Алексей Замский. Авторская история, — это та, которую я сам бы хотел прочесть

ВЛАДИМИР МАКСИМУШКИН: А вот и ещё один член жюри, которого мне очень хотелось позвать и он, к счастью, согласился — Алексей Замский! Он автор серии комиксов «Игорь Гром» и бессменный участник подкаста «На панелях». Лёша, привет! Есть что добавить к моему представлению?

Алексей Замский: Привет! Рассказать, что у меня коллекция плюшевых ослов и стеклянный глаз, ты же на это намекаешь? А нет, мы про комиксы! Я тут неожиданно для себя оказался то ли немножко редактором, то ли чуточку куратором для сборника комиксов к 25-летию премьеры фильма «Брат», так что самые свежие мои впечатления в нашем ремесле — это смотреть на чужие сценарии и думать «блин, до чего круто, я так никогда не смогу!» Надеюсь, что конкурсные работы вызовут у меня ту же реакцию.

ВМ: Мы с тобой уже общались аж 3 года назад, тогда я тебя расспрашивал на тему, каково это сценаристу включаться в работу над существующей комикс-вселенной. За это время серия успела закрыться и пойти по новому пути с новыми сценаристами. Расскажи, чем ты занимаешься сейчас.

АЗ: Игорь Гром не согласился расстаться со мной совсем, поэтому сейчас выходит сюжет «Улыбка висельника», где я соавтор у Евгения Еронина. А еще мы делаем спин-офф про моих злодеев из этой серии, а еще я стараюсь запустить какие-то новые штуки — одни комиксы ещё питчатся, другие уже рисуются. Понятно, что в неожиданно наступившем новом времени работается медленно, думается очень плохо и вообще всё валится из рук, но постепенно эти комиксы увидят свет.

ВМ: Снова задам тебе вопрос, который задавал в прошлом интервью: когда мы увидим твой авторский комикс?

АЗ: Три года назад мне не хватало смелости и денег, а теперь уже пожалуй только денег, хе-хе. Авторская работа — это, по-моему, такая, в которой не придется идти на улучшающие твою коммерческую привлекательность компромиссы. Такая история, которую я сам бы хотел прочесть, но не нахожу в окружающей реальности. А это неминуемо значит, что ее может быть совсем никто и не купит, ведь я заранее не знаю, есть ли на свете хоть один человек, которому интересно то же, что и мне. Ну вот и получается, что платить художнику нужно не с расчетом на продажи. Даже самый влюбленный в меня как в автора художник (если представить, что такие люди когда-нибудь появятся) не должны рисовать за недостойные их труда суммы. Что мы имеем в конце цепочки рассуждения? Что нужно копить деньги. Невозвышенно, зато правда.

ВМ: Очень хочу задать тебе, как человеку, который в рамках подкаста «На панелях» читает очень много самых разных комиксов, один вопрос: как ты оцениваешь современную комикс-индустрию? Чего ей, по-твоему, не хватает, чтобы стать больше?

АЗ: Начну с занудного: нет никакой «одной» комикс-индустрии, потому что и издательские процессы, и процессы распространения, и поведение читателей различаются от страны к стране, японский рынок не похож на американский, они оба на французский, российский или украинский, и так далее. А есть еще совершенно отдельные по динамике интернет-пространства — множество людей, ежедневно читающих комиксы на Webtoon, могут вообще не подозревать, что какие-то комиксы еще выходят где-то на бумаге.

Индустрия — и у нас, и, например, в США — атомизирована, по моим ощущениям, как никогда раньше. Можно успешно жить в своей нише, вообще не разговаривая с другими комиксистами; обладать сверхвысокими продажами, не контактируя с коллегами на профильных мероприятиях и не интересуясь, что у них там происходит. Понятно, что у всех нас разный запас ресурса на общение, но я вот прям не знаю ни в современности, ни в истории культуры такой отрасли, которая могла бы развиваться и расширяться, не находясь в постоянном разговоре внутри себя — как в смысле существования критики (которой у нас снова почти нет, а в США у нее происходит причудливое перерождение), так и в смысле горизонтальных связей между авторами. Впрочем, это мое последнее впечатление может быть обусловлено тем, что я далеко от Москвы, Петербурга и Екатеринбурга и физически не участвую в «местной сцене».

Зато комикс-индустрия многополярна, как никогда раньше. Есть место для множества индивидуальных голосов, нет доминирующей эстетики, которая бы вытесняла все остальные, есть огромное количество подлинно «инди» издательств, инициатив… Ну, вернее, огромное для тех обстоятельств, в которых мы находимся. Всегда можно больше и лучше.

Меня понесло, как в подкасте, да? Прости. Для роста комикс-индустрии сейчас, кажется, нужно изменение сложившихся практик чтения. Мы в ловушке того, что «комикс в интернете» должен быть по умолчанию бесплатным, а «комикс в бумаге» должен быть по умолчанию хорошо изданным, почти роскошным (ну или про Бэтмэна). В результате из процесса выпадает огромное количество комиксистов, которые по разным причинам не могут позволить себе жить в прекариатной зависимости от донатов (веб-комиксы) или год и больше сидеть взаперти, рисуя графроман и не получая никакого читательского фидбека, да к тому же про этот роман станет понятно, успешен ли он и принесет ли хоть копейку сверх расходов на печать, только после релиза. А эти «непришедшие» в комиксы люди — это море голосов, тем, подходов, которых не находят на полках и в браузерах потенциально заинтересованные читатели. Ну представь, что из транспортных средств в продаже есть только велосипеды и лимузины. И ты ходишь пешком, даже не зная, что тебе, вот именно тебе, идеально подходит квадроцикл. Ты и не узнаешь, что нуждаешься в квадроцикле, пока не увидишь его в продаже. Вот то же самое — со множеством людей, которые могли бы стать постоянными читателями комиксов, если бы существовали комиксы, «говорящие» именно с ними.

ВМ: Как ты думаешь, если бы в русских комиксах стало больше крепких сценаристов, это бы сыграло на популяризацию комикса как вида искусства?

АЗ: Мрачно отвечу — не знаю, и даже боюсь, что нет. Комикс вызывает интерес в первую очередь визуальной составляющей: «некрасивые», но сложно сконструированные по содержанию комиксы читают уже люди, прошедшие первый этап интереса к комиксам. Картинка первично воспринимается за долю секунды, зацепило тебя или нет, ты знаешь сразу. А потом мы довольно многое можем простить истории, если привлекательные (не обязательно «академически») красивые ее части нас крепко удерживают. Мы ведь смотрим сериалы, где ниже ватерлинии просела сценарная часть, ради обаятельных актеров? Идем в кино, прощая сюжетную дыру ради мощного бабаха или как-настоящего-дракона? Вот и в комиксах вызвать у человека ощущение «ух ты» куда проще хорошим визуальным дизайном персонажа или завораживающей композицией страницы, чем сценарной частью.

Но это про популяризацию, заметь. С точки зрения увеличения числа хороших комиксов нам, безусловно, нужно больше золота, в смысле, сценаристов. Художников мирового уровня у нас гораздо больше, чем достойных быть им парой сценаристов. И лично я бы эгоистически хотел, чтобы каждый день мне в руки попадал новый шикарный русско/белорусско/украиноязычный комикс, а уж насколько популярны они у широкой публики — это уже чуть менее важно для меня, как для отдельного читателя, понимаешь?

ВМ: Ты когда-нибудь участвовал в сценарных конкурсах? В любом качестве: участника или члена жюри.

АЗ: Именно сценарных — нет, хотя разные формы текстов мне доводилось отправлять на соответствующие конкурсы (поэзии, прозы, драматургии). Было это довольно давно, признаться.

ВМ: Какие у тебя ожидания от конкурса? Как думаешь, смогут наши участники тебя удивить?

АЗ: Ожидаю увидеть и хорошие, и плохие работы, а особенно жду сценариев, про которые подумаю «я хочу проникнуть в голову этого человека и всё из нее украсть». В прошлом текстябре я увидел, какое разноплановое и мощное сообщество авторов ты собрал у себя в группе — очень хочу всем им удивляться.

ВМ: Расскажи, как ты будешь судить конкурсные работы? Что нужно сделать автору, чтобы получить от тебя высший балл?

АЗ: Каждый автор пишет в своем уникальном пространстве — я не знаю аудитории, в которую он/она метит и задач, которые перед собой ставит. Поэтому я буду судить занудно и ремесленно — работают ли части конструкции друг на друга, ясно ли, из какой точки мы шли и в какую пришли, успешно ли коммуницируются события читателю и инструкции — художнику. Чтобы получить высший балл, достаточно, чтобы все взятые детали конструктора ловко и со щелчком стали на место — даже если задумана очень простая конструкция. Пусть всё будет, как теперь говорят, осознанно.

ВМ: Спасибо, что согласился стать членом жюри и за ответы!

АЗ: Мне неожиданно и приятно, что ты оказал мне такую честь.