«Война начиналась в Испании». Ч.5
«Истинная поэзия - это любовь, мужество и жертва».
Гражданская война в Испании обожгла сердца многих поэтов, а испанская тема становилась общечеловеческой. Стихи об Испании одухотворены неподдельным пафосом и лирическим волнением - это поэзия душевного подъема и высокого гражданского звучания. Сама действительность ставила перед многими поэтами новые задачи, усиливала связь поэзии с исторической реальностью, у поэтов появлялось чувство нераздельности поэзии и жизни, происходит участие писателей в политической борьбе, отражение хода этой борьбы в своих произведениях. Почти каждый из поэтов выпустил в тот период сборники стихов. Особенная черта всей поэзии - то, что политический аспект становится неотделимым компонентом лирики, естественно входит в мировосприятие каждого поэта.
Среди испанских поэтов хочется выделить три имени: Антонио Мачадо, Рафаэля Альберти и Мигеля Эрнандеса. Это поэты разных поэтических поколений, чей расцвет пришелся на судьбоносные для Испании годы. Но всех их объединил 1936 год. Именно в поэзии этого времени объединялась Испания вечная и Испания современная, вековые культурные обычаи и политическая злободневность.
Антонио Мачадо
Когда началась война, Антонио Мачадо было более шестидесяти лет, он был стар и болен. Но с первых дней борьбы встал на сторону Республики. Этот мужественный шаг и его гражданская позиция вытекали из всей предшествующей жизни и творчества. С трибуны поэт требовал прировнять его перо к револьверу республиканского командира. Мачадо принадлежал к поколению 1898 года, особенной чертой которого было резко критическое отношение к имперскому прошлому: кровавые завоевательные войны, националистические предрассудки.
Множество стихов отражают тему «двух Испаний». Одна Испания - старая, дряхлая, феодальная, аристократическая, каталитическая, - причем с крайне воинствующими настроениями. Это старуха, мнящая себя молодой девой, - исторический пережиток, хлам, которому давно пора на свалку истории. В стихах Испанию феодальную Мачадо бьет нещадно кнутом сатиры, сатирой злой и безжалостной:
«Наконец - то дона Гидо
пневмония унесла!
Не смолкает панихида,
и звонят колокола.»
«От цилиндра и до шпор
был ты подлинный сеньор
и дворянства соль;
но на лысый лоб высокий
вечность ставит знак жестокий:
круглый ноль.»
«О, конец испанской знати!
Вот дон Гидо на кровати
с жидкой бороденкой,
грубый саван - тоже спесь;
кукла куклой, чином чин,
вот он весь -
андалусский дворянин.»
Вторая Испания - это Испания буржуазная, завистливо смотрящая в сторону Европы и угодливо пресмыкающиеся перед епископами и аристократией. Здесь у поколения 1898 года отношение было различным: кто-то питал иллюзии по поводу возможности преобразований под знаменем испанской буржуазии. Мачадо и в этом вопросе бескомпромиссен. Он видит всю дряблость испанской буржуазии, ее пресмыкание перед реакционерами и готовность идти на уступки. И в поэзии он также нещадно хлещет лизоблюдов кнутом сатиры.
«Он, зевая, правительство скучно бранит,
консерваторов враг не вчерашний,
«Либералы вернутся, - он всем говорит,-
Возвратятся как аист на башню!»
Он немного помещик, он полон забот,
он, с опаской на небо глазея, вздыхает
об оливковой роще… Засушливый год
знатока агрономии сильно смущает.
Ко всему безучастен, большой нелюдим,
он в Аркадии этой в плену из-за лени,
все постыло ему - и один только дым
табака- нагоняет на лоб его тени.
Кто же сей человек и пришел к нам зачем,
не вчерашний, не завтрашний, прямо из бездны?
Ах, испанской лозы он продукт бесполезный,
не созрел, не догнил он совсем:
он ушедший Испании отпрыск любезный,
той, что стала седой, но не стала ничем».
Но Мачадо отличался от поколения 1898 года: в его стихах есть третья Испания - это Испания народная, враждебная и феодальной, и буржуазной Испании. Мачадо видел созидательный, творческий труд молодой Испании. До 1936 года в стихах поэта революция имела больше романтический образ без четкого понимания политического характера, классовых задач и методов будущей революции. Революция была для поэта возвышенным поэтическим представлением: возмездие и созидание лесорубов, пахарей, рабочих. Вера в молодежь, которая выйдет на улицы и площади из цехов и аудиторий для свершения великих преобразований.
Эти стихи - песни о любви к родине и ее народу, который с помощью созидательной силы революции очистит «авгиевы конюшни», в которую превратилась Испания:
«Словно рвотой пропойцы, чья карта уж бита,
Кто забвения ищет в дешевом вине,
Алой грязью венчает зубцы из гранита
Предзакатное солнце, и грязью разлито
Тошнотворное Завтра в слащавеньком нынешнем дне.
Но другая испания к нам приближается,
Грозной палицы и резца,
Вечно юной Испания эта рождается
Из былого величия народа-творца.
О испания! В гневе своем искупительном
Ты полна ярых чувств и высоких идей.
Уж алеет заря. С топором своим мстительным
Ты грядешь, ты близка, ты стоишь у дверей!»
Мачадо понимал: народ расколот на два враждующих лагеря. Он ощущал эту пропасть, которая увеличивается с каждым днем. В классовой борьбе в Испании тридцатых годов поэт был на стороне народа против привилегированных классов.
В годы Франкистской диктатуры эти стихи о третьей Испании пытались вычеркнуть, сделать поэта заложником случая, а его пребывание в республиканской зоне - вынужденной, всячески спекулируя именем поэта. Вот, что писал о поэте Гильермо де Торе, который занимался публикацией писем Мачадо к Унамуно в Аргентине:
«Прочитав эти письма, никто не сможет обвинить Мачадо в том, что он поддавался впечатлениям, ни в том, что его поведение - человеческое, не только политическое - в последние годы жизни было обусловлено случайностями или мимикрией. Никто теперь не сможет использовать его имя в своих партийных целях»
В предисловии к мексиканскому изданию Хосе Рамон Арана пишет:
«Как это было со всеми великими людьми Испании, Антонио Мачадо был экспроприирован одним лагерем, без колебаний каталогизирован и сплющен так, чтобы свести его к одной тенденции, к одному лихорадочному моменту. Но, как всегда, старания эти напрасны. Дон Антонио обладает жилами, которые сопротивляются ножницам тех, кто стремится окончательно разделить Испанию на две части».
Именно эти опубликованные в пятидесятые годы письма лучше всего дают понимание позиции Мачадо и объясняют, почему он был на стороне республиканской Испании. Еще 1915 году Мачадо писал Унамуно:
«Если внутри страны не разгорится война, мы пропали. Молодежь, которая хочет вмешаться в политику, должна, должна, на мой взгляд, обратится к народу и провозгласить право народа на самосознание и на хлеб. Надо начать революцию не снизу и не сверху, а сразу со всех сторон» .
Эта надежда на революцию не угасла и спустя годы. В 1929 году поэт вновь декларирует свои идеи:
«Самое печальное, что нет возмущения, нет протеста против нынешнего порядка вещей. Кажется, что все всем довольны. Но я хочу думать, что все это спокойствие и довольство - только дурной сон, от которого мы еще проснемся».
Из этих строк видно, что поэт не изменял самому себе, а его позиция не была случайностью. Всю свою жизнь в своих стихах он декларировал одну мысль: «Долой монархию, долой угнетателей, долой всех, кто упивается страданием народа! Да здравствует народ!» Многие, кто знал поэта, говорили, что ни один писатель поколения 1898 года не высказывал столь ясно и определено свои политические убеждения.
И когда 18 июня 1936 года грянул гром, и Испания окончательно пробудилась ото сна, а народ, взяв винтовки, пошел защищать республику, свободу и право быть человеком, - Мачадо перебирается в самое сердце народной борьбы - Мадрид. Его поступок был продиктован лишь одним чувством: любовью к своему народу - это была кульминация его жизненного пути, его творчества. Именно в пылающем от бомбежек Мадриде он обретает ясность идеала революции, ее политических целей. Он занимается активной деятельностью: выступает на митингах, пишет статьи в газеты, защищая дело республики, и, конечно, пишет стихи.
В стихах поэта «о войне» ярко выражены гражданские, патриотические, политические, социальные мотивы, сознательное стремление вмешаться в жизнь, помочь своим искусством народной борьбе. В стихах военных лет мы видим мотивы природы, любви. Но старые традиционные образы воспринимаются по-новому. Война обостряет чувства поэта, она становится драматическим компонентом его стихов. Вечные темы звучат теперь в «контексте войны». В военных стихах появляются два соизмеримых полиса: природа и любовь - один, а война, смерть - другой. Война еще острее заставляет чувствовать природу, еще сильней она делает любовь. Боль за родную природу, обезображенную войной, проходят через все стихи Мачадо.
Одним из ярких произведений военного цикла можно назвать «Смерть раненого мальчика»:
«Ночь. Снова лихорадки молотки
в висках, бинтами стянутых. Томится
ребенок.
- Мама… это мотыльки,
а это - видишь? - золотая птица.
- Спи, мой сыночек. -
Матери рука
ручонкой слабой к простыне прижата.
«Как жар твой остудить хотя б слегка!» -
В укромной бедной спальни запах мяты…
Во мраке город за окном уснул.
Высокий купол под луной белеет
И башня. Самолета дальний гул.
- Вот и уснул… спокойно… жар слабеет…-
Звон стекол. Вихрь ночной в окно дохнул.
- Сынок мой!.. холодеет.. холодеет!!»
Война в стихах изображается как всепроникающая стихия, она вторгается во все человеческие взаимоотношения, нанося удар любви. Это стихотворение потрясает своей простотой: в нем жестокая правда войны - это бытовая горестная зарисовка военного времени, где гибнут дети, невинные жертвы. Безутешное горе, трагедия матери, на руках которой умирает ребенок, показывает на эмоционально неотразимом уровне всю жестокость войны. Показывает, какому невыносимо тяжелому испытанию подвергаются вечные ценности: природа, любовь, материнское чувство.
24 ноября 1936 года, когда Мадрид был в опасности, коммунистический пятый полк переправляет Мачадо и членов его семьи в Валенсию вместе с другими представителями интеллигенции. Перед отъездом Мачадо выступил на митинге, где от имени собравшихся сказал:
«Я не хотел уезжать. Я стар и болен. Но я хочу сражаться вместе с вами, я хочу закончить свою жизнь с достоинством и умереть с достоинством, продолжая свою работу. И только это убеждает меня согласится с вами. Я буду бороться вместе с вами за наше общее дело, которое вы делаете».
И Мачадо действительно отдает всего себя борьбе, регулярно печатается в республиканской прессе, выступает на многолюдных собраниях. В Валенсии он пишет цикл сонетов о войне: о родных краях Севилье и Сории, разоренных врагом, о смерти, о любви и о родине Испании, истерзанной войной. Годы войны для Мачадо были годами напряженной, беззаветной общественной и творческой деятельности.
«Какою силой гордая страна
Коварным итальянцам продана,
Голодным маврам, варварам-тевтонам?
Враждою к тем, кто трудится весь год,
Оливки давит, пашет, сеет, жнет
И песнь свою мешает с тяжким стоном».
Весной 1938 года Мачадо переезжает в Барселону. Все так же пишет для республиканских газет. Республика уже задыхалась, и в январе 1939 начинается исход республиканцев из Каталонии. Республиканские бойцы знали, что рядом сними в колоне находится великий испанский поэт. Старались облегчить Мачадо его крестный путь: так, в машине скорой помощи довезли его до французской границы. Не далеко от нее машину пришлось бросить. Французские власти помогли устроится в Кольюре, но поэт был измучен и болен. 22 февраля 1939 года Мачадо умер, его похоронили на маленьком деревенском кладбище.
Рафаэль Альберти
Рафаэль Альберти к 1936 году - это революционный поэт, эволюция мировоззрения которого проходила стремительно. Его ранние стихи полны одиночеством и отчаяньем, но также творчество поэта - это поиск ответов о будущем Испании. И найти ответы помогает советская литература, стихи Маяковского. Альберти много путешествует, и большое влияние на него оказала поездка в Советский Союз. Уже в тридцатые он становится организатором и руководителем передовой испанской интеллигенции. Альберти любит выходить на трибуну, он тяготеет к массовой аудитории, стремясь в творчестве не только отразить, но и воздействовать на события.
«Октябрем порожденные, дети полей и заводов,
осуществление человечества давней мечты!
Бог для них - это только картинка над рухлядью старых комодов
и цветные рисунки из бабкиных сказок - попы.
Это - Ленина слава, поколенье строителей это,
это память живая немеркнущих ленинских дел,
это те, кто увидит, как народы сольются в один
и земля наконец станет мирной планетой».
В годы гражданской войны Альберти становится руководителем Союза антифашисткой интеллигенции Испании. Возглавляет журнал «Моно Асуль», выезжает на фронт. Организовывает в Мадриде и Валенсии второй съезд писателей в защиту культуры. Именно в этот период в творчестве поэта преобладает социалистический реализм, по сути, Альберти стас крупнейшим поэтом этого направления в Испании. Стихи военных лет весьма разнообразны, ведь это - и героические, патетические, сатирические, лирические романсы. Герои его произведений - это солдаты и командиры республиканской армии, интербригадовцы, отдающие свою жизнь за свободу испанского народа.
«Старое, доброе солнце, ты, как солдат, бородато.
Ты - ветеран света и ярым своим обличьем
напоминаешь испанца, окопного солдата,
с его твердолобым упорством, с упрямством и мужеством бычьем.
Рога ему полируешь, чтоб разъярить вояку,
втыкаешь лучи-бандерильи,
чтобы он лез в атаку,
когда его разъярили.
В старом солнце - душа патриота». «Солнце войны».
В поэзии времен войны Альберти так же, как и Мачадо, описывает происходящие события через поэтическое сравнение человека и испанской природы. Это раскрытие человека и природы происходит во взаимопонимании и взаимопроницаемости. Природа в стихах - активный участник событий, проявляющий такую же стойкость и переживающий то же, что и люди. Это хорошо видно из стихотворения «Солнце войны». Светило поэт делает активным участником происходящих событий, и солнце обладает своей «неповторимой индивидуальностью», связанной с тем, что это именно военное солнце, помогающее испанцу победить иноземцев.
«Снова осень. Война продолжается. Все онемело.
все полно равнодушия к мерному бегу часов и к приметам беды.
Как солдаты, защитники Эбро, во время острела
силуэты деревьев чернеют у красной воды.
Это сопротивление дерева, столь упорное и людское,
словно стойкость солдата, сражающегося среди темноты,
ожидающего, что забрезжит рассвет над рекою
и что вспыхнут на ветках неумирающие цветы». «Осень и Эбро»
Здесь Альберти не только сравнивает стойкость и выносливость человека и природы. Но и переносит друг на друга, неразрывно сливая их. Автор пронизывает стихотворение ощущением единства человека и природы. Человек и природа черпают мужество друг у друга, становясь равноправными в своей стойкости, переносимых ими трудностях и испытаниях. Солдат республики, сливаясь с природой, становится частью ее созидательной силы.
Но Испанская республика пала, став мертвым быком. Эту горечь поражения Альберти выразил в цикле «Бык и море». Если в «Солнце войны» Бык был полон сил сражаться, то уже в новом цикле Бык стал шкурой, лежащий у ног Франко, о которую тот вытирает сапоги. Если раньше в стихах природа Испании - это «апельсиновая роща», то теперь: «Стал он бурой, покоробленной бычьей шкурой». В этом цикле много скорбных нот и тоски по покинутой родине, в нем находятся все новые образы поверженного и захлебнувшегося в крови быка. Но заканчивается цикл строками надежды:
«вновь ты будешь свободно пастись среди гор и равнин,
вольный бык, вновь ты станешь, как прежде,
навсегда сам себе властелин».
Мигель Эрнандес
«Вообразите кряжестого валенсийского парня, крестьянина из Аликанте, с круглой, отстриденой под машинку головой; большие натруженные руки; зеленые, слегка навыкате глаза, взирающие на мир с жадным удивлением; короткий нос, словно у чудесного поселянина, сошедшего с иллюстрации к детским сказкам Кальехи; резкий, сильный голос; лицо, обожженное безжалостным солнцем испанского востока; оденьте этого человека в потертые вельветовые штаны и альпаргаты - и перед вами встанет великий поэт испанской революционной молодежи, политический комиссар из Пятого полка товарищ Мигель Эрнандес».
Такими словами описывал молодого испанского поэта Николас Гильен. Мигель Эрнандес действительно был простым сельским парнем, самостоятельно выучившим грамоту. Самоучка, своим упорным и самоотверженным трудом пробившийся к созданию настоящего искусства.
18 июля 1936 года поэт не стал отсиживаться в стороне, он занял свое место в общей борьбе - стал комиссаром, работал в газетах и на радио, писал пьесы для военного театра, считая его таким же оружием, как солдатская винтовка. В предисловии к сборнику «Театр на войне» он писал:
«18 июля 1936 года, перед лицом предательского военного мятежа, я, поэт, и со мной моя поэзия вступили в самую трудную и скорбную, но в тоже время и самую славную пору нашей жизни. Я до этого не был революционным поэтом в полном смысле этого слова. Я писал стихи и драмы, восхваляющие тружеников и осуждающие буржуазию, но только предательство 18 июля 1936 года побудило меня бесповоротно превратить мою поэзию в боевое оружие.
Один из выбранных мною способов борьбы - создание злободневного, оперативного театра - военного театра. Я считаю театр великим боевым оружием годным и против врагов на фронте и против врагов в тылу».
1937 году выходит первый сборник стихов Мигеля Эрнандеса, посвященный революционной борьбе, - «Ветер народа». Поэзия так и осталась делом всей его жизни.
«Ветром народа сорван,
ветром народа взвеян,
голос мой каждым звуком
с ветром народа сверен.
Плеть до земли склоняет
темные лбы воловьи,
но головы не клонит
лев в белозубом реве.
Народ мой - не вол в упряжке,
народ мой иной породы:
при каждом ударе множась,
встают из глубин народа
лавины отваги львиной,
теснины орлиных кличей
и в гордых рогах утесов
гранитные гряды бычьи.
Волы никогда не жили
на нашей земле суровой.
Так кто же на это племя
накинет ярем воловий!
Так кто же стреножит бурю,
и вал заарканит пенный,
и молнию в тесной клетке
удержит орлицей пленной!».
Стихи в этом сборнике призывные, агитационные, воспевающие беззаветную отвагу. Стихи, объединяющие в себе лирику и эпос, вобравшие грохот боев, зубной скрежет, крики отчаяния, бешенство, слезы, ласку и волю к победе.
«Да, изваянья их лежат.
Но павший - не мертвец.
Бессмертья сахарный росток
над ними выгнул шею:
тучнеет хлеб, чернеет жнец,
трава хлебает громко сок,
не глядя на траншею».
Поэт в стихах говорил откровенно, говорил, не стесняясь самых точных слов и самых сокровенных чувств. В 1939 году, накануне поражения Республики, вышел в свет сборник стихов «Человек в засаде», впоследствии он практически был уничтожен франкистами. Приближалась трагическая развязка гражданской войны, все явнее становилось неравенство сил, все слабее надежда на победу. Но в стихах Эрнандеса нет отчаяния и паникерства, есть только боль за истекающий кровью народ. Стихи полны образов раненых солдат, умирающих на полях сражений и в палатах госпиталей. И воспоминания о свободном радостном труде, контрастирующие с горькими размышлениями о родной стране.
После поражения Республики Эрнандес был арестован. Три года его истязали во франкистских тюрьмах и замучили насмерть. Скончался поэт 1942 году.
«Не град, а кровь мои виски стегает.
Два года крови, как два наводненья,
и кровью злое солнце истекает,
и пуст балкон, и валятся строенья.
Тех благ, что кровь, никто не достигает.
Кровь для любви копила озаренья,
а мутит море, поезд настигает,
страшит быков, где львам внушала рвенье.
И время - кровь. Оно ворвалось в вены.
Часы, заря и ранят и карают,
гремят все виды крови, как гроза.
Ту кровь и смерть не сделает забвенной!
не меркнет страстный блеск - его вбирают
мои тысячелетние глаза».
Пабло Неруда
Огромное значение война имела для Пабло Неруды, который до 1937 года был консулом Чили в Испании. События, очевидцем которых он стал, потрясли его до глубины души. И не только его, ведь вся прогрессивная мысль Латинской Америки воспринимала трагедию испанского народа, как свою собственную. Этому способствовало ощущение исторической, культурной и национальной общности с Испанией, которое жило в сознании латиноамериканцев.
В 1937 году Пабло Неруда выпускает сборник стихов «Испания в сердце». Главным идейным художественным мотивом книги является передача трагедии испанского народа.
«Испания, бедная по вине богатых
Бедность была для Испании, как чадные подмостки:
камни, навороченные ручьем беды,
нераспаханная целина,
запретные кладовые
с оловом и лазурью,
утробы и ворота, запечатанные наглухо.
Их сторожили:
люди в треуголках с ружьями,
священники, похожие на печальных крыс,
толстозадые прислужники короля.
Суровая Испания, край сосен и яблонь,
твои господа запрещали тебе
сеять хлеб, тревожить руду, покрывать коров.
Ты должна была жить могилами,
ходить на паломничество к святому Христофору
и приветствовать американских макак
из "приличного общества".
Не стройте школ, не скребите плугом кору земли,
не собирайте зерен счастья,
молитесь, скоты, молитесь!
Вас поджидает толстозадый бог:
"Хлебай похлебку, брат во Христе!"».
Это стихотворение «Испания бедная по вине богатых» с ярко выраженным социально-обличительным направлением, как утверждали исследователи творчества Неруды. В этом стихе возникают образы, каких раньше поэт не использовал. Хлесткие, злые определения - «священники, похожие на печальных крыс, толстозадые прислужники короля», - свидетельствовали о том, какой огонь горел в груди поэта, как он стал обращать внимание на те стороны жизни, которые до это были вне его поля зрения.
Следующее стихотворение «Объяснение», которое также имеет значение, как показатель изменения внутреннего мира поэта, и которое показывает, как он расстался со своим привычным кругом субъективных образов и эмоций. «Объяснение» - это рассказ поэта о пережитом им в Испании и о приобщении к борьбе испанского народа.
«Вы спросите: где же сирень,
где метафизика, усыпанная маками,
где дождь, что выстукивал слова,
полные пауз и птиц?
Я вам расскажу, что со мною случилось.
Я жил в Мадриде, в квартале, где много колоколен,
много башенных часов и деревьев.
Оттуда я видел
сухое лицо Кастилии:
океан из кожи.
Мой дом называли "домом цветов":
повсюду цвела герань.
Это был веселый дом
с собаками и с детьми.
Помнишь, Рауль?
Помнишь, Рафаэль?
Федерико, - под землей - помнишь балкон?
Июнь метал цветы в твой рот.
Все окрест было громким:
горы взволнованных хлебов,
базар Аргуэльес и памятник,
как чернильница, среди рыбин.
Оливковое масло текло в жбаны.
Сердцебиение ног заполняло улицы.
Метры, метры. Острый настой жизни.
Груды судаков. Крыши
и усталая стрелка на холодном солнце.
Слоновая кость картошки,
а помидоры до самого моря.
В одно утро все загорелось.
Из-под земли вышел огонь,
он пожирал живых.
С тех пор - огонь,
с тех пор - порох,
с тех пор - кровь.
Разбойники с марокканцами и бомбовозами,
разбойники с перстнями и с герцогинями,
разбойники с монахами, благословлявшими убийц,
пришли,
и по улицам кровь детей
текла просто, как кровь детей.
Шакалы, от которых отступятся шакалы,
гадюки - их возненавидят гадюки,
камни - их выплюнет репейник.
Я видел, как в ответ поднялась кровь Испании,
чтобы потопить вас
в одной волне
гордости и ножей».
Также у Пабло Неруды свое отношение к павшим бойцам. Поэт не только продолжает традицию испанской поэзии о бессмертии павших бойцов, которые не исчезали, а растворялись в природе, проходили слияние с извечными началами бытия, переходили в другое качество. Неруда усиливает этот образ и возводит павших в роль активной силы, продолжающей сопротивление.
«Сестры, горсть пыли на земле,
разрушенное сердце,
верьте в ваших мертвых!
Они не только корни
под камнем, одетым в кровь, -
их рты кусают порох,
идут на приступ,
и поднятые кулаки не уступают смерти.
Из тел поверженных выходит жизнь.
Матери, знамена, сыновья!
Лицо с разбитыми глазами на страже.
Оружье полно земных надежд».
«Испания в сердце» Пабло Неруды - это сборник о близко к сердцу воспринятой трагедии, о готовности «бросить» свое собственное сердце на чашу весов, о готовности к самопожертвованию ради победы испанского народа.
Николас Гильен
«Другим большим событием в моей политической и литературной жизни была поездка в Испанию в разгар борьбы испанского народа против фашизма. Это была для меня кровавая школа, но то, что я там осознал, я не забуду никогда. В Испании я принял участие в работах II конгресса в защиту культуры и остался там после окончания конгресса. В этот период я занимался, главным образом, журналисткой деятельностью, посылая репортажи в гаванский журнал «Медиодиа», так как Латинская Америка жаждала знать все, что происходило в Испании. Я познакомился со многими видными участниками этой трагедии. В Испании, наконец, я вступил в коммунистическую партию».
Николас Гильен.
Николас Гильен приехал в Испанию в 1937 году, где написал цикл репортажей «Люди республиканской Испании», а в Валенсии вышла поэма «Испания. Поэма в четырех и одной надежде». Гильен в поэме обращается к прошлому Испании, когда на американский континент пришли жестокие испанские завоеватели. Но поэт также видит разницу между конквистадором, испанским колонизатором и многовековой испанской культурой. Он подчеркивает общность историко-культурных корней Кубы и Испании. Поэт чувствует себя сыном этой культуры.
«Нет, не Кортес, не Писарро (тоска ацтеков и инков в двойном ярме под хлыстами), -
а скорее их суровые спутники со щитами
здесь сошлись, перепрыгнув века.
Древние воины
с натруженными руками, -
они здесь. рядом с нами, -
наконец - то здесь, рядом с нами,
далекие воины, пылкие братья,
самые близкие из людей».
«Корявый корень моего дерева,
корень моего дерева, твоего дерева,
всех наших деревьев
омыты кровью, влажны от крови, -
корень моего дерева, твоего дерева».
«Крадется смерть в монашеской сутане.
А я, в своей тропической рубахе,
вспотев, бегу, забыв бездумный танец,
за смертью, чтоб тебя спасти от плахи.
Кульминация печали достигается в четвертой песне, посвященной гибели Лорки. Для Гильена Лорка олицетворяет современную передовую Испанию, ее трагедию. Четвертая часть сильно отличается от остальных частей, - она написана в стиле испанского романса, - и уже самой формой стиха Гильен воздает должное Лорке, который был большим мастером романса. Сюжет песни - поиски Лорки. Лорка изображен в неразрывном слиянии с испанской природой.
«Фредерико встал, луной пронзенный,
Гренада и Весна - Федерико!
И за ними вслед, с мечтою о гвоздике,
Поднялся к вершине озаренной».
Пятая песнь - песнь надежды - выражает чаяния кубинского поэта, страстно жаждущего победы демократии в Испании. Поэт воспевает радость и упоение битвой. Его «Хоровая песнь» - это гимн солдату, убежденному в правде того дела, за которое он борется, и считающему, что рабство - хуже смерти.
«Смерть - это дело третье.
Страшнее, если - свободный -
ты самый несчастный на свете
узник и раб голодный!».
Борьба испанского народа вызвала живой отклик и среди поэтов из европейских стран. Эта война в каждой стране воспринималась,как оппозиция своему реакционному правительству. Стихи европейских поэтов имеют много общего, эта общность продиктована историческими и политическими причинами. В Испанию ехали добровольцы практически из каждой европейской страны. В каждой стране поэты отображали в своих стихах настроение прогрессивной общественности.
Познакомимся же с некоторыми из них.
Первый поэт, с которым мы познакомимся, - Никола Вапцаров, - болгарский поэт коммунист, антифашист. Был расстрелян фашистами 23 июля 1942 года. Об Испании он оставил цикл стихов «Песни об одной стране». Вапцаров в своих стихах создает образ героя своего времени, которого волнует все, что происходит в мире, а также демонстрирует единство личного и общего, индивидуального и мирового. Таков и его герой в цикле об Испании.
«Чем для меня ты была?
Будто -
ничем.
Среди холмов пропавшей
страною рыцарей да пашен.
Чем ты, скажи, была?»
В этом стихе поэт очень точно и сильно выражает то отношение к Испании, то новое чувство, которое начали испытывать к далёкой стране все передовые люди. Поэт показывает всю значимость и глубину этого нового чувства: чем была для него Испания раньше, а чем стала теперь. Это туманное представление об Испании, как о стране с экзотикой. Страна романтической любви, гитар и серенад, кинжалов и корриды, сменяется живой заинтересованностью братской близости, духом интернационализма, революционной солидарности. Эти мотивы звучат во всех стихах этого цикла: «Сон», «Письмо», Песня товарищу», «Песня жене».
«Теперь же для меня ты - участь,
теперь ты для меня - судьба.
С моими стали не разлучны
твои свобода и борьба.
Удачам радуюсь с тобою,
в тебя свою вливаю волю
и верю в молодость твою».
После начала войны в Испанию из Болгарии поехали на борьбу с фашизмом лучшие представители болгарского народа. В составе интернациональных бригад был батальон имени Георгия Димитрова, батарея имени Васила Коларова. Вапцаров тоже стремился в Испанию, но по разным причинам не мог уехать. Тем не менее свою солидарность испанскому народу он выражает в стихах, и сердце билось в ритме революционной борьбы. От этого поэту очень легко представить себя сражающимся на улицах испанских городов. Когда падает убитый боец, его смерть поражает поэта. Но гибель бойца описывается не как напрасная, бессмысленная жертва, а как вклад в общее дело, которое будет продолжено и которое ждет победа. Вапцаров в своей поэзии убежден в непроходящем значении того дела, за которое погибали защитники Республики.
«Спи, друг мой… Над тобою реют
знамена наши - все в крови.
Сольется кровь твоя с моею,
потом и с кровью всей земли.
И эта кровь зовет заводы,
волнует сел несметный ряд
и увлекает все народы
сегодня на один парад
надежды молодой и новой,
упорств, смелости, работ,
и неизбежности суровой,
и окровавленных свобод».
В Чехословакии на митингах в поддержку Испанской республики звучали стихи Станислава Костка Неймана - «Мне стыдно петь». Чехословацкие бойцы-интернационалисты вошедшие в «Готвальдскую батарею» и в «Отряд Жижки» писали из Испании: «Передайте от нас привет Станиславу Нейману и скажите ему, что его стихи с нами здесь, в окопах!».
«Мне стыдно петь вам, но как, скажи мне,
я вырву сердце у вьюги зимней,
чьей мглой объят я?
Что дам тебе я, моя Испания?
Слова да верность, мое дыханье -
все, чем богат я.
Мне стыдно петь вам, но петь я буду.
Молчит предатель, готов иуда
к изменам черным;
они торгуют и чешским краем,
но кровь невинных их запятнает
пятном позорным».
Эти строки поэта созвучны и с выпущенным им в начале Испанской войны воззванием к чешской интеллигенции, в котором призывал к решительным выступлениям в защиту республиканской Испании, предлагал определить свою позицию в разворачивающейся антифашисткой борьбе. Нужно добавить, что интерес к друг другу у прогрессивной общественности Испании и Чехословакии был обоюдным. И когда случился Мюнхенский сговор, Чехословакию растерзали, - правительство побоялась дать народу оружие для защиты. Испанский народ воспринял эти события очень остро, люди не отходили от радио, Испания на время забыла о своем горе, испанский народ душой был с чешским народом.
Нейману принадлежит цикл «Испания», вошедший в его книгу «Соната земных горизонтов». Испанская тема в этой книге звучит, как наиболее «актуальная» тема современности. Стихи об Испании звучат весьма вдохновенно и окрыляющее, - это во многом объясняется тем, что писались они в самом начале войны, когда сторонники испанской республики были полны надежд. Эти надежды концентрировано выражены в стихе «Испанские Дни».
«Все явленья утратили цвет и сверканье.
Все другие дела отодвинулись в сторону.
Нам глаза ослепила земля запылавшая,
кровь на ярмарке страшной закаруселила,
воем схватки нам слух заложило.
Не на жизнь, а на смерть - схватка жизни со смертью».
Окружающая повседневность, бытовые мелочи, забота об индивидуальном счастье, заменяются поглощенностью большой общей мечтой о свободе для испанского народа. Эти мотивы характерны для поэзии тех лет. Стих Неймана «Осень 1936 года» хорошо передает мотивы служения высоким целям, альтруизм, готовность к самопожертвованию. Лирические герои уносятся своими думами в Испанию, живут вне окружающей их бытовой обстановки, они живут только Испанией, они настроены только на Испанию.
«Рабочий смотрит вдаль…
Но мыслями поэт живет в полках рабочих,
которые ведут сражение в далеке:
«Испания!»
Стихи Неймана об Испании имели большое значение для передовой общественности Чехословакии. Эти стихи печатались в газете «Творбе» очень часто на передовой странице крупным шрифтом. В своих стихах Нейман декларировал гуманистические идеи, которые поэт противопоставляет фашистскому варварству. Встихах речь идет также о защите человеческих ценностей, об общности в мироощущении перед лицом наступающего фашизма.
«Лезут фашисты. Прут марокканцы.
Грозно кулак вздымается сжатый:
небо Мадрида в кровавом багрянце.
Честь и граната! Честь и граната!
Честь и граната – доблесть, и сила,
и обновляющая отчизна...
Сжатый кулак, чтоб верней сокрушил он
черные батальоны фашизма.
Рвутся снаряды в небе Мадрида,
пахнут знамена кровью и гарью.
Честь и граната! Слава убитым!
Ружья солдатам! Arriba parias!
Вышли литейщики и рудокопы,
вышли кастильские хлебопашцы
в битву за фабрики и за копи,
в битву за землю, в битву за пашни.
Вышли на битву люди свободы,
вышли во славу земли испанской,
чтобы не быть ей, как в прежние годы,
вновь королевской, княжеской, панской.
Бьются мадридцы в кровавой пене,
и гвадаррамцы, и самосьерцы...
Пролетарии не падут на колени,
стоя глядят они в очи смерти.
Республиканцы, разите вернее.
Братья испанцы, слушайте брата:
я вам бросаю за Пиренеи
сердце поэта – честь и граната!» «Владислав Броневский»
Своей поэзией на борьбу испанского народа отозвался польский поэт Владислав Броневский. «Честь и граната» - это был лозунг испанских республиканцев, который употребляляся, как приветствие. Таким же восклицанием приветствует поэт-единомышленник и побратим испанских товарищей. Польский поэт выражает чувства сопричастности к борьбе испанских антифашистов. В стихотворении «No pasaran!» звучит уже более известный лозунг, поэт воспевает мужество и стойкость испанского народа. Стихи Броневского об Испании звучат энергично, отличаются патетикой, - это маршевый ритм, лозунг, боевой призыв. Даже сейчас эти стихи, наложенные на музыку и спетые ансамблем «Гренада», никого не оставят равнодушным.
«Республиканцы насмерть стояли,
кровь их на землю сочилась из ран,
на обожженных стенах развалин
кровью писали: «No pasaran!»
Выбита надпись огнем и металлом
средь баррикад из сердец и камней.
В битве свобода Мадрида вставала,
жизни дороже, смерти сильней.
Враг наступал на свободу два года,
веруя в силу огня и меча.
Статуей родины встала свобода,
выдержав натиск, насилье топча.
Стих мой – он братство и равенство славит,
залит он кровью собственных ран.
Если умрет он, пускай оставит
слово надежды: «No pasaran!»
На борьбу испанского народа откликнулись и югославские поэты. В 1937 году вышел сборник стихов под общим названием «Испания», в который вошло множество работ поэтов-коммунистов и левых писателей. Отметим среди них Радована Зоговича - черногорского поэта и публициста, революционера и пропагандиста коммунистических идей.
Стихи Зоговича полны гражданского мужества, в своих стихах он выступал и против насилия, которое устраивала реакционная власть против югославского народа и против зверств фашистов в Испании. «Испанский триптих» - это единое творение, которое включает в себя весьма различные, по своей эмоциональной окрашенности, части. «Песня» - первая часть триптиха, часть с героическим характером, в которой в перефразированном виде звучат лозунги и идеи коммунистической партии Испании, которые она выдвигала в те суровые годы, и лозунги Долорес Ибаррури.
«Слушай, я запеваю:
о колосья мои, вам пасть, под косой погибая!
Мы прямо стоим,
мы растем,
что бы жить,
иль умрем, не сгибаясь!»
Стихи Зоговича основаны на художественном контрасте. Во второй части «Дети» перед нами встает красивый вид цветущей природы и то, что творится на ее фоне. Первые две строчки стихотворения настраивают на идиллию:
«Под деревом апельсиновым спят ягнята...
О, ягнят моих осыпают цветы, как золото»
Нам представляется безмятежный сон, цветущая природа, кругом жизнь, безмятежность, и дети спят в прохладной тяни апельсиновых деревьев, видят прекрасные сны. Но тут следует третья строчка, которая, как удар, заставляет содрогнуться от ужаса. Ведь, как оказалось, сон у детей - вечный.
«но спят ягнята мои, не просыпаясь, -
ягнята мои заколоты.
Осыпает моих ягнят цвет розоватый...
В этом стихе Зогович не просто отпевает невинных жерт войны - детей. Он прямо говорит, кто повинен в их смерти, на чьих руках их невинная кровь, а также утверждает, что каждый детоубийца получит по заслугам, и каждый убитый фашистами ребенок будет отомщен.
«Нет, тиран! Не прольются у нас слезы горя,
горе горит в нас, как уголь каменный в горне:
победим иль умрем, не сгибаясь!»
Третья часть - это песня интернационализму среди рабочих. Ведь защитники Испании были не только в рядах интербригад на полях сражений: тысячи глаз были прикованы к борьбе испанского народа. Рабочие не были пассивными наблюдателями, - они активно участвовали в борьбе за испанскую республику: посещали митинги, требуя помочь испанскому народу, требуя прекратить позорное невмешательство, на деле помогающее только фашистам. Не боялись рабочие выступать и против собственного реакционного правительства. Испания не была одна, вокруг Испании объединился весь рабочий мир.
«когда бомба на луг зеленый не взорвавшись упала
и мы в ней нашли посланье и прочитали:
«Не хотим вашей смерти. С приветом.
Рабочие Милана», -
в день тот самый,
да, в тот день - знали ли вы об этом? -
на баррикадах мы слез своих не сдержали!»
ГРЕНАДА
Мы ехали шагом,
Мы мчались в боях
И "Яблочко"-песню
Держали в зубах.
Ах, песенку эту
Доныне хранит
Трава молодая -
Степной малахит.
Но песню иную
О дальней земле
Возил мой приятель
С собою в седле.
Он пел, озирая
Родные края:
"Гренада, Гренада,
Гренада моя!"
Он песенку эту
Твердил наизусть...
Откуда у хлопца
Испанская грусть?
Ответь, Александровск,
И Харьков, ответь:
Давно ль по-испански
Вы начали петь?
Скажи мне, Украйна,
Не в этой ли ржи
Тараса Шевченко
Папаха лежит?
Откуда ж, приятель,
Песня твоя:
"Гренада, Гренада,
Гренада моя"?
Он медлит с ответом,
Мечтатель-хохол:
- Братишка! Гренаду
Я в книге нашел.
Красивое имя,
Высокая честь -
Гренадская волость
В Испании есть!
Я хату покинул,
Пошел воевать,
Чтоб землю в Гренаде
Крестьянам отдать.
Прощайте, родные!
Прощайте, семья!
"Гренада, Гренада,
Гренада моя!"
Мы мчались, мечтая
Постичь поскорей
Грамматику боя -
Язык батарей.
Восход поднимался
И падал опять,
И лошадь устала
Степями скакать.
Но "Яблочко"- песню
Играл эскадрон
Смычками страданий
На скрипках времен...
Где же, приятель,
Песня твоя:
"Гренада, Гренада,
Гренада моя"?
Пробитое тело
Наземь сползло,
Товарищ впервые
Оставил седло.
Я видел: над трупом
Склонилась луна,
И мертвые губы
Шепнули: "Грена..."
Да. В дальнюю область,
В заоблачный плес
Ушел мой приятель
И песню унес.
С тех пор не слыхали
Родные края:
"Гренада, Гренада,
Гренада моя!"
Отряд не заметил
Потери бойца
И "Яблочко"- песню
Допел до конца.
Лишь по небу тихо
Сползла погодя
На бархат заката
Слезинка дождя...
Новые песни
Придумала жизнь...
Не надо, ребята,
О песне тужить,
Не надо, не надо,
Не надо, друзья...
Гренада, Гренада,
Гренада моя!
1926 «Михаил Светлов»
Особое место в поэзии тридцатых годов занимает «Гренада» Михаила Светлова. Написанная в 1926 году, она стала созвучна духу времени и антифашисткой борьбы, - ее лирический герой был близок тысячам советских людей, которые не только следили за событиями в далекой Испании, но и стремились принять участие в борьбе испанского народа.
«Чтоб землю в Гренаде Крестьянам отдать».
«Гренада» полюбилась и самим испанцам. Рафаэль Альберти, интересовавшийся советской поэзией, был в восторге от «Гренады». Как утверждал испанский поэт, это был настоящий «испанский романс», обличенный в подлинно испанскую форму. Это форма параллелизма переживаний природы и человека.
Природа у Светлова мудра, отзывчива, человечна. Так же, как и в испанском романсе, у Светлова герой как бы растворяется, ассимилируется с природой, продолжая жить в ней. Природа в «Гренаде» родственна тому параллелизму переживаний человека и природы, который ярко представлен в испанской поэзии времен гражданской войны. Романтика, крылатость и широта «Гренады» пронесла ее через горнило гражданской войны в Испании, и для современника была не отделима от нее, как выражающая благородные идеи интернационализма. «Гренада» широко вошла в мировую литературу. Ее поют в романе Эльзы Триоле «Свидание чужестранцев», она появляется в поэме Луи Арагона «Одержимый Эльзой».
В 1936 году Светлов напишет «Испанскую песню», в которой отразит охваченную революционным огнем Испанию, контрастно совмещая в строках в едино целостном образе прошлое и настоящее страны, а также преемственность революционных традиций советского и испанского народов.
ИСПАНСКАЯ ПЕСНЯ
Над израненной пехотой
Солнце медленно плывет,
Над могилой Дон-Кихота
Сбросил бомбу самолет.
И в дыму военной бури,
И у смерти на краю
Ходит с песней Ибаррури -
Ходит женщина в бою.
Я хотел бы с нею вместе
Об руку, ладонь в ладонь,
У пылающих предместий
Встретить полночи огонь, -
Чтоб отряды шли лавиной,
Чтобы пели на ходу
Все, что пела Украина
В девятнадцатом году;
Чтоб по улицам Толедо
С этой песней прошагать,
Теплым воздухом победы
Учащенно задышать!..
Над землей военнопленной,
Над Севильей держит путь
Гул, мешающий вселенной
Утомленной отдохнуть.
[Продолжение следует]
Автор: Иван Мистратов