«Фольклорист» — очень русский комикс. Рецензия

В разного рода интервью и подкастах у комиксистов часто спрашивают о том, чего не хватает русскому комиксу. Ответы разные, но часто встречается мнение о том, что русскому комиксу не хватает самобытности. У англо-американского комикса она есть, у франко-бельгийского есть, у японской манги тоже есть, а у русского — нет.

Большая часть творений отечественных комиксистов по духу не отличается от иностранных. Если их перевести на другой язык и показать неподготовленному читателю, то он и не догадается, что это написал наш соотечественник. Есть, конечно, приятные исключения и одно из них — это без сомнения «Фольклорист».

И дело здесь не в рисунке Жени Карпухиной, который по достоинству оценили все читатели и за который она получила премию Малевича. Дело в духе истории, которую написал Кирилл Глебов.

Здесь русский дух, здесь Русью пахнет

Казалось бы, комиксов про фольклорную нечисть сотни. Один «Хеллбой» чего стоит, который, кстати, тоже очень умело играет со славянской мифологией. Но все эти комиксы (которые я знаю), используют мифологию в качестве фантастического допущения. В них Баба Яга или домовые — это просто очередная разновидность демонов и колдунов. У Кирилла же получилось нечто иное.

В «Фольколористе» нечистая сила выглядит частью нашей привычной реальности. Она, как тот суслик: даже если ты её не видишь, она есть. И удивительное дело — в неё веришь. Даже в существование масонов и прочих тайных обществ, управляющих миром, верится не так охотно, как в домового из второй истории «Фольклориста».

Но главное — комикс насквозь пропитан русскостью. Не знаю, как это выразить, но для меня это именно так. Здесь всё наше, родное, настоящее: от заснеженных домиков и чая с бубликами, до рефлексирующего гусара и домового с чувством справедливости.

1 of 4

Странный ход

Всем истории хороши (в комиксе две новеллы): здесь есть саспенс, напряжение, страх, динамика, интересные характеры и неожиданные повороты. Единственное, что меня смущает, это странный сценарный ход с появлением во второй новелле посторонних персонажей, не относящихся к основному повествованию.

Для тех, кто ещё не читал, поясняю: главный герой комикса Филипп Андреевич на протяжении всей первой новеллы пишет письма своему другу, имени которого мы не знаем до конца второй новеллы. Выглядит это вполне органично и не требует никаких дополнительных сценарных телодвижений, но Кирилл неожиданно делает странный ход и… показывает нам этого самого друга, которого зовут Роман Олегович. Роман сидит в уютной гостиной в компании ещё троих мужчин, они играют в карты и попутно читают письмо Филиппа Андреевича.

На это отведено целых две страницы на которых эти персонажи обсуждают только что прочитанную нами историю, ставя под сомнение её реальность и называя главного героя фольклористом. Зачем это было сделано — ума не приложу. Чтобы назвать главного героя фольклористом? Это мог сделать тот же Михаил Алексеевич (гусар) или ещё кто-то другой. Возможно, в следующих выпусках этот момент получит объяснение.

Осадок

Я уже написал в самом начале, что комикс прекрасный и главное — очень русский. Покупайте, пока он ещё есть в магазинах, ведь тираж всего 1000 экземпляров.