Перед лицом короля

К теме рыцарских поединков, турниров и иных опасных развлечений, приведем описание группового сражения, произошедшего в королевстве Арагон в начале XV века.

В традициях рыцарских вызовов, которые, в случае их успешного выполнения, сильно поднимали статус их исполнителя, Арагонский нобиль Толемаш де Сент-Кулон, состоявший в свите короля, направил во Францию призыв сразиться с ним и его партией в пешем и конном порядках перед лицом короля. Получив вести об этом, Жан де Верчин (Jean de Werchin), странствующий рыцарь, поэт и сенешаль Эно, собрал троих друзей, двое из которых были посвященными рыцарями, третий благородным оруженосцев, и направился в Арагон. О произошедшем далее повествует XIV глава первого тома хроники Монстреле, событие записано под 1402 годом.

Сенешаль Эно исполняет деяние с оружием в компании троих спутников, перед лицом короля Арагона

В том же году доблестный сенешаль Эно предпринял военное деяние в присутствии короля Арагона.

Согласно условиям, сражающихся должно быть четверо против четверых, а их оружием были выбраны боевые топоры, мечи и кинжалы: бой должен был вестись не на жизнь, а на смерть, однако последнее было на усмотрение судьи, восседающего над ристалищем. Спутниками сенешаля были сэр де Монтенэ, рыцарь из Нормандии, сэр Таннеги дю Шастель из герцогства Бретани и знатный оруженосец по имени Жан Кармен. Их противники были из королевства Арагон, а их вождь звался Толемаш де Сент-Кулон, из двора короля Арагона и очень им любимый, второй, сэр Пьер де Монстард, третий, Протон де Сент-Кулонн; и четвертый, Бернар де Бюф. Когда назначенный день приблизился, король приказал подготовить великолепное ристалище недалеко от своего дворца в городе Валенсия. Король явился на отведенное ему место в сопровождении герцога Кодье, графов Сардоннских и д'Авьемьевских, а также многочисленной свиты из нобилей. Вокруг были воздвигнуты трибуны, на которых восседали дворяне, дамы и девицы, а также знатные граждане обоих полов.

Король повелел сорока латникам, богато одетым, следить за порядком на ристалище, а между их барьерами встал коннетабль Арагона с большим отрядом вооруженных людей, блестяще экипированных по обычаю его страны. На поле находились два небольших шатра для чемпионов, которые были богато украшены гербами своих владельцев, и в этих шатрах они могли отдохнуть и укрыться от палящего солнца. По прибытии, король известил сенешаля Эно через одного из своих рыцарей, что он и его товарищи должны выступить первыми на поле боя, поскольку было решено, что арагонские рыцари будут выступать претендентами, а французские - защитниками. Сенешаль и его спутники, получив это приглашение, тотчас же вооружились и сели на своих коней, единообразно украшенных малиновыми шелковыми попонами, развевавшимися по земле, поверх которых было усыпано множество гербов их хозяев. Таким образом, благородно экипированные, они покинули свои шатры и двинулись к барьерам ристалища. Первым двинулся вышеназванный оруженосец, за ним сэр Таннеги и сэр Жак де Монтенэ и, наконец, сенешаль, которого вел за собой сенешаль дю Шут. Вступив в ристалище, они верхом на конях поклонились королю Мартину Арагонскому, который оказал им большую честь.

Затем они вновь удалились в свои шатры и полтора часа ждали своих противников, которые прибыли на поле, как и они сами, верхом. Сбруя их лошадей была из белого шелка, украшенная гербами. Выразив почтение королю, они также удалились в свои шатры, раскинутые справа, и оставались в там в на протяжении пяти часов, ожидая сигнала. Причина этой задержки заключалась в том, что король и его совет хотели урегулировать дело мирно и предотвратить бой. Чтобы осуществить это, король отправил сенешалю множество посланий, предлагая ему не двигаться дальше в решении сражаться; но он благоразумно ответил, что это предприятие было предпринято по просьбе Толемаша, и что он и его спутники прибыли из далекой страны, преодолев большие трудности и потратив много сил, чтобы удовлетворить его желание сразиться, и теперь он и его товарищи были полны решимости исполнить обещанное. Наконец, после долгих обсуждений с каждой стороны, было решено, что бой должен состояться. Затем от имени короля были сделаны обычные прокламации, и король Арагона громко и ясно провозгласил, что чемпионы должны исполнить свой долг. Обе стороны мгновенно вышли из своих шатров, держа в руках боевые топоры, и гордо двинулись навстречу друг другу.

Арагонцы договорились между собой, что двое из них должны напасть на сенешаля в надежде поразить его. Арагонцы ожидали, что сенешаль Эно окажется в одном из углов ристалища, но оказалось, что он встал посередине между своими людьми. Когда они сблизились, сенешаль выступил на три или четыре шага перед своими товарищами и первым напал на Толемаша, который в тот день был возведен в рыцари рукой короля, и нанес ему такой сильный удар своим топором в бок шлема, что тот заставил Толемаша пошатнуться и повернуться наполовину вбок. Другие рыцари также храбро сражались со своими противниками, но сэр де Монтенэ, бросив свой боевой топор, схватил сэра де Монстарда одной рукой под ноги и, замахнулся на него кинжалом в другой руке и был готов нанести опасный удар. Так как бой, казалось, со всех сторон начался всерьез, король положил конец сражению.

Судя по всему, арагонцам пришлось бы хуже всего, если бы бой был доведен до конца, ибо сенешаль и те, кто был с ним, были все четверо очень крепкими телесно и весьма опытны во всех военных упражнениях и были способны выполнить любое вооруженное предприятие, которое от них могли потребовать обстоятельства.

Чемпионы вернулись в свои шатры, а король спустился со своей трибуны на ристалище и любезно попросил сенешаля и Толемаша, чтобы оставшиеся не завершенными дела могли быть переданы ему и его совету, и он будет действовать так, чтобы все они остались довольным. Сенешаль, упав на одно колено, смиренно умолял короля, чтобы он согласился, чтобы вызов был завершен в соответствии с просьбой Толемаша. Король ответил, снова потребовав, чтобы окончание боя было передано на его решение и получив согласие, он взял сенешаля за руку и посадил его над собой, а Толемаша — с другой стороны. Таким образом, он вывел их из ристалища, и после того каждый вернулся в свои покои и разоружился.

Перевод по изданию 1853 года.

Благодарю за внимание!