Остров Пасхи в России, или снова об экологии

Наверное, всем хотя бы понаслышке знакома история острова Пасхи. Классический ее вариант звучит так: был прекрасный тропический остров, покрытый лесами, создававшими уникальную экосистему. Но пришли люди, которых лес не впечатлял, зато впечатляли каменные статуи. Они начали вырубать лес, чтобы использовать бревна для перемещения своих статуй. И вот, когда было повалено последнее дерево, выяснилось, что без леса остров быстро превращается в пустыню, и что вскоре вместо населения на острове останутся лишь статуи.

Реальная история (её можно прочитать в книге «The Statues That Walked»), как водится, сложнее, но основная суть сохраняется: люди на горьком опыте познали, что леса являются необходимым условием для самой жизни на поверхности Земли (а в других средах мы жить пока не умеем). Своей наглядностью этот пример обязан крохотным размерам острова (в 3 раза меньше Воронежа) и его экологической изоляцией. Мы же, живя на крупнейшем континенте планеты, можем каждую неделю вырубать площадь леса, эквивалентную всему острову Пасхи, и не замечать последствий; но лишь до поры до времени. Последствия неизбежно наступят, и когда это произойдет, уже поздно будет раскаиваться в своих ошибках.

Урок острова Пасхи был далеко не первым и далеко не последним. С доисторических времен человечество училось строить города. Многие урбанистические эксперименты закончились эпидемиями и экологическими катастрофами. Но те, которым удалось сохраниться и простоять сквозь тысячелетия до нашего времени, объединяет одно – они нашли способы существовать в гармонии с экосистемой, и в первую очередь – с деревьями.

Сознательно систематизировать этот опыт и вырабатывать на его основе правила городского планирования начали еще в XVIII веке. Их хорошо понимали проектировщики Москвы в 1935-м году, когда был утвержден защитный лесопарковый пояс столицы и оставлены «зелёные клинья» городских лесов, направленные к центру города. Этот зелёный каркас долгое время был неприкосновенен, пережил опустошительную войну и даже сам выступил как средство обороны, укрывая защищавших Родину солдат и военную технику.

Спасённые жители столицы отплатили своеобразно: с 1970-х годов начинается бурная застройка лесов защитного пояса, и к 2017-му году, объявленному президентом России годом экологии, мы подошли менее, чем с третьей частью тех зелёных зон, которые когда-то входили в защитный пояс.

При всех проблемах СССР в нём хотя бы думали о будущем страны и её жителей. Теперь же государство перестала интересовать экология, и борьба за неё перешла к низовым структурам и конкретным людям, пытающимся сохранить хоть что-то из наследия предков, которых мы так любим поминать на 9 мая, но завоевания которых последовательно сливаем в трубу.

В 2015 году в правительстве приняли на рассмотрение концепцию «Зелёного щита», предлагающую запретить уменьшение лесопокрытой площади в 70-километровом радиусе вокруг города, а также перевод земель лесного фонда в земли населенных пунктов (иначе говоря – вырубки). Но красивая концепция в реальности превратилась в свою жуткую пародию – Федеральный закон от 03.07.2016 N 353-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об охране окружающей среды» и отдельные законодательные акты Российской Федерации в части создания лесопарковых зеленых поясов». Подписанный документ сильно отличался от того, который изначально предлагался и планировался. Согласно этому закону, уже утратившие свой статус леса были узаконены для вырубки, ибо больше не входили в лесной пояс. И самое интересное: можно либо признать рубку санитарной, либо признать сам лес просто земельным участком с деревьями, а затем спилить.

Прямо сейчас в Троицке уничтожают и вывозят в неизвестном направлении многовековые деревья – на глазах у СМИ, полиции, депутатов и экологических ведомств. А местный чиновник, который должен отвечать за происходящее перед избирателями – Дудочкин Владимир Евгеньевич (разумеется, член партии «Единая Россия») – спрятался от местных жителей. Что особенно интересно, разрешение на вырубку у застройщика просрочено, а договор на землю заключен в нарушение ст. 39.10 Земельного кодекса РФ: земля находится в федеральной юрисдикции, а застраивают ее по региональному закону.

Как всегда, написанное на бумаге ничего не стоит без тех, кто готов принуждать к исполнению написанного. Если государственные службы бездействуют, то действовать придётся самим людям, в обход государства. Но тогда возникает философский вопрос: если люди всё будут делать сами, а бизнес и государство –лишь мешать им, принимая нужные только им законы и правила, травя и репрессируя народ за попытку сопротивления, то... Нужны ли они нам вообще?

В рамках сегодняшней законодательной и исполнительной практики мы видим только один способ защитить эти леса: присвоение им статуса особо охраняемой природной территории (ООПТ). Этот статус, если и не даёт железобетонной защиты, то хотя бы резко снижает рентабельность вырубки.

ООПТ - участки земли, водной поверхности и воздушного пространства над ними, где располагаются природные комплексы и объекты, которые имеют особое природоохранное, научное, культурное, эстетическое, рекреационное и оздоровительное значение, которые изъяты решениями органов государственной власти полностью или частично из хозяйственного использования и для которых установлен режим особой охраны. Особо охраняемые природные территории относятся к объектам общенационального достояния.

Сложно даже перечислить все функции, которые выполняют зеленые насаждения в общей системе города. Среди них охлаждающий эффект: листья очень эффективно экранируют здания в жаркую погоду, снижая потребность в искусственном кондиционировании. И это не просто вопрос комфорта: история полна примеров того, как крупные города, лишённые древесной тени, выкашивались эпидемиями холеры.

Деревья в городе снижают уровень загрязнения воздуха и ускоряют восстановление после болезней и стресса, что положительным образом сказывается на здоровье граждан, уменьшает смертность и снижает расходы государства на здравоохранение. В свою очередь, отсутствие растений ведет к развитию всевозможных болезней дыхательной системы, от бронхита до рака легких. Мы ощутили это особенно остро в период пандемии, когда смертность в более загрязнённых городах существенно превышала таковую в более чистых.

Корни деревьев во время дождя работают как губки, вбирая в себя воду, тем самым предотвращая наводнения, снижая нагрузку на ливневую канализацию и сопутствующую инфраструктуру. Те же корни придают стабильность почве, предотвращая сели (оползни). Наконец, наличие зеленых насаждений рядом с жилыми домами повышает привлекательность недвижимости, а значит, и налоговые сборы с нее.

Но все эти локальные эффекты – ничто в сравнении с величайшей проблемой, вставшей перед человечеством в 21 веке: изменением климата. К сожалению, в России сложилась традиция игнорирования этой проблемы: мол, «у нас страна холодная, нам потепление только на пользу». Вот только реальные эффекты изменения климата проявятся не в том, что в Подмосковье будут расти бананы, а в экспоненциальном росте природных катастроф, связанных с атмосферой и гидросферой: так называемых опасных гидрометеорологических явлений (ОЯ).

По данным Росгидромета, в период 1990-2000 гг. на территории России ежегодно фиксировалось 150-200 нанёсших ущерб ОЯ, но в последующие годы их число возросло до 250-300, а, начиная с 2007, в среднем один раз в два года число таких ОЯ превышало 400. Уже в краткосрочной перспективе последствия потепления будут стоить России более $2 млрд. в год. И это только начало. А вырубка лесов – пожалуй, один из лучших способов подкинуть дров в этот огонь мирового пожара.

Но тех, кто вырубает лес, не заботят эти долгосрочные перспективы. Их волнует лишь сиюминутная нажива. Они видят дорогую землю, где по недоразумению оказался лес, вместо которого можно выгодно построить человейники, мегашколы и торговые центры. Как уже отмечалось выше, наличие деревьев вокруг здания повышает его цену. Но этот эффект часто играет с лесом злую шутку: ведь вместо озеленения уже застроенных территорий гораздо проще, наоборот, вырубить лес и воткнуть свою недвижимость посреди него.

Кстати, о мегашколах. Застройщики Троицкого леса хвалятся тем, что планируют построить самую большую школу в Европе. Проблема в том, что это нисколько не достижение. Европейские архитекторы в гробу видали такие проекты. Европейские школы, как правило, маленькие и распределены достаточно равномерно, чтобы любой ребенок мог добраться до своей школы пешком или на велосипеде. Это даёт детям две критически важные для их нормального развития вещи: физическую активность и самостоятельность. А родителей освобождает от необходимости провожать отпрысков в школу. Троицкий же проект явно предполагает, что большинство детей будут добираться до школы на родительском автомобиле (одна из худших идей американской культуры городского планирования).

Жажда быстрой наживы уже давно доминирует в российской экономике над здравым смыслом и общечеловеческой моралью: Куштау в Башкирии, где планировали добывать известняк для Башкирской содовой компании, Парк 60-летия Советской власти в Самаре, который продали частнику, планирующему вырубки с постройкой там платной «зоны отдыха», а теперь и Троицкий лес, где непонятно как получившая контракт компания СУ-555 с уставным капиталом 10 тысяч рублей начала без разрешения вырубать лес, с помощью полиции и наемников подавляя местных жителей, пытающихся этому помешать.

Это отлично сочетается с износом основного капитала в промышленности, доходящим до 50%. Интерпретировать эту статистику можно следующим образом: российские «предприниматели» в большинстве своем не заинтересованы в долгосрочной судьбе России. Они уже подготовили себе «запасные аэродромы» где-нибудь на Западе, и рванут туда, как только российская природа и промышленность коллапсируют. А что после этого случится со всеми, кто остался в стране, их мало интересует.

Под конец вернемся к тому же, с чего начали — к остову Пасхи. Выше мы упомянули, что его реальная история сложнее той, которую обычно рассказывают. И отличие реальной истории в том, что после коллапса экосистемы люди на острове не вымерли. Они научились выживать, питаясь крысами и примитивными овощами, которые еще могли расти в мертвой земле. Может быть, они молились своим каменным истуканам, чтобы те вернули всё как прежде, а, может, постепенно забыли о том, что «прежде» вообще существовало и просто приняли новые условия как данность.

Способность человека адаптироваться к кошмарам вообще превосходит всякие разумные пределы. Как заключенные нацистских концлагерей привыкли к своим условиям содержания, как американское общество привыкло к школьным расстрелам, так же и наши потомки привыкнут выживать в киберпанковом мире, где за чистый воздух надо платить, а грязный убивает лет в 30 через рак легких; где еда из пробирки предпочтительнее хотя бы потому, что в ней нет букета инфекций, который есть в крысином мясе; где редкому ребенку удается освоить хотя бы школьную программу, потому что тяжёлые металлы начинают разрушать его мозг еще до рождения. И пусть каждый сам ответит для себя, достойны ли наши дети и внуки такого будущего.