LOBSTERMAN против BULLETMAN'a ______Почти комикс: Хэслридж vs Аткинс, 1643

ВВЕДЕНИЕ

В статье описывается, графически реконструируется и толкуется с т.з. теории конного боя схватка кавалерийских офицеров под Раундвэй-Даун 13.07.1643 г.: роялиста, сквайра Ричарда Аткинса (1615-1677, далее А.), капитана полка принца Морица (к которому в конце боя пришли на помощь еще два офицера – корнет Холмс и капитан Бак), и полковника парламентариев, сэра Артура Хэслриджа (1601-1661, далее Х.), командира кирасирского полка «лондонских раков» [1]. Бо'льшая часть их единоборства, описанного А. в мемуарах, прошла в ходе преследования после опрокидывания «раков» кавалерией роялистов.

Перевод на русский язык этого эпизода впервые был выполнен в 2021 г. КИР «Немецкая слобода»; а также был опубликован один вольный пересказ с отсутствующими в мемуарах деталями.

Анализ же эпизода в разрезе теории конного боя, насколько мне известно, ранее вообще не проводился.

Кроме того, сама по себе детальность повествования от первого лица взывает к необходимости повысить наглядность толкования с помощью графической реконструкции примененных техник, с опорой на общие принципы конного боя в тех случаях, когда автор не сообщает тот или иной нюанс противостояния (обычный и часто повторяющийся пример: не указана сторона, с которой заезжает в сшибке или преследовании А.)

Сначала мы рассматриваем первоисточник – соответствующий фрагмент мемуаров А. в переводе автора статьи. Его толкование разбито на две части (нюансы вооружения сторон, затем переходим собственно к анализу боя).

До перехода к рассмотрению первоисточника, несколько слов о самом сражении под Раундвэй-Даун.

«Лондонские раки» в чрезвычайно сомкнутом (возможно, даже сверхсомкнутом) и глубоком (5-6 шеренг) строю на правом фланге парламентской армии, стоя на месте, встречают атаку левофланговой, построенной в 3 шеренги роялистской кавалерии (выполняемую разомкнутым строем на прибавленной рыси); в ее составе в т. ч. капитан А. со своими людьми. Перевес в численности на стороне кирасир в этом противостоянии, как указывает А., более чем двухкратный. Каким-то образом роялистская кавалерия обращает тяжелую кавалерию парламента в бегство. С этого момента, но в разрезе уже личного противостояния А. vs Х., мы и начнем ознакомление с мемуарами А.

I. ОПИСАНИЕ БОЯ АТКИНСОМ

«В атаке фортуна вывела меня по прямой линии к генералу кавалерии, как я предположил исходя из его места; он разрядил сначала свой карабин, но с расстояния, так что не задел нас, и после этого выстрелил из одного из своих пистолетов перед тем, как я приблизился к нему, но промахнулся и из карабина, и из пистолета: я тут же налетел на него и коснулся его [дульным срезом] перед тем, как разрядить в него свой [пистолет]; и я был уверен, что попал в него, так как он покачнулся, и сейчас же отвернул от своего отряда и обратился в бегство.

В этом месте я должен пожелать читателям быть очень внимательными в данном отношении, потому что двадцать разных человек приписывали себе участие в этом деле; и один уже умерший рыцарь, которого мы оставим без упоминания имени, (описывая свою бравую службу с малым признанием моих заслуг), сам поведал мне историю, весьма последовательную во всем, кроме того, что он не мог привести столь же вескую причину, как я, почему это был сэр Артур Хэслридж. Как только он повернул, я бросился преследовать его, но не преодолев и 20 ярдов, следуя за ним, услышал голос, сказавший: «Это сэр Артур Хэслридж, за ним»; однако к какой партии принадлежал обладатель этого голоса, я не знал, и не знал еще 7 лет после этого, но я так и погнался за ним, и через 120 ярдов нагнал его, и разрядил в него другой пистолет, и был уверен, что попал ему в голову, так как я коснулся ее перед выстрелом, и это изумило его в тот момент, но он был слишком хорошо защищен везде для того, чтобы пистолетная пуля причинила ему хоть какой-то вред, имея кольчугу поверх рук и шлем, испытанный (я уверен) мушкетным выстрелом, его меч был обоюдоострым, с гребнем посередине, а я был вооружен прочным эстоком [Tuck];

после того, как я слегка сбавил темп, он оторвался от меня на 20 ярдов, двигаясь на скорости, составлявшей три четверти от возможностей его коня [three-quarter speed], вниз по склону холма, его замысел проявлялся в размахивании мечом справа и слева от своего коня, не оглядываясь назад проверить, преследуют его или нет, (как я подозреваю) для того, чтобы устрашить любого коня, который смог бы нагнать его; спустя еще 120 шагов я снова догнал его, (имея очень быстрого коня, которого мне отдал корнет Уошнэдж), и сцепился с ним на какое-то время, и пробовал его от головы до седла, и не смог ни пронзить его, ни причинить ему хоть какой-то вред; однако же во время этих попыток он рубанул [cut] моего коня по носу, так что вы бы смогли вложить палец в рану, и нанес мне такой удар [blow] изнутри моей руки среди вен, что я едва смог удерживать мой меч;

он поскакал как прежде, я снова замедлил темп и заметил, что мой конь теряет кровь и не так смел, как прежде; тем не менее, примерно через 160 ярдов я нагнал его вновь, задумав стянуть его с коня; но он нашел выход, ударив моего коня по щеке и наполовину надрубив [нащечный] ремень оголовья, но отставая от него, я уколол его коня в корпус, решив не предпринимать ничего, кроме убийства его коня; все это время мы дрались один на один.

В это самое мгновение на помощь мне подоспел мистер Холмс (который никогда не бросал меня в минуты опасности), и устремился на него с большой решимостью, и набросился на него, перед тем, как разрядить свой пистолет, и хотя я увидел попадание, это возымело на него действие не более, чем укус мухи; в то время как он [Холмс] атаковал его, я занял себя убийством его коня, и пронзил его в нескольких местах, и в момент, когда его конь взбрыкнул, его шлем раскрылся сзади, и я уколол его в шею, и конечно пронзил бы его через голову, если бы мой конь не споткнулся именно в этом месте;

следом подоспел капитан Бак, джентльмен из моей роты, и также разрядил в него свой пистолет, но с тем же успехом, как и прежде, и будучи очень сильным человеком, и атакуя массивной саблей [mighty Hanger], наседал и набрасывался на него, но снова отстал; к тому времени его конь начал истекать кровью и сбился с темпа, при этом сэр Артур произнес: «Какая польза от того, что ты убьешь бедного человека?», и добавил: «Я прошу пощады»; с этими словами он остановил своего коня, и я приблизился к нему, потребовав отдать меч, что он не склонен был делать; и будучи дважды обернут [темляком] вокруг кисти, он неловко освобождался от меча, перед тем как расстаться с ним; но до того, как он сдал меч, показались их [парламентариев] бежавшие части, завидевшие его издалека в плену; один из них крикнул: «Мой господин генерал взят в плен!»; другой подхватил «Сэр Артур Хэслридж пленен!», развернулись и атаковали; с этим они собрались и атаковали нас, и выручили его; при этом я получил пистолетный выстрел, который только содрал кожу с лопатки.

Hos ego versiculos feci, tulit alter honores [Я сложил стихи, а славу другой пожинает]

Эта история была донесена до короля через вторые или третьи руки, на что он ответил: «Снабжался бы он припасами так же хорошо, как был защищен, он смог бы выдержать семилетнюю осаду.» Его конь умер на месте, он сел на другого и ускакал вместе [со своими людьми]. То был один из лучших коней из тех, которыми владел последний король, на котором он ездил под Мьюс, и то было седло последнего короля, которое я взял; и когда я прибыл на парламентские квартиры, я передал его сэру Генри Роту.» (Atkyns, С. 38 – 40).

Важно для дальнейшего анализа отметить, что А. так описан ранения своего коня, которые тот получил от меча Х.: «Когда я освободился, я обнаружил раны своего коня кровоточащими, удар пришелся в носовой хрящ и в щеку ближе к кости [вероятно, имеется в виду расположение раны ближе к лицевому гребню].» (Atkyns, С. 40)

Примечание

[1] Касательно наименования полка кирасир, набранного сэром Артуром («London Lobsters», ";Haselrig 39;s Lobsters" или просто "Lobsters"). В отечественной литературе скорее принята калька «Lobsters» - «лобстеры». Полагаю, что перевод все же должен отражать жаргонный, просторечный, отчасти шутливый или даже несколько подтрунивающий (не без нотки зависти) характер названия/прозвища полка, проистекающий от оценки их оппонентами из стана роялистов такой уже нехарактерной в данном месте и времени степени одоспешенности, создававшей, тем не менее, для противников этих кирасир существенные проблемы в бою. О впечатлении именно оппонентов как корне прозвища упоминает Кларендон (Blackmore, С. 7). Т.е. оптимальный русскоязычный вариант, на наш взгляд, должен базироваться на слове «рак» и «раки»: «лондонские раки», «раки Хэслриджа», «раки». К слову, Аткинс обозначает их сухо и профессионально просто как «кирасиры» («… их правое крыло кавалерии, будучи кирасирами …»).

«Раки» - единственный (либо 1 из 2-х, наряду с лейб-гвардией эрла Эссекса) комплектный кирасирский полк, использовавший ¾ доспех в период гражданских войн (у роялистов я нашел 1 упоминание о наборе 1 роты кирасир, см. далее, в целом они были лишены этого вида кавалерии); последний в Англии и скорее всего последний/один из последних в Европе вообще, одоспешенный подобным образом (например, имперские кирасиры к 1641 году практически оставили ¾ доспех, общим местом для них стал полудоспех) (Brnardic, С. 18).

II. АНАЛИЗ БОЯ

1. ВООРУЖЕНИЕ, БОЕВЫЕ КОНИ

А. и Х. обычно изображаются авторами реконструкций как типичные аркебузир и кирасир, что в целом неверно и опровергается внимательным ознакомлением с описанием их единоборства, портретом Х. 1640 года, некоторыми иными деталями, касающимися начала сражения, а также парой упоминаний А. по тексту мемуаров нюансов его личной практики ношения доспеха.

1 of 3

Боевые кони обоих бойцов на реконструкции Тёрнера страдают от обычной для большинства его старых работ тяги к гигантизму, идущей рука об руку с использованием без разбора представителей современных пород/типов: charging horse Х. у Тёрнера напоминает огромного тяжеловоза/тяжеловозную помесь, что никак не стыкуется с описанными в тексте качествами превосходного верхового коня. Конь Аткинса явно имеет своим прототипом типичного современного спортивного коня из олимпийских дисциплин конного спорта, что не стыкуется ни с типичным для периода ростом в холке в пределах 140-150 см (примеры в статье и в постах о Штрайфе и шведских требованиях к кон. составу 1621 г., скорее всего близких к тому, что реально было массово доступно в Англии в 1640-е), ни с экстерьером и ожидаемыми от charging horse качествами.

Тот же недостаток у боевого коня кирасира на реконструкции J. Burn - прототипом выступила явно современная тяжеловозная помесь.

У МакБрайда, как всегда, конский состав изображен гораздо убедительней, и отражает возможные проблемы с ремонтом, которые могли являться доп. фактором, сдерживающим набор кирасир в бо'льших количествах. Однако наши участники боя – офицеры, Х. – старший офицер, поэтому, ожидаемо, качество их боевых коней выше среднего, что необходимо отразить при реконструкции.

Перед тем, как обосновать реконструкцию комплекса вооружения сторон и их боевых коней, отмечу, чтобы не возвращаться далее к этому моменту, что все упомянутые во фрагменте участники боя (в том числе товарищи А.) безальтернативно были вооружены, помимо прочего, универсальной для любого европейского кавалериста парой седельных пистолетов с кремневыми или колесцовыми замками.

1 of 2

РИЧАРД АТКИНС (роялист)

Аткинс, доспех

Мы видим по образу А., что и художник Тёрнер, и неизвестный автор музейных фигур, дают ему шишак с наносником / с решеткой из трех прутьев, а также защитный камзол из бычьей кожи (buff coat, см. примеры по тэгу #buff_coat), кирасу и карабин. Да, в другом месте мемуаров А. упоминает изрубленный камзол поверх доспеха, и что затем пуля оторвала ему один из прутьев шлема (Atkyns С. 21). Но именно в описании боя под Раундвэй-Даун он подчеркивает крайнюю поспешность вступления в бой («… Charge was so suddain that I had hardly time to put on my Armes …» (там же, С. 37)); при этом термин «armes» мог обозначать как доспех, так и все вооружение – и оборонительное, и наступательное (см. примечание в посте о несостоявшейся конной дуэли А.), т.е. сам по себе пассаж допускает, что не все обычные носимые им элементы защитного снаряжения были им надеты перед атакой на кирасир. В конце анализируемого фрагмента А. упоминает, что пистолетная пуля одного из спасителей полковника чиркнула его по лопатке – что представляется маловероятным, будь на нем наспинник кирасы; ношение одного нагрудника – практика скорее 2-й пол. XVII в. Буфф кот (с рукавами) А. совершенно определенно надеть успел, либо он уже был на нем – так уверенно об этом мы можем судить по тому, что удар Х. мечом в локтевой сгиб не лишил его способности действовать эстоком.

Значит, едва ли комплект защитного снаряжения, в котором он сражался под Раундвэй-Даун, включал что-то кроме шишака и буфф кота с рукавами.

Шишак

Примеры

https://royalarmouries.org/collection/object/object-15904

https://royalarmouries.org/collection/object/object-34621

https://royalarmouries.org/collection/object/object-6678

Буфф кот

https://vk.com/wall-48237828_203833 с толщинами

еще пример тяжелого https://royalarmouries.org/collection/object/object-1517

пример легкого https://royalarmouries.org/collection/object/object-45538

Латная перчатка-наруч (bridle gauntlet), как отмечает Блэкмор (Blackmore, С. 17), не пользовалась популярностью у всех сторон конфликта, поэтому нет веских оснований наделять ею А.

Аткинс, оружие

А. не упоминает в мемуарах карабин как свое личное оружие, и стрельбу из него. Трудно представить, чтобы при наличии карабина он не стрелял бы из него в атаке (Вернон, 1644), или не воспользовался бы им позже, пробив с пистолетной дистанции доспех, или подстрелив коня; но мы видим, что А. сразу от пистолетов перешел к эстоку. Следовательно, карабина у него не было.

Меч - А. прямо упоминает эсток (tuck). То, что это именно специализированное на укол оружие, подтверждает использование этого термина Дж. Монком в объяснении того, почему по его мнению, пехотинцам следует вручить tuck – т.к. он говорит, что если вы дадите пикинеру обычный меч, то он будет портить его, используя для хозяйственных нужд. Т.е. логика совета – дать такое оружие, которое не позволит его использовать для того, что может рубить/резать в быту, т.е. чисто колющее длинноклинковое с максимально толстым и узким клинком. Поэтому, на наш взгляд, мы уверенно может отождествить как тип оружия strong tuck А. с estoc, упоминаемый де Гайя (1678) как «длинный меч с узким клинком, какой носили еще лет тридцать назад» (т.е. как раз в 1640-е).

Судя по тому, что А. разделяет просто жесткий обоюдоострый меч Х. с ребром (также специализированный на укол), и свой tuck, значит, tuck в понимании А. подразумевал сверхспециализированный на укол клинок (см. статью про эстоки и кончары), очень толстый. Для примера возьмем клинок Y-образного сечения.

Длинный или короткий клинок? Мы видели в статье про эстоки и кончары, что длинный эсток вполне мог быть изготовлен и использоваться в 1630-х. (пример - А507 из WC)

1 of 3

1 of 2

Но преимущества в дистанции атак у А., судя по обстоятельствам боя, не было. Это значит, что общая длина его эстока была, скорее всего, в пределах 110 см, что согласуется с пассажем Вернона (1644) «пусть ваш меч будет средней длины, заостренным и жестким, так как нет большого преимущества в длине мечей на коне, и короткий меч более контролируемый, чем длинный».

Аткинс, боевой конь

Конь – барб (бербер, бербериец, конь берберийской породы). Подчеркну, что в отношении барбов мы скорее всего, в отличие от общей картины, можем говорить о породе в полном смысле слова в том числе в XVII в. Половую принадлежность автор не указывает (обычная картина), поэтому предполагаем мерина или жеребца. Как мы узнаем породу? После боя А. поручил своему груму тотчас следовать с конем на квартиры и тщательно позаботиться о нем, но тот сбежал в Оксфорд, оставив раненного коня на попечение коваля в Мальборо, и продал еще одного барба А., про которого тот говорит, что он был не очень хороших кровей, поэтому ему удалось его выкупить по невысокой цене. Именно из оборота «продал другого моего барба» следует, что дважды раненный в бою с Х. боевой конь также был берберийской породы. Кроме того, про него он оговорки о «не очень высоком происхождении» («being no good Title»), как о втором (проданном) барбе, не делает, попутно отмечая, что раненный барб был очень быстр - посредственный charging horse едва ли бы смог потягаться в скорости и выносливости с конем из королевской конюшни; да и по смелости проявил себя великолепно(Atkyns, С. 40-41).

Дискуссию об оценке качеств барба как боевого коня авторами 2-й пол. XVII в. (Ньюкасл, де ля Туш) мы уже кратко рассматривали. Авторы обычно упоминали легкость барбов; Ньюкасл в одном месте вообще использовал оборот «somewhat slender, and a little Lady-like» (Newcastle, С. 49). Но некоторое дополнительное прояснение вопроса благодаря помощи Валерии Эммс, позволяющее оценить такие типичные для барбов экстерьерные черты, как маленькая аккуратная голова с маленькими же ушами, дает нам возможность предположить, что либо эта «легкость» была довольно относительной, либо существовал сильный внутрипородный разброс в экстерьере; и точно так же, как сейчас мы можем найти среди старотипных барбов (европейского разведения) массивных представителей с характерным барочным экстерьером, аналогичным образом мы можем предположить доступность подобных представителей породы и в XVII в.

1 of 3

В целом же берберийцы характеризовались Ньюкаслом как лошади с мягким характером, послушные, легко выезжаемые (о базовой подготовке боевого коня см. статью); мускулистые и жилистые, «с превосходной выносливостью, и хороши на больших дистанциях, чтобы вынести продолжительные путешествия» (Newcastle, С. 49). Невыразительные рысь и галоп («…he trots like a cow and gallops low») едва ли можно считать недостатком для боевого коня (в отличие от школьного). Таким образом, исходя из перечисленных качеств, в берберийце мы видим удачный выбор для роли боевого коня, в перечне качеств которого послушание, отдельно упоминаемая Ньюкаслом сообразительность и относительная легкость подготовки играют не меньшую роль, чем проявленная барбом А. смелость. Да и сам факт того, что Ньюкасл и де ля Туш в принципе противопоставляли свой выбор (фриз и неаполитанец соответственно) именно барбу, как бы заочно споря с неопределенным кругом оппонентов, говорит о популярности берберийцев как боевых коней и достаточно высокой их оценке на практике.

Сколько же мог стоить подобный боевой конь офицера? Ньюкасл указывает на разброс цен 20-30 фунтов при покупке непосредственно в Сев. Африке (Newcastle, С. 49)). Средняя стоимость простого ремонтного коня в период гражданской войны приводится как 6-10 фунтов (Tincey, С. 7)). Для сравнения также приведем цены на некоторые элементы снаряжения и вооружения. Седло в 1642-м – 2 фунта 5 шиллингов (Tincey, Ironsides, C. 21). Буфф кот в 1640-м - 5-10 фунтов (Blackmore, С. 19), буфф кот (видимо рядового качества) в период гражданской войны – 1 фунта 10 шиллингов ((Tincey, Ironsides, C. 19), кираса+шишак – 2 фунта, пара колесцовых пистолетов (1639 г.) – 3 фунта (Tincey, C. 14).

АРТУР ХЭСЛРИДЖ (Парламент)

Хэслридж, доспех

Начнем со шлема. Авторы реконструкций по какой-то причине дают Х. хоть и закрытые шлемы (закрытые бургонеты), но с достаточно хорошим обзором (частая решетка либо вообще открытый лицевой вырез и наносник).

Между тем, описание боя создает стойкое впечатление «отрешенности» от мира одиночного кирасира. Причем мы не можем списать ошеломленность Х. 2-м выстрелом А. (когда тот только-только догнал его первый раз) тем, что полковник был оглушен 1-м – 1-й выстрел был произведен не в голову (см. обоснование далее). Получается, что сэр Артур просто-напросто не услышал нагоняющего сзади А. В это нетрудно поверить, глядя на типичные кирасирские шлемы, чаще всего не имевшие слуховых отверстий (примеры см. в статье про ¾ доспех).

Взгляд из прошлого позволяет оценить серьезность вопроса, когда Пьетро Монте (1509) говорит про важность слуховых отверстий в cassis/galea: «… [cassis/galea] должен иметь отверстия, чтобы мы могли слышать, так как когда мы не слышим и оба уха заблокированы, и все ощущения отняты таким образом, что человек имеет мало знания о том, что он будет делать, и после этого он проигрывает .» (Monte, Сollectanea, книга 2, CXVI). Т.е. некоторая смена акцентов, вероятно из-за стремления избежать ослабления пластины против пистолетного выстрела в упор, заставила кирасир часто жертвовать столь важным для ориентации в пространстве качеством.

Кроме того, даже смотровые щели далеко не всегда подчинялись тенденции на расширение как адаптации к стрельбе при закрытом забрале (см. также статью о ¾ кирасирском доспехе).

Один из очевидцев знаменитой массовой дуэли, «Битвы Лакомого Куска» 1600 года (заранее согласованного боя двух отрядов кирасир 20 на 20), даже несмотря на малые масштабы дела, подчеркивал, что после первой сшибки, когда шеренги прошли друг друга насквозь, французскую партию сгубила неспособность максимально быстро восстановить строй (de Groot, С. 10). Данное свидетельство говорит об обратной стороне медали высокой защищенности – кирасир мог реализовать преимущества ¾ доспеха главным образом колено к колену с товарищами, в составе «grosse bodies», а не тогда, когда оппонента можно было ждать с любой стороны, и ограничения слышимости и обзора не давали возможность оперативно сориентироваться в обстановке.

Конечно, нет сомнений в том, что шлем Хэслриджа относился к группе close helmet (Гексхэм, 1637)/headpiece (Бингэм, 1616), а не открытым cask (например, шишак или кабассет) - сам Аткинс называет шлем полковника «Head-peece».

Но простого отнеcения к категории «Head-peece» считаем недостаточным. Да, обе упомянутые выше реконструкции дают сэру Артуру такой закрытый бургонет, который явно бы был классифицирован современниками как close helmet / headpiece. Однако обзор у закрытых бургонетов Тёрнера (за счет решетки) и музейной фигуры полковника весьма неплох.

При этом и слуховые отверстия на закрытых кирасирских шлемах мы можем встретить скорее на тех версиях, которые обеспечивали относительно неплохой обзор.

1 of 3

Сказанное выше, на наш взгляд, говорит в пользу того, что Х. был защищен не просто максимально закрывающим голову шлемом, а его предельно «глухой» разновидностью.

При ближайшем рассмотрении выясняется следующая любопытная деталь: мы видим, что на портрете Х. изображен не обычный для периода закрытый шлем, а армэ. Для кирасирских шлемов такой вариант прикрытия нижней челюсти мог встречаться на бургонетах с 2-мя нащечниками (см. примеры здесь, рис. 9.2.), но судя по всему, кирасирские армэ, схожие с рыцарскими армэ XV-XVI вв. и снабженные забралами тех же форм, что закрытые шлемы, были крайне редки.

Плюс мы видим, что нижний край оформлен полукруглым в сечении валиком, при смыкании нащечников с тульей замыкающимся вокруг вальцовки верхней пластины ворота горжета (решение, получившее некоторую популярность еще в кон. XV – кон. XVI вв.).

Конструкция с 2-мя смыкающимися в области подбородка нащечниками в принципе не вполне соотносилась с кирасирскими запросами, отчего, вероятно, и следовала непопулярность 2-х типов шлемов подобной конструкции: армэ и открытых бургонетов.

Однако и оформление нижнего края шлема в виде валика, относилось к настолько же непопулярным чертам - открытый ворот горжета (над которым в этой версии шлема не нависает воротник шлема) уязвим для выстрела.

Таким образом, армэ Хэслриджа с его портрета 1640 г. соединяет в себе целых две устаревшие с т.з. защитных свойств черты для шлемов, обеспечивающих полную защиту головы.

Можем ли мы в свете сказанного в части шлема опираться при реконструкции облика полковника на момент анализируемого боя именно на шлем с портрета?

Ответ кроется здесь: « … и в момент, когда его конь взбрыкнул, его шлем раскрылся сзади [opened behind]…» Именно армэ с портрета устраняет неопределенность в вопросах о том, как образовалось открытие для укола Аткинсом в шею (см. далее анализ боя).

Чем же вызван такой странный выбор полковника? Если вернемся к портрету, бросается в глаза пропорционально длинная шея Х., которую, совершенно логично, необходимо прикрыть. Латный воротник в данном случае должен был бы соответствовать длинной шее, т.е. его необходимо нарастить сегментами: но на армэ это вообще невозможно (на этот недостаток конструкции с двумя нащечниками обращалось внимание в статье про ¾ доспех), а удлинение воротника закрытого шлема, учитывая, что он расширяется книзу, означает чрезмерный рост веса. Вынужденным выбором (думается, с полным пониманием недостатков) и являлся шлем с коротким нижним краем с валиком, стыковавшийся с высоким латным воротом горжета.

Достоинство такой схемы – предположительно в большей подвижности. (Идея заимствована у платтнера Александра Мачнева). После того, как Х. был «разбужен» выстрелом сзади в голову, возможно, это качество давало возможность лучшего обзора в стороны и вниз.

Забрало, вероятно, состояло из двух частей.

1 of 3

Хотя портрет не вполне ясен на этот счет, но мы знаем, что такая конструкция забрала была общеупотребимой в данный период.

Степень пулестойкости шлема Х. по оценке А. - musquet proof, что является чрезвычайно высоким уровнем защиты в целом, и для шлема в особенности. Крузо (1632) не упоминает требование к пулестойкости шлема. Гексхэм исходит из способности шлема защитить от пистолета, не более (Blackmore, С. 7). Т.е. для шлема не являлась обычной и типовой способность защитить не то, что от мушкетной пули (пусть и не в упор, но с близкой дистанции), но даже от карабина. Едва ли речь шла о том, что шлем полковника, например, был просто усилен приклепанными изнутри к бевору/тулье пластинами, как приведенные ниже образцы (один массой 4,5 кг) – скорее всего это признак категории pistol proof, но никак не musquet proof.

1 of 4

Значит, говоря о том, что шлем Х. был испытан мушкетным выстрелом, А. либо несколько преувеличивал, либо исходил из какого-то заметного внешнего признака. Этим признаком могло быть усиление шлема съемным противопульным(-и) экраном/экранами, как на показанном французском полевом закрытом шлеме 1620-30 гг. массой 6,29 кг! (Из них 1,675 кг - масса двух съемных усилений).

1 of 5

О пулестойкости остальных компонентов доспеха Х. можно судить только по общей оговорке:

«…он был слишком хорошо защищен везде для того, чтобы пистолетная пуля причинила ему хоть какой-то вред …».

Как толковать эту фразу? По Гексхэму, нагрудник и наспинник кирасы должны быть испытаны пистолетным выстрелом. Крузо предъявляет аналогичные требования, дополняя, что добавление к нагруднику плакарта делает его способным защитить от карабина. То, что пистолетные выстрелы не могли поразить полковника, может означать как обычную (против пистолета), так и повышенную (защита от карабина) степень пулестойкости кирасы Хэслриджа. С учетом того, что мы имеем дело с офицерским комплектом, мы могли бы предположить второй вариант (кираса с плакартом), но основываясь на портрете, предположим все же вариант минимальной пулестойкости кирасы.

Конкретные примеры по расчетной пулестойкости см. здесь (musquet proof) и здесь (pistol proof).

Относительно остальных частей солдатского кирасирского доспеха нет особых сомнений в том, что от них не ожидалась какая-либо пулестойкость. Но поскольку в нашем случае речь идет об офицерском комплекте, необходимо проверить максимально возможный спектр тех компонентов доспеха, которым могла придаваться хотя бы минимальная пулестойкость. Мы можем попытаться обратиться к свидетельству из 1590-х, когда сэр Роджер Вильямс (цит. по Anglo, С. 221) упоминал, помимо прочего, испытанные пистолетом 2 пластины наплечников и 2-3 пластины тассет.

Изредка мы действительно можем встретить на тассетах вмятину от испытания выстрелом (см. комплект RA II.140). Поэтому толкование разбираемой фразы про «защищен везде» полагаем возможным расширить до того, что подол (из двух(?) пластин) и тассеты (в верхней части) доспеха полковника могли защитить от пистолетной пули.

1 of 4

Сам факт наличия тассет у полковника в бою под Раундвэй-Даун нет оснований подвергать сомнению. Упоминание А. уколов «от головы до седла» возможно толковать как попытки охватить весь спектр открытий Х. сверху донизу как минимум до середины бедра, что в отсутствие тассет определенно бы привело к ранениям в бедро.

Что касается кулета, то мне не удалось найти упоминаний о пулестойких версиях. Предположим, что кулет Х. был совершенно обычным в этом плане – но важен сам факт его наличия. Как мы можем быть уверены, что он в латном комплекте Х. был? Во-первых, показательно нередкое наличие кулета как вообще единственного латного дополнения к кирасе в защитном снаряжении конкретного кавалериста. Почти весь бой Хэслридж являлся преследуемым, любые атаки исходили сзади-сбоку, а значит уколы «от головы до седла» и/или выстрелы просто не могли миновать поясницу, будь она открыта или защищена только подолом буфф кота/кольчужной юбкой. Уязвимость поясницы очень наглядно показывает музейная группа, где у Х. кулета нет.

Поддоспешник, трактовка фразы «Coat of Male over his Arms»

Обычно мы видим под доспехом кирасира 1630-40 гг. буфф кот, выполняющий роль одновременно поддоспешника и защиты открытий.

Нетипичным, где-то даже возможно архаичным для 1640-х является указание на «Coat of Male over his Arms». Как трактовать такой оборот?

То, что не составляет особых сомнений – факт наличия кольчужных рукавов, а не обычной для кирасир в ¾ доспехе латной зашиты рук, которую мы видим в том числе на его портрете Х.. Использование кольчужного полотна для прикрытия рук в зап. Европе отсылает нас, самое позднее, к концу XVI в.

Примеры кольчужных рук из кон. XVI в. (https://royalarmouries.org/collection/object/object-3362

https://vk.com/wall-124492492_5690

Но ведь в тексте сказано иначе: как быть с coat of male over his arms, а не просто male over his arms? Примечательно, что если мы приглядимся к портрету полковника, то увидим в качестве защиты паха … кольчужный подол!

Континентальный аналог в части подола:

Вряд ли мы можем вести речь о полной кольчужной рубахе, как об избыточной защите. Оборот coat of male вполне мог выть применен Аткинсом из-за его удивления архаичным одновременным наличием кольчужных рукавов и кольчужного подола, что в воображении преследователя вполне логично превратилось в цельную кольчугу. Предположим, что Хэслридж пользовался вместо общераспространенного буфф кота поддоспешником наподобие старых поддоспешных (набивных и простеганных) дублетов. Известны единичные экземпляры подобных поддоспешных дублетов и для начала XVII в., так что с учетом островного консерватизма нет ничего удивительного в том, что отдельным офицером подобная защита, с дополнением кольчужными фрагментами, могла использоваться и в начале 1640-х.

Второй вариант, не менее вероятный – комбинация буфф кота и кольчужных рукавов.

https://vk.com/wall-195646835_3383

Учитывая существование подобного сочетания, не видится нереалистичным существование аналогов, в которых дополнительно кожаный подол был заменен кольчужным.

Необходимо также кратко затронуть вопрос, чем был обусловлен выбор полковником кольчужных рукавов вместо латной защиты рук. Первое, что приходит на ум – соображение небольшого уменьшения возимого веса. Можно сравнить примеры массы кольчужного рукава (1 кг - https://royalarmouries.org/collection/object/object-21012, 2 кг (пара?) - https://royalarmouries.org/collection/object/object-29889 , 2 кг (пара?) - https://royalarmouries.org/collection/object/object-43612 ), и массы прикрытий рук у двух кирасирских комплектов из коллекции WC, офицерского А63 (ок. 2,5 кг (вместе с наплечниками, но без латных перчаток)) и солдатский А65 (ок. 1,1 кг (без наплечников и латных перчаток, наплечники добавляют по 1 и 1,4 кг). Наплечники принимать во внимание при сравнении считаем излишним, т.к. они защищают/прикрывают (с учетом перекрытия с кирасой и горжетом) в значительной степени сверх той области, которая защищена кольчужным рукавом. Как видим, экономии веса как таковой нет. Поэтому наиболее вероятный мотив – некоторое увеличение подвижности, что соотносится с тем, что Х. очень охотно (и результативно) рубил.

Учитывая отсутствие упоминания наплечников, нет оснований добавлять их при реконструкции, тем более, что всё латное прикрытие рук доспеха Хэслриджа с портрета скорее всего составляло единую систему.

Полагаем, что кольчужные рукава дополнялись не латными, а кожаными перчатками.

Мы также можем попробовать оценить общую массу доспеха полковника, с учетом оценки пулестойкости отдельных элементов: ок. 39 кг, по аналогии с показанным выше комплектом RA II.140 (https://royalarmouries.org/collection/object/object-1481 ). Мы увеличили вес шлема с 3,5 до 6 кг согласно объяснению выше, но заменили тяжелые латные прикрытия рук (ок. 5 кг на каждую руку) кольчужными рукавами по 1 кг каждый, и дополнили 34 килограмма лат 2-мя килограммами безрукавного буфф кота (понизив вес за счет отсутствия подола), а также 3 кг кольчужной юбки (аналогичную отдельную юбку с массой не удалось найти, близкий аналог).

Т.о., в целом комплект защитного снаряжения Х. с уверенностью можно отнести к тяжелым. (Для сравнения с «легким» офицерским комплектом, также с раскладкой по массам отдельных частей, можно обратиться к комплекту А63).

Хэслридж, оружие

Карабин

Х., в продолжение общей путаницы с карабинами, лишается художниками этого оружия. Да, карабин, если мы возьмем континентальных кирасир периода Тридцатилетней войны, не входил в комплекс вооружения ни офицеров, ни рядовых, являясь обязательным предметом вооружения для аркебузиров/их аналогов (русские рейтары). По-идее, континентальной кирасирской модели должны были следовать и в Англии. Безусловно, выбор Хэслриджа в первую очередь относится к области личных предпочтений. Но, например, Блэкмор приводит пример из практики роялистов, когда 2/3 от общей численности роты кирасир в 100 коней, набранных полковником Блэджем (https://en.wikipedia.org/wiki/Thomas_Blagge), были вооружены карабинами (без пистолетов), остальные - парой пистолетов (Blackmore, С. 50). Т.е. вполне возможно, что частичное вооружение личного состава «раков» карабинами (первая шеренга?) также имело место, и пример их полковника отражал эту особенность.

Меч

« …его меч был обоюдоострым, с гребнем посередине…»

Слово «гребень» вместо «ребро» для перевода слова «ridge» использовано потому, что раз А. заострил на этой детали внимание, вряд ли речь шла о клинке уплощенно-ромбического сечения; вероятно, наблюдателю бросилась в глаза яркая черта клинка – высокое ребро.

Мощное ребро жесткости – показатель приоритета колющей функции.

Такой меч, несмотря на столь краткое описание, узнается в пожеланиях авторов кавалерийских трактатов:

Крузо, 1632 – «добрый меч (который должен быть очень жестким, рубящим, и с заостренным концом)», «меч с очень жестким клинком» ),

Вернон (1644) – «… пусть ваш меч будет средней длины, заостренным и жестким…».

Наиболее соответствующими описанию видятся клинки приведенных ниже мечей:

1 of 2

https://vk.com/historicalweaponology?w=wall-94201069_77862

Жесткость – критически важное качество для клинка, специализированного на укол (тем более в кавалерийской сфере с ее повышенными нагрузками), – обеспечивалась на мече Х. мощным ребром. При этом указание на лезвийность, скорее всего, означает, что клинок меча Х. был достаточно широким для того, чтобы спуски позволяли полноценную заточку - так получаем еще и факультативно «рубящий» меч.

Эфес меча Х. берем с портрета. Предположительно максимально близкий аналог, для понимания конфигурации дужек (за вычетом защиты костяшек, которой у меча Х. нет):

Важная деталь в использовании меча Х. – темляк, тесно связанный в Европе с практикой быстрого перехода кавалеристами от стрельбы из огнестрельного оружия к мечу, помимо страховочной функции (см. например у Вернона (1644), поиск по слову «темляк»), хотя применительно к данному эпизоду, скорее всего, мотив быстрого перехода от стрельбы к мечу не был востребован ни одним из бойцов.

Хэслридж, боевой конь

В отличие от коня его оппонента, единственное, что мы знаем о charging horse полковника: «То был один из лучших коней из тех, которыми владел последний король». Т.е. речь идет о трофее парламентариев.

На первый взгляд кажется, что такое описание мало что нам дает. Но учитывая ожидаемо высокий или высочайший уровень кон. состава конюшен Карла I, вариантов, которые бы подошли в качестве боевого коня обер-офицеру кирасир, на самом деле не так уж много. Фризский конь (фриз тогда не равно фризская порода сейчас!) слишком простой, рядовой вариант. Из популярных у высшей аристократии и одновременно скорее всего достаточно многочисленных в первую очередь мы вспоминаем про испанских коней (и вновь – не равно современный PRE, в просторечии «андалуз», в XVII в. еще нет как таковой породы) и неаполитанцев (тоже нельзя вести речь о породе, так как авторы говорят, как и в случае средневековых коней, скорее о типе, о чем свидетельствует устойчивое словосочетание «courser of Naples» (Cavendishe, С. 61, 62) - прямая аналогия с рыцарскими курсе). В приведенных ниже изображениях практически невозможно быть уверенным в том, что конкретно здесь мы видим испанского коня, а здесь – неаполитанца. Изображения именно неаполитанцев XVIII в. могут вовсе не отражать их характерный экстерьер на 1-ю пол. XVII в., так как весь XVII в порода переживала упадок. Однако руководствуясь подсказкой Ньюкасла о том, что испанские кони не столь сухие, как барбы, при этом не столь огромные (gross), как неаполитанцы, а нечто среднее между ними (Cavendishe, С. 46), можем предположить, что следующие кони могли быть неаполитанцами:

1 of 3

а несколько более легкие (подчеркну, легкие относительно именно очень мощных неаполитанцев) – испанскими:

1 of 2

Знание о личных особенностях бойцов, которые позволяли бы оценить их влияние на ход боя, по большому счету, отсутствует. Боевой опыт имели оба оппонента, и у того и у другого он связан с гражданской войной. Кроме того, уверенность в себе А. в плане индивидуальных навыков конного боя демонстрирует и поздний эпизод с назначением условий несостоявшейся в последний момент дуэли – без доспеха, на коне, с мечом и пистолетами. На момент боя возраст Х. – 42 года, А. – 28 лет. Рост, телосложение – здесь мы можем попробовать оценить только Х.: портрет позволяет предположить, что он был достаточно рослым и сухощавым. По А. даже столь кратких суждений мы сделать не можем, однако с учетом его решимости прибегнуть к конной борьбе, едва ли он по своим физическим данным как-то уступал оппоненту. При этом с точки зрения выносливости в бою, кроме гораздо менее обременительного, чем у оппонента, защитного снаряжения, не лишним будет отметить, что накануне сражения, после чрезвычайного утомления в ходе отступления к Оксфорду, Аткинс выспался 14 часов в своем доме в Фарингдоне (Atkyns, С. 36).

Что касается сопоставления качеств их коней, конь Х. а) скорее всего был несколько крупнее и мощнее коня А.; б) вероятно, не только превосходил коня А. по силе и несущей способности, но и не уступал или почти не уступал ему и в резвости с выносливостью. Тот факт, что А. удавалось несколько раз нагнать Х., можно объяснить повышенной нагрузкой на коня Х. из-за 3/4 доспеха и карабина. (Обратим внимание, что расстояние, на протяжении которого велось преследование –предположительно не более 600-700 м и в любом случае меньше 1 км (после суммирования расстояний, указанных в тексте, до 420 ярдов подсчет затруднен) - но даже на такой, казалось бы, спринтерской дистанции вопрос выносливости боевых коней играл существенное значение).

И пара слов о товарищах А. К сожалению, сам автор мемуаров не сообщает никаких сведений о вооружении капитана Бака и корнета Холмса, поэтому реконструкция их облика затруднительна. Вероятно, они были защищены в целом аналогично А., возможно, с дополнением кирас (если успели их надеть). Меч корнета явно использовался им, но определить хотя бы его специализацию мы не можем, так как конкретный вид атак (уколы/удары) не указан. Чего не скажешь о Баке, о длинноклинковом оружии которого, вероятно, в силу относительной необычности, А. делает особое замечание: «тяжелая сабля». Оригинальный термин «хэнжер» для перевода в данном случае я не использовал по той причине, что массивность и кавалерийская сфера использования явно предполагали под хэнжером оружие несколько иного рода, чем то, которое мы можем найти под этим наименованием в музейных коллекциях. Предположим, что тот самый «mighty Hanger» мог выглядеть примерно так:

ИТОГО,

с учетом сказанного, реконструкция облика Х. и А. и их боевых коней в бою под Раундвэй-Даун произведена следующим образом:

2. ТОЛКОВАНИЕ В АСПЕКТЕ ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ТАКТИКИ И ТЕХНИКИ БОЯ

Существует проблема со скудностью источников в части европейских наставлений по конному бою XVII – XVIII вв. Без привлечения аналогий из XV-XVI и XIX-XX вв. не обойтись, тем более степень исследованности конного фехтования, и, шире, конного боя в целом (конная борьба, пистолет на коне и т.д.) позволяет говорить о существовании общих принципов (ближнего) конного боя, что дает возможность объяснить то или иное действие участников противоборства, совершенное или запланированное, отказ от того или иного действия, и дополнить картину в случае неясности описания в конкретном месте. (См. максимально общий материал по принципам конного боя здесь, в части маневра – здесь , в части атак в коня – здесь.)

_______________________________________________________________________________

«В атаке фортуна вывела меня по прямой линии к генералу кавалерии, как я предположил исходя из его места; он разрядил сначала свой карабин, но с расстояния, так что не задел нас [«нас» - потому что здесь атакует строй - М.З.], и после этого выстрелил из одного из своих пистолетов перед тем, как я приблизился к нему, но промахнулся и из карабина, и из пистолета: я тут же налетел на него и коснулся его [дульным срезом] перед тем, как разрядить в него свой; и я был уверен, что попал в него, так как он покачнулся, и сейчас же отвернул от своего отряда и обратился в бегство. …»

Разберем эту часть противостояния – единственную встречную сшибку, и единственную часть единоборства наших героев, которая относится к «правильному» сражению: кав. офицеры атаковали друг друга во главе своих людей: Х. с места, стрельбой, А. на рыси, также с выстрелом.

Из того, как А. первоначально опознал Х. как генерала по месту нахождения, можно предположить, что Х. находился вне строя своего полка, перед его фронтом (перед правым углом) или скорее спереди-сбоку (т.е. правее правого фланга всего парламентского боевого порядка - сравните с картой 1645 г., где Кромвель по центру боевого порядка (Tincey, С. 12)).

Выше было отмечено, что кирасиры сами не атаковали в движении, а встречали атаку роялистов стрельбой, стоя на месте (вполне типичная для кавалерии парламента практика). Поэтому скорее всего чарджер Х. по до самого последнего момента до начала бегства выполнял продолжительную остановку для более точной стрельбы («Все строевые лошади должны быть приучены стоять спокойно и смирно, когда производится стрельба верхом, для того чтобы остановиться к моменту, когда вы прицеливаетесь, и не двигаться после выстрела до тех пор, пока не потребуется возобновить движение … » - Г. Герберт, 1761). В случае Х. выдержанность остановки требовалась для производства им последовательно 2-х выстрелов.

Хэслридж, карабин. Вернон в 1644 г. в его концепции атаки против кавалерии слишком туманно говорит про то, как «стреляют из карабинов с подходящей дистанции». Попробуем оценить эту дистанцию. После выстрела из карабина Вернон пишет про выстрел из пистолета. Стрельба ведется на небыстром аллюре (точно не указан, скорее всего рысь). Затем тут же должна следовать атака карьером с мечом (заранее подвешен на темляке). Можно предположить, что выстрел из пистолета (по Вернону) производился не дальше 10 м (с меньшей дистанции едва ли можно представить финал атаки карьером), соответственно, выстрел из карабина можно предположить с 15-20 м.

Полярный пример по дистанции стрельбы из карабина: парламентский полковник Н. Файнс (см. его портрет выше) под Поувик Бридж (Powick Bridge) (1642) упоминает залп из карабинов первой шеренгой строя, также с места: «мы позволили им приблизиться очень близко, так что носы их коней почти коснулись носов [коней] нашей первой шеренги перед тем, как наши открыли огонь…» ( (Tincey, Ironsides, C. 62).

Короткий эксперимент с замерами расстояния согласно указанным А. условиям дает основания предположить, что Х. начал стрелять не ближе, чем с 11-12 м (и едва ли дальше 15 м), чтобы успеть выстрелить и из карабина, и из пистолета до приближения А. на дистанцию стрельбы в упор (т.к. указано, что Х. выстрелил из пистолета перед тем, как А. приблизился к нему и сам выстрелил в упор).

Логично было бы предположить открытое для стрельбы из карабина забрало. Однако с учетом риска следом получить пулю в упор в лицо, представляется, что Х. стрелял при закрытом забрале из карабина в том числе (не приподнимая даже верхнее забрало). Возможно, низкая меткость Х. частично была вызвана этим фактом.

Х. стрелял из пистолета с неоптимальной с т.з. поражающей способности и меткости дистанции – т.е. дальше, чем в упор или «прожигая камзол». Хоуп (1687) классифицировал выстрел на волю случая (at random).

Вопрос: вызвана ли такая пальба издалека (хоть и с места) тем, что, грубо говоря, у Х. именно в этот момент сдали нервы? Предположу что нет, и конно-дуэльные аналогии тут неприменимы.

Скорее мы видим холодный (но не очень эффективный) расчет. За месяц до Раундвэй-Даун, под Челгроу-Филд (Chalgrove Field) 1-я шеренга кавалерии парламента сначала дала 1-й залп из карабинов и пистолетов (также с места) по мере приближения роялистов, и даже успела выстрелить из вторых пистолетов (т.е. истратила все выстрелы) прежде, чем кавалерия роялистов налетела на них (Tincey, Ironsides, C. 31). Видимо, парламентская кавалерия делала ставку на то, чтобы постараться как можно сильнее проредить строй роялистской кавалерии до момента шока (т.к. стоящий строй очень уязвим для атакующего в движении); соответственно, стрельба начинается на прицельной (но не эффективной) дистанции стрельбы из карабина, чтобы успеть задействовать и карабин, и хотя бы один из пистолетов.

В отличие от примера с Челгроу-Филд, Х. не стал тратить последний выстрел. Но собирался ли? Возможно, что да – именно этим могло быть вызвано то, что Х. не стал дожидаться с 1-м пистолетом максимально эффективной дистанции стрельбы в упор, а выстрелил в А. раньше, рассчитывая успеть выстрелить и из 2-го пистолета – однако не успел. Именно момент вбрасывания 1-го пистолета в ольстру показан на илл. 2.

Но вне зависимости от того, планировал ли Х. стрелять из 2-го пистолета в А. сразу после 1-го или нет, важно для последующего анализа держать в уме, что у Х. остался в резерве 1 выстрел.

А. же почти дословно выполнил приказ, упоминаемый сэром Дж. Байроном конкретно для Раундвэй-Даун: «Ни один кавалерист не должен стрелять из своего пистолета до того, как неприятель потратит все свои выстрелы … сначала они делают залп из карабинов, затем из пистолетов, и следом мы наваливаемся на них, и наставляем наши [пистолеты] в их зубы …» (Tincey, ironsides С. 30-31)

Хотя роялисты атаковали прибавленной рысью, нельзя исключать подъема Аткинсом своего коня в галоп (собранный или рабочий) хотя бы в самый последний момент, с расчетом на более меткий, чем на рыси, выстрел, и с перспективой на рукопашную, для которой галоп является оптимальным аллюром (см. подробнее здесь и здесь).

На реконструкции А. показан заезжающим с правой стороны - наиболее удобной для действий как длинноклинковым, так и пистолетом (принцип универсален; для интересующего нас периода см. например Cruso, С. 43 (абзац 3 главы XXX, см. также перевод фрагмент, прим. 16), Хоуп),

А. выстрелил с оптимальной дистанции; прямо указан выстрел в упор – буквально в упор, т.е. коснувшись стволом неприятеля.

Конкретная область, в которую он целил, не известна: из всех 4-х выстрелов, сделанных по Х., А. только в одном случае (2-й выстрел А.) назвал таковую - голова. С уверенностью можно утверждать только то, что 1-й выстрел – не в голову.

Сопоставим это с общими рекомендациями Крузо по стрельбе из пистолета: «Ныне, поскольку кирасир защищен испытанным пулей [доспехом], он [кавалерист] не должен стрелять иначе, кроме как с очень близкого расстояния, точно укладывая свои пули так, чтобы они произвели результат. Главные места, дающие преимущества в прицеливании по ним, есть низ живота вражеского кирасира, также его подмышки, или его шея. Некоторые не дозволяют … стрелять до того момента, как он поместит свой пистолет под доспех его противника, или на какую-либо не защищенную часть.» Т.е. по существу, даже не доходя до «высшего пилотажа» (стрельбы не просто в упор, а с засовыванием ствола под доспех), речь в 1630-40 гг. в любом случае идет о стрельбе в упор в открытие латного доспеха, но не в сам латный доспех.

Учитывая отсутствие какого-то результата от 1-го выстрела А., можно прийти к такому выводу:

• либо А. всё-таки промахнулся;
• либо попал в сам доспех - изначально ткнув стволом в тот или иной элемент; или целя в открытие – например, подмышку или пах между тассет (прикрыты кольчугой, для пробития которой необходимо ок. 400 Дж – пистолет обеспечивает максимум в 900 Дж), но промахнулся, и попал опять же в пластину (например, 4 мм типичной для XVII в. низкоуглеродистой стали/железа требуют ок. 1 400 Дж для пробития по нормали) (Williams, С. 923, 929, 942, 948).

Так как А. упоминает, что Х. покачнулся после выстрела, предположим, что А. попал в нагрудник, а не в тассеты.

Почему на 2-й илл. выбрана именно такая интерпретация – А. стреляет в момент, когда Х. вбрасывает только что разряженный пистолет в ольстру? Дело в том, что Х. стрелял из пистолета скорее всего в пределах 2-3 м (чтобы не делать шанс попасть совсем уж призрачным). Т.е. при промахе у него явно был дефицит времени на следующее атакующее или защитное действие с учетом быстрого приближения А.. При этом описание создает впечатление отсутствия угрозы от Х. непосредственно в момент выстрела А. Тот не упоминает меч в руке X. (висящий на темляке еще не представлял бы угрозу), попытки Х. ударить или метнуть разряженным пистолетом (последний вариант упоминал офицер парламентариев Ладлоу (Tincey, ironsides С. 32)). Это, на наш взгляд, означает, что Х. либо вбрасывал пистолет в ольстру, либо просто в смятении бросил его на землю. При движении вбрасывания пистолета в ольстру открывается правая сторона, но при этом попытка А. выстрелить поверх руки скорее бы повлекла отбив пистолета рукой. Поэтому поражаемое выстрелом место нагрудника показано с правой стороны чуть ниже руки.

Почему А. не стрелял в коня Х. на встречной сшибке, тем более что тот представлял статичную цель? «Если он [кавалерист] упустил возможность нанести ущерб человеку, он может целиться в грудь коня, или в его голову, смотря какую возможность он увидит» (Крузо, 1632). Вальгаузен (1616) в целом давал схожие указания, на случай затруднительности поражения кавалериста уточняя куда нужно стрелять, целя в коня – в горло, со склоненным вниз стволом, чтобы пуля прошла до сердца. Монтгомери в 1611 упоминал для французских жандармов низкие выстрелы в упор в область 1-2 пластин тассет или в плечо коня, без альтернатив. (2 последних примера цит. по Chauvire, С. 15-16).

Думается, что хотя А., скорее всего, и подозревал высокий уровень защищенности Х., не стрелял в его коня в момент шока из соображений:

1) выстрел в коня происходит в тот момент, когда Х. гипотетически в тот же темп мог бы успеть выполнить какое-то атакующее действие (вплоть до упомянутого удара пистолетом), от которого А. не успел бы защититься; такое предположение основано на аналогии с конным фехтованием – она видится допустимой из-за схожей дистанции действия и пистолетом, и длинноклинковым;

2) отсутствия сиюминутных выгод: сам Х. не утратил бы способности к сопротивлению, баталисты XVII в. очень красноречиво показывают, что всадник поверженного коня, даже не сойдя с него, может по-прежнему представлять опасность:

Спешенного Х. было бы проблематично взять в плен в еще не решенном противостоянии двух конниц (гипотетически, люди Х. могли бы его отбить тут же). Хотя и соображения высокой живучести коня также нельзя сбрасывать со счетов, см. подробнее далее.

Одно предположение по езде Х.. Выше мы отметили, что кирасиры встречали атаку на месте. Но для Х., конь которого стоял вне строя, просто стояние на месте влекло риск опрокидывания его чарджера кем-то из строя роялистов (несмотря на их разомкнутый строй).

Импульсу коней противников необходимо было противопоставить хотя бы импульс, производимый на месте, а поворот сделать максимально устойчивым способом, т.к. подставившего во время поворота бок своего коня опрокинуть вместе с конем гораздо проще.

Произвести импульс – с места и на месте – можно с помощью пиаффе или тер-а-тера/мезера, однако в плане производимой мощности, возможности сделать быстрый поворот на месте, устойчивости во время поворота, и хорошему импульсу на выходе - тер-а-тер/мезер подходят идеально (предпоследний критерий отмечал Маркхэм (Markham, С. 172, 185-186)).

Поэтому предположим, что Х. сразу после 2-го выстрела поднял коня с места в тер-а-тер, и сразу после того, как А. проскочил мимо, выполнил тер-а-тером пируэт (вид поворота) направо, и обратился в бегство.

https://vkvideo.ru/video222052249_456239635

Мечи на темляке скорее всего не были заранее подготовлены у обоих из соображений вреда меткости стрельбы; что касается А., то отсутствие заранее извлеченного эстока на темляке косвенно подтверждается следующим фрагментом, когда после своего 2-го выстрела он явно не был готов сразу действовать эстоком.

______________________________________________________________________________

«… Как только он повернул, я бросился преследовать его, … и через 120 ярдов нагнал его, и разрядил в него другой пистолет, и был уверен, что попал ему в голову, так как я коснулся ее перед выстрелом, и это изумило его в тот момент, но он был слишком хорошо защищен везде для того, чтобы пистолетная пуля причинила ему хоть какой-то вред, имея кольчугу поверх рук и шлем, испытанный (я уверен) мушкетным выстрелом, его меч был обоюдоострым, с гребнем посередине, а я был вооружен прочным эстоком [Tuck]; после того, как я слегка сбавил темп, он оторвался от меня на 20 ярдов, двигаясь на скорости, составлявшей три четверти от возможностей его коня [three-quarter speed], вниз по склону холма, его замысел проявлялся в размахивании мечом справа и слева от своего коня, не оглядываясь назад проверить, преследуют его или нет, (как я подозреваю) для того, чтобы устрашить любого коня, который смог бы нагнать его; …»

Противостояние наших героев покидает поле боя и переходит в преследование, далее только в таком формате и протекает.

Указанные 120 ярдов Х. скорее всего потратил на то, чтобы вынуть меч и обмотать вокруг запястья темляк. Отмечено ниже, что он при сдаче в плен неловко освобождался от него, т.к. был дважды обмотан вокруг запястья. Де ля Туш (1670) и Ле Марчант (1796, С. 9) упоминали, что темляк не должен быть обмотан туго, чтобы чересчур не стеснять подвижность в запястье (оба автора) и смену хватов (второй).

А, например, британское наставление 1912 г. предписывало накинуть темляк на запястье, «сделав два оборота вовнутрь для его фиксации». Но – это совсем не «дважды обмотан», так как при выпускании из руки меча оружие само парой поворотов разматывает темляк.

Т.е. в варианте Х. скорее всего кисть именно два раза продета в темляк – решение, явно обратное советам де ля Туш, и скорее всего похожее на то, как мы видим темляк надетым у Карла XI.

Судя по тому, как Х. однообразно использовал свой меч – для ударов, он не бы озабочен вопросами скованности движений в запястье, вполне в духе пассажа Вернона про мечи, «прикрепленные темляком [riband] или чем-то подобным к запястьям, из-за страха выронить из руки, если они [кавалеристы] промахнутся с ударом…»

Пока Х. спешно удалялся от боля боя, наматывая темляк на руку, А., пользуясь «глухим» шлемом Х., отсекающим того от внешнего мира, фактически «подкрался» к оппоненту на галопе. В предыдущем разделе уже было отмечено, что по всем признакам Х. не заметил приближения оппонента (значит, во время бегства он не поднял забрало, в т.ч. отдельно верхнее).

Практически несомненно, что А., догнав Х., заехал слева-сзади, обеспечив себе преимущество действия на удобную правую сторону со стороны, наиболее сковывающей любые действия преследуемого что мечом, что пистолетом. «Общеизвестно, что опытный преследователь никогда не зайдет с правой стороны, где он может получить основной удар в терции или выстрел из пистолета, но всегда будет заходить с левого фланга.» (Тимлих, С. 10, здесь и далее фрагменты из Тимлиха в переводе С. Самгина).

Положение коня А. относительно коня Х перед 2-м выстрелом А.: голова барба А. слегка за левым коленом Х. и внизу, поэтому Х. ее не замечает. Это позволило А. уверенно приставить ствол к затылочной части тульи и произвести выстрел (заметим, опять не в открытие, а в сам доспех). Хотя в преследовании, так ловко «подкравшись» , А., по-идее, в отличие от встречной сшибки, уже мог тщательно выбрать открытие для уверенного поражения.

И здесь первый раз встает острый вопрос: а не означает ли этот выстрел в голову желание А. взять в плен Х., оглушив его выстрелом? Полагаем, что если бы на этой стадии боя А. считал допустимым убить Х. или вообще ставил себе уверенное поражение Х. в качестве цели, он бы мог достаточно легко выбрать не ненадежную по эффекту стрельбу в доспех, а опасное для оппонента по последствиям открытие: например, сунуть ствол в подмышку (отсутствие наплечников очень бы способствовало этому), снизу под кулет, выстрелив в область поясницы, прикрытой кольчугой. На худой конец, Х. мог выбрать если и не открытие, то весьма уязвимую область (уже отмеченную выше) ворота горжета, открытого из-за отсутствия у шлема воротника. Сам же шлем – нетипичная область для стрельбы по наставлениям данного периода. Аткинс сам пишет, что шлем скорее всего, musket proof, что он мог, вероятно, разглядеть в своем открытом шлеме. Значит, стреляя именно в усиленный затылок шлема, А. заведомо знал, что скорее всего пистолетная пуля не пробьет его.

Одним большим незащищенным открытием выступал конь Х. – но опять нет выстрела в коня, хотя в дальнейшем оба charging horse станут основными жертвами; выводы на этот счет сделаем в самом конце.

Итак, все выстрелы Аткинса истрачены – но толка никакого нет.

А стальная статуя на коне после выстрела в голову ожила! И начала активное сопротивление мечом. Если бы эсток у А. был наготове (на темляке), возможно, ему бы не пришлось приотставать (подтверждение того, что на момент 2-го выстрела эсток еще был в ножнах). А так Аткинс вынужден был отстать после выстрела из-за того, что Х. в целях «устрашить коня, который смог бы нагнать его» начал размахивать мечом на обе стороны - «… предотвращай приближение [преследующего противника] ударами или уколами назад, или с помощью ударов в голову коня …» (Provision Regulations for Saber Exercise, US Army, 1907, п. 133, С. 49).

Причем здесь мы имеем дело с интересной версией оборонительных, предупредительных ударов «по воздуху» – не для того, чтобы поразить коня догнавшего противника, а вообще не допустить его приближения (по существу, действие функционально очень схожее с мулинетами).

Раз А. на этом этапе отстал, встает вопрос: почему Х. не попытался перевести противостояние снова во встречный бой, повернув коня на 180 град.? («Если вы планируете столкнуться с преследователем, то следует разворачиваться направо, чтобы встретить его вооруженной стороной.» (Тимлих (п. 88, С. 45), примеры таких поворотов.)

Именно на этом этапе боя ответ прост. При движении вниз по склону холма, тем более явно на прибавленном галопе (+ склон сам способствует непроизвольному ускорению), поворот кругом на минимальном радиусе:

1) сложен с т.з. выездки (нужно быстро сократить галоп до собранного, мгновенно сделать разворот фактически на месте и снова энергично выслать коня, причем вверх по склону холма навстречу А.);

2) рискован для Х. тем, что даже завершив проворно поворот, его конь оказывается в невыгодных условиях: приходится атаковать вверх по склону, тогда как А. налетает сверху, его конь мог просто за счет скорости опрокинуть даже более крупного коня Х.;

3) кроме того, Х. из-за ограниченного обзора трудно было оценить перспективность такого поворота кругом, и он, вероятно, решил не рисковать.

Поворот не на минимальном радиусе не позволил бы перевести бой во встречный, А. остался бы «на хвосте», или вообще протаранил бы своим конем бок/круп коня Х.

___________________________________________________________________________________

«… спустя еще 120 шагов я снова догнал его, (имея очень быстрого коня, которого мне отдал корнет Уошнэдж), и сцепился с ним на какое-то время, и пробовал его от головы до седла, и не смог ни пронзить его, ни причинить ему хоть какой-то вред; однако же во время этих попыток он рубанул [cut] моего коня по носу, так что вы бы смогли вложить палец в рану, и нанес мне такой удар изнутри моей руки среди вен, что я едва смог удерживать мой меч; он поскакал как прежде, я снова замедлил темп и заметил, что мой конь теряет кровь и не так смел, как прежде;…»

Судя по характеру и эффективности атак Х., Аткинс, догнав Х. второй раз, уже не смог заехать слева-сзади – очевидно, потому, что этого ему не позволил сделать Х.. Т.е. данный этап боя протекал так, что преследователь находился справа-сзади от убегающего, Х. рубил направо-назад, А. колол вперед-налево.

Знаем про эсток А., читаем про «пробовал его от головы до седла», и понимаем, что перед нами – классическая работа острием меча (здесь –сверхспециализированного на укол) по открытиям латного доспеха.

Какие это открытия? Какие и прежде, т.к. латный доспех с т.з. противостояния х/о изменился мало. Крузо (1632) упоминает следующие открытия для уколов:

живот (примерно на высоте передней луки седла) – не применимо, т.к. атаки сзади-сбоку;

горло (с расчетом на то, что острие проскользнет под шлемом) – здесь Х. также очень хорошо защищен против острия (пока что), т.к. отсутствует функциональная щель между шлемом и воротом горжета (см. выше), сам ворот горжета, хотя и открыт едва ли может быть атакован острием в данных условиях (см. о принципиальной возможности такой атаки здесь);

подмышки – применительно к Х. с его кольчужными рукавами и предполагаемым отсутствием наплечников – по-идее, приоритетное открытие, особенно в том случае, если кольчужные рукава не имели расширений на область подмышки в месте стыковки к буфф-коту/дублету Здесь же можно добавить плечевой сустав. Соответственно, А. мог пытаться колоть Х. в плечевой сустав правой руки, правую подмышку. Вся рука вряд являлась целью уколов А. – Х. активно оборонялся, значит правая рука не только небольшая, но и максимально подвижная цель, да еще и защищенная кольчужным рукавом; и в целом руки (даже стабильная левая) – нетипичная цель для уколов в конном фехтовании (даже бездоспешном).

Поясница/крестец – закрыты кулетом; да, с одной стороны, мы встречаем упоминание укола под кулет как в теории (Малатеста, 1599, С. 11) - «искать следует острием нашего оружия места более открытые, в том числе «вредить его пояснице через сиденье и [заднюю] луку»), так и на практике - в замечательной статье Джон Смит - поединщик (КИР «Немецкая слобода»). Однако с практической т.з., из-за достаточно неудобного направления – вперед-налево, для нашей ситуации мы можем с уверенностью исключить это открытие, т.к. оно требует уколов снизу-вверх, от бедра, которые выполнить на левой стороне, не наклоняясь вперед и влево (опасно подставляя голову и корпус), технически очень затруднительно (см. ниже).

Возможно также, что А. пробовал попасть уколами в правый бок на стыке кулета и правой тассеты (хотя если кулет перекрывал тассеты, как показано на реконструкции (илл. 1), вариант едва ли сулил успех, + в этой области у Х. кольчуга), и в стык седла и тассеты (этому мог мешать поворот Х. в седле слегка направо, когда внешний край тассет еще больше сближается с краем задней луки и бедренным валиком, совсем закрывая правое бедро сзади-сбоку). Но все же здесь нет кольчужного полотна, и скорее всего, учитывая прочность и жесткость клинка эстока, А. мог попробовать пробить острием в стык тассеты и седла, тем более, что валик, поддерживающий бедро – набивной.

1 of 4

Т.о., перечень открытий, доступных для уколов не абстрактно, а для конкретной ситуации, очень сокращенный: предположим, что А. пробовал колоть Х. сзади-справа в правую подмышку, плечевой сустав правой руки; правое бедро (по высоте от нижнего края кулета до подколенной ямки) – в стык внешнего края тассеты и задней луки седла.

Какого рода уколы в плане нисходящие либо горизонтальные/слегка восходящие: первые – в бедро, вторые - в подмышку и плечо.

Хват А. Варианты (с учетом того, что он только колол): овергард; овергард + большой палец на рикассо сверху; хват с большим пальцем, вытянутым вдоль рукояти/на экюссон/на плоскость рикассо.

1 of 3

Чем же был вызван полный провал (на этом этапе боя) работы А. по открытиям не просто колющим мечом, а эстоком? Ведь в противостоянии «эсток vs кольчуга», казалось бы, броня под серьезной угрозой.

Наверное, винить А. в недостаточной меткости (т.е. в том, что он просто не попадал в открытия, в т.ч. прикрытые кольчугой) будет поспешным и несправедливым обвинением. А вот то обстоятельство, что в преследовании силы уколам не добавляет энергия движения коня, т.к. оба бойца скачут в одном направлении примерно с одной скоростью – очень существенный фактор, ограничивающий эффективность уколов по кольчуге даже эстоком. Возможно, что в подобных условиях конного боя уколы были даже слабее, чем были бы в пешем фехтовании. Полагаем, что это главный фактор неуспеха.

При этом чтобы усилить укол, А. не мог колоть от бедра, как можно было бы делать вперед-направо, если бы он заехал слева-сзади; налево же в любом случае приходится колоть над своей левой рукой).

1 of 2

Следующая, вполне очевидная, причина неудачи: неподвижной мишенью Х. был только до 2 выстрела в него, здесь он активно сопротивляется: А. был вынужден соизмерять свои атаки с попытками ударов/отбивов Х. Это должно было неизбежно ослабить уколы. Чтобы сделать идею понятнее: контр-уколы из практики нач. XIX в. подразумевали что, укол одновременно с атакующей функцией должен прикрывать от удара. При этом эксперименты с имитацией контр-уколов по мишеням показали, что как правило, судя по глубине пробития мишени, контр-укол слабее обычного прямого укола.

С этой причиной связан еще один нюанс – возможность поражения не защищенных кольчугой открытий. Во-первых, мы видим, что у Х. их практически не было. Во-вторых, нижняя половина правого бедра вынуждала колоть А. низко, а это значит, что он едва ли мог сосредоточить уколы на этой области. Направляя уколы вниз с сильным склонением клинка (скорее всего в приме, «лезвием» вправо-вверх), он при этом достаточно хорошо прикрывал голову своего коня клинком, однако открывал свои правую руку (Alessandri A., André É. (1899), С. 23-24) и голову для ударов сверху (см. илл. 4 выше).

Что касается правой руки, то, являясь самой подвижной целью, и при этом защищенной кольчугой, представить ее поражение (кроме как в плечо) даже эстоком затруднительно. И если даже подмышка не была трудноуязвимой, Х. мог, например, сбить часть уколов в свое самое уязвимое открытие ударами назад-направо.

Предположим, что именно в момент попытки сделать укол в подмышку Аткинс и подставил свой правый локтевой сгиб под удар, т.к. именно правая рука в этот момент оказалась ближайшим к Х. открытием.

Хват Х при рубке. Варианты: молотковый; овергард; овергард + большой палец на рикассо сверху.

Сделаем оговорку о последовательности ударов Х.: скорее всего, несмотря на порядок перечисления, вначале шел именно удар в локтевой сгиб А., и только потом в нос его коню, «потому что как только конь получает проворный удар в морду, это приводит к тому, что он вместо продвижения вперед, отступает» (Хоуп, 1687) – сказанное для встречного боя в переложении на преследование означает – тут же отстанет. Т.е. если бы сначала прошел удар в нос, то удара в локоть уже бы не было.

Удар в локтевой сгиб – диагональный нисходящий слева, возможно, ближе к вертикальному. Где же пресловутое преимущество укола против удара по дистанции? Дело в том, что преимущество по дистанции фехт. действий на правую сторону (даже назад) перед действиями на левую сторону нивелирует потенциальное преимущество укола; т.е. выгоды определенного сектора действия сводят на нет выгоды определенного вида атаки.

Вероятно, удар был такой силы и точности, что рука А. временно потеряла чувствительность, так что он следом не смог парировать удар Х. в область ноздрей его барба, а ведь «удар в нос лошади», по мнению де ля Ну (1620), чрезвычайно опасен, т.к. « …нос этого животного настолько чувствительная область что, когда она атакована, он [конь] больше не осмелится направить свои глаза на противника».

Т.о., с точки зрения Х.: «Если вас преследует враг, то следует пытаться ранить его лошадь в нос или голову ударом назад, что вынудит всадника прекратить преследование.» (Тимлих, п. 88 С. 45); «… удар по морде лошади противника … для преследуемого … весьма выгоден, если преследующий неприятель нападает сзади или справа» («Правила …» 1861 г. (РИА), см. по ссылке выше.)

Вид удара: диагональный нисходящий, но достаточно пологий.

1 of 2

1-й удар в барба пришелся в его носовой хрящ.

Почему Х. не колол Аткинса (в корпус, лицо) /его коня (в шею или голову)? Гайани (1619), который, по всей видимости, исходил из контекста конного боя гл. образом в доспехе, отмечал, что эффективность уколов с коня снижают факторы ограничения обзора и движения коня (цит. по Anglo, С. 265).

Почему Х. не попытался перевести формат боя во встречный (когда А. после удара в нос его коню отстал), чтобы наверняка разделаться с А., имея в качестве козыря резервный пистолет? Вероятно, Х. был уверен, что на ударе в ноздри коню преследование и так оборвалось.

_____________________________________________________________________________

« …тем не менее, примерно через 160 ярдов я нагнал его вновь, задумав стянуть его с коня; но он нашел выход, ударив моего коня по щеке и наполовину надрубив [нащечный] ремень оголовья, но отставая от него, я уколол его коня в корпус, решив не предпринимать ничего, кроме убийства его коня; все это время мы дрались один на один. …»

Упорство А. никак нельзя было реализовать без смелости его барба - с т.з. приведенных выше типичных последствий удара в голову коню, выдающимся в аспекте качеств боевого коня является факт не просто повторного сближения, но захода преследователя на более близкую, чем раньше, дистанцию.

Озвученный А. план (стянуть Х. с коня) показывает крайнюю степень ожесточения и решимости, т.к. речь идет о конной борьбе – мере, вынужденной тем обстоятельством, что обычные средства атаки с оружием не дали никакого результата. То, насколько конная борьба являлась крайней мерой, хорошо подчеркивает факт редкости ее упоминаний в наставлениях по конному бою после сер. XVI в. – опасно отрабатывать, чрезвычайно трудно применять, учитывая в т.ч. угрозу пистолета фактически на той же дистанции. Вероятно, последний такой пример – упоминание конной борьбы Вальгаузеном в нач. XVII в. Не удивительно, что и на практике подобные примеры встречались, скорее всего, нечасто (пример из 1679 г.: https://dzen.ru/a/YmtoNgCaDFogmTE0), и носили характер скорее захватов левой рукой в дополнение к вооруженной (мечом или пистолетом) руке.

Цель конной борьбы. А. говорит про сбрасывание с коня - это означает цель взятия в плен.

Раз А. запланировал провести какой-то захват, позволивший бы ему стащить Х. с коня, то это означало необходимость сближения на минимальную дистанцию. 2-ю рану в щеку возможно было причинить коню А., только если А. вновь заехал справа; на момент удара голова коня А. была примерно напротив колена Х.

Конкретики по замыслу конной борьбы А. не приводит.

Возможные варианты техник:

1 of 2

Итак, в очередной раз Х. сорвал план преследователя с помощью атаки в коня А.. С учетом новой раны и повреждения снаряжения (рана щеки ближе к лицевому гребню, левый нащечный ремень оголовья наполовину надрублен), а также указанных выше соображений по взаимному положению противников, можно предположить, что Х. нанес коню А. диагональный нисходящий удар слева, с достаточно большим замахом (т.к. в противном случае едва ли удалось бы повредить ремень оголовья).

Почему Х. не колол/не стрелял из пистолета по А./его коню? Вероятнее всего, и то, и другое на короткой дистанции в направлении направо-назад было неудобно в выполнении; кроме того, переход на пистолет с мечом на темляке был бы достаточно неуклюж и от того, при столь близко подъехавшем А., рискован.

В итоге решение А. убить коня Х. – крайняя мера. Цель та же - взять Х. в плен, средство более радикальное: атака в коня обусловлена тем, что с самим всадником сделать ничего не получилось. Даже повторить заходы с уколами эстоком по самому Х. в отсутствие помощи (которая вот-вот подоспеет) А. толком не мог, так как после двух ударов, пропущенных в барба, нереально было снова подвести его на дистанцию укола по всаднику.

__________________________________________________________________________________

«… В это самое мгновение на помощь мне подоспел мистер Холмс …, и устремился на него с большой решимостью, и набросился на него, перед тем как разрядить свой пистолет, и хотя я увидел попадание, это возымело на него действие не более, чем укус мухи; в то время как он атаковал его, я занял себя убийством его коня, и пронзил его в нескольких местах, и в момент, когда его конь взбрыкнул, его шлем раскрылся сзади, и я уколол его в шею, и конечно пронзил бы его через голову, если бы мой конь не споткнулся именно в этом месте; …»

Вероятно, Холмс сразу атаковал Х. с пистолетом.

Специализация меча Холмса не указана, поэтому предположим, что универсальным мечом Холмс и колол, и рубил (безрезультатно); но его главной задачей было отвлечь внимание Х., чтобы А. смог заехать слева-сзади (см. аналог у Рэдклиффа (ч. 2 р. 1, 4-я группа приемов) и уже безнаказанно атаковать коня Х.

Учитывая высокую проникающую способность эстока (высокая жесткость + малая площадь поперечного сечения слабой части клинка + отсутствие резких переходов в дистальном сужении клинка), раны скорее всего были глубокими, вызывающими у коня Х. сильное внутреннее кровотечение.

На выдающемся попадании в «игольное ушко» необходимо остановится подробнее. Как сформировалось «нештатное» открытие? Шлем Х. «раскрылся сзади».

Слово «раскрылся» отметает варианты, где шлем просто съехал вперед.

1 of 2

Вариант, когда бевор отстегнулся от тульи, к этому описанию тоже не подходит, - щель образуется сбоку.

Армэ с портрета Х. проясняет оборот «раскрылся сзади»: от сильного сотрясения, когда конь Х. «скозлил» от боли, крепление нащечников внизу расстегнулось (?); их по-прежнему сдерживало от полного раскрытия забрало (?); но учитывая неглубокий характер валика армэ, он даже при небольшом раскрытии нащечников соскочил с «посадочного места». Т.е. сзади образовалась ничем не прикрытая щель между валиком армэ и вальцовкой ворота горжета.

_____________________________________________________________________________

«… следом подоспел капитан Бак, джентльмен из моей роты, и также разрядил в него свой пистолет, но с тем же успехом, как и прежде, и будучи очень сильным человеком, и атакуя массивной саблей [mighty Hanger], наседал и набрасывался на него, но снова отстал; к тому времени его конь начал истекать кровью и сбился с темпа, при этом сэр Артур произнес … «Я прошу пощады»; с этими словами он остановил своего коня …»

Исходя из указания на hanger, мы с уверенностью можем сказать, что Бак наносил удары, а не уколы.

Тут же уместно задаться вопросом, почему Х. так и не воспользовался своим вторым пистолетом? До момента присоединения к бою Холмса Х. вполне справлялся и без него. Далее съехавший с крепления шлем скорее всего ухудшил обзор; перевести бой во встречную сшибку не представлялось возможным, т.к. 2, а потом 3 преследователя взяли Х. «в клещи», причем каждый раз двое атаковали одновременно (читатель может оценить трудности этой ситуации для преследуемого, вновь обратившись к проекту наставления Рэдклиффа (1818)). В этих условиях эффективное применение пистолета (еще и с мечом, болтающимся на темляке), было затруднено. Кроме того, можно предположить, что застрели в минуты столь значительного ожесточения боя Х. хотя бы одного противника – и он бы не мог уже надеяться на пощаду.

В результат многочисленных, оказавшимися смертельными колотых ран эстоком (вероятно, все в брюшную полость) с последствиями в виде внутренних кровотечений конь Х. резко теряет силы, что соотносится с советом Басты стараться причинять вражескому коню столь глубокие раны, чтобы кровь не находила выхода, что полностью обездвиживает лошадь (цит. по Anglo, С. 264). Данное обстоятельство по существу и лишило Х. шанса на то, чтобы оторваться от преследования, т.к. спасение без посторонней помощи было возможным для него только при поддержании высокой скорости, которую тяжелораненый конь Х. уже не мог поддерживать.

ВЫВОДЫ

1. Тактические вопросы

Цели сторон. Х. нигде не пытался перевести противостояние во встречный бой. Цель – вынудить преследователя замелить/прекратить преследование, чего легче всего добиться, выведя из строя коня преследователя атаками в голову. Цель А. – скорее взять в плен, хотя из описания видны колебания в ту или иную сторону в разные моменты боя, особенно при уколах по открытиям.

Ситуация преследования сама по себе с т.з. конного боя дает выгодное преследователю положение позади оппонента, однако мы видим, что А., вероятно, только 2 раза удавалось заехать с наиболее выгодной для него стороны – слева-сзади. 1-й раз (выстрел в голову), когда Х. не заметил преследования, 2-й раз – когда товарищи А. блокировали возможность Х. избегать захода сзади-слева.

Соответственно, можем предположить, что в остальных случаях Х. умело не допускал заезда А. слева-сзади, вероятнее всего постепенным уклонением вправо, искусственно увеличивающим дугу, которая требуется преследователю для заезда слева-сзади, и вынуждающим атаковать справа-сзади – там, где действие оружием преследуемого наименее ограничено, а преследователю атаковать, наоборот, неудобно . Хотя схема Тимлиха показана для преследования на короткой дистанции, «сгладив» и «растянув» уклонение преследуемого вправо (ABCD), мы можем понять сам принцип.

Принципиальными для обоих противников и вынужденными оказываются атаки в коня.

Для Х. – потому что это самый легко осуществимый способ сорвать преследование, т.к. голова коня преследователя – ближайшее к преследуемому открытие, притом открытие очень уязвимое: ничем не защищенное и достаточно трудно прикрываемое отбивами.

Для А. – потому что « … он упустил возможность нанести ущерб человеку», т.е. иными способами ни убить, ни взять в плен Х. у него не получилось из-за высокой защищенности Х. При этом атаки Холмса и Бака во время уколов А. в коня Х. играли явно вспомогательный, отвлекающий характер, призванный облегчить А. задачу убить коня Х. Картина с т.з. отношения к атакам в коня, как мы помним, типичная.

Мог ли А. добится того же результата с помощью атак в коня Х., если бы не подоспела подмога в лице Бака и Холмса? Вероятнее всего, нет, так как ему по-прежнему не удалось бы зайти слева-сзади, а справа-сзади он бы вновь сильно рисковал получить серьезный отпор.

Почему никто не стрелял в коня Х. из пистолета? Вероятно, из-за неэффективности стрельбы в коня из пистолета из-за высокой живучести. Вспомним 2 или 3 мушкетные пули в другого charging horse Аткинса – эпизод из его боевого опыта до Раундвэй-Даун. 2 пистолетные пули на конной дуэли нач. XVIII в. – в живот и голову боевого коня, причем ранения не помешали этому коню привезти своего всадника (графа Понятовского) к победе – конь после ранения как минимум сделал требующий крайне высокой концентрации поворот на минимальном радиусе одним из возможных способов, чтобы «выиграть круп» оппонента. В эпизоде с кавалеристом Дрейком с 11 пулевыми вмятинами на кирасе, также в нач. XVIII в., 1 пуля, как выяснилось, застряла в позвоночнике его отличного коня; тот оставался на ногах, ранение обнаружено вскоре при сдаче в плен, оказалось смертельным, конь умер на следующий день (Drake, С. 189) – для нашего предмета важно, что, опять же, конь не был выведен из строя мгновенно. При этом даже такая сомнительная эффективность требовала не менее близкой дистанции, чем при стрельбе по всаднику – а это означало, что стрелявший рисковал получить в тот же момент укол или удар. Т.е. становится ясным, почему опция стрельбы в коня врага оставлялась на крайний случай.

К тактической стороне вопроса относится и использование всеми участниками боя (кроме А.) одного из 2-х пистолетов как резервного. По-видимому, советы Вернона в этом плане отражали широко распространенную практику («… если вы наилучшим образом снабжены карабином и двумя пистолетами, выстрелите из карабина, и затем из одного пистолета в ваших противников, но всегда держите в резерве в ольстре один из ваших пистолетов заряженным …»

2. Техника конного боя

Рассмотренный бой - яркий пример очередной победы латного доспеха в гонке вооружений.

Если такую угрозу благодаря своей высокой защищенности представлял для противников убегающий одиночный кирасир, легко представить эффект от агрессивно атакующего кирасира в составе строя.

При этом в плане возможных ограничений подвижности (в седле относительно коня, и вместе с конем), несмотря на отмеченное уже ограничения обзора и гл. образом слуха, мы видим, что оценка Тинси функциональных ограничений доспеха как «отражающего нехватку скорости и маневренности, которую он накладывал на своего пользователя [Хэслриджа]» (Tincey, Ironsides, C. 62) с учетом рассмотренного звучит как стереотип, практически как насмешка, причем насмешка над оппонентами Х., которым только а) в преследовании, б) втроем удалось причинить ему хоть какой-то ущерб всего один раз (укол в шею), потратив без толку 4 пистолетных выстрела (из которых 2 упор, из них 1 – в голову!). А добилась целей боя команда А. только атакой в коня, опять же по существу выполненной коллективно.

Отдельный яркий минус ¾ доспеха проявился только в конкретной разновидности конструкции шлема Х. При этом вне зависимости от типа шлема, полностью закрывающего голову или лицо, пример Х. – вероятно, показатель относительной ненадежности крючков / подпружиненных кнопок для фиксации бевора/нащечников, в сравнении с ремнем с пряжкой, удерживающим бевор плотно прижатым к тулье (при этом ремень теоретически более уязвим для ударов).

С т.з. атак в противника в развитом латном комплекте типична последовательность перехода от оружия к оружию, показывающая приоритетность пистолета.

Несмотря на некоторые редкие для периода намеки на атаки только с мечом, например в инструкциях Руперта для кавалерии под Эджхиллом (Tincey, Ironsides, С. 29-30) (связанные не с понижением оценки важности пистолета, а скорее с тем, чтобы сберечь 2 выстрела для самых эффективных дистанций и условий в рукопашной и преследовании), против кирасира в ¾ доспехе атака при наличии пистолетов сразу с мечом выглядела неразумно отчаянной. Мы знаем оценки Вернона (« …если вам придется противостоять роте кирасир, когда вы мало что сможете сделать своим мечом …») и Кларендона, высказавшегося как раз о полке Хэслриджа, что его кирасиры «…. Были первыми, кто произвел хоть какое-то впечатление на конницу короля, которая, будучи бездоспешной, была неспособна вынести их удар; кроме того, они были в безопасности от ранений мечом, бывшим практически единственным оружием, которым были снабжены их оппоненты.» (цит. по Blackmore, С. 7)

Пистолет против доспеха – когда выстрел в упор, но не в открытие доспеха – так в 1640-е уже не работало.

В упор (причем буквально в упор, касаясь дульным срезом) по Х. выпущено 2 пули, еще 2 выпущены в какие-то защищенные доспехом области, тоже, очевидно, с очень близкого расстояния. 4 пули без какого-либо эффекта! По существу, сравнение эффекта выстрела Холмса с укусом мухи характеризует результативность вообще всей стрельбы по Х. из пистолетов.

Возможно, что в 1630-40 гг. просто стрельба в упор, но не в открытия, могла иметь успех против оппонента в рядовом латном комплекте, но как видим, давала сбой при более высоком уровне защищенности.

И если раньше, в кон. XVI – нач. XVII в. мы встречаем советы Басты стрелять по доспешному противнику так, чтобы пламя выстрела касалось его, или как вариант, в упор (касаясь бедра или иной области) (цит. по Chauvire, С. 15), и аналогичные советы у Малатесты (С. 10), то позже мы видим указания Крузо (стрельба в открытия доспеха, иногда с засовыванием дула под доспех) и Иоганна VII Нассау-Зиген – стрелять предпочтительно под доспех или в забрало (Groot, С. 11).

Т.е. против кавалериста в латном доспехе за короткое время проходим путь от стрельбы почти в упор или в упор по самому доспеху, до необходимости работы пистолетом по открытиям латного доспеха - точно так же, как с уколами х/о.

Одна из причин таких перемен – скорее всего, рост максимального (не среднего, а именно максимального) уровня пулестойкости, который давал ¾ кирасирский доспех.

При всем при этом, на примере боя А. с Х. вполне понятны трудности реализации таких экстремальных советов на практике. Совет стрелять в открытие выглядит относительно легко осуществимым только против противника, так или иначе не способного оказывать сопротивление при выстрелах: 1) на добивание, 2) при потере неприятелем контроля над своим конем; 3) «подкравшись» к противнику так, как это удалось А. для 2-го выстрела; 4) когда противник переключил внимание на другого оппонента. Против активно сопротивляющегося (хоть с мечом, хоть с пистолетом) противника реалистичной остается просто хотя бы стрельба в упор.

Меч против доспеха – традиционная работа по открытиям

Очутившись в борьбе с доспехом практически в равных условиях с пистолетом по части необходимости целить в открытия, меч, пусть хорошо подходящий для укола (и даже эсток) все равно проигрывает пистолету в поражении этих открытий: едва ли с пистолетом возникли бы трудности пробить прикрытые кольчужными фрагментами открытия, и даже эсток не составил в этом плане пистолету конкуренцию.

При защите Х. кольчужными рукавами и кольчужным подолом, А. не упоминает ни одного случая, где бы удалось нанести Х. ущерб через кольчужное полотно, не пробивая его (например, продавив острием), ни тем более случая пробития кольчуги уколом.

О возможных причинах этого именно применительно к условиям рассмотренного боя было сказано выше.

Сопоставление с деталями боя шведской кавалерии против гусар при Эрлаа (1601), опубликованным КИР «Немецкая слобода» («Даже Карл Карлсон с колющим мечом (**stickdägen) не смог пробить кольчужную рубаху под вражеской броней») позволяет предположить, что общая неудача в поражении защищенных открытий Х. показывает склонность к преувеличению в современных источниках бронебойных свойств эстоков и кончаров.

При этом бой А. с Х. уводит оценку рабочих качеств эстоков больше в плоскость крайне выверенного для уколов с коня баланса, повышающего точность уколов. Во-вторых, опционально, эпизод показал несомненную полезность оч. жесткого и узкого клинка для тех случаев, где возможность причинения очень глубоких колотых ран – скорее плюс (уколы в коня).

В целом же меч показывает свою незаменимость, т.к. пистолет никоим образом не гарантирует уверенное поражение всадника в латном доспехе; кроме того, фактически количество попыток поражения пистолетами в одном бою ограничено двумя выстрелами.

Уколы (А.) /удары (Х., Холмс, Бак). Уколы - только активные (с резким разгибанием руки в локте), т.к. пассивный укол не подходит для условий преследования. Повышенная летальность уколов, даже потенциальная, против одоспешенного противника не очевидна. На все равно на этом фоне рубка по всаднику, выраженная в попытках Бака колотить Х. своей тяжелой саблей (hanger), напоминает бесполезные удары в том же бою под Эрлаа за 40 лет до того: «За Карлсоном двинулись два или три шведских рейтара, колотя своими рубящими мечами или корделасами (huggdägens eller curtelasser) по польским латам и панцирям, которые были покрыты накидками (kiorttel) и поэтому не были видны. Удар следовал за ударом, но никто не мог нанести [гусарам] какой-либо вред.» Ограниченную годность удар показывает на примере удара в локтевой сгиб А.: эффект есть, однако настолько снижен буфф котом, что из строя не выводит.

Истинную же эффективность ударов демонстрируют атаки Х. в коня А. как в полностью незащищенную цель. При этом ни о какой летальности ударов все равно говорить не приходится, яркая противоположность чему – причинение несколькими уколами в корпус смертельных ранений коню Х, и серьезная угроза от укола в шею самого Х.

Достаточно успешно пораженные ударами Х. открытия (вооруженная рука, голова коня и уздечка) вполне типичны и для бездоспешного периода.

С «общефехтовальной» точки зрения рассмотренный эпизод дает повод не считать конное фехтование фехтованием, считать таковым с оговорками, или называть «конным боем с мечом». Оппоненты беспорядочно обмениваются уколами/ударами. Только атаки, ни намека на парирования. От последнего обстоятельства более всего страдают кони участников боя – тут же отметим, что в условиях, в которых оказался Х., даже в случае отсутствия ¾ доспеха, парирование уколов в корпус его коню сзади, особенно слева-сзади, едва ли было бы осуществимо (даже более поздние источники затрагивают вопросы защиты коня, почти всегда касаясь только защиты головы/шеи).

Фактическая безнаказанность атак в коня преследуемого сзади, когда преследователь (вынужденно или умышленно) находится за пределами дистанции действия оружия преследуемого, на наш взгляд, иллюстрирует данное обстоятельство как проблему общего характера, независимо от периода.

В качестве заключения отметим, что рассмотренный эпизод раскрывает с практической точки зрения картину типичных техник конного боя с пистолетами и мечом в переходный с т.з. одоспешенности период: между гл. образом доспешным россфехтеном фехтбухов позднего Средневековья-Ренессанса, с одной стороны, и инструкциями де ля Туш (1670), исходящими уже из бездоспешного контекста, и освещающими материал мало отличающимся от того, что мы видим в наставлениях кон. XVIII - XX вв. В то же самое время бой Аткинса и Хэслриджа ценен как один из «кирпичиков», с помощью которых мы восполняем острый дефицит подробных наставлений для европейского конного боя, существующий для периода сер. XVI – кон. XVIII в.

ЛИТЕРАТУРА

Основной источник:

Atkyns R. The Vindication of Richard Atkyns … . 1669.

Дополнительные:

Alessandri A., André É. L'Escrime au sabre à cheval. 1899. 67 p.

Anglo S. The martial arts of Renaissance Europe. 2000.

Blackmore D.J. Arms and Armour of the English Civil Wars. 1990.

Brnardic V. Imperial Armies of the Thirty Years’ War (2). 2010.

Chauvire F. The New Knights: The Development of Cavalry in Western Europe, 1562-1700. 2021.

Cruso J. Militaire Instructions for the Cavallrie … .1632.

Drake P. The Memoirs of Capt. Peter Drake … 1755.

Ffoulkes C. Gaya's traité des armes. 1911.

Groot, B. de. Dutch Armies of the 80 Years' War 1568-1648 (2). 2017.

[Le Marchant J.G.] Rules and Regulations for the Sword Exercise of the Cavalry. 1796

Malatesta A.M. Compendio dell'heroica arte di caualleria … . 1599.

Markham, G. Cavalarice, or the English horseman... 1616. (Книга вторая)

Monte P. Exercitorum atque artis militaris collectanea. 1509.

Cavendish, W. A New Method and Extraordinary Invention to Dress Horses and Work them according to Nature ... , 1743. (Переиздание; первое издание 1667 г.)

Tincey J. Ironsides: English Cavalry 1588–1688. 2002.

Tincey J. Soldiers of the English Civil War (2): Cavalry. 1990.

Williams A. The Knight and the Blast Furnace… .2002.

Тимлих К. (1796). Всесторонний трактат по искусству фехтования с помощью ударов пешком и верхом. Перевод С. Самгин. 2021.

Автор – Максим Звягинцев («Классическая выездка – Ренессанс, Барокко»).

Ч/б реконструкции этапов боя выполнены автором.

Переводы фрагментов – автора статьи, если из ссылок и прямых указаний не следует иного.