Base, 21 августа. За кулисами Rockestra Live: караоке на тысячи человек, тёплая вода, саундчек и гримёрки.
Я редко пишу лонгриды. Наверное, потому что моя жизнь — это один большой лонгрид, только без редактуры.
Дом, работа, дом, подготовка к съёмкам, дом, работа, бессонница, кофе, который уже не помогает, и чувство, что я живу в безвременье. Я перестал чувствовать разницу между вторником и субботой. Я даже забыл, когда в последний раз брал камеру просто так, без задачи, без дедлайна. Просто чтобы поснимать, потому что хочется.
В личку прилетает сообщение от Лизы. Она пишет редко и обычно по делу, вот и сейчас, просит подсветить концерт. Я отвечаю, что да, конечно, сделаем. Делаем анонс, ставим в очередь. Начинаю размышлять, кто пойдёт снимать этот концерт. А потом я думаю: «А пошло оно всё». И пишу ей:
«Дай мне вездеход, я сам приеду».
Стряхиваю пыль с моего боевого Nikkor 300 F:2.8, это здоровенная такая дура, если залепить ей по голове коллеге в тесном фотопите (а такое нет-нет да и бывает), может вызвать сотрясение мозга. Впрочем, откуда у концертного фотографа мозги? Знаю по себе.
Подъезжаю к Base на Орджоникидзе. Это пожалуй один из лучших клубов Москвы, который я помню и как Йота, и Главклаб, сейчас он носит название Base. Ненавижу это место, впрочем как и любые другие, где разом собирается много людей. Паркуюсь. Ранняя осень — то время, когда лето уже кончилось, но осень ещё не началась по-настоящему. Тепло, ветер, солнце. Я вытаскиваю из багажника чемодан. Чувствую, как он тянет руку вниз. Внутри — пара Nikon D4. Тяжёлые, старые, правильные. Они напоминают мне, что я ещё жив. Или что я не выспался, уже который день. Время — половина шестого, пора звонить Лизе.
Захожу в клуб. Внутри — прохлада, полумрак. Браслет на руку, охрана, Лиза улыбается. Зал пустой. Официанты расставляют бокалы. Александр, худрук, стоит у пульта, нервничает.
Я подхожу, здороваюсь, спрашиваю про сет-лист. Он говорит: «Потом». Я знаю, что это значит: «Отвали».Ну, я и отваливаю, не цепляюсь. Я и сам такой перед эфирами. Отхожу к сцене, кладу чемодан, смотрю по сторонам. Вдыхаю. Тот самый воздух перед концертом — почти электрический, немного звенящий. Я его знаю.
Идёт саундчек — ну, точнее репетиция. Оркестр в повседневке, без пафоса. Я люблю их именно такими — уставшими, настоящими, без прикрас.
Ещё пара минут, время чтобы выкурить сигарету*, но я не курю, да и курить возле сцены бдительная охрана не позволит. Пора доставать камеры. С резким звуком, как затвор на калашникове, щёлкают пристёгиваемые объективы. Разгрузка, на ней две камеры по бокам — как старые друзья, которые всегда с тобой, но которым от тебя тоже что-то надо. Стрелять по-македонски можно не только из пистолетов.
На сцене суматоха, техники что-то подкручивают и настраивают, музыканты играют,
дирижирует сегодня Сергей Акимов, впрочем, он не дирижирует, он живёт в этом мире, называемым оркестр и делает музыку, нет, не так, МУЗЫКУ.Сегодня концерт-караоке, оркестр играет известные рок-хиты, на экране бегут буквы, а зрители поют, орут любимые песни и это будет несколько тысяч человек. Странный формат. Увидим, выстрелит ли.
А тем временем на сцене Маша Макарова, она поёт с оркестром несколько песен, я уверен что конечно же Любочку ну а что ещё? Маша недавно была у нас на интервью, теперь же я вижу её в «естественной» для музыканта среде обитания. Она пока тоже ещё не парадная, и какая-то очень домашняя. Оркестр играет, это не Любочка, это Земля. Внезапно.
Знакомых лиц мало, оркестр большой, музыкантов много. В репортажке у тебя нет права на второй дубль. Ты просто забираешь то, что успел поймать — и либо это работает, либо нет. Это вызов, никогда не знаешь, что окажется на флешках.
Я поднимаюсь на сцену, чувствуя, как камеры по бокам тянут меня вниз. Провода, ноты, случайные предметы. Сцена — это управляемый хаос. Я люблю его.
Вот арфа — маленькая, электрическая. Арфистка — миниатюрная, под стать инструменту. Мы разговариваем о музыке, о том, как она меняется. Я вдруг вспоминаю, что в «прошлой жизни» играл в оркестре. На мгновение мне кажется, что у меня вместо камеры в руках — невесомая скрипка, и сейчас мы будем играть Сороковую симфонию. Моцарт. Как же это было давно.
Разговор переходит на каверы. Я вспоминаю, как один молодой человек был разочарован, что песню «Кукушка» пела не Гагарина, а «какой-то непонятный мужик». Мы смеёмся. «Непонятный мужик» — это Цой. В какой-то момент я понимаю, что говорю сам с собой. Арфистка смотрит на меня с лёгким удивлением. Наверное, она думает, что я странный, но тут должно быть другое слово — и я не могу его написать здесь. Она права.
Знаю, сегодня будут звучать и песни КИНО, наверное Группа Крови, или Перемен, что ещё можно проорать, не глядя даже на экран?
Поднимаюсь в гримёрки. В коридоре пахнет потом и нервозностью. Кто-то гладит рубашку, кто-то настраивает инструмент.
Владимир — я привык видеть его за синтезатором, а он взял в руки медную трубу и выглядит при этом совершенно счастливым. Я не знал, что он так умеет, похоже не только я один. Я завидую ему. Он понимает, что ему нужно. А я нет.
В коридоре встречаю Татьяну Фатееву. Она в повседневке, без макияжа. Я не снимаю. Договариваюсь об интервью.
Приходит команда: «Через пять минут на выход». Потом: «Через двадцать». Оказывается, очередь на входе. Я стою за кулисами, у края сцены, смотрю, как музыканты разбредаются по точкам выхода, как техники проверяют микрофоны.
Чувствую, сейчас будут «ручки», вскидываю камеру, отстреливаюсь. Куда? Как? В полной темноте. Но я знаю, D4 вывезет, как уже было не раз.
Всё, выходят. Звучит «Кукла Колдуна». Мрачный трек — я такое люблю.
Меняю объективы, беру тяжёлый Nikkor. Выпиваю стакан воды. Вода тёплая, противная, из пятилитровой бутыли. Но даже она лучше, чем эта кола-химия, которой здесь всё залито. Сахарозаменители, красители, остатки чего-то, что даже не подлежит классификации. Я пробовал — язык сразу деревенеет, рот как после дешёвого стоматолога. Не понимаю, как люди это пьют. Но они пьют — и снова бегут за добавкой. А потом удивляются, почему у них зубы выпадают, а настроение — нет. Ну, каждому своё дерьмо.
Пора. Я выхожу в зал. Звук, свет, пот, крики. Я снимаю.
А сам концерт... я уже не помню, честно. Было громко. Было темно. Редкие всполохи света, как молнии. Кто-то пел, кто-то орал, кто-то сидя на випке просто тупо жрал. Я как всегда искал моменты, ловил эмоции и надеялся, что фокус попадёт туда, куда нужно. Это на самом деле довольно мерзко, когда все кайфуют от концерта, а ты смотришь на него через маленькую дырочку видоискателя и ловишь тот самый момент, который чувствуешь корешками нервов, каким-то неведомым чутьём, дрожью в позвоночнике. А может это просто камеры тяжёлые?
Автор статьи: Феликс Сорокин
Больше фотографий закулисья: Караоке с оркестром за кулисами клуба Base
Фоторепортаж концерта: Караоке с оркестром Rockestralive / Base / Москва / 21.08.26 – 113 фотографий
Фото: Феликс Сорокин
Концерт: 21 августа Москва, клуб Base «Караоке с оркестром»
мнение редакции может не совпадать с мнением автора
*курение вредит вашему здоровью