«Война начиналась в Испании Ч.3»

«На линии огня» - Артуро Перес-Реверте.

Когда речь заходит о современных книгах по теме «гражданской войны в Испании», мы сталкиваемся с трудностями. После развала союза прекратила свое существование и обширная сеть книгоиздательств, а та её часть, что уцелела, перешла в цепкие лапы новых хозяев, которые принялись выколачивать прибыль, выпуская порой весьма сомнительный продукт.

На место учащей мыслить литературы пришла литература сиюминутная, которая потакала моде и запросам обывателя, уводила в мир эскапизма, отвлекая от проблем и невзгод. Тишина коснулась и литературы из-за рубежа, переводов стало меньше, тиражи смешные, а качество переводимой литературы оставляло (и оставляет) желать лучшего. С книгами о гражданской войне за последние тридцать лет большой пробел, вполне вероятно, что они есть в самой Испании.

В прошлой статье мы говорили о полувековой истории испанской литературы и ее отношении к Гражданской войне. Мы увидели, как менялось это отношение с изменением внутриполитического климата в самой Испании и вокруг нее. Каждый автор прошлого весьма субъективно относился к столь сложной теме, но при этом открывал новую страницу для читателя, приближая его к правде и исторической достоверности. Открываемые страницы меняли не только общественное мнение, но и самого автора, зачастую заставляя отказываться от своих реакционных взглядов. И вот мы подошли к современности.

В этой статье мы отметим самого известного и плодовитого автора Артуро Перес-Реверте, которого можно отнести к поколению девяностых годов. Поколение, которое о гражданской войне знает по рассказам ветеранов или из учебников истории. Так как современный автор представляет себе столь сложный исторический период?

В статье будет представлен недавно вышедший в свет роман автора «На линии огня». В нём речь идет о сражении на реке Эбро, 25 июля 1938 года, где народная армия героически сражалась с наемниками Гитлера и Муссолини.

Кроме того, сегодня мы поговорим о самом знаменитом романе Эрнеста Хемингуэя «По ком звонит колокол», повествующем об испанских событиях Гражданской войны 1936 -1939 годов. И эти два романа неспроста будут в одной статье. Роман Хемингуэя, сама его личность и позиция по ряду вопросов очень схожи с тем, как современный автор Артуро Перес-Реверте относится к столь сложному событию в испанской истории. Да, сравнение весьма необычное, но оправданное.

Чем схожи эти два автора? Они оба журналисты, военкоры, видели войну со всеми ее ужасами. По-своему судят о войне, скептически относятся к идеологии и ее носителям. И, конечно, оба написали книгу о Гражданской войне в Испании.

«Я завтра дом родной покину,
оставлю пашню и быка».
«Привет! Скажи, а кем ты станешь?»
«Солдатом Пятого полка.
Пойду я по горам и долам,
воды не будет ни глотка,
но будет торжество и слава:
ведь я из пятого полка!»
Рафаэль Альберти
Битва на реке Эбро 1938 год.
Битва на реке Эбро 1938 год.

И прежде чем перейти к роману «На линии огня» Артуро Перес-Реверте, дадим немного контекста для лучшего понимания насколько близко автор показал те события.

Началось сражение на реке Эбро 25 июля 1938 года и продлилась до 16 ноября 1938 года. Операция преследовала две цели: это оказать непосредственную помощь фронту Леванта и одновременно означала, что республиканская армия, вновь завладев стратегической инициативой приступала к операции на выбранном ее участке. К этой операции очень долго готовились, каждая воинская часть училась форсировать реку, грести на веслах. Обширно велась и политическая работа с солдатами для укрепления боевого духа. В этой работе были задействованы: политработники, группы «милисианес де культура», а также писатели и художники. В армии распространяли «13 пунктов Негрина», которые помогали разъяснить цели борьбы. И солдаты жаждали ринуться в бой на помощь солдатам Леванте. Это стремление отражалось на собраниях и митингах, а также в настенной печати частей. Большую роль в этой подготовке играла Коммунистическая партия: именно на базе пятого полка была организована школа для подготовки солдат, командиров и политработников. Работа шла с размахом и каждый клал на алтарь борьбы все, что мог.

В ночь с 24 на 25 июля республиканская армия выдвинулась к реке. Первые эшелоны форсировали реку и свалились на врага, как снег на голову. Противник местами пытался огрызаться, но быстро успокаивался огнем пулеметов. Наступление развивалось стремительно, части быстро продвигались в тыл противника, захватывались доминирующие пункты в местах переправ через реку. Задача второго эшелона была уже другая - освобождать деревни.

Генерал Баррон, командир 13 дивизии националистов, руководивший обороной города Гандеса, писал 25 июля:

«Обстановка весьма тяжёлая: противник свалился на нас, как лавина, сметающая все на своем пути; только за один день он продвинулся на 20 километров и угрожает перерезать наши коммуникации с Тортосой, а у Альканьиса дорогу из Сарагосы в Кастельон. Нами овладело уныние.»

А генерал Алонсо Вега так отзывался о республиканской армии:

«Противник, снабжённый многочисленными средствами, не смотря на потери, снова бросает в атаку большое количество своих войск. Они воодушевлены достигнутым успехом, их боевой дух весьма высок. Наиболее отборные части армии противника, снабженные, как указывалось ранее, многочисленными средствами, проникнуты высоким боевым духом».

Это все отмечали многочисленные франкистские генералы. Этот боевой дух и героизм республиканских солдат будут отмечать многочисленные репортёры - Эренбург, Кольцов, Хемингуэй и многие другие.

«Бойцы армии Эбро знали, зачем в ясную июльскую ночь они форсировали реку: они не только возвратили республике десяток каталонских деревень - своим наступлением они защитили Валенсию. Фашисты, уже подступившие к окрестностям Сагунто, принуждены были остановиться. Когда показались двадцать немецких бомбардировщиков, бойцы говорили: «Двадцатью бомбардировщиками меньше на Леванте». Илья Эренбург

К часу дня через реку был наведен первый мост, а к трем часам через реку переправился второй эшелон. Свежие силы бросились на врага, сопротивление было не долгим, и он быстро замолчал. Только из замка Миравет продолжали вести огонь, но после его окружения обороняющиеся сложили оружие и сдались. Дорога к Пандольсу оказалась свободной. По пути Республиканцы освобождали деревни, брали пленных и трофеи.

Местами шли и ожесточённые бои, например, 14 бригада южней Тортосы бросилась в атаку, и первому батальону "Парижская коммуна" удалось форсировать реку, но тут же она была контратакована превосходящими силами противника. Штыками и гранатами бойцы отразили восемь вражеских атак и на протяжении дня держали позиции, потеряв половину личного состава.

К 26 июля началась переброска через реку артиллерии и танков, этому активно старалась помешать господствующая в воздухе авиация противника, которая бомбила переправы и деревни вблизи Эбро. Все это делалось для того, чтобы замедлить продвижение республиканских сил. Республиканские летчики появятся позже и проявят героизм и отвагу, сражаясь порой в одиночку с пятью противниками.

29 июля фронт установился по линии Побла де Масалука - Вильяба - Гандеса - Сьерра Пандольс и по реке Каналетас. На фронт противник начал перекидывать свежие силы, и оборона его становилась ожесточенной. Республиканские силы тоже переходили в оборону. Противник неоднократно пытался атаковать и вынудить республиканцев уйти на другой берег Эбро. Вся суть плана франкистов заключалась в массивном использовании танков и самолетов: так было при попытке захвата Сьерры де Пальдос, которую обороняла 11 дивизия. В ожесточённых боях противник нес большие потери, а впоследствии потерпел полное поражение и вынужден был отказаться от захвата доминирующих позиций.

Потерпела крах и «Большая операция», которую противник начал 20 августа в секторе Вильабла де лос Аркос. Франко ставил задачу прорвать республиканский фронт, выйти к Эбро, разбить республиканские части, заставить их вернуться на левый берег реки. Для выполнения этой задачи противник располагал большим перевесом как в живой силе, так и в артиллерии, плюс на стороне Франко была вся мощь итало-германской авиации. После массивной артиллерийской подготовки противник начал «Решающую операцию», спустя неделю продолжительных боев усеял каждый метр трупами солдат. За этот знаменитый прорыв, который длился 13 дней, франкисты смогли захватили с десяток квадратных километров. Это стоило им огромных потерь в технике, а за время операции они были вынуждены несколько раз заменять обескровленные части. Операция закончилась полным провалом и еще одной победой республиканской армии.

Свидетельство франкистского генерала Валиньо:

«Противник цепко держится на занятой территории, проявляя высокий боевой дух и намеренье выстоять во что бы то ни стало…»
Артуро Перес-Реверте
Артуро Перес-Реверте

Автор в романе довольствуется небольшим клочком этого сражения, причем эта малая часть сражения выдумана от начала и до конца, а само сражение длится десять дней. Вместо боевого духа он дает картину полного его отсутствия. В произведении республиканские бойцы - это сброд, собранный откуда только можно, чей боевой дух равен нулю. Их лучшая мотивация сражаться - это пистолет в руках комиссара и страх быть расстрелянным. Автор дает понять, что все, от рядового до командира, не понимают цели борьбы и сражения на Эбро. И лишь комиссар владеет тайной бытия, но все повествование молчит, как партизан. Героизм республиканских солдат, отмеченный со всех сторон, превращается автором в полное его отсутствие и нежелание сражаться.

В книге не представлена главенствующая роль коммунистической партии, которая отвечала за подготовку армии для этого сражения. Все представленные коммунисты - это ставленники Москвы, которые подчиняются лично Сталину, отстаивают его интересы. «Только массовые расстрелы спасут Испанию и поддержат дисциплину в армии», - слышится каждый раз от политкомиссара.

Обошли стороной интербригады - они в книге есть, но опять же... что это за люди и зачем они приехали в Испанию, - не говорится. Не говорится, через что пришлось пройти этим людям, чтобы попасть в Испанию, - только делаются намеки, что это своего рода наемники, а не добровольцы. При этом в книге ни слова про наемников из Германии, Италии, Марокко, равно как и про преступления франкистов против мирного населения.

Но чем полезен для нас роман, кроме показа голого натурализма сражения и поверхностностных суждений? В первую очередь, по нему мы можем наблюдать за профессиональной деформацией автора. Артуро Перес-Реверте около тридцати лет проработал в журналистике. И не журналистом, освещающим события местного городка, а военкором. За долгую карьеру он видел почти все войны восьмидесятых, девяностых годов. Он видел буржуазные войны со всей их кровавостью, бессмысленностью, жестокостью. Он видел лицемерие политиков, которые красивыми словами поднимали боевой дух, посылали людей на смерть, делая на войне кровавые деньги. И видел людей по обе линии фронта. Людей, которые весьма плохо понимали, что творится вокруг них. Данный опыт весьма травмирующий в жизни писателя.

«Война начиналась в Испании Ч.3», image #3

И свой взгляд на войну он переносит вглубь истории, - особенно на историю гражданской войны в Испании, разбавляя это культурными клише касательно коммунистов. И в своих суждениях он опирается не объективный анализ событий, а на субъективное мнение, основанное на жизненном опыте журналиста и политических взглядах либерала. Автор даже не пытается проанализировать события, а ставит знак равенства между Гитлером и Сталиным. Испания в романе - это разменная монета, а народ - темный и невежественный, неспособный понять это. Из этой логики ставится знак равенства между фашистами и коммунистами, ведь не важно, кто победит, все равно будет тирания, не правая… так левая, Испания будет либо под Гитлером, либо под Сталиным. А люди - просто жертвы лицемерных политиков. Особенно такими жертвами являются республиканцы.

Весь роман автор рисует картину бессмысленности той борьбы, что вели республиканские солдаты, а вывод войск, который был проведен по всем правилам военной науки, представлен как паническое бегство на левый берег и триумф Франко. Всю идею романа автор как-то высказал в одном интервью, которое дал «Новой газете» и, отвечая на вопрос журналиста, сказал следующее:

«— Интересно, вы ожидаете всемирной катастрофы или, по крайней мере, резкого ухудшения климата?
— Политически я не пессимист, но вот в том, что касается культуры, — да, пессимист. Понимаете, я родом из семьи либеральной, буржуазной, вырос на Средиземном море в доме с библиотекой. И мой отец мне всегда говорил: «Если у тебя есть какие-то сомнения, какие-то вопросы, вот, смотри, там у тебя книги, и ты можешь их прочесть и найти ответ. Ты не только испанец, ты и грек — вот Платон, и римлянин — вот Вергилий, и итальянец — вот Данте, ты и француз — вот Вольтер, ты и русский… Там, на книжных полках, ты видишь ответы на все возможные вопросы человечества». Я был воспитан так, но мир ко всему этому повернулся спиной. Уверен, что единственное решение вообще всех проблем человечества — это культурное решение: образование, интеллектуальный диалог, умение учиться — на уроках войн и конфликтов, чтобы не повторять их. Надо не с оружием идти на войну, а вооружившись Львом Толстым. Когда я приезжал в Бейрут, Никарагуа, Сальвадор или Сараево, то смотрел на все это через призму книг, интерпретировал это с помощью книг, которые я читал, — все это помогало мне понять мир, людей, конфликт. Но теперь из нашего образования все это пропало — пропали Достоевский, Платон, Вергилий, Данте, Вольтер. А когда они все пропали — пропали именно из образования, оказалось, что у детей отобраны и механизмы понимания мира. Так что теперь мы взращиваем детей, которые уже не способны интерпретировать вселенские ключевые проблемы, лишенных умения анализировать и критиковать, я вам точно говорю! Это и называется популизм. Кстати, ведь и проблема гражданской войны — тоже популизм, проблема революции в России — тоже была проблема популизма. Потому сегодня тот, кто разумно образован и интеллектуально подкован, у кого за спиной библиотека, — он уже не может взирать на мир оптимистично.
— У нас в России был один такой интеллектуально подкованный и образованный, создавший затем одну из самых страшных диктатур на планете, — Ленин.
— Да, но за интеллектуалом пришел гангстер по имени Сталин… Понимаете, есть еще та проблема, что общество, которое повел за собой Ленин, оно было абсолютно безграмотным, это были люди, которые просто не могли мыслить критически, и Ленин двигал ими как популист. Проблема в том, что когда верхушка власти образованная, но вся остальная масса безграмотная, то масса и будет следовать за лидером, а вот если масса людей образована — она никогда не позволит, чтобы лидер стал тираном: всегда будут дискурсы, споры, дебаты — все то, что и делает общество демократичным. Во время революции в России не было никакой демократии, да ее и вообще никогда там не было: существовала лишь элита, верхушка, которая и управляла совершенно безграмотными массами. Но и в Испании произошло то же самое, это вообще часто происходит. Вовсе не прошу во всем со мной соглашаться, просто объясняю свое видение этого.
Вот конкретный пример: в одной африканской стране была одна радиостанция, выступая на которой, один человек — условно, конечно, один — сделал так, что убили десятки тысяч человек. Один человек!»

Интервью, конечно, было задолго до выхода романа, но это виденье автора на тему исторического процесса хорошо отображено в книге «На линии огня». И мы не согласимся с Артуро Прес - Реверте. «Гражданская война в Испании» не похожа на те войны, которые он видел. Даже те войны, что он видел, не похожи друг на друга. Да, войны нужно изучать, а не ставить знак равенства, не тащить свой конформизм и субъективное мнение, а подходить с научных объективных позиций. Могла ли книга быть другой? Скорей всего... нет. Уж слишком много авторского видения и мало реальной истории, реального духа времени. Эту книгу сложно назвать книгой о «гражданской войне», она книга скорей фантазия, личное мнение автора, не более того. Но она далека и от художественного исследования тех событий. Автор в романе говорит, что гражданская война - это нескончаемый ужас, а не борьба добра со злом. Но это мнение автора оторвано от реальности. На деле за спинами солдат был тот мир, который они защищали и сражались. Каждый за свою Испанию.

И как тут не вспомнить другого испанца, Энрике Листера, и его слова о тех событиях:

«Иногда приходится слышать разговоры об ужасах войны 1936 - 1939 годов. При этом не делают различий между сторонами. Действительно, это была страшная война, но в ней участвовала два лагеря, защищавшие совершено разные идеи. Те, кто выступал на стороне Республики, если и испытывают чувства раскаяния и вины, но только за то, что не сумели ее защитить. Мы должны признать, что оказались не достаточно сильны и потому не смогли одержать победу. Испанские патриоты взялись за оружие не только ради защиты Республики, которую народ завоевал в борьбе, но и в порядке самообороны, ибо речь шла о жизни лучших сынов испанского народа». Из книги «Наша война».

Какой мир стоял за спинами франкистов? Это старая Испания до 1936 года. С чудовищным расслоением, нищетой, голодом, безграмотностью и бесправием. Этот мир хотел защитить Франко. Этот мир красочно описал Эренбург в своих репортажах. И этот мир стал будущим Испании после победы мятежников, этот мир прекрасно описан в испанской литературе многими поколениями испанских писателей.

А что защищали солдаты республики? Об этом хорошо сказал в своем письме Антонио Мачадо:

«Солдатам V армейского корпуса.
Товарищи, с самым искренним волнением я шлю вам привет в окопы, вырытые в земле нашей родины, где вы защищаете целостность нашей территории и право нашего народа располагать своим бедующим. Вы, вчерашние труженики города и деревни, посвятили себя святому делу мира и культур, сегодня, когда этот мир и эта культура находятся под угрозой, стали солдатами. Вы все стали под знамена свободы и социальной справедливости. Вы, труженики и воины, одновременно рабочие солдаты, являетесь созидателями, строителями и опорой цивилизации и в это же время самоотверженными защитниками ее. Я говорю об истинных испанцах наших дней. Вы нечто большее…
Защищая Испанию которую предали и продали, вы боретесь с фашизмом, с этой волной цинизма, грозящий затопить все, поставившей всю силу оружия на службу несправедливым привилегиям, накопленным на протяжении истории, чрезмерному богатству и праву на безделье. Для вас, дорогие друзья, сила оружия служит защите созидательного и плодотворного труда, служит защите права, установлению справедливости среди людей.»

То, о чем говорят Антонио Мачадо и Энрике Листер, - этих двух миров в романе, увы, нет. Они выкинуты, отделены от солдат и густо смешаны с идеологией «Долины павших», которая появилась еще при Франко во время «либерализации» режима, когда пытались пустить пыль в глаза общественности, уравнять победителей и проигравших. А на деле - возвысить одних и принизить, затушевать других. В этой идеологии франкисты сражались за Испанию, а республиканцы - это марионетки Москвы.

Но было ли сражение на Эбро бессмысленным, как это пытается показать автор? Ответ: конечно, нет, оно не было бессмысленным. Да, высшее командование зоны «центр - юг» отказалось сражаться и ждало поражения республиканской армии. Фактически, полностью бездействуя. И именно командование зоны «центр-юг» несло полную ответственность в потере стратегической инициативы, а не люди, смело сражавшиеся на Эбро. Да, силы можно было отвести после двух месяцев боев. Да, Эбро не был способен изменить ход Каталонской операции, куда противник перекидывал свои основные силы и вооружение. Сражение на Эбро было единственным способом защитить Каталонию и измотать врага, пока Генеральный штаб убеждал командование зоны Центр - Юг действовать. Но чудо не свершилось. Сопротивление шло до тех пор, пока республиканские силы имели преимущество и заставляли фашистов дорого платить за каждый пройденный метр. Когда же это доминирование было утрачено, республиканские части с боем покинули правый берег, отошли в полном порядке, сохраняя людей и боеприпасы. Несмотря на слабости и ошибки, наступление на Эбро было большой победой, как военной, так и политической, как в национальном, так и в международном плане.

«Боец Анхель Сапика. Ему пятьдесят два года. Он жил спокойно в Париже. Пошел на фронт добровольцем. Усмехаясь, он говорит: «Смерть - это феномен, случай: умирают, как рождаются. Главное, прожить достойно, не призирая себя».
Боец Пабло Диас говорит о том же другими словами. Он никогда не был в Париже. Это арогонский крестьянин. - «А мы их гранатами… Ты что думаешь! Убьют, так убьют. Но под ними я жить не согласен».
Такие люди побеждают «хейнкели», танки и наварские дивизии. Они побеждают… потому что они люди». Илья Эренбург

«Эрнест Хемингуэй - человек и писатель».

Эрнест Хемингуэй среди солдат.
Эрнест Хемингуэй среди солдат.

В морозный декабрьский день 1936 года двадцать шесть американцев поднялись на борт корабля. Это были американцы, которые вступали в интернациональные бригады с целью борьбы за дело республиканской Испании. Все, кто уезжал, уезжали тайком. На всех паспортах американское правительство ставило один штамп «Недействителен для Испании». Хемингуэй в это время писал роман, Испания стояла перед его глазами газетными статьями, списками убитых американцев, которые встали на борьбу с фашизмом. Но нельзя сказать, что он сидел без дела. Хемингуэй помогал сбором средств на санитарные машины и медикаменты, помог двум добровольцам оплатив проезд до Испании. Но Хемингуэя только это не устраивало, он хотел своими глазами увидеть происходящие события, прочувствовать их. Но долг не пускал, он понимал, что он должен закончить до отъезда роман.

К январю роман «Иметь или не иметь» был закончен, но Хемингуэй не был им доволен, он требовал доработки. Отложить поездку в Испанию он не мог и решает закончить роман после возвращения в США. И Эрнесто начал действовать со свойственной ему энергией. Он занимает около сорока тысяч долларов на покупку автомашин и медицинского оборудования. Также будучи в Нью-Йорке он присоединяется к группе «Современные историки», которые ехали в Испанию снимать документальный фильм о развернувшийся гражданской войне. Так Хемингуэй стал сценаристом.

27 февраля 1937 года на борту парохода «Париж» Хемингуэй отплыл в Испанию. На корабле было много американцев: журналистов, писателей, фоторепортеров и тех, кто вступил в батальон «Линкольн» для того, чтобы сражаться в составе интернациональных бригад в Испании. Первым городом, который он посетил, была Барселона, встретившая прибывших пустынными улицами. Незадолго до их прилёта фашистский бомбардировщик сбросил бомбы на город. И Хемингуэй не расстроился, что их самолет опоздал, ведь он тоже был трех моторным, и могла произойти путаница. Дальше он вылетает в Аликанте, где встречает забитые народом улицы, - люди праздновали победу при Гвадалахаре. В своем репортаже он писал:

«Шел призыв молодых людей от двадцати одного до двадцати шести лет, и рекруты со своими девушками и семьями праздновали вступление в армию и победу над итальянскими регулярными частями при Гвадалахаре. Взявшись за руки, по четыре в ряд, они кричали и пели, играли на аккордеонах и на гитарах. Прогулочные лодки в Аликантском порту были заняты парочками, которые, держась за руки, совершали прощальную прогулку, а на берегу, где перед призывными пунктами стояли длинные очереди, царило неистовое веселье. По всему побережью, пока мы ехали в Валенсию, ликующие толпы заставляли думать больше о ferias π fiestas прежних дней, нежели о войне. И только вышедшие из госпиталя солдаты, ковыляющие по дороге в мешковато сидящей на них форме Народной милиции, напоминали, что идет война...»

После прибытия в Мадрид его познакомили с коммунистом и генералом Гансом Кале, который бежал из нацисткой германии и сыграл немалую роль в обороне Мадрида. Вместе с ним он отправился на Гвадалахару, куда рвался, чтобы своими глазами увидеть поле битвы. На этом поле фашистов разгромила республиканская армия. О своих впечатлениях он написал следующее:

«Под дождем пополам со снегом я пересек поле Гвадалахарского сражения и проехал дальше за наступающими республиканскими частями... На бриуэгских высотах по всему полю сражения белели письма и бумаги, лежали вещевые мешки, шанцевый инструмент и повсюду трупы...»
Хемингуэй обучает новобранца обращению с винтовкой.
Хемингуэй обучает новобранца обращению с винтовкой.

Большинство корреспондентов не выезжало из Мадрида, довольствуясь рассказами очевидцев, слухами и сплетнями. Но Хемингуэй приехал в Испанию, чтобы увидеть войну своими глазами, быть среди людей, среди тех, кто каждый день сталкивается со смертью. Особенно его интересовали интербригады, его восхищали люди, которые со всех концов добровольно съехались в Испанию, чтобы сражаться за свободу этой страны. Когда Хемингуэй бывал на фронте, это не всегда было обычное созерцание.

Однажды он приехал в интербригаду. Этот был момент после тяжёлого поражения под Харамой. Хемингуэя попросили поговорить с ранеными и деморализованными бойцами. Он начал с того, что стал угощать всех подряд коньяком из своей фляги. Бойцы встретили его радушно, рассказывали подробности боя, а когда предложили отправиться с ними на передовую, то Хемингуэй охотно согласился. На третий день комиссар застал его лежащим в грязи рядом с молодым испанским новобранцем - Эрнест обучал того стрелять из винтовки.

Хемингуэй бывал и в штабе 12-й интербригады, где познакомился с Матэ Залкой - венгерским и советским писателем, а в Испании известным под псевдонимом Лукач. Лукач очень радушно принимал Хемингуэя в каждый приезд в бригаду. Также он был знаком с Кольцовым, через которого познакомился с Мамсуровым - советским разведчиком. Мамсуров помогал республиканской армии готовить диверсионные группы. Многие рассказы Мамсурова лягут в основу рома «По ком звонит колокол».

Немалое рвение и активность он проявлял при съемках документального фильма «Испанская земля»: он был не только сценаристом, но и работал наравне со всеми, порой в самых опасных условиях. И это было изо дня в день: выходили из отеля, под артиллерийскую канонаду добирались до позиций, где вели съемку. Хемингуэй изъездил в четыре центральных фронта, взбирался на гору Сьерра-Гвадаррама, чтобы увидеть позиции республиканских войск. Его репортажи того периода - это профессиональный анализ, личные впечатления и знания тактики и действий войск.

18 мая Хемингуэй вернулся в США. На это повлияло несколько факторов: фильм «Испанская земля» был окончен и нужно было готовить его к выпуску, а 4 июня он должен был выступать на втором конгрессе американских писателей. Хотя последнее было самым трудным: до этого он старался избегать выступлений на публике, особенно на остро политические темы. Но испанские события изменили его взгляды, и он не смог отказаться.

Перед залом в 3500 человек, обливаясь потом, он скажет следующие слова:

«Задача писателя неизменна. Сам он меняется, но задача его остается та же. Она всегда в том, что бы писать правдиво, и поняв, в чем правда, выразить ее так, что бы она вошла в сознание читателя частью его собственного опыта»
«Есть только одна политическая система, которая не может дать хороших писателей, и система - эта фашизм. Потому что фашизм - это ложь, изрекаемая бандитами.»
«Когда люди борются за освобождение своей родины от иностранных захватчиков и когда эти люди — твои друзья, и новые друзья и давнишние, и ты знаешь, как на них напали и как они боролись, вначале почти без оружия, то, глядя на их жизнь, и борьбу, и смерть, начинаешь понимать, что есть вещи и хуже войны. Трусость хуже, предательство хуже, эгоизм хуже».
«Когда человек едет на фронт искать правду, он может вместо нее найти смерть... Разумеется, много спокойнее проводить время в ученых диспутах на теоретические темы... Но всякому писателю, захотевшему изучать войну, есть, и долго еще будет, куда поехать. Впереди у нас, по-видимому, много лет необъявленных войн».

Речь была короткой и длилась семь минут, была принята с воодушевлением прогрессивной общественностью. Уже по этой речи видно, как сильно поменялась позиция Хемингуэя касательно войны. Нет, он не полюбил ее. Для него это все такой же ужас, но он уже понимал необходимость борьбы против фашизма, против бандитов.

После он еще четыре раза совершит поездки в Испанию и каждый раз будет оставаться там весьма продолжительное время. Родственники уговаривали не рисковать жизнью, но он не мог отсиживаться в стороне, когда мир был в таком тяжелом положении, думать о собственном благополучии в это время было верхом эгоизма. После каждой поездки в Испанию, возвращаясь, он выступал, писал в газетах, предупреждал о том, что вторая мировая неизбежна и нужно помочь испанскому народу.

Его испанские произведения включают в себя: единственную пьесу «Пятая колона» которую он писал во второй поездке, рассказы «Мотылек и танк», «Старик у моста», «Мадридские шаферы», «Американский боец», «Ночь перед боем», «Никто никогда не умирает», «За гребнем». Все они написаны в 1938 году. В самый тяжелый год для Испанской республики, в 1939 году, была написана поэма в прозе «Американцам, павшим за Испанию»

Но самой знаменитой работой Хемингуэя является роман «По ком звонит колокол». Роман, читаемый по сей день. Начало работы над романом Хемингуэй датировал 1 марта 1939 года. Трудился над ним напряжённо и беспрерывно. В июле 1940 года рукопись была закончена, а 21 октября изданный роман вышел в свет.

Критических отзывов по этому роману весьма много, все писали о нем разное. Одни критики называли роман гениальным произведением XX века, другие говорили, что это самое слабое произведение Хемингуэя. Отмечали эпическую составляющую романа и способ автора через частное передать общее. Замечали, что автор не понял всей глубины исторических событий, происходивших в Испании. Говорили, что тот почти не коснулся той пресловутой политики «невмешательства», которую избрали западные державы по отношению к испанской республике, фактически помогая Гитлеру и Муссолини.

Также была и полемика среди участников испанских событий. Здесь мнение интербригадовцев разделилось, по-разному они отзывались о романе. Милтон Волф писал о романе следующее:

«Я считал тогда и считаю сейчас, что большую войну вел и большие жертвы принес испанский народ, а не Хемингуэй или Волф, а что книга Хемингуэя о войне в Испании должна была быть об этом, а не о «вечных истинах» искусства, не о «любви когда плывет земля», не о смерти и пессимизме».

Волфу отвечала критика в лице В. Кожинова:

«Сама «атмосфера» их любви не предстает как «собственно любовная». Это именно «атмосфера эпохи» с ее противоречиями и напряжённостью. В Марии и в самом чувстве любви к ней сразу, цельно и предметно воплощается все то, за что борется Джордан. Его любовь - это тоже его борьба с фашизмом за человека и за народ, даже, быть может, наиболее полное и чистое выражение этой борьбы».
Энрике Листер
Энрике Листер

Энрике Листер в своей книге «Наша война» так отозвался о романе «По ком звонит колокол»:

«Я не сомневаюсь, что Хемингуэй всегда, до самой своей смерти, принадлежал нашему делу. Но как объяснить тот факт, что он написал книгу, являющуюся грубой карикатурой на нашу войну, на героическую борьбу испанского народа и волонтеров свободы?
Я думаю, написал он это потому, что в тот момент не был способен создать другое. Несмотря на свой талант, он не смог постичь всей глубины борьбы испанского народа. Хемингуэй, как и многие другие, часто давал себя увлечь внешней стороной событий, мелкими фактами, поверхностными сторонами борьбы и не мог по-настоящему глубоко проникнуть в ее сущность, не понимал прежде всего того серьезного влияния, которое призвана была оказать эта героическая страница нашей истории на все развитие демократии в Испании. Не понимал он и истинного значения и будущих последствий участия в испанской войне волонтеров свободы.

И здесь Энрике Листер правильно подмечает поверхностность суждений Хемингуэя, что подмечали и критики его романа. Для Хемингуэя книга, в первую очередь, весьма личная. В ней он пытается свои впечатления перенести на бумагу, привести к гармонии свое мировоззрение и то, что он увидел в Испании. В более ранних произведениях мы видим цельное мировоззрение по отношению к войне и насилию, но в Испании была совсем другая война, где народ встал на защиту от фашизма. В книге автор принимает необходимость борьбы, размышляет о необходимой жестокости. Но многие вещи его шокируют, это видно по вставке «избиения фалангистов». Мы видим, как его шокирует жестокость крестьян, он даже сравнивает это с линчеванием. Но, конечно, это не было линчеванием, это восстановление справедливости с помощью народного суда. Для крестьян это не была вспышка насилия - это была столетиями не прекращающаяся борьба с землевладельцами за свободу и землю, которую они обильно поливали своей кровью и потом.

Но у Хемингуэя такой глубины, увы, нет. Он всецело признает роль коммунистов в народной войне, как единственную силу, способную противостоять фашистам, но он с коммунистами не из идейных соображений, а из-за дисциплинированности их, как солдат, и способности эту дисциплину привить другим. Он уважает республиканцев за доблесть, за непримиримую борьбу со злом. Но и зло в книге представлено весьма слабо не в плане жестокости, а в самом объяснении, почему фашисты - это есть зло. В романе нет четкой демонстрации мира за спиной фашистов. Как и нет пояснения, почему республиканцы - добро.

Одной доблести недостаточно, да и сам Хемингуэй отмечает, что республиканцы могут быть жестоки, а мира, который строит республика, нет. При этом в других произведениях о Испании времен гражданской войны, которые выходили у автора до романа «По ком звонит колокол», такое разделение, хоть и слабое, есть (даже есть намеки на классовую борьбу). Но конкретно этот роман сим похвастаться не может. Хемингуэй пытается дать ответы на многие вопросы, но ответы туманные, не полные. Он старается не принимать идейно сторону социалистов и коммунистов, не берет в расчет их суждения, а старается добраться до правды, опираясь на свой жизненный опыт.

Джозеф Норт в своих мемуарах «Нет чужих среди людей» дает характеристику Хемингуэю:

«Хемингуэй в своих поисках правды часто сбивался с пути, особенно когда отожествлял какое-либо движение в целом, какой-либо поход за гуманность, с отдельными отрицательными личностями, с которыми ему приходилось встречаться. В конце концов, тот, кто принимает капитализм (художник он или нет), не может выпрыгнуть из собственной шкуры, преодолеть свое предубеждение против сторонников иного социального строя. Каждый человек находится в плену у своего прошлого, и Хемингуэй, упрямо не желающий познакомиться с философией марксизма, не мог судить не о ее достоинствах, не об убеждениях и образе действий ее приверженцев. Ему были по душе добровольцы, потому что храбрость на поле боя видна так же ясно, как маузер: ты карабкаешься на высоту, не смотря на перекрестный огонь, а если не выдерживаешь и убегаешь, охваченный паникой, - значит ты плохой солдат. В политических сражениях мораль не всегда так предельно ясна: цели политической борьбы часто бывают затуманены сотнями соображений, особенно если они возникают в голове человека, являющегося противником ваших политических взглядов. Быть может, Хемингуэй никогда и не придет к полному принятию социализма, но я верю, что в один прекрасный день он поймет его цели и значение. Быть может, он и не способен разобраться в предварительных планах, но когда он увидит сверкающие дворцы, он опишет их со всей волшебной силой своего таланта».

И вот перед нами два разных и весьма субъективных романа «На линии огня» и «По ком звонит колокол». В обоих авторы пытаются судить о происходящих событиях через призму собственного мировоззрения. Но здесь и различия: Хемингуэй в романе всецело за испанский народ и за ту борьбу, которую тот ведет. Эту борьбу он всецело считает справедливой. В романе он пытается сохранить свою писательскую независимость, как художника, пытается говорить то, что он считает правдой. И поэтому он не принимает идей коммунистов, но уважает их, как доблестных солдат. А фашисты для него - это бандиты, которых нужно хорошенько поколотить.

У Артуро Прес-Реверте испанский народ - это необразованная чернь, темные массы, ставшие марионетками в руках лицемерных политиков. И плевать, в чьих интересах приверженцы разных идеологий сражались, за что бился народ Испании. Плевать на классовую борьбу. Все это популизм для Реверта.

Закончить хотелось бы строками Хемингуэя, опубликованными в феврале 1939 года в журнале «Нью мэссиз»:

«Фашисты могут пройти по стране, проламывая себе дорогу лавинной металла, ввезённого из других стран. Они могут разрушать города и селения, пытаясь держать народ в рабстве. Но ни один народ нельзя удержать в рабстве.
Испанский народ встанет против них, как он всегда вставал против тиранов.
Мертвым не надо вставать. Теперь они частица земли, а землю нельзя обратить в рабство. Ибо земля пребудет вовеки. Она переживет всех тиранов.
Те, кто достойно сошли в нее - а кто достойней сошел в нее, чем боец, павший за Испанию? - те уже достигли бессмертия".

[Продолжение следует]

Автор: Иван Мистратов
213 views·5 shares