж из его Pallas Armata (1683), называет недостаточными поражающие способности часто используемых в его время кавалерийских мечей (как можно понять из контекста, колюще-рубящих), от которых вполне защищал войлок или буфф кот (опять же, нет уточнения, защищает от укола/удара/обеих атак).
Про укол. Вероятно, типичный меч с валлонским эфесом и достаточно тонким (а следовательно, и гибким) клинком линзовидного/уплощенно-ромбовидного/уплощенно-шестигранного сечения может представлять собой пример подобного упоминавшемуся Тёрнером некоего среднего меча, владелец которого определенно имел бы проблемы с поражением противника в буфф коте. Проведенные автором настоящей статьи конные испытания оригинала валлонки с узким клинком однозначно показали, что узкий профиль клинка обманчив, такая валлонка не является специализированно-колющим оружием, и из-за недостаточно жесткого клинка может испытывать проблемы даже с пробитием плотной одежды - см. статью https://vk.com/@longsword_club-vallonka-s-uzkim-klinkom-tehnika-raboty. С другой стороны, специфика баланса (из-за универсальности меча) делает меткий укол в какое-то малое открытие вокруг буфф кота (горло, лицо, подмышка - если буфф кот безрукавный) также задачей «со звездочкой». Скорее всего, то же касается и мечей, ранее ошибочно мной идентифицированных как «кавалерийский смаллсворд» (заметки https://vk.com/@longsword_club-kavaleriiskoe-shilo-ili-zachem-smallsvordu-persten , https://vk.com/@longsword_club-neskolko-slov-v-zaschitu-kategorii-voennyikavaleriiskii-smal , https://vk.com/@longsword_club-k-teme-kolca-dlya-bolshogo-palca-ob-odnom-neobychnom-meche-k) - мы имеем дело не с узким и толстым «боевым шилом», а с узкой и относительно тонкой «боевой линейкой», где узкий клинок - не показатель перераспределения массы более в толщину для повышения жесткости клинка в уколе, а средство облегчить универсальный колюще-рубяще-режущий меч для повышения его конно-фехтовальных возможностей (в ущерб поражающей способности при уколе и ударе), сохранив возможность острой заточки двух лезвий (для полноценного использования порезов). (См. подробнее https://vk.com/@longsword_club-vallonka-s-uzkim-klinkom-tehnika-raboty)
С другой стороны, помним про буфф кот Густава II Адольфа, пробитый эстоком или кончаром с X-образным клинком.
При обращении к нарративным источникам, неэффективность именно удара по буфф коту видна в примере с ударом в локтевой сгиб даже мечом с жестким клинком с ребром (Хэслридж vs Аткинс).
Соответственно, хотя формат «ссаживателя» из седла (пассивные уколы 1-3) теряет актуальность из-за того, что снижение площади латной защиты упрощает поражение в открытия обычным активным уколом, с учетом сказанного про актуальность задачи поражения оппонента в буфф коте, требующей повышенной жесткости клинка, эсток, по-идее, должен был остаться востребованным оружием до кон. XVII - нач. XVIII вв. Но, как было сказано вначале статьи, в зап. - центральной Европе мы видим обратную картину - выход эстоков из обихода ко 2-й пол. XVII в.
И если в конкуренции эстока и пистолета в работе против латного доспеха эсток гипотетически еще мог проявить себя на равных с пистолетом (и тем, и другим приходится выцеливать открытия доспеха, пистолет где-то может и не показать повышенную поражающую способность, чтобы уверенно пробить саму латную пластину), то при падении максимального уровня защищенности до кираса + буфф кот или буфф кот, вероятно, пистолет успешно и полностью захватывает нишу «бронебойного» оружия.
Вероятно, так типичные для эстоков/кончаров клинки становятся невостребованными в кавалерийской сфере – зачем сложные и дорогие сверхжесткие конфигурации, если кавалериста в буфф коте можно атаковать универсальным мечом в открытия буфф кота, и совершенно не обязательно уколом, но и ударом или порезом - т.е. достаточно простых и дешевых универсальных мечей, а в случае крайней необходимости можно прибегнуть к настоящему бронебойному средству - пистолету.
Поэтому, по-видимому, максимум специализации кавалерийского меча на укол во 2-й пол. XVII в. – это необычный клинок с поперечным сечением в виде асимметричного треугольника со смещенным вверх центральным ребром.
Еще пример подобного клинка, снабженного на этот раз эфесом с кольцом для большого пальца (об этой детали подробнее см. статью о развитии эфесов кавалерийского оружия) - т.е. здесь наверняка имеем дело именно с кавалерийским мечом:
Снова аналог без кольца для большого пальца, также предположительно 2-й пол. XVII в.:
Рапиры того же периода (которые вполне могли использоваться кавалеристами, см. ссылку) изредка также имеют подобный по сечению клинок, но переходящий на боевом конце в ромб; либо сечение в виде четырехгранника, у которого центральные ребра смещены вверх, с переходом, опять же, в обычный ромб.
Встречаются и рапиры с вполне обычным на вид (обычным на фоне старых эстоков), треугольным в сечении клинком (равнобедренный треугольник), ориентированным медиальным ребром вправо, как Y-образные клинки). Вопреки описанию специалистов WC одной такой рапиры, как имеющей клинок от эстока, он таковым, вероятно, не является: то, что он плод новой эпохи, а не старый клинок от эстока, подтверждает то, что у него конструктивно выделено рикассо, что для эстоков (и кончаров) XVI-XVII вв. крайне нетипично:
Далее, с т.з. противостояния х/о vs броня, даже буфф кот выходит из употребления в нач. XVIII в.
А значит, атака уколом что кирасира, что любого неприятеля без кирасы по определению становится атакой в противника, открытия которого закрыты только лишь обычной одеждой. Это, вероятнее всего, только поспособствовало росту популярности универсальных мечей в ущерб специализированно колющим.
Из ранее типичных для эстоков сечений клинка в XVIII в. остается в относительно широком употреблении только Y-образное – на штыках и смаллсвордах (в т.ч колишемарах).
Первые вообще остаются за рамками кавалерийской сферы.
Вторые, конечно же, не могли быть «заменителями» эстоков из-за несравнимо меньшей жесткости клинка (намного меньшая толщина и более резкое дистальное сужение).
Остановимся на этом моменте подробнее.
Напомню важнейший критерий Марэ для колющего длинноклинкового: «Клинок должен быть жестким, что вовлекает толщину металла …» (С. 68).
Между тем, Ником Томасом измерена жесткость, среди прочего, клинков 1 смаллсворда и 1 колишемара (не самых легких версий – оба массой ок. 450 г) с Y-образными в сечении клинками – 3,2 кг и 4,7 кг соответственно. Меж тем, жесткость клинков 2-х специализировано-рубящих (!) сабель легкой кавалерии обр. 1796 г., измеренная мной: 4,5 кг и 6 кг.
Т.е, повторюсь: жесткость таких колющих Y-клинков уступает жесткости плоских рубящих клинков кавалерийских сабель!
Если же сравнивать жесткость клинков этих смаллсвордов с аналогичным параметром максимально специализированного колющего оружия – колющих кавалерийских палашей 1890-1910 гг., бельгийского и британского, – то контраст окажется еще более разительным:
13-14 кг у палашей против 3,2 кг и 4,7 кг у смаллсворда и колишемара.
Поэтому обычные смаллсворды и колишемары, хотя спорадически и играли роль оружия конных офицеров (т.е. не только кавалерийских, но и например пехотных) [ссылка, ссылка 2, ссылка 3], не могли являться полноценным, массовым, основным кавалерийским оружием.
Обращение в них к Y-образной конфигурации вызвано соображениями максимального облегчения клинка и снижения общей массы оружия при сохранении минимально приемлемой для колющего оружия жесткости – в отличие от эстоков/ кончаров, где явственно виден мотив значительного увеличения жесткости, безотносительно к вопросам массы (в чем легко убедится, ознакомившись с данными по массе эстоков здесь, с данными по массе «обычных» мечей и смаллсвордов - здесь).
Однако если сверхжесткость клинков типично «эсточных» конфигураций окончательно и бесповоротно оказывается невостребованной, с чем же связаны отголоски этой темы, там и здесь звучавшие из уст авторов в течение XVIII в.?
Первым из них назовем маршала Морица Саксонского с его «Мечтами», написанными в 1732 году.
«Их [кавалеристов] мечи должны быть трехгранными, чтобы удерживать их от рубки, дающей мало эффекта. Они легче и намного жестче, чем плоские клинки. Их следует делать в 4 фута [120 см] длиной, так как длинный меч необходим на коне точно так же, как короткий – пешему.»
А вот что могло подразумеваться под «плоскими клинками»:
Мы видим, что идеальный кавалерийский меч по Морицу с трехгранным клинком – это далеко не офицерский смаллсворд/колишемар, а хорошо нам знакомый венгерский кончар с поздней формой эфеса (с замкнутой дужкой).
Это едва ли удивительно, учитывая явное знакомство Морица с восточно-европейскими практиками (его отец, как мы помним, не только курфюрст саксонский, но и польский король), и отмеченное выше продолжительное бытование кончаров.
Кончар по Морицу – не сверхдлинный, что объясняет возможность его позиционирования Морицем как основного длинноклинкового оружия кавалериста (см. подробнее статью о технике применения кончаров). Причем параллели кончару Морица есть даже среди уставного оружия 1-пол. XVIII в., т.е. тут даже нет как такового изобретения, т.к. оружие (кончар) продолжает иметь хождение (хоть и ограниченное) и во времена Морица (ссылка на заметку в конце списка лит-ры).https://dzen.ru/a/XYZFLJUV7gCtMPeK
Новизна идеи Морица, по существу, заключается именно в том, что кончар предлагается в качестве единственного длинноклинкового оружия кавалериста, а не как дополнение к сабле.
Ш.Э. де Варнери в своих знаменитых «Remarques sur la cavallerie» («Заметки о кавалерии», написаны в 1776 г., впервые опубликованы в 1781 г.), отдавая без колебаний приоритет уколу, не настаивает на какой-то определенной конфигурации клинка (Warnery, С. 16-17).
Ле Марчант в своем письме 1789 г. утверждает ценность универсальной колюще-рубящей сабли (Le Marchant, C. 209-210).
Бригад-майор и инспектор массачусетской милиции Хойт (мнение которого на х/о наверняка отражало среднестатистические европейские взгляды – прежде всего, взгляды Ле Марчанта, т.к. его наставление в части владения саблей – калька с его системы (статья, посты #ЛеМарчант)) писал в 1813 г. (первое издание - 1797):
«Есть некоторое разнообразие мнений среди офицеров касательно надлежащей конструкции меча. Некоторые рекомендуют прямые длинные с двумя лезвиями; другие те, что с тремя лезвиями, как наилучшие для укола, который, как они говорят, наиболее эффективный способ использования меча; но большинство офицеров согласны с тем, что сабельный [scimitar] клинок предпочтительнее прямого меча, так как может быть использован как для удара, так и для укола, и это [мнение] в настоящее время обычно принято в кавалерии.» (Hoyt, C. xxvii)
Т.о., можем утверждать, что в течение XVIII в. идея о повышении специализации кавалерийского длинноклинкового колющего оружия имела своих сторонников, хотя и не была господствующей.
ПЕРВОЕ практическое воплощение этой идеи – максимально традиционное, Y-образный клинок. Повторюсь, оно проявлялось:
- в спорадическом применении конными офицерами смаллсвордов/колишемаров (причем встречаются явно полевые - в противовес камзольным - колишемары с эфесами, подобными эфесам кавалерийских мечей, например https://raritet-salon.ru/magazin/product/shpaga-oficerskaya-germaniya-xviii-v , и даже офицерские мечи, своеобразные гибриды, в которых клинок типа колишемар снабжался палашным/сабельным эфесом с «ракушкой», пример https://raritet-salon.ru/magazin/product/shpaga-oficerskaya-niderlandy-1740-1780-g)
а также
- в продолжении ограниченного использования традиционных кончаров (венгерского типа) венгерскими гусарами (см. в конце списка лит-ры).
ВТОРЫМ, новым, решением можно назвать палаши/сабли с узким клинком клиновидного сечения и боевым концом линзовидного сечения. Узкий, но толстый клин сечения в какой-то степени приближается к трехграннику, т.е. по существу выступает функциональным аналогом Y-образного клинка кончаров/смаллсвордов, но ориентированным относительно эфеса «по-сабельному», а не «по-кончарному».
В один ряд с ними можно поставить и редкий пример французского (?) кавалерийского (?) офицерского меча сер.-2-й пол. XVIII в., у которого треугольный «клин» поперечного сечения продолжается до самого острия (вероятно, для повышения жесткости боевого конца по сравнению с предыдущими саблями/палашами, у которых боевой конец – линзовидный, зачастую еще и с долом, заходящим в боевой конец почти до острия). За обмеры данного меча, приведенные полностью под фото, и доп. пояснения, хотелось бы выразить благодарность Юрию Александрову, raritet-salon.ru, https://raritet-salon.ru/magazin/product/paga-franciya-vtoraya-polovina-xviii-v .
https://dzen.ru/a/XYZFLJUV7gCtMPeKhttps://dzen.ru/a/XYZFLJUV7gCtMPeK
Некоторый намек на Т-образность (видно слегка вогнутые боковые грани) у такого клинка, на наш взгляд, роднит его с сечением клинка офицерского гусарского кончара (1701-1740 гг., см. подробнее заметку в конце списка лит-ры).
Учитывая нетипичный клинок, массу 440 г (по верхней границе для обычных смалсвордов), и «военную» гарду (без обычных для смаллсвордов вынесенных вперед щитков) его можно охарактеризовать как полевой (военный) смаллсворд.
Вероятно, второе решение (клиновидное сечение + «линза», или только клиновидное), как это не покажется странным, являлось способом повысить жесткость клинка для кавалерийского использования по сравнению с привычными для XVIII в. Y-образными клинками смаллсвордов/колишемаров.
Парадокс кажущийся: как уже отмечалось выше, если Y-образные клинки эстоков/кончаров были в большей степени средством повышения жесткости (при общей массе оружия не меньшей, а иногда и большей, чем у обычных колющих мечей), то у смаллсвордов XVIII в. «игрек» – скорее способ максимально уменьшить массу при сохранении приемлемой жесткости – но приемлемой только для пешего, гл. образом не-военного, использования.
Почему авторы упоминали именно трехгранники как идеал колющего?
Почему не гораздо более простой ромб или не менее традиционный шестигранник (к которому обращались cо времен правления Карла XI шведы, первые адепты колющего в европейской линейной кавалерии в Новое время)?
Дело в том, что толстый ромб в сечении (знакомый, в частности, по рапирам) дает клинок «достаточно прочный и жесткий, но очень тяжелый, что в 1860-х отмечал Латам ( «You see this form in many of the Toledo and early rapier blades; it consists of two obtuse angled wedges joined at the back, and is sufficiently strong and stiff, but very heavy.»). А облегчение 2/4 долами, которое как решение проблемы упоминал тот же автор, хотя и облегчали клинок, вероятно, при этом делали его уже недостаточно прочным и жестким. Аналогичное последствие должно было быть и при поиске компромисса по толщинам/резкости дистального сужения (уменьшение толщины клинка в сторону острия) для удержания параметра массы на приемлемом уровне – делая ромб/шестигранник тоньше у основания/делая более резкое дистальное сужение, получали недостаточно жесткий для уколов с коня (гл. образом на галопе) клинок.
Можно также предположить, что бездольные ромбы еще и слишком «инертны», и оружие будет менее управляемым в уколе с коня (труднее перенацелить острие, чрезмерна (?) стабильность острия на траектории укола - т.е. внести правки траектории острия в процессе укола затруднительно): менее управляемым, чем, например, Y-образный клинок схожей или даже большей жесткости. Шестигранное сечение, возможно, имело схожие с ромбом проблемы.
Вероятно, проблемы с управляемостью демонстрировали и бездольные клиновидные в сечении и относительно широкие клинки французских кавалерийских палашей – от чего последовал переход на двухдольные (реже - однодольные) клинки – но даже двухдольным клинкам не хватало жесткости, несмотря на наличие дополнительного (по сравнению с однодольным) ребра жесткости между долами (см. мнение Марэ в статье (конец раздела 1))
С учетом сказанного, при повторяющихся соображениях о трехгранном колющем клинке как идеале, встает вопрос: почему уже в XVIII в. массово не «посадили на стероиды» Y, снова превратив тонкие смаллсворды в толстые эстоки/кончары нового поколения?
Инерция мышления? Вероятно так, и мы ознакомимся с дополнительным аргументом в пользу этой версии в следующей части работы, относящейся уже к XIX в.
Плюс соображения экономии не стоит сбрасывать о счетов – возможно, массовый переход на такое оружие, которое, подобной гусарским кончарам, будет стоить как 6(!) солдатских сабель, виделся современникам слишком дорогостоящим, чтобы перейти в плоскость реализации идей о возрождении Y-образных клинков для солдатских кавалерийских мечей (пример с ценами приводит D. Hollins для австрийских гусарских кончаров в сравнении с саблями 1740-х – возможно, что имеются в виду гусарские кончары из упомянутой в конце списка лит-ры заметки.) X-образная (крестообразная) форма поперечного сечения клинка (не очень часто(?) встречавшаяся на эстоках XVI века (пример), и присутствующая на одном из образцов уставных кончаров 1701-1740 гг. в упомянутой заметке из конца списка лит-ры), вероятно, натолкнулась на те же препоны; нельзя исключать и того, что технологически X-образное сечение было даже более трудоемким в производстве, чем Y-образное, поэтому еще более дорогостоящим.
И возможно, что жесткость популярных и массовых во 2-й пол. XVIII в. (как и в будущем XIX в.) конфигураций клинков специализированного колющего оружия в кавалерии на практике всех бы устраивала, если бы не 2 фактора:
1) примерно с сер. XVIII в. нормальным аллюром атаки практически универсально становится галоп, а двухшереножный строй способствует тому, что недостаток «веса» строя компенсируется тем, что будет выбрана более быстрая разновидность галопа (из вариантов выбора: собранный/рабочий/средний/прибавленный галоп, карьер); следовательно, по сравнению с периодом, когда была популярна «старинная атака» на рыси/шагом актуальность увеличения жесткости клинка, достаточной для уколов, увеличивается – чем выше аллюр (галоп вместо рыси/шага) и чем быстрее галоп, чем больше при уколах вперед-направо/налево изгибающая нагрузка на клинок;
2) при увеличении жесткости клинка, одновременно имеется запрос на улучшение управляемости клинка в уколе – чем быстрее галоп, тем сложнее обеспечить контроль в том числе и над острием в уколах (см. статью, поиск по фамилии Гайани):
2a) Ле Марчант (1789) писал (ссылаясь на континентальный опыт) о том, что длинный меч, предназначенный для укола, становится тяжелым пропорционально увеличению длины и неуправляемым, как можно понять, не только для удара (это несомненно), но и для укола (Le Marchant, С. 209);
2b) Рээкдклифф (1818): «Защитные свойства одежды и амуниции конника значительно сокращают открытия, предоставляемые даже неосторожным и неумелым оппонентом. С требуемой степенью ловкости в использовании своего оружия, конечно, драгун может бесстрашно атаковать кирасира: преимущества его оборонительного вооружения в некоторой степени уравновешены обременительными ограничениями, накладываемыми на подвижность корпуса и рук. Однако без достаточных знаний и обращения к манере действия оппонента, кавалерист в доспехе станет неуязвимым неприятелем.» (Radclyffe, 1818; здесь и далее отрывки приводятся по переводу его работы, выполненного мной; в приведенной цитате для нас важнее всего тезис о том, что даже против бездоспешного оппонента есть проблема выбора открытия для укола, и соответственно сохраняет актуальность вопрос меткости укола – никаких уколов «по площадям»).
У него же: «…чтобы позволить кавалеристу воспользоваться любым открытием, доступным на теле оппонента, следует прилежно выполнять упражнение «выпад» в мишень, называемое «уколы в кольцо», до того, как он сможет точно направлять острие в очень маленький круг … Посредством этого, он приобретет навык получения преимущества от любого открытия, которое дает противник; и хорошо тренированный фехтовальщик получит выгоду от наименьшего [открытия], где плохо подготовленный, возможно, не найдет ни одного», и в другом месте, указывая фехтовальное снаряжение, предлагаемое им для отработок практики уколов кавалеристом на стадии пешей подготовки, Рэдкдлифф упоминает мишени «18 дюймов [ок. 45,7 см] в диаметре, подбитых с одной стороны, покрытых бычьей или другой толстой кожей, с кружком, отмеченным в центре для отработки уколов в кольцо …»; нагрудники «… из бычьей или другой прочной кожи c подкладкой или набивкой с изнанки, достаточно большими для того, чтобы закрывать грудь, с кружком диаметром полтора дюйма [ок. 3,8 см], размеченном чуть ниже правого соска.»
Сказанное, на наш взгляд, не значит, что ожидалось поражение с такой точностью столь малых, как указанные мишени, открытий, в боевой обстановке. Сказанное означает, что требовался навык меткости с запасом - поражать в условиях тренировки неподвижную малую мишень настолько уверенно, чтобы в более сложных боевых условиях поразить хоть какое-то открытие сопротивляющегося оппонента, скачущего галопом навстречу.
Приведенные отрывки призваны позволить читателю яснее представить себе вышесказанное о повышении контроля острия, предъявляемые колющему кавалерийскому длинноклинковому оружию, т.к. оружие в идеале должно было своим балансом облегчать овладение навыком меткого укола.
Примечательно, что схожим образом с тем, как и в случае с эстоками и кончарами XVI – XVII вв., «бронебойное» назначение которых нуждается в осторожной оценке, для подобных им клинков во 2-й пол. – кон. XVIII в. вообще нет «бронебойных» задач: требуется надежное поражение любого бездоспешного противника уколом, либо доспешного (кирасира) - в незащищенные открытия (с учетом того, что по прочности оружие должно быть способно выдержать не только идеальные уколы, но и последствия ошибок (например, попадание в какую-то металлическую часть снаряжения или кирасу).
Итак, в рамках тенденции на «уколоцентричность» есть запрос на:
повышение жесткости клинка (без особого акцента на «бронебойности»)
и
обеспечение такого баланса, который позволит улучшить меткость уколов на галопе.
Некоторые намеки на прогресс в этой области мы можем увидеть в последней трети XVIII в., опять же, во французской кавалерии, где не всех устраивали характеристики показанных выше колющих палашей.
На это указывают:
палаш Гар дю Кор (самой престижной кав. части гвардии короля (Maison du Roi)),1767-75 гг.
и
палаш произвольного образца офицера тяжелой/линейной кавалерии, предположительно 1760-80 гг. (источник по размерам и фото - https://zemlyanka-v.ru/shop/europe_and_asia/sabli-shpagi-palashi/saber-french-officer-heavy-cavalry/)
И там, и там, мы видим клинок того типа, где повышения жесткости клинка оружейники добивались увеличением толщины в обухе, а оптимальной проникающей способности (и, вероятно, оптимального для укола баланса) - тем, что боевой конец сделан узким в профиль и относительно тонким четырехгранником (и та, и другая деталь отлично стыкуется с более поздними идеями Марэ - интересный нюанс, к которому мы вернемся в 3-й части цикла). Обратите внимание на узкий двухсторонний дол под обухом; второй, широкий дол у первого палаша отсутствует, у второго - слабо выражен только на 1-й трети длины клинка - т.е. жесткость не уменьшается чрезмерно, как можно предположить в случае показанных выше клинков а ля бретёр и им подобных с двумя долами; кроме того, бо'льшая ширина клинков этих двух палашей также должна была увеличивать жесткость на изгиб в сравнении с узкими клинками а ля бретёр. Удалось ли добиться повышения жесткости по сравнению с двухдольными клинками - пока остается, к сожалению, вопросом без ответа.
При этом также нетрудно заметить принципиальное сходство конфигурации клинков данных палашей с показанным выше кончаром офицеров имперских гусарских полков,1701-40 гг. (клинки палашей шире и добавлен двухсторонний долик под обухом).
Однако показанные последними палаши - по сути, точечные меры решения проблемы отдельно взятыми кавалеристами, и ни в коей мере не решали вопрос на более массовом уровне - хотя бы в отдельном линейном полку (а не малочисленной гвардейской части) кавалерии того или иного государства.
Высказанные соображения, по-видимому, и привели к конкретным шагам возрождения эстока/кончара в 1-й пол. XIX в. в тех условиях, в которых, казалось бы, спираль истории не должна была бы сделать очередной виток. Этой теме мы посвятим следующие публикации цикла.
ЛИТЕРАТУРА
Gaya 39;s traité des armes by Ffoulkes, Charles. 1911. Gaya, Louis de. Traité des armes (1678) https://archive.org/details/gayastraitdesa00ffou/page/20/mode/2up
Hollins, D. Hungarian Hussar. 1756-1815. 2003. C. 52.
Hoyt E. Rules and Regulations for Drill, Sabre Exercise ... and Field Movements of Cavalry ... , 1813.
Latham J. The shape of the sword blades / Journal of the Royal United Service Institution, volume 6, 1863. P. 410-423
Le Marchant J.G. Remarks on the construction of swords adapted to the use of Cavalry», 1789 / Brian Robson. JOHN GASPARD LE MARCHANT AND THE ARME BLANCHE /Journal of the Society for Army Historical Research
Vol. 73, No. 295 (Autumn 1995), pp. 208-210.
Marey-Monge J.S. Memoir on Swords, Etc. London: J. Weale, 1860.
Maurice de Saxe. Reveries on the Art of War (фрагмент приводится по англ. переводу, опубликованному в 2012 г. https://books.google.ru/books?id=J9WfbJ09e0oC&printsec=frontcover&dq=Maurice+de+Saxe+Mes+Rêveries&hl=ru&newbks=1&newbks_redir=0&sa=X&redir_esc=y#v=snippet&q=sword&f=false , перевод фрагмента мой).
Radclyffe C.E. A New System of Cavalry Swordsmanship. Huntingdon: Ken Trotman Publishing, 2019. Перевод на русский, выполненный автором данной статьи: здесь; реконструкция системы владения французским палашом линейной и тяжелой кавалерии An XI/XIII, базирующая на данной работе Рэдклиффа: см. здесь.
Turner J. Pallas Armata, Military Essayes of the Ancient Grecian, Roman, and Modern Art of War: Vvritten in the Years 1670 and 1671. 1683. p. 171.
Warnery, C.E. de. Remarks on Cavalry. London: J. Barfield, 1798. https://books.google.de/books?id=uykAAAAAQAAJ&printsec=frontcover&dq=Warnery,+C.E.+de.+Remarks+on+Cavalry.&hl=ru&newbks=1&newbks_redir=0&sa=X&redir_esc=y#v=onepage&q=Warnery%2C%20C.E.%20de.%20Remarks%20on%20Cavalry.&f=true
https://dzen.ru/a/XYZFLJUV7gCtMPeK
https://dzen.ru/a/XYZFLJUV7gCtMPeK Сергей Самгин. "Прокалыватели доспехов" XVIII века из Австрии: для рядовых, унтер-офицеров и офицеров гусарских полков.
Автор – Звягинцев Максим,