Интервью с художниками-иллюстраторами птица т. и gingerbread
Наши частые гости и помощники, а также дорогие друзья - птица т. и gingerbread сегодня расскажут о себе, своем творчестве и учебе, а также сложностях и радостях в жизни художника-иллюстратора! Приятного чтения!
__________________________________________________________________________________________
Кристина (далее К): Добрый день! Спасибо, что приехали сегодня к нам на интервью! Представьтесь, пожалуйста!
Полина (далее П): Меня зовут Полина, я частенько помогаю в Центре Манги и Комиксов, провожу разные художественные мастер-классы, рассказываю много про мангу. Очень люблю это место! Сама я студентка, учусь на художника-иллюстратора. Здравствуйте!
К: О, довольно забавно, что вторая твоя строчка «частенько помогаю в ЦМК» (и это действительно так)!
П: Ммм, мне как-то так комфортнее ощущать себя, обозначаю свое место здесь!
Ярослав (далее Я): Меня зовут Ярослав. В интернете вы можете найти меня под ником «птица т.», я художник-иллюстратор, учусь по этой специальности. А еще я рисую картинки! Мы с Полиной однокурсники, и, также как она, я стараюсь помогать в Центре Манги и Комиксов!
К: Хорошо, спасибо за помощь, всегда рады видеть вас здесь хоть в качестве читателей, хоть в качестве ведущих мастер-классов! Давайте теперь поговорим про ваши никнеймы, как они появились? Почему именно они? Есть ли за ними какие-то истории?
П: Меня можно найти под псевдонимом «gingerbread», то есть пряничек. Как и каждый художник я искала какое-то обозначение тому, что делаю. Как мне ощущается, подписывать работы своим именем есть смысл, когда ты уже достигаешь какого-то определенного профессионального роста.
Я: Вообще первый раз слышу такой поинт. У тебя будет ребрединг, когда станешь известной?
П: Не в этом смысле, ты же отделяешь учебные работы от того, что ты делаешь как «птица т.»? И потом происходит квинтэссенция этих двух состояний. В общем, ощущение, что пока не доросла до такого! Что касается истории, в 15 лет я была еще дома (Полина из другого города), поругалась с лучшей подругой детства и это была наша первая крупная ссора. Поводом послужило то, что наши пути начали расходиться, интересны разные, еще и под самый ее день рождения. Я написала письмо, откровенно и искренне рассказала, как она мне дорога и в ответ мне тоже написали доброе и наполненное прекрасными словами письмо. А в конце была подпись: «настоящий пряничный человечек»! Сначала было ПRЯНИК, но потом появилось ощущение, что это не совсем корректно. Плюс стали раздражать одни заглавные буквы, хотелось чего-то маленького, длинного и упрощенного – так появился «gingerbread»!
К: Милота-то какая! А что у тебя Ярослав? За «т.» скрывается какая-то загадка?
Я: У меня не будет, к сожалению, душераздирающей истории про создание никнейма. Изначально даже не было идеи о том, чтобы называть себя каким-то никнеймом, пока ты не обрел популярность. И получилось, что я придумал себе псевдоним, потому что паблик нужно было как-то назвать. Итак, мой никнейм «птица т.»…уф, тут будет действительно много поинтов. Во-первых, когда я его придумывал, у меня была большая гиперфиксация на птицах – это еще с детства пошло – из всех животных они больше всех мне нравились!
П: Сейчас гиперфиксация сохранилась?
Я: Есть, но не такая активная. А вторая часть…в старом видео Кати Клэп…кажется это было видео вопрос-ответ и у меня закрепилась фраза «птица-тупица рифм императрица». Но потом я подумал, что как-то грубовато звучит и решил сделать «т.», поскольку «птица т.» звучит прикольно.
К: Таинственно..
Я: Ахаха, да, и в итоге оно привязалось. Вот такая история!
К: Спасибо, про Катю Клэп особенно было интересно. А теперь расскажите, как долго вы рисуете? В целом когда начали и когда появилось осознание «я профессиональный художник»?
П: Я рисую с детства, но это было из тех занятий, которые тебе предлагают родители наряду с танцами, театром или ушу, с которого ты уходишь через два дня. Я еще на фортепьяно играла и барабанах, но рисование – занятие, которое по итогу было и осталось, сопровождает меня большой промежуток жизни. А профессиональное самоощущение – только в университете, потому что до определенного момента я не рассматривала, что могу и буду этим заниматься. Изначально это было на уровне 9-го класса, вот я хожу в художку и, наверное, что-то буду делать дальше, но семейным решением было доучиться до 11-го класса. В старших класс была мысль, что если я не пошла сейчас, то точно больше не смогу. Вместо этого думала о журналистике, литературе и истории. Но за полгода до поступления мне снесло голову и вот я здесь! Так что примерно 5 лет, но не могу даже сейчас назвать себя «профессиональным художником», потому что это длительный процесс.
К: Дополнительный вопрос, рисование из детства – это больше «я сажусь и рисую», либо «рисую только в школе, на кружках, в детском саду»? Есть задание рисовать или ты рисовала везде – обои, спящие лица мамы и папы?
П: В детстве у меня было фото, где я вся перемазана красной краской. Потом художка, но уровень был - провести время с друзьями и сверстниками вне школы. Когда стала чуть старше, то пошла эра скетчбуков и я больше рисовала то, что нравится. Однако часто получала жесткую критику за около «анимешный» стиль. Плюс, в школе рисовала и составляла школьную газету – и отсюда было чувство привилегированности, ведь я среди сверстников умела больше в рисовании. Пока одноклассники заучивали формулы фотосинтеза, я в это время отрисовывала листочки – как туда кислород попадает. Так что очень комплексно, но для себя всегда рисовала.
Я: Рисовал я всегда, с детства. Очень любил рисовать биониклов! Но если рассматривать «профессиональную» деятельность, то художка с 4го класса школы. И спустя 2 года твердо решил, что больше чем-то другим я заниматься в жизни не хочу.
П: Это в художке у тебя все так серьезно было? У нас из разряда наш учитель нашел на мусорке телевизор, починил и мы смотрим на нем Олимпиаду.
Я: Не-не-не, такого у нас точно не было. Был рисунок, живопись, все как надо. И строгая преподавательница.
П: Аналогично, но больше была расслабленная атмосфера, где мы вспоминали всякие приколы из жизни.
Я: Первые годы я немного хулиганил и прогуливал живопись – не нравилась преподавательница. А потом как-то стукнуло и задался вопросом, чем вообще хочу заниматься и что я не умею и не хочу. Вот так в 14 лет я понял, что хочу быть иллюстратором. Не особо знаю, почему так произошло – просто не было другого варианта. Был еще позыв быть дизайнером, но меня не взял в Рериха, поэтому…я откинул это и такой «Ну, все, иду на книжную графику!»
П: У них была травма не взятых в училище ребят…
Я: Мне сказали, что я крашу как маляр, когда принес им свои работы после 9го класса. Ну я подумал пофиг, Муха летс го!
К: Вон оно как… Полина, а тебя почему не взяли?
П: Мама не отпустила… Точнее, она не хотела, чтобы я сейчас делала выбор, неосознанное решение, поскольку могу пожалеть. В Мухе были критерии, что должно быть среднее образование и хорошая база. И у меня на этот момент было ощущение не как будто жизнь потеряна, но я вообще не знала, что делать со своей жизнью. Поэтому старшая школа стала сложным периодом, где у тебя много предметов углубленных – химия, биология, математика, а ты в этом не разбираешься. Да и люди вокруг как будто все уже поняли, что хотят, а ты все еще нет. Я и то на книжную графику пошла из позиции «ага, это я понимаю, тут нужно рисовать картинки».
К: Сколько лет вы рисуете?
П: Если профессионально, то лет 5. Если в общем, то лет 19, но опять же это как язык – фоном можно изучать какие-то вещи всю жизнь, но если целенаправленно – то это другое.
Я: Да, если серьезно-серьезно, то тоже лет 5, когда начал это рассматривать как более профессиональную штуку.
К: То есть именно с этого времени вы начали уделять рисованию намного больше времени, чем чему-то другому?
Я: Хм…тогда скорее лет 10.
П: У меня лет 6!
К: У вас вдвоем был такой серьезный «спуск», когда тебя, Ярослав, не взяли, а тебе, Полина, сказали «нет». И раздумывали ли вы бросить это все? Были ли творческие спады? Настолько тяжело, что думаешь твое ли оно вообще или нет?
Я: Скажу честно, я расстроился. Но у меня был вариант, поэтому пошел пробоваться дальше. Я ничего не терял и не хотел никогда бросить. Потому что просто где-то в другом месте себя не видел, так что была скорее установка «надо фигачить», ахаха.
П: Думаю это правильный подход. У меня было похуже, поскольку пришла на высокий уровень университета с более низким скиллом у себя. Вокруг меня до университета было очень мало людей, которые бы занимались тем же, чем и я. И ты получается сам с собой начинаешь много и долго вариться – в результате формируются не очень реалистичные представления о себе. Прям как в начале манги Акико Хигасимуры «Блаблабла»!
Я: У меня так с Рерихом было: я шел уверенный поступать, а мне дали пощечину по лицу.
П: Да-да, из-за этого очень люблю «Блаблабла», там реалистично показано не совпадение твоих ожиданий и уверенности с реальностью. После первого курса энтузиазма у меня осталось только чувства большой нагрузки и больших ожиданий от тебя. Понимание, что есть много пробелов в знаниях и нет поставленной руки. В итоге со второго курса начало расти ощущение, что я ничего не могу. Что я не успеваю, что нужно больше вкладывать усилий и времени, но не всегда это получается. Чтобы я не делала – все было плохо. Плохо, плохо, плохо. Наверное, я до сих пор не справилась с этим самоощущением и кризисом, когда сталкиваются твои ожидания и твои способности с возможностями. В какой-то момент я все бросила, курсе на третьем. Буквально все, что я приносила, было максимально плохо, поэтому мне было проще оставаться дома и вообще никуда не ходить. Потом решила уйти в академ и не знала, вернусь или нет, потому что я все равно чувствовала, что не могу. С таким справляешься только с помощью накопления опыта и какой-то адекватной оценки себя. Это не постоянное состояние, но оно периодически бывает. И тут я согласна с Ярославом, как он говорит, это не совсем звучит как «я больше ни на что не годен», а скорее это то, что тебя представляет как личность, как человека. Иногда просто очень больно, когда вещи, которые ассоциируются с тем, что ты есть – не получаются. Кризис и желание бросить – это, к сожалению, часть нашей профессии, и умение это преодолевать - это то, чему мы учимся. Медленно, но верно работать, понимать и искать то, что тебе нравится.
Я: Да, ты все правильно сказала. У всех оно есть и все люди с этим по-разному справляются. И чувство, что ты ничего не умеешь и вокруг все лучше тебя – оно на самом деле у меня постоянно есть. Но продолжаю убеждать себя, что все нормально и все действительно нормально. Но иногда бывает «в моменте».
К: Да, понимаю. Давайте больше поговорим про ваше направление! Какие у вас вообще предметы есть, что вы там делаете, что вы любите и что пропускаете?
Я: Мы учимся на станковой книжной графике, отделения Искусства книги. Не будем говорить про анатомию на первом курсе, больше про основные предметы сейчас. В первую очередь, конечно, композиция – самый важный предмет.
П: Я его пропускаю…часто…
К: А Ярослав?
П: Ооо, нет, он самый примерный из примернейших учеников.
Я: Ну нет, но да. Раньше был более примерный, сейчас иногда пропускаю. Занялся своим тайм-менеджментом и теперь делаю все, как мне удобно! В общем, композиция – это предмет, где мы занимаемся книгами и версткой, иллюстрациями к книгам и всем, что мы должны уметь как профессионалы. Есть печатные техники – они меняются каждый курс. На нынешнем курсе мы сейчас изучаем шелкографию. Специфика нашей кафедры в том, что мы вообще изучаем разные печатные техники и графику как таковую. Печать – это важная часть графики! На первом курсе мы проходили литографию, на втором – офорт, на третьем линогравюру и у нас был даже мастер-класс! Были ли вы на нем? И конечно есть рисунок и живопись.
П: Они нужны больше для постановки техники, руки, где мы пробуем, работаем с цветом и графикой. То есть композиция – это больше творческий процесс, живопись – технический. Специфика художественного образования в том, что мы ремесленники, а ремесло часто зависит не только от теоретических знаний, которых ты вкладываешь, но нам нужно и профессиональную технику осваивать (живопись и рисунок). Например, нашей знакомой помогло поставить руку то, что она от скуки вечером выполняла технику на каллиграфию. Потому что когда ты только начинаешь, у тебя неумелое держание карандаша, толстые линии, сильный нажим, то есть что-то легкое и невесомое сложнее набирать. Тоже самое и с цветом.
К: Что касается печатных техник – я вообще не разбираюсь и когда вы проводили мастер-класс по линогравюре мне подумалось «они что будут на линолеуме рисовать?». И для меня существует больше диджитал искусство и традиционное, а в чем индивидуальность каждой техники? Как ее можно использовать? Зачем оно нужно? Какой в этом кайф?
П: Сейчас это больше про функции диджитал – рисунка, то есть нарисовать в одном экземпляре и распространить на много страниц. Печатную графику часто использовали для книг, потому что ты можешь сделать некую одну форму, которую потом распространяешь в очень большом количестве. То есть в основном для тиражности.
Я: Я бы не сравнивал это с диджиталом – немного другое. Печатная техника нужна была для продажи в больших количествах.
П: Да, те же японские гравюры – горы Фудзи и прочее – это гигантские тиражи. А в чем индивидуальность – ты по-своему работаешь с материалом. Изучение и углубление в технику – как ты с ними работаешь, как оно может на других материалах и формах использоваться.
Я: У печатных техник есть особенности, которых невозможно добиться вручную. Это является плюсом или особенностью, почему люди занимаются этим.
К: У вас есть любимая печатная техника? И смогла ли она дополнить или открыть больше возможностей именно в вашем творчестве?
Я: Сложно сказать. Из-за того, что я больше рисую в диджитале, печатная техника не влияет конкретно на мой рисунок. Это не значит, что они мне не нравятся, просто я не занимаюсь ими конкретно сейчас. Но из полюбившихся – линогравюра и шелкография. Они мне очень близки, потому что я люблю рисовать от пятна. Это исключительность данных техник, особенно шелкографии.
П: Мне как техника больше нравится линогравюра. Одна из первых техник, которая начала у меня получаться и принесла очень много удовольствия. Потому что мы начинали с литографии и офорта. Литография – это когда ты рисуешь на гигантском куске камня довольно жирным карандашом и с этого камня берут отпечатки. Офорт – это, грубо говоря, линейное рисование. Оно до сих пор мне дается достаточно сложно, потому что для этих техник должна быть хорошо поставлена рука и наличие большого опыта работы. А в линогравюре мне больше нравится процесс, поскольку ты занимаешься тем, что вырезаешь лишние куски специальными резцами, и это очень успокаивает. Тут согласна с Яриком, это пятновое рисование, очень нерукотворное, но при этом эффектно выглядящее. Нарастание опыта в разных сферах – вот что больше всего мне близко и симпатично. Чем больше ты пробуешь всего, тем больше у тебя углубляется понимание того, что ты делаешь. То есть вы можете рисовать только в диджитале, но на это можно накладывать опыт того, что вы еще пробовали. Это как говорят, что у скульпторов лучше рисунок, потому что они в объеме лепят лицо. И когда они рисуют это же лицо, то представляют, как строить его в глубине и окружности, то есть лучше чувствуют форму!
Я: Согласен-согласен. Если ты делаешь много разного – это все влияет на твой опыт.
П: Именно этим и сложно рисование, потому что у нас есть плоская поверхность и на ней мы должны объемное что-то нарисовать, чтобы зритель видел и чувствовал. А через что мы понимаем объем? Через реальный объем! Здесь тоже самое – благодаря одним техникам ты больше работаешь со штрихом, благодаря другим больше с пятном. В итоге все в тебе аккумулируется и выливается уже в то, что ты сам делаешь. Поэтому так важно пробовать себя в других штуках, даже не связанных с рисованием.
К: Спасибо, кстати, если говорить про книги. Расскажите пожалуйста, чем отличается иллюстрирование книги от просто рисования иллюстраций?
П: Вопрос на уровне в чем разнится между станковой и книжной графикой? В чем специфика книжной иллюстрации?
Я: Её специфика в том, что она, очевидно, привязана к книге. Это ансамбль. Связь текстовой части и что ты нарисуешь к этому тексту.
П: Мне кажется, больше похоже на комикс в этом плане.
Я: Да, то есть это не одна картинка, а много картинок, которые должны быть объединены стилем, тем, как ты это нарисуешь. Должны хорошо смотреться вместе и еще вместе с ними должна работать обложка, плюс все остальные детали. То есть ансамбль, не могу другого слова подобрать…
П: Говоря об этом, у нашей кафедры есть подразделение книжной и станковой графики. Даже так, есть монументальная графика и есть станковая графика. Первая – это часть чего-то, допустим, в метро ты видишь мозаику – и ты ее уже не снимешь со стенки. А станковая это станок, то есть стол. Это то, что ты нарисовал на столе и повесил на стенку. Она не связана с чем-то, а существует сама по себе. Мы более узкая специальность – работаем исключительно в форме. Иллюстрация в нашем случае – это часть чего-то обязательно. Книжная иллюстрация – это не всегда полосная иллюстрация (т.е. иллюстрация во всю страницу), это могут быть какие-то маленькие детальки, какие-то подчеркивания. Когда мы работаем с текстом – мы воспринимаем его как графический символ, и ты уже смотришь на букву «Ж» не как на букву, а как на сложный круг к примеру. Поэтому у меня все довольно близко сосуществует – манга, комиксы и книжная иллюстрация.
К: А у вас были или может быть есть сейчас проекты, когда вы иллюстрировали книги? Хочется послушать, как происходит сам процесс: подбор композиции, цветовые сочетания, откуда это берется?
Я: Мы занимаемся этим около двух лет на учебе – начинали с разных частей. Например, сделать три обложки к разным произведениям. В прошлом семестре – внешний ансамбль: обложка, титул, форзац. А сейчас мы делаем детскую книгу, книжку-картинку, то есть по заданию там должны преобладать именно иллюстрации. Все начинается с вопроса «что ты хочешь делать?». Это одно из самых важных решений, потому что нужно выбрать то, что тебе не надоест и то, что тебе будет в кайф. Потом одобрение с преподавателем, и, если все успешно, постраничный макет. Затем в программе Adobe InDesign подбираешь шрифт, размер книги, кегель текста. Думаешь о том, какая книга будет по итогу и на основе этого все подбираешь. И оставляешь место для иллюстраций. Когда ты это делаешь, нужно думать о том, чтобы было равномерное расположение иллюстраций по всей книге. Не забываешь о ритмах между текстом и иллюстрацией – то есть равномерности. И уже только потом – как ты это нарисуешь. Стиль, цветовые сочетания, делаешь эскизы и стилистики. Когда все более или менее одобрено, то вступает основная работа – рисование.
К: То есть вы собираете книгу буквально с нуля?
Я: Да. У тебя есть просто текст, к которому ты все подбираешь. И как сказала Полина, текст – это тоже графический элемент и нужно правильно подобрать шрифт к своим картинкам. Потому что часто в книгах режет глаз, что картинки одни, а текст совершенно другой. Может быть кто-то не заметит, но я пытаюсь это учитывать в своей работе. К сожалению, пока не могу сразу в макет закинуть все иллюстрации, примерно представляю где будет та или иная и уже доделываю в процессе.
П: У меня пока плохо получается с макетом, потому что многие штуки я не чувствую – маловато опыта. Облик шрифта мне дается тяжело, это размер, расстояние между буквами, наклоны, засечки. Достаточно много нюансов и достаточно много должно быть насмотренности в этом. Моя работа часто начинается с идеи, мне в первую очередь надо изобразить форму, чтобы понять в какую сторону двигаться. То есть просто что-то начать! Сперва я отталкиваюсь от своих мыслей - что хочу увидеть, но часто сталкиваюсь с тем, что очень мало представлений о том, что я могу увидеть. Допустим, в этом семестре я хочу проиллюстрировать сказки народов Камчатки, и вот как часто ты в жизни сталкиваешься с культурой и фольклором камчатки? Поэтому очень помогает начитывать материал, проводить небольшое исследование. Сюда же идет подборка референсов.
К: Вы делаете мудборды?
П: Да, у меня обычно могут быть фотографии, какие-то схемы, но чаще работы других художников. Если мне нужно нарисовать человека, я подбираю – эта картинка нравится по гамме, другая по фигуре и форме и так далее. Круто опираться на то, что у тебя в голове, но референсы тоже важны. Часто бывает так, что какую-то мысль ты решил зарисовать, но не можешь, поскольку даже не знаешь, как она выглядит. Поэтому все начинается с поиска, с проб разного материала и техник. Эти кусочки помогают создать конкретику. Грубо говоря, у тебя есть задачи «как должно это выглядеть» и ты вот так на них отвечаешь (подборкой референсов и мудбордами). И затем эти ответы ты используешь во всех работах, которые у тебя есть. Многое также зависит от материалов, я люблю диджитал, потому что там быстрее можно делать эскизы.
Я: Насчет мудбордов, у меня часто есть картинка в голове, когда начинаю работать. Потом захожу к себе в пинтерест и там есть доска с графикой и иллюстрацией, оттуда выбираю то, что больше похоже на идею в голове и делаю новую доску для книги. И там может быть все, что угодно. Причем это нормально, если конечный результат отличается от изначального, потому что это процесс.
К: Насколько книжная графика дает свободу вашему индивидуальному стилю? Или все-таки приходит ужиматься в определенные рамки?
П: Наличие рамок – это неплохо. Книжная графика мне дала многое, по крайней мере практику постоянного нахождения в творческом процессе. Я стала рисовать лучше!
Я: Книжная графика не ограничивает, потому что есть много книг и есть множество подходов, которые ты можешь применить. Но есть рамки того, как ты это делаешь! Соблюдение правил книги. Абсолютная свобода – это тяжело, а когда есть рамки – это помогает.
П: Даже если берем мангу – ограничение по цвету, по форме, ограничения – это скорее правила, в рамках которых ты должен научиться работать. Нужно уметь вывести из минимума – максимум. Это хорошо в каком-то смысле.
Я: Да, книга не ограничивает твои возможности и хотелки, есть правила, но ты можешь проявлять себя. Твой стиль будет виден все равно. Твой графический язык – это твой опыт.
К: Окей, вы довольно нестандартные художники, в том смысле, что у вас творчество состоит из оригинальных работ. Сейчас все пытаются попасть в тренды, фанарты тут и там, у Ярика были работы по Фудзимото, у Полины я не нашла фанартов в принципе. Можете рассказать почему так? Не такого, что зацепило? Или больше хочется поделиться именно своим?
П: У меня довольно банальное убеждение насчет фанартов – когда мне нравится работа автора, то мне как будто нечего сказать помимо того, что я уже увидела. И перерисовывание не совсем то, что меня привлекает. В качестве обучения – да. Но не фанарты. И в первую очередь хочется уделять внимание вещам, которые чувствуешь и переживаешь ты сам. Лично я сейчас рисую работы, которые помогают мне пережить или переосмыслить свое внутреннее состояние. Для меня это приоритетнее. Если говорить о фанартах на маркетах, то создается ощущение, что покупатель приходит к тебе за узнаваемым продуктом, а не за твоим творчеством.
Я: Согласен. Это хорошая мысль. И мне тоже больше хочется рисовать то, что внутри, чем извне. Потому что мое творчество – это ко мне пришла мысль, и я ее нарисовал. Фанарты обычно рисую, когда тайтл произвел очень сильное впечатление – аниме, манга, игра или еще что-то. Хочется отдать дань автору. И в то же время у меня мало фанартов, потому что я знаю, что мой стиль не подойдет под то или иное произведение. В основном именно это меня останавливает.
К: Что для вас творчество в личностном плане? Это рассказ своей истории, разделение с другими чувств или что-то иное?
Я: Сложно сказать что-то конкретное. Наверное, для меня творчество - это возможность выпустить наружу какие-то мысли/переживания в виде картинки, способ пережить тяжелый момент или получить положительные эмоции. В то же время, это инструмент с помощью которого можно реализовать задумку/мысль, которая есть в голове.
П: Рефлексия. Мои работы во многом основаны на моем личном опыте, но я учусь выходить за рамки только своих переживаний и изучать окружающий мир и его истории.
К: Можете пожалуйста рассказать, как вы работаете? Начнем с техник и инструментов! Какие программы предпочитаете и, конечно, какими кистями рисуете, чтобы наши читатели могли попробовать и, может быть, открыть для себя что-то новое!
Я: Почти все свои работы я рисую в Procreate. Мне там удобно и комфортно работать, иногда я что-то доделываю в Photoshop, но это редко. Иногда начинаю работу на бумаге, а потом дорабатываю в диджитале. Все от цели зависит. В основном я пользуюсь кистями программы, обычная круглая кисть - в общем-то основа всех моих картинок, очень удобная. У меня скачано несколько наборов кистей, но я не могу сказать, что применяю их супер часто. Только, если того требует картинка, фактурку наложить какую-нибудь или еще что-то.
П: Я еще только начинающий художник, поэтому у меня нет пока полностью освоенных инструментов. Из традиционных, люблю цветные карандаши, изучаю тушь, пытаюсь разобраться с акварелью. Для компьютерной графики использую фотошоп, в своё время очень помог продвинуться пак кистей Сергея Колесова (Peleng), его можно легко найти в свободном доступе. Часто пытаюсь смешивать техники, дорабатываю традиционные рисунки в фотошопе, сканирую разные фактурные бумаги, штрихи, фактуры для работы на ноутбуке. Изучаю и пробую, в общем!
К: Немного поговорим о вас как о художниках, во-первых, что для вас творчество – инструмент или часть жизни? И почему? Подробно: есть такое выражение, что я просто не могу что-то не делать – это про вас? Что касается коммерции – насколько вы считаете себя успешными в этом плане и если у вас в принципе такая цель?
Я: Мне кажется творчество уже так плотно связано с моей жизнью, что я не могу не рисовать. Я занимаюсь этим каждый день, не заставляя себя, просто потому что хочется. По-другому уже не получается. А насчет коммерции - я не могу сказать, что сейчас я «успешен» в этом плане. Что-то зарабатывать получается и это радует. Но в перспективе конечно хочется жить за счет рисования, так что быть коммерчески успешным - важная цель для меня
П: Для меня творчество – это способ самовыражения и рефлексии. Оно помогает мне переводить абстрактные мысли в более физическое состояние. Творчество в целом делает жизнь насыщеннее, интереснее, богаче. Что касается выражения, нет, не совсем про меня. Творчество требует от меня сконцентрированности, вовлеченности, определённых усилий. Поэтому, когда у меня совсем нет сил, я почти не рисую. Но это не отменяет того факта, что рисование делает мою жизнь в разы цельнее и глубже. Когда оно пропадает из жизни на длительное время – это довольно ощутимо.
К: Какие у вас планы на будущее? Есть ли проекты, над которыми вы сейчас работаете?
Я: Очень хотелось бы поучаствовать в каком-нибудь книжном проекте, проиллюстрировать что-то, уже не как учебное задание, а что-то серьезное, за денежку ахах. Хочется заниматься своим мерчом, начать работать над новым зином. Ну и свои какие-то задумки тоже реализовывать тоже хочу, конечно.
П: Из глобальных планов – закончить однажды официальное образование и попробовать себя в чем-нибудь еще. Чуть больше разобраться в компьютерной графике, нарисовать комикс, проиллюстрировать книгу. Из менее глобальных – просто пробовать, изучать, искать свой графический язык.
К: Ну и напоследок, поделитесь советами с начинающими и продолжающими художниками – чтобы вы сказали себе пару лет назад?
Я: Если нравится рисовать - не прекращайте. Со временем оно станет все лучше и лучше получатся, не сомневайтесь. Ну и ведите социальные сети. Даже если страшно и вам кажется, что никому не интересно - это все неправда. На каждого найдется свой зритель, да и показывать свое творчество - правда круто!
П: Для многих вещей необходимо время. Время для отработки навыков, для освоения информации, для появления тем и идей. Необходимо быть терпеливым, и продолжать учится и рисовать, даже если не получается и не нравится. Всё обязательно придет со временем.
К: Спасибо, что сегодня были с нами и очень много рассказали о своем творчестве! Надеемся увидеть вас еще как в рамках наших мероприятий, так и просто как читателей!
