Thunder Volt. «Во всём нужно идти до конца».

История московской команды Thunder Volt берёт своё начало в 2019 году и продолжается, несмотря на все постигшие нас с тех пор катаклизмы, за что господам огромный респект. За это время группа успела записать один EP, четыре сингла и осчастливить аудиторию двумя полноформатными альбомами, а также зажечь на прошлогоднем Metal Over Russia. Музыка Thunder Volt – жгучая смесь рока, гранжа, дума и хэви метала, но это не значит, что группа ограничивается только этими жанрами и всегда открыта к экспериментам. Подробности давайте лучше выясним у них самих.

Начнём с банального. Расскажите об истории возникновения группы. С чьей подачи вы собрались? Знали ли друг друга до этого? Что несёт в себе название Thunder Volt?

Ярослав: До Thunder Volt мы не были знакомы друг с другом. Идея собрать команду пришла мне. Я хотел создать проект, в котором мог бы отрываться, выпускать пар. Изначально не было каких-то серьёзных намерений. Хотелось просто рубиться, импровизировать, сочинять песни на репетициях и кайфовать от процесса. Со временем моё отношение к группе изменилось, – появились амбиции, я понял, что хочу чего-то большего, куда-то расти в этом деле и развиваться, потому что песни всерьёз увлекли меня. Интервью вот у нас берут – всё серьёзно :) Что касается названия, во-первых, оно круто звучит, его можно скандировать. Thunder Volt! Thunder Volt! А это уже половина дела. Ну и значение. Thunder (англ. “гром”) – это стихия, нечто природное, то, что вдохновляло и пугало человечество на протяжении истории, а volt – это попытка человека подчинить природу, это наука, воля. То, что человек принёс своей цивилизацией. Два этих слова для меня символизируют синтез природы и человеческой воли. Опять же, без вольтов мы не могли бы использовать электрогитару, не будь этой энергии, у нас бы не было всего этого рок-н-рола. Я очень тепло отношусь к этому названию, мне не так важно, как его будут интерпретировать другие, главное, что для меня оно приятно звучит и что-то значит. Что касается того, как мы нашли друг друга, – всё очень банально. Сайт Musicforums. Я разместил там объявление, где расписал свои надежды и стремления, а в какой-то момент добавил и демо-песню.

Алексей: Так мы и нашли нашего первого басиста, Сашу и проиграли с ним год. К сожалению, он вообще перестал заниматься музыкой. Такое иногда случается. Увлекся резьбой по дереву.

Ярослав: Иронично, ранее он говорил, что музыка это не его, а вот недавно написал мне, что планирует собирать группу. Люди меняются, да.

Алексей: До меня пробовался ещё один барабанщик, но я как-то очень быстро зацепился. Если говорить о том, что сподвигло меня откликнуться на объявление, то всё просто. Я играл в другой группе, и там всё развалилось, а играть дальше мне хотелось. Плюс, такая музыка мне нравится.

Сергей: Я в ковид лез на стенку от скуки. Плюс, в 2017 году развалился проект, на который возлагались довольно большие надежды. В разгар пандемии я взял за правило периодически просматривать Musicforums на предмет чего-то интересного или просто забавного, и тут увидел: стоунер, демки, прикольное музло. Решил написать.

У вас довольно необычный саунд. Как пришли к текущей концепции звучания? Долго ли экспериментировали, чтобы получить именно то, что мы сейчас слышим?

Ярослав: Фишка в том, что целенаправленно я ничего в плане звучания не подбирал. Всё это, если можно так выразиться, вышло органическим путём, пришло откуда-то. У меня был некий вектор, который я для себя видел. Пытался играть разную музыку. В какой-то момент жизни стало интересно искать себя в разных жанрах. Начал я играть довольно давно, с 98-, 99 года, со своими друзьями, это была тяжёлая, окологранжевая музыка, мы слушали Korn, Nirvana, Мэнсона и т. д. К стоунеру меня потянуло, потому что этот жанр даёт человеку отдушину, через которую он может высвободить свою боль. Как бы банально это ни звучало, когда играешь стоунер, становится легче жить. В принципе, играя тяжёлую музыку, на мой взгляд, становишься более лёгким человеком. Неоднократно замечал такую тенденцию, потому меня и потянуло в эту степь.Тяжёлая гитарная музыка – это то, что у меня хорошо получается, то пространство, к которому тянется душа.

Как ты относишься к тому, что стоунер считают музыкой “травокуров”? :)

Ярослав: Скажу словами басиста из группы Sleep: “Как можно делать музыку и при этом обдалбываться?” Это нельзя совмещать. Когда ты пишешь музыку, готовишься к концертам, где перед тобой будут люди, – это очень ответственное дело. Да, в мире тяжёлой музыки нет чётких границ касаемо данного вопроса, но я сам не хочу делать из этого культ, по личному опыту знаю, что это палка о двух концах, – что-то даёт, но и забирает также. В своё время мне довелось пообщаться с музыкантами, которые без употребления не могли банально собраться и что-то поиграть. Считаю, что это медленное убивание себя, но не осуждаю никого, не страдаю ханжеством в этом вопросе. Трава изменяет восприятие – например, музыка может вызывать более глубокие переживания, но если копнуть глубже, то этот эффект, по сути, – некая разновидность самообмана. Несмотря на то, что тематика шаманства в стоунер-дум-метале меня зацепила достаточно, чтобы захотеть играть что-то похожее, в конечном итоге у Thunder Volt получилось что-то самобытное, независимо от моих хотелок. Наши композиции настолько разные, потому что я не пытаюсь соблюдать строгие рамки, а просто занимаюсь творчеством. Мы не зависим от какого-нибудь дяди и у нас нет многомиллионной фанбазы, которую мы боялись бы разочаровать. Вышедший недавно сингл, например, на русском языке и он довольно попсовый, в сравнении с предыдущими релизами. Творчество должно быть инициировано чувствами и вызывать их, в итоге, у слушателя. А чувства в жизни бывают самыми разными.

Алексей: Любой творческий человек, неважно, художник, музыкант или режиссёр волен выбирать.

Пандемия стала причиной распада многих команд. Расскажите, как вам удалось не просто удержаться на плаву, но и продолжить достаточно плодотворно, прошу прощения за тавтологию, творить?

Ярослав: Мне немного странно слышать о том, что кому-то в пандемию было сложно творить. Во время блокады Ленинграда композиторы умудрялись симфонии писать. Когда у человека всё хорошо, он зачастую вообще не интересуется творчеством, а вот когда что-то подобное происходит…У меня есть знакомая, которая начала писать картины, когда сломала ногу, чем не пример. Я в корне не согласен с утверждением, что трудности, подобные ковиду, душат творчество. Да, разумеется, это стресс. Для кого-то в большей степени, для кого-то – в меньшей.

Алексей: Был определённый ряд технических сложностей. База, на которой мы репетировали, не работала в пандемию. Нам приходилось многое делать дистанционно. Например, я разбирал материал дома на электронных барабанах. В принципе, мы ничего особо не потеряли, потому что перед началом репетиций всё равно нужно было учить партии. И, как раз, когда мы нашли Серёгу, я был готов.

Сергей: И весь продакшен у нас настолько самиздат, что мы не особо от кого-то зависели. Так что действительно не много потеряли.

Расскажите о том, как “куётся сталь”. :) Кто в группе отвечает за что? Есть ли у вас разделение обязанностей – кто-то пишет только тексты, другой отвечает за музыку? Или всё только сообща?

Алексей: У нас есть разделение в плане производственного процесса. Если рассматривать группу как глобальный механизм, то Ярик отвечает за тексты, музыку и аранжировку, я могу смонтировать какие-то ролики, сделать обложку для альбома, попиарить, выступить в роли менеджера. По профессии я дизайнер, но не художник. Афиши для всех концертов делаю я. Сергей также занимается монтажом, но на более профессиональном уровне, так же, как и Ярослав, отвечает за звукорежиссуру.

Сергей: У нас так удачно совпало, что все мы обладаем скиллами, максимально нужными для группы.

Алексей: И Сергей, и Ярослав – профессиональные звукорежиссеры. Нам нет нужды искать какого-то отдельного человека, объяснять ему нюансы.

Сергей: И платить ему огромные деньги. :)

Ярослав: Я стараюсь делать аранжировку крупными штрихами, дабы довести все нюансы уже сообща на репетиции, ведь зачастую на них рождаются интересные нюансы, до которых я бы, возможно, не додумался сам. До определённой границы это живой, подвижный процесс, до границы, когда песня превращается в совершенно другую. Эту черту переходить нельзя, был у меня подобный опыт в других творческих экспериментах, когда трек вылизывается до неузнаваемости. Нужно понять, когда остановиться, иначе получается какая-то шизофрения.

Алексей: Нам повезло ещё в том, что ни у меня, ни у Сергея нет особых личных амбиций. Есть амбиции, связанные с группой целиком. Внутри коллектива мы не хотим тянуть одеяло каждый сам на себя. Нам нравится система, которую создал Ярик, и мы постепенно сообща её улучшаем.

Ярослав: Мы стараемся верить, что идём в своем пути по восходящей, прогрессируем. Например, я стал играть на гитаре лучше, чем в 2019-м, когда мы только начинали, Алексей на барабанах тоже. Когда я сводил наш последний альбом, “High and Low”, то максимально прокачал свои скиллы, а я ведь звукорежиссер с образованием. Безусловно, в творчестве бывают моменты застоя, но мы выбрали такой жанр, что, как мне кажется, просто невозможно упереться в стену. В новом, например, сингле мы решили добавить синтезаторы, для нас это что-то новое.

Алексей: У нас впереди ещё о-о-очень много всего. :)

Что служит источником вдохновения при создании композиций?

Ярослав: Сложный вопрос. Я – это сумма моего опыта, биографии, генов и культурного фона. Невозможно передать это всё в одном предложении. Даже пытаться не буду. Все, что происходит вокруг так или иначе влияет на наше творчество. Что-то откладывается на подкорке. Например, я могу услышать какой-то клёвый рифак, а потом бессознательно его воспроизвести.

Алексей: Я бы сказал, что у Ярослава это всё происходит внезапно. Он не сидит и не пишет по строчке в день. Иногда бывает так, что нужен текст, и вдруг уже на следующий день он готов.

Ярослав: Не всегда получается заставить себя сесть и работать. Хочется, чтобы моя творческая работа была максимально честной. Я стараюсь себя не форсировать, а дожидаться момента, когда оно само начнёт проситься наружу. Стараюсь держать обычно такое в тени, как нечто сакральное, но, если покопаться глубоко внутри себя, могу сказать, что большая часть текстовой составляющей, например, берётся из личного опыта, из наблюдения, общения и взаимодействия с людьми. Что-то конкретное не смогу припомнить, у меня плохая память, всё-таки стоунер оставляет свои следы. :)

Алексей: Так или иначе, хочется отметить, что наши тексты отлично подходят к музыке. И это главное.

Ярослав: Что касается музыки, я мог бы назвать попунктно исполнителей, которых я слушал, и которые повлияли на моё видение концепции звучания, но мне хотелось бы, чтобы слушатели сами находили отсылки.

Как вам удалось меньше, чем за пять лет, написать такое количество треков и не выгореть?

Ярослав: Во всём нужно идти до конца. В моей, так скажем, карьере были моменты, когда я хотел бросить музыку, а потом что-то тянуло меня в неё обратно. Нужно пережить это самое выгорание. Бывают моменты, когда я беру в руки гитару и не чувствую ничего, кроме онемения, уши не воспринимают, аккорды бьются машинально. В такие моменты лучшим решением будет бросить всё на какое-то время, прожить этот миг равнодушия и пустоты. А если не пройдёт, значит, и не нужно тебе это. Нужно доверяться ветру.

Алексей: Для меня музыка как раз и является защитой от выгорания. Своего рода отдушина.

Ярослав: Главное – делать то, что тебе самому по кайфу. Мы рассматриваем Thunder Volt как новое начало, до него у меня было много чего, выгорание в том числе, но, когда я подошёл к истокам группы, то увидел почти безграничную страну. Как раз сейчас мы подходим к границе того, что ты называешь выгоранием. Было выпущено достаточное количество материала, планируется мини-альбом из пяти песен, ещё сингл, хочется уже, если честно, немного отдышаться, чтобы всё устаканилось в голове.

Алексей: Остановиться, посмотреть назад и проанализировать.

Свой вышедший в феврале альбом “High and Low” вы характеризуете как шаманское варево. Насколько близка тематика шаманизма для вас? Что несет в себе само название? Ну и поясните за обложку, пожалуйста.

Алексей: Скажу лишь, что я за здоровый образ жизни. Обложка – это рисунок одной из моих клиенток в типографии. Как это обычно бывает – они приходят к нам, чтобы распечатать свои работы с какой-то целью, и вот её арт мне очень понравился, я спросил, можно ли его использовать, получил разрешение, чуть доработал, добавил шрифт по теме, всё, как положено. Мне показалось, что эта непонятная сущность с рисунка как раз олицетворяет шаманизм, нечто потустороннее. Что касается названия, в альбоме даже есть несколько песен, где упоминается это словосочетание, – “high and low”. Один из наших слушателей, электрик по профессии, даже написал в комментариях, что этот термин обозначает электрическое напряжение. Но в эту фразу вложено больше жизненного смысла, ведь бывают в жизни и взлёты, и падения.

Ярослав: В английском жаргоне high также может означать состояние человека под кайфом, ну а low, соответственно, момент, когда кайф проходит и наступает расплата. Я не против такой интерпретации, но состояние, когда ты порхаешь, или, когда тебе хреново, не обязательно связано с наркотиками, это могут быть и жизненные переживания в том числе.

Алексей: Это словосочетание также можно транслировать и на само звучание альбома. Если первая половина звучит драйвово, то вторая – более думовая.

Сергей: Каждый найдёт в альбоме что-то свое, как и каждый может интерпретировать обложку по-своему.

Ярослав: Важно отметить, что изначальный порядок композиций был не таким. Мы сообща изменили его уже после мастеринга. Это была чистой воды импровизация, мы ничего такого не планировали изначально. Сейчас, при прослушивании, вполне очевидно, что первая половина альбома, в плане музыкального настроения, получилась действительно high, тогда как оставшаяся – low. Возвращаясь к вопросу о тематике шаманизма, стоит обратить внимание на то, как в альбоме появилось интро с варганом и бубном. Записал я этот трек ещё в 2018 году, когда у меня были проблемы со спиной и шеей, и я ходил к мануальному терапевту, олдовому такому мужику, который каждый мой визит слушал прог-рок, мы разговорились, узнав, что я музыкант, он спросил, могу ли я написать что-то похожее. Слово за слово, и речь зашла о том, могу ли я написать что-то шаманское. Как потом выяснилось, он сам с Алтая и, возможно, потомственный шаман. Однажды он вручил мне распечатку из сети с традиционными ритмами якутов, без нот и табулатуры, а какими-то странными интервалами, не было никакого звукового оформления, чтобы понять, как это должно звучать. В этой распечатке были ритмы, ассоциирующиеся с разными животными. Я выбрал ритм медведя, он показался мне интересным по ритмике, записал фонограмму. Это и легло в основу интро для альбома. Довольно забавно, что, этот трек с тех пор так и звучит в том медицинском центре и людей, фактически, лечат под его сопровождение. :))

Алексей: Мы не были в курсе того, что существует этот трек. Изначально не предполагалось двенадцать композиций. Это обнаружилось уже после мастеринга. Такой вот сюрприз.

Ярослав: Подытожим. Шаманизм уже очень давно является неотъемлемой частью рок-культуры. Есть какая-то целебная сила в рок-н-ролле.

Многие коллективы сейчас предпочитают релизить по одной композиции, но достаточно часто, нежели выпускать сразу полноформатные альбомы, но реже. Почему в вашем случае это не так?

Сергей: Я считаю, что есть история, которая должна быть рассказана в рамках какого-то одного продукта. Если альбом разбить на кучу синглов, то целостная картина распадется. У нас уже есть два полноформатника, следующий релиз будет чуть менее объемным, но он всё равно будет являться одной единой концепцией.

Алексей: Мы считаем нецелесообразным разбивать на куски материал, написанный одним человеком, в одно время, в одной жизненной ситуации.

Ярослав: Я всегда считал, что полноформатный альбом – это заявление для рок-группы. Когда слушателю нравится какая-то песня, у него возникает желание послушать ещё, а представь, если слушать больше и нечего? Полноформатный альбом – это источник материала, из которого складывается концертный сетлист, его можно компоновать по-разному каждое следующее выступление, создавать какие-то новые сюжеты. Что касается синглов, мне всегда казалось, что это тема больше для мейнстримовых исполнителей, хотя и приходят мысли, что, возможно, такой формат в наши дни был бы более практичен: время сейчас ускоряется, появляется пресыщение, по статистике можно увидеть, что чаще всего слушатель не осиливает большой пласт информации до конца, ведь каждый день появляется огромное множество новых композиций и клипов, невозможно успеть послушать вообще все.

Алексей: Поэтому у нас есть и то, и другое.

Какая самая любимая площадка для лайвов?

Сергей: У нас, скажем так, два с половиной постоянных места жительства – Live Stars и Peak Sound. Нам довелось побывать один раз в Neformat, и очень понравилось. Если говорить о первых двух площадках – есть плюсы и минусы у каждой из них. В Live Stars помещается больше народа, в Peak Sound атмосфера более ламповая, но низкие потолки.

Алексей: Минус Неформата при том, что нам там очень комфортно было, в том, что барабанщика не видно. Дабы звучание в зале было более удобоваримым для слушателя, барабанная установка огорожена полупрозрачным экраном. Зато наш альбом висит у них в зале в рамочке. И звук отличный, и пиво вкусное. :)

Ярослав: Где мы там ещё выступали? А. Самый первый наш концерт, в декабре 2020 года, состоялся в пабе Grasshopper. Мы снимали там наш самый первый клип, “Barman’s Blues”, по инициативе моего коллеги, Алексея, энтузиаста своего дела, он захотел прокачать свои скиллы и предложил отснять для нас клип. Договорился с площадкой. Очень уютное место, несмотря на то, что находится достаточно далеко от центра Москвы и…совершенно не предназначено для рок-концертов. Бильярдные столы…

Алексей:...Сцена, размером с эту комнату звукозаписи. Всю аппаратуру нам пришлось завозить самостоятельно. На выступление пришли, в основном, наши знакомые, и были какие-то залётные посетители, которым всё зашло. Пригласили Риту Февралеву (ex. Fuzzthrone, Sacrifuzz) в качестве фотографа. Кстати, она принимала участие в работе над “High and Low”.

Что для вас является самым сложным в лайвах?

Алексей: Для меня нет ничего сложного. Только в радость. Думаю, если бы я умел играть на гитаре и стоял на сцене, то не испытывал ничего, кроме удовольствия, получая энергетику от толпы. Единственный нюанс – подобное ощущение возможно только, если ты подготовлен по-максимуму. Я очень ответственно отношусь к подготовке к выступлениям. Так что, за исключением каких-либо технических неполадок на самой площадке, не могу и придумать чего-то, что вызывало бы у меня психологический дискомфорт.

Сергей: Я достаточно давно играю. Поэтому у меня выступления выглядят так: пришёл, отыграл, получил кайф, ушёл.

Ярослав: Была одна смешная история. Мы играли с нашими хорошими товарищами, Train to Elsewhere, очень их люблю и уважаю их, особенно женскую половину. Так вот однажды их мужская половина принесла на выступление абсент. Была зима, а я уже по дороге на концерт выпил вискаря, был мороз, внутри тепло, глоточек за глоточком, а потом бац – что-то гитара не настраивается, примочка не работает, начинаю петь – в ноты не попадаю, звук какой-то не такой. Я так разозлился. С одной стороны, я и бухущий в жопито, с другой – смотрю на себя со стороны и понимаю, что у меня не получается сыграть так, как я бы мог и хотел. Я пнул микрофонную стойку, она улетела прямо в зал и, ударившись о стену, сломалась. К счастью, никто не пострадал. Что характерно, это месиво публика восприняла как некий перформанс, даже спрашивали, чего мы перестали играть. На следующий день я приехал в клуб, привёз новую стойку и долго общался с директором (отличный дядя и тоже играет метал) – короче, всё закончилось хэппи-эндом. Реабилитировались в Peak Sound окончательно мы уже на следующем мероприятии, на фесте “Дрожь Земли”.

Алексей: Но с тех самых пор перед концертами мы не пьем.

До вышедшего буквально на днях сингла “Когда никто не понимает” у вас был всего один релиз на русском. Почему весь остальной материал на английском языке?

Ярослав: Не скажу, что это было целенаправленно. Просто в какой-то момент мне захотелось писать на английском, потом на русском, потом снова на английском. Как я уже говорил ранее, мы никогда ничего не планируем в творческом пространстве. Это чистой воды импровизация и следование велениям сердца. Я ценю английский язык как прекрасный инструмент для пения. Когда поёшь по-английски, в этом есть какой-то флёр волшебства, простое слово, сказанное на этом языке, по крайней мере для меня, воспринимается с неким налётом романтизма. Но и на русском можно хорошо петь. Отмечу, что наши русскоязычные синглы – это мои старые песни, написанные ещё до Thunder Volt.

Алексей: В данный момент мы и сами не знаем, как в дальнейшем сложится: возможно, мы будем петь только по-русски, а, может, только по-английски.

Ярослав: Мы сделали “Когда никто не понимает” русскоязычным треком, потому что можем себе это позволить. А после него мы постарались себе позволить мини-альбом из пяти песен (он уже записан) полностью на английском. Не планирую отказываться окончательно от этого языка в наших песнях. В своё время я достаточно напелся на русском, хочется ещё чего-то. Я вырос в такой культуре, когда случилась перестройка, крутили клипы AC/DC, Nirvana, эта музыка сильно повлияла на моё становление и мировоззрение, я вдохновлялся творчеством этих коллективов. Песни на русском, – это, скорее, приятные исключения из нашей общей англоязычной канвы. Сочинить убедительный текст на русском довольно трудно, это должна быть серьёзная поэзия. Когда же я читаю некоторые англоязычные тексты, мне кажется, что я уже переплюнул их авторов в некотором смысле, как минимум, потому что я транслирую в своих текстах те явления, которые для английского и не характерны. Я считаю странным то, что некоторые коллективы резко переключились на русский язык. Это сродни тому, чтобы сейчас взять, например, и сжечь все скрипки или раздолбать органы топором только потому, что они не являются исконно русскими.

Расскажите о том, как каждый из вас пришёл к мысли начать заниматься музыкой.

Сергей: Когда-то я занимался в музыкальной школе по классу пения и бросил её, потом взял в руки гитару, лет в шестнадцать, и понял, что у меня что-то получается, мне нравится гитарная музыка. После недолгих поисков в интернете нашёл свой первый коллектив. Не сказать, чтобы это было творчество, скорее, пьянки с гитарами. :) В то время я старался мимикрировать под то, что мне нравилось слушать, играл с коллективами, уходил от них, или они разваливались, но не стоял на месте. Мне больше нравится играть чью-то музыку, поскольку то, что пишу я сам, – это очень “в стол”.

Алексей: Я слушал музыку с детства. Мама любила The Beatles и музыку “тех годов” и привила мне, как я считаю, вкус к хорошей музыке. И в ней я всегда обращал внимание на то, как играет барабанщик, в том числе в клипах и живых выступлениях. Но решение начать играть самому пришло достаточно поздно, по-моему, я уже учился в институте. Стал ходить заниматься в такой небезызвестный клуб, как “Красный химик”, метро Римская, если не ошибаюсь, там стояли имитации ударных установок с резинками (дома у меня, разумеется, не было ничего и близко похожего). Удалось поиграть в паре групп, но в 2000-х случилась семейная жизнь, и я забросил игру на ударных на долгих семнадцать лет. Году в 2017-м, когда уже появились электронные ударные установки, я приобрёл себе такую, начал вспоминать, как и что, стал самоучкой, потому что, понятное дело, за столь долгий период забыл почти всё, осталась только какая-то мышечная память. Ну а потом через Musicforums, о которых говорили в самом начале, стал искать команды, поиграл в нескольких, ну а после начинается история Thunder Volt. Фактически, я не так уж много и был драмером, если не брать в расчет этот большой перерыв. Шестой год пошёл.

Ярослав: Пока не вышла игра Full Throttle (1995), в саундтреке которой были композиции группы The Gone Jackals, я и не задумывался о том, чтобы начать играть самостоятельно, хотя и фанател по, как уже говорил, AC/DC. Меня настолько зацепили два трека оттуда, что во мне начало зарождаться желание сделать что-то подобное самому. Я начал писать тексты, а в голове будто пропевал их. Тексты были на английском, а это был мой класс шестой или седьмой в школе, понимаешь, да? Спустя года три-четыре у нас с друзьями начались какие-то потуги снимать кино, мы любили собираться на днях рождения, снимали шуточные фильмы, постепенно стали появляться мысли снять что-то более серьёзное про непростую жизнь тинейджера. Я пошёл на рынок выбирать кассету для саундтрека. Мне тогда товарищ сказал, что Nirvana – это “самая тяжёлая музыка на свете”. Значит, нашёл я на этих классических для того момента музыкальных развалах кассету с очень смазанной фоткой чувака, прыгающего со сцены, и надписью “Come as you are”. “Стань таким, какой ты есть”, – мне показалось, что это очень глубоко. То была концертная запись из Амстердама. Первый трек, который я услышал, включив эту кассету на своем магнитофончике Sharp, – был “About girl”, меня снесло буквально с первых двух аккордов. Можно сказать, что именно после них я сразу побежал и купил гитару. Вот, наверное, с этого всё и началось. А фильм про тинейджерские проблемы мы с товарищами так и не сняли. :)

Удалось ли уже обзавестись зарубежными поклонниками?

Сергей: Зарубежной фанбазой мы обзавелись ещё до того, как у нас появились поклонники на территории РФ. Мы издавались на американском лейбле Swamp Records, который находится где-то во Флориде. Сам лейбл очень крутой, хотя и не сильно крупный, на нём издаются классные команды. Отдельный им респект за то, что выслали нам партию дисков. На BandCamp у нас всё тоже было довольно неплохо, как и в Инстаграм*, несмотря на то, что количество лайков и просмотров там мало, о чем говорит, люди зачастую даже не особо смотрят, что лайкают. Какое-то время назад из Инстаграм* мы ушли, достаточно импульсивно, как и с лейбла. Было ли это правильным решением – вопрос открытый.

Алексей: Не сказал бы, что уход с лейбла сильно сказался на наших фолловерах. “High and Low” был очень хорошо принят. За границей есть огромное количество слушателей, способных оценить творчество команды из России.

Оглядываясь назад на весь творческий путь группы, хотели бы что-то изменить и сделать иначе?

Ярослав: Из того, что я бы действительно мог изменить, – ничего. Если пускаться в фантастику, хочу быть качком-блондином, например, или чтобы у меня был Фендер за 500к рублей. :)

Алексей: Мне кажется, что всё идет ровно, как надо. И не стал бы ничего менять.

Сергей: Я здесь специально, чтобы уйти из реальности, от рутинной шелухи. Мне нравится, что всё развивается именно так, как развивается сейчас.

Ярослав: Это наша прекрасная детская сказка. Наше Братство кольца.

Планируете ли издавать “High and Low” на физических носителях?

Алексей: Мы пошли по другому пути. У меня авторские раздачи на торренте, мы особо не жмёмся, пожалуйста, скачивайте, слушайте в хорошем качестве.

Ярослав: Мы не исключаем, что однажды издадим что-то коротким тиражом для “избранных”, наших любимых слушателей, но пока-что в приоритете другие задачи, у нас нет лейбла, который мог бы заниматься этим всем. А на наших плечах и так слишком много всего, в первую очередь, – само творчество.

Алексей: Пока что вот футболки сделали. И одели хорошего человека (прим. автора: и ведь действительно одели), ещё одна из них уехала в Екатеринбург после того, как одна девушка послушала альбом.

Почему выбрали путь самиздата? Считаете ли, что контракты с лейблами – это прошлый век?

Ярослав: У нас достаточно специфичная музыка, чтобы её принял лейбл. Мы не против прийти на лейбл, который нам мог бы предложить что-то интересное.

Алексей: Некоторые лейблы писали нам, что в текущих условиях нет смысла в сотрудничестве с российским группами, говорили открытым текстом, что сейчас ничего не способны дать. Ну и зачем тогда?

Ярослав: Пока нам контракт не нужен. Если бы нам написал лейбл, предложил организовать тур, запись в студии, гонорар, – пожалуйста. Но пока что я не вижу того лейбла, который мог бы предложить нам это.

Сергей: В конце концов, что они могут такого, чего не можем мы сами?

Что бы с высоты прожитых лет могли сказать начинающему музыканту?

Сергей: Занимайся под метроном.

Алексей: Делай, что нравится тебе, а не то, что, как ты считаешь, могло бы понравиться кому-то.

Ярослав: А я посоветую не слушать других. Я, например, был человеком доверчивым, может, даже немного инфантильным, как и многие творческие люди. Такого человека очень легко сбить с пути, поэтому ему нужно просто стараться слушать своё сердце в первую очередь, не рассматривать всё, что приходит извне как благо. Потому что оттуда может прийти и враг, который собъёт с пути.

Ну и в завершение: пара слов для читателей нашего портала.

Ярослав: Во-первых, спасибо, что дочитали до конца, во-вторых, цените музыку, не превращайте её в рутину, слушайте альбомы от начала и до конца хотя бы раз в месяц. Тот же алкоголь в умеренных количествах может быть полезен, а в больших количествах – это яд. Так и с музыкой. Если перенасытиться ей, она теряет свою ценность. Невероятно, но слушатель тоже должен работать, чтоб в полной мере оценить то, что открывает перед его мысленным взором прослушанный материал. Не хотелось бы, чтобы музыка превращалась в некую жвачку для мозга, когда сегодня послушал, а завтра уже не помнишь, что это было, как, например, бывает с просмотром сериалов запоем. Музыка должна трогать сердце, помогать изменять жизнь, должна быть чем-то священным, ведь изначально она носила ритуальный, сакральный характер в истории. Несмотря на то, что сейчас музыка обесценилась до предела, она всегда играла важную роль в становлении человечества. Хотя я верю, что истинный слушатель до сих пор существует в этом мире.

Алексей: Не ленитесь ходить на концерты, поддерживайте группы, которые вам нравятся. Это максимально ценно.

Сергей: Слушайте маму и стоунер-дум.

* Признана экстремистской организацией и запрещена в РФ.