Чехословацкий корпус и Антанта: опровержение антикоммунистических мифов.
«Признание» якобы неорганизованного и стихийного характера вооруженного выступления чехословацких военнопленных, вследствие которого была ликвидирована советская власть по всей Транссибирской магистрали, в Поволжье и на Дальнем Востоке, полное сокрытие организаторской роли антантовского империализма в этом истинно поворотном событии — есть канонические столпы современной историографии вопроса, страстной к вездесущему и всепоглощающему разоблачительству «устарелых и догматичных штампов советской историографии».
Так, например, достаточно авторитетный историк и доктор наук В.И. Шишкин, упражняясь в бескомпромиссном отрицании роли Антанты в белочешском мятеже, приходит к следующей мысли:
«Такая постановка вопроса [указание на антантовское влияние —Кр. Л.] некорректна. Она исходит из тех оценок, которые давали текущим событиям гражданской войны и действиям Чехословацкого корпуса большевистские лидеры и которые в дальнейшем некритически восприняла советская историография». Историк постулирует: «утверждения о том, что Чехословацкий корпус был едва ли не куплен Антантой и являлся почти ее марионеткой, не подтверждается имеющимся фактическим материалом», в то время как «попытки ряда авторов, в том числе современных, представить мятеж как реализацию планов Антанты и выполнение ее требований по свержению Советской власти свидетельствуют о непонимании ими природы и генезиса гражданской войны в России, того, какое место в ее возникновении и развитии занимали случайность и стихийность, амбиции, самоуправство и авантюризм политиков и военных разного ранга и т.п.» [1]. Умалчивая значительный пласт не вписывающихся в подобную концепцию фактов и свидетельств, к схожим выводам об отсутствии каких бы то ни было поползновений Антанты в области организации мятежа приходит и исследователь Н.А. Копылов в 2019 году [2].
В данной статье мы, опираясь на самые различные источники вплоть до английских архивных фондов, приведем материал, подтверждающий активную руководящую роль империализма держав Антанты в организации заранее спланированного выступления чехословацких легионеров, докажем наличие у англо-французского военно-политического руководства планов применения чехословацкого корпуса в интервенционистских целях, а равно продемонстрируем, какие конкретные меры предпринимались в этой области.
Как отмечалось в официальном заявлении отделения Чехословацкого Национального совета в Вашингтоне, чехословацкий корпус в 1918 г. «являлся одной из союзных армий», причём эта армия была «в такой же степени подчинена Верховному военному совету в Версале, как французская или американская армия» [3]. Чехословацкое войско состояло на содержании у Франции и вынуждено было подстраиваться под её волю. Касаясь проблемы позиции Англии и Франции по вопросу возможного применения чехословацкого корпуса в рамках антисоветской интервенции, Томаш Масарик, председатель Чехословацкого Национального совета, писал следующее:
«В отношении союзников наше положение было сложным. Мы были автономны, но в то же время являлись частью французской армии; от Франции и Антанты мы зависели в плане финансовой поддержки... союзники также не согласовали вопрос, что должна делать наша армия. В Париже хотели, чтобы она была транспортирована во Францию, Лондон предпочел бы, чтобы мы остались в России или в Сибири, возможно, вследствие большевистской агитации в Индии». Сам же Масарик мыслил следующим образом: «Я много думал на тему войны против большевиков и России, и пришёл к выводу, что присоединил бы наш корпус к любому войску, достаточно сильному, чтобы побороть большевизм во имя демократии» [4]. Ближайший соратник Т. Масарика Э. Бенеш так вовсе признавал, что «наша армия в России, как я понимаю, являлась для союзников всего-навсего пешкой на шахматной доске, правда, пешкой весьма важной. Союзники точно рассчитали, что в данном месте будет определенное число наших людей и в случае необходимости их просто принесут в жертву... Мы сами не могли решать, осуществлять интервенцию или не осуществлять ее» [5]. Данные обстоятельства необходимо учитывать при анализе генезиса мятежа чехословацких легионеров. В конце 1917 г. в Румынию был послан чешский офицер Черенский. «Я был приглашен, —писал офицер, — на тайное совещание, состоявшееся в ноябре 1917 г. в Яссах, на котором присутствовали представители Антанты. Мне был поставлен вопрос, способна ли чехословацкая армия к вооруженному выступлению против большевиков и сможет ли она занять область между Доном и Бессарабией... Переговоры об этих вещах с профессором Масариком должна была вести французская миссия в Киеве, и фактически и генерал Бертело вел такие же переговоры» [6].
Английский исследователь Э. Ротштейн изучал чешские архивы, а также приводил, ссылаясь на пражские и иные архивные фонды, крайне любопытные документы в своей книге. Майор Дж. К. Л. Фицвильямс — офицер, направленный британским военным атташе в Яссах в Новочеркасск для встречи с Калединым, — докладывал своему начальству 12 декабря 1917 г., что считает «чешскую организацию наилучшей, наиболее подходящей для формирования сильного правительства (в России)». Она имеет две хорошо оснащенные и высокодисциплинированные дивизии, «какими не располагает никакая другая организация». Если союзники готовы на денежный риск, то, по его мнению, в течение шести месяцев «можно было бы собрать и вооружить армию в полмиллиона человек». Результаты были бы «неоценимыми» [7].
В начале января 1918 г. французский посол в России Ж. Нуланс в беседе с Шебой — командиром одного из чехословацких эшелонов, перебрасывавшихся на север — заявил ему, что не исключена возможность того, что от чехословацких вооруженных сил потребуется служба, которая в определенной степени «могла бы быть расценена — как нарушение нейтралитета по отношению к местным партиям» [8]. В письме Бенеша Масарику от 28 февраля 1918 г. указывалось о необходимости «выждать удобный момент для военного выступления в России» [9]. В начале марта 1918 г. майор А. Верже, уполномоченный французского правительства при штабе чехословацкого корпуса, в письмах президиуму филиала Чехословацкого национального совета прозрачно намекал на то, что, очевидно, придется отказаться от переброски корпуса во Францию и считаться с необходимостью «воевать на другом фронте» [10].
С планами французских представителей в России под дипломатической вывеской «воссоздания антинемецкого фронта» использовать все или большую часть чехословацких вооруженных сил для интервенции в конце марта высказывают свое согласие маршал Фош и французский генеральный штаб [11]. 18 марта английский генеральный консул Уордроп телеграфировал из Москвы в Лондон, что чешские представители уведомили его о готовящемся отъезде 70 тыс. чехов из Курска во Францию через Владивосток. 30 марта английское военное министерство сообщило министерству иностранных дел:
«Было бы гораздо разумнее разрешить чехам остаться в России, где их пребывание может оказаться весьма полезным». Оно предложило три разных пути возможного использования чешских частей: 1) в Омске для укомплектования второго корпуса, который формировался Чехословацким Национальным советом; 2) в Архангельске «для защиты портовых складов и, возможно, установления транспортной связи с Сибирью через Пермь, хотя вероятность добиться этого невелика»; 3) в Забайкалье, где они могли бы действовать совместно с Семеновым. Указывалось, что «последнее кажется наиболее достижимым». На следующий день военное министерство через французское правительство вручило эти предложения Чехословацкому Национальному Совету [12]. 31 марта деятель Чехословацкого национального Совета Войтех Клецанда писал в Пензу: «Я хочу проинформировать Вас и настаиваю на полной секретности моего письма». Затем он сообщал о готовящемся в ближайшее время государственном перевороте; будет создано коалиционное правительство из меньшевиков и эсеров без представителей крайних партий, программа правительства будет просоюзнической, будут предприняты шаги для объединения с кадетами и т.д. Помимо прочего, Клецанда писал, что «в случае реорганизации правительства в интересах союзников нужно будет оставить в России первый корпус в помощь новому правительству. В этом случае присутствие наших вооруженных сил в Сибири, то есть второго корпуса, формирующегося в Омске, сыграет важную роль. Главное — не разоружаться. Завтра я еду к англичанам, чтобы выяснить, как обстоят дела с высадкой их военных сил в Архангельске и какую поддержку — активную или пассивную — они намерены оказать при реорганизации правительства».
Масарик также писал о том, что накануне отъезда из Москвы, 7 марта 1918 года, он узнал о «готовящемся выступлении эсеровских элементов в московских большевистских органах управления», и что Клецанда «уполномочен вести политические переговоры» [13].
1 апреля 1918 г. английское правительство запросило Э. Бенеша о возможности использования чехословацкой армии в Сибири. Английские военные власти предполагали, что в Сибири чехи и словаки могли бы вступить в районе Омска и соединиться с атаманом Семеновым. Предусматривалась также возможность направления хотя бы части их на Архангельск, где могла бы быть создана военная база, откуда сообщение с Сибирью поддерживалось бы через Пермь [14]. 8 апреля постоянные военные представители при Верховном военном совете Антанты (с согласия Франции, но при воздержавшемся американском генерале Блиссе) одобрили документ британского штаба, который подразумевал, что чехословацкий корпус войдет в состав будущих союзных сил в Сибири [15]. Британский министр иностранных дел Бальфур в одном из документов выдал истинную роль инициативы по переброске чехов в Архангельск. Когда начальник имперского генштаба представил бумагу, в которой докладывал, что согласен с перемещением чехов в Архангельск и хотел бы знать, сколько солдат туда прибудет, какой потребуется транспорт и будут ли погружены на корабль орудия и лошади или только люди, министр сделал на ней следующую запись, в которой чувствуется плохо скрытое раздражение: «Эти вопросы совершенно неуместны в связи с уже принятым решением о том, что чехи должны охранять подступы как к Мурманску, так и к Архангельску. О погрузке на суда вопрос не стоял» [16].
Процитируем некоторые ранее не публиковавшиеся уникальные документы из английского архива Public Record Office.
Итак, на заседании Военного кабинета Великобритании 30 апреля 1918 г. (на нем присутствовали генералы, сам премьер-министр, адмиралы и т.д.) было оговорено, что целесообразным способом действия будет не направление чехословацкого корпуса во Францию, как изначально предполагалось, а «использование этих войск в рамках союзных предприятий в Сибири» [17]. Сохранилась и занимательная докладная записка генерала Дж. С. Смэтса военному кабинету Великобритании от 11 мая 1918 года. В этот день в резиденции премьер-министра Ллойд Джорджа состоялось заседание специального правительственного комитета, возглавляемого самим генералом Смэтсом. Здесь Смэтс, первый лорд Адмиралтейства, и начальник имперского генерального штаба Генри Вильсон рассматривали вопросы борьбы с Советской властью. От имени специального комитета, образованного военным кабинетом, в докладной записке излагаются меры, направленные к усилению интервенции в России, в том числе к использованию в этих целях чехословацкого корпуса. «Представляется... ненормальным, — указывал Смэтс, — что в тот момент, когда прилагаются большие усилия для обеспечения интервенции со стороны Японии в России, чехословацкие войска собираются перевести из России на Западный фронт». Такой расклад показался Смэтсу напрочь ошибочным. «Мы пришли к выводу, — писал он, — что чехословацкие войска, находящиеся сейчас во Владивостоке или на пути к нему, должны быть возглавлены и организованы там в эффективные воинские части французским правительством». Остальную часть чехословацких вооруженных сил (в России) предлагалось сосредоточить в Мурманске или Архангельске: «Впредь до их отправки морем они должны быть использованы для удержания этих районов, а также для участия в любой союзнической интервенции в России» [18].
17 мая 1918 г. вновь собралось заседание Военного кабинета Великобритании. Процитируем отрывок стенограммы, из коего прослеживается отношение английского военно-политического руководства к возможности применения чехословацких легионеров в интервенционистских целях:
«Военный кабинет довольно долго обсуждал вопрос об использовании чехословацких войск, находящихся сейчас во Владивостоке, в качестве ядра сил, на которые можно было бы опираться в ходе союзнической интервенции. Лорд Милнер пояснил, что генерал Пуль в этот день отправляется с военной миссией в Архангельск и Мурманск с целью организации чехословацких войск, которые могут быть направлены в Северную Россию, а также любых других, какие могут добровольно принять участие в обороне этого района. Премьер-министр заявил, что если мы не сможем получить согласие Соединенных Штатов Америки и Японии на интервенцию, то нам не следует действовать без них. По его мнению, этот вопрос должен быть рассмотрен с военной точки зрения... если чехословацкие войска обладают такими высокими боевыми качествами, о которых сообщалось, и если они соответствующим образом укомплектованы, то, с учетом военных соображений, существует возможность их использования в Сибири. Эти силы, конечно, не могут быть использованы в одиночку, необходимо было бы добавить воинские контингенты союзников. Однако же, эти контингенты необязательно должны иметь большую численность... Мы заявили французам, что в настоящее время не можем получить достаточно судов для этой цели [речь идёт о доставке чехословацких войск во Францию — Кр. Л.], и предложили использовать чехословацкие войска в сибирской союзной экспедиции... Лорд Роберт Сесил сказал, что предложение премьер-министра произвело на него большое впечатление. Он считает, что если мы предпримем определенные шаги в отношении интервенции в Сибири, остальные союзники вскоре подчинятся. Французское правительство всегда настаивало на интервенции в Сибири, и он считает, что оно согласится на использование чехословаков с этой целью... Военный кабинет решил:
а) Генеральный штаб должен выяснить, можно ли предпринять что-либо эффективное в Сибири без сотрудничества с Соединенными Штатами, используя в качестве ядра чехословацкий корпус, усиленный, по-видимому, канадскими железнодорожными частями, британскими войсками из Гонконга и французским контингентом, и без сотрудничества с Японией.
б) Лорд Роберт Сесил должен встретиться с Бенешем и точно установить, готовы ли чехословаки быть использованы для этой цели, если им объяснить, что целью экспедиции является борьба с немцами...» [19].
22 мая 1918 г. лорд Роберт Сесил имел беседу с японским послом, в ходе которой обсуждался вопрос интервенции в Россию. В черновой записи беседы (фактически — то проект отчётной телеграммы английскому посланнику в Токио сэру Грину) Сесил указал, между прочим, следующее:
«...Ситуация в России ставит вопрос об интервенции чрезвычайно актуальным. Я вполне готов поддержать Семенова, если таково будет желание японских военных властей. Точно так же правительство хотело использовать чехословаков, которые сейчас собираются во Владивостоке, и мы обратились по этому вопросу к французскому правительству. Я признавал, что эти силы могут быть эффективны только в том случае, если они получают значительную поддержку со стороны Японии, и если это произойдет, я был бы вполне готов, чтобы Япония взяла на себя руководство всей экспедицией» [20].
Как указывает Э. Ротштейн, «судя по материалам министерства иностранных дел [Великобритании], споры о судьбе чехословацкого корпуса между англичанами и французами продолжались долго. На деле обе стороны сошлись на том, что чехи не будут эвакуированы ни через Дальний Восток, ни через Северную Россию, а останутся в стране в качестве орудия антисоветской интервенции. Об этом свидетельствует телеграмма, отправленная Ходжсону, британскому консулу во Владивостоке: "Ввиду трудностей с транспортом было решено не эвакуировать в настоящее время чешский корпус во Францию". В ней же значилось: "Секретно. Он может быть использован в Сибири в связи с интервенцией союзников, если она осуществится». Вполне обоснованно английский исследователь приходит к выводам:
«Таким образом, формально за две недели, а в действительности за шесть недель до начала мятежа чешского корпуса в Челябинске, на Сибирской железной дороге, вопрос о чехах был решен. Были претворены в жизнь и предложение об использовании чешского легиона против большевиков, сделанное военными представителями союзников в конце ноября 1917 года, и предложение британского военного министерства от 30 марта. Мечты Масарика осуществились. В свете вышеупомянутого становится очевидным, что инциденты на железной дороге в конце мая, приводимые в качестве причины вооруженного выступления легиона против советских властей по всей Восточной России, были всего лишь поводом, а не реальной причиной» [21]. Известно, что чешские легионеры целенаправленно саботировали пункты соглашения с советскими властями о разоружении, намеренно эскалируя конфликт.
Итак. Мы осветили такие аспекты, как позиция английского и французского военно-политического руководства относительно чехословацкого корпуса, и показали: во властных кругах обеих империалистических держав (при инициативе Великобритании) было признано необходимым применение многочисленных, хорошо вооруженных и дисциплинированных чешских легионеров, подчиненных Антанте и зависимых от её воли, в качестве орудия антисоветской интервенции на Востоке России. Несмотря на то, что изначальным сценарием развития событий предполагалась передислокация чехословацких легионеров во Францию, на определенном этапе английский военный кабинет (как и другие руководящие структуры Антанты) пришел к выводу о нецелесообразности подобной переброски столь мощной вооруженной силы, могущей быть более практично использованной для подавления российского большевизма (сохранились и более ранние свидетельства о планах применения Антантой чешских легионеров в интервенционистских целях).
Военный истеблишмент стран Антанты взял на вооружение и принял наработки британского штаба относительно образа действия союзных сил в России; Франция согласовала план, подразумевающий участие чехословацкого корпус в интервенции. Впоследствии переброска чехословаков во Францию оказалась вовсе невозможной; внезапно переменился маршрут, вместо Владивостока конечным пунктом движения эшелонов обозначили Архангельск, из коего было бы невозможно организовать отбытие такого значительного войскового контингента. Это дало формальный повод, позволивший обосновать отказ от прежних планов и «добавить логичности» интервенции посредством чехословацких подразделений.
Согласно документам из английских архивов, военный кабинет Великобритании опасался недовольства чехословацких солдат фактом применения их во внутрироссийских междоусобицах. На этот счёт у Антанты был свой аргумент: вы сражаетесь с немцами, с немецкой агентурой, а не с рабочими и крестьянами!
Что же происходило на местах, в самой Сибири в майские дни накануне выступления? А там англо-французские военные составили план организации мятежа и донесли его до антибольшевистски настроенных командиров чехословацкого корпуса.
14 мая 1918 года в Челябинске состоялось совещание представителей Чехословацкого Национального совета, англо-французского военного штаба, представителей сибирских белогвардейцев (правоэсеровских), на котором был составлен окончательный план организации военного выступления чехословаков и были избраны основные пункты, которые должны быть захвачены в первую очередь. В соответствии с этим планом был взят Челябинск, Новониколаевск и др. [22].
В современной российской историографии приводятся и другие сведения относительно этого совещания; согласно им, на упомянутом съезде не был оглашен окончательный план выступления, но лишь некоторые его наброски были озвучены чешским командирам. Процитируем: «К середине мая в Челябинск съехались делегаты долго откладывавшегося съезда чехословацкого корпуса. 14 мая военные представители Англии и Франции довели до сведения некоторых чехословацких командиров планы участия корпуса в возможной интервенции (но никак не окончательный план выступления, поскольку планы интервенции разрабатывались именно в расчете на конец июня» [23]. Член Чехословацкого Национального совета Богуш Завада после долгих препирательств показал на допросе в июне 1918 г.:
«В челябинском подполье с 14 по 20 мая мы провели съезд с представителями чехословацкого корпуса, английской и французской военных миссий, подпольного русского офицерского центра, возглавляемого подполковником Войцеховским, поручиком Рычаговым и прапорщиком Ерушиным.
Совещание окончательно выработало план вооруженного выступления против Советской власти. Решено было сомкнуть челябинскую группу с сибирской в районе Кургана и с поволжской в районе Златоуста, а затем через Урал и Поволжье объединиться с белыми силами на юге и севере России» [24].
Любопытно заметить: сохранилось свидетельство о том, что французский посол в России Жозеф Нуланс давал чехословакам указания на вооруженное выступление. Французский офицер Пьер Паскаль писал в своём дневнике:
«Встречи с чехами проходит непросто: я был не слишком осведомлен об инструкциях, которые имел майор Гине; сам я знал одно — чехи должны быть как можно скорее направлены в Архангельск. Однако, не переставая жаловаться, что советские власти чинят проволочки (разумеется, в угоду немцам), они явно были более склонны включиться в активную борьбу с этими властями здесь, нежели грузиться на корабли. На наши слова о том, что это не их задача, они возражали ссылками на прямо противоположные указания посла Нуланса» [25]. Исследователь Ю.М. Галкина отмечает, что «существование подобных указаний от Жозефа Нуланса не кажется удивительным: он являлся креатурой министра иностранных дел Стефана Пишона, пылкого приверженца идеи противостояния большевикам силами национальных меньшинств» [26].
Гипотезу о «стихийном», «неорганизованном» и «случайном» характере выступления чехословацкого корпуса против большевиков, дезинформирующий тезис современной историографии об отсутствии какой-либо роли и влияния Антанты в этих событиях можно считать опровергнутыми. Что же касается проблемы формального повода, разоружения чехословаков и их конфликта с советскими властями на этой почве — об этом Красная Летопись напишет отдельный, более сжатый материал.
Примечания:
1. Шишкин В.И. Ответы на вопросы по истории Гражданской войны в России // Россия в эпоху революций и реформ. Проблемы истории и историографии. 2018. № 6. С. 172-173.
2. Копылов Н.А. Выступление Чехословацкого корпуса в 1918 г.: современный взгляд на проблему. // Россия и современный мир. 2019. № 3 (104).
3. Russian-American Relations. March, 1917 — March, 1920. Documents and Papers. New York, 1920. P. 237.
4. Masaryk T.G. The making of a State. Memories and Observations, 1914-1918. New York: Howard Fertig, 1969. P. 183-184.
5. Валиахметов А.Н. Выступление Чехословацкого легиона в мае 1918 г.: «Заговор Антанты» или «Мятеж против союзников» (зарубежная историография) // Вестник ТГГПУ. 2012. № 3 (29). С. 207.
6. Шмераль Б. Чехословаки и эсеры. М., 1922. С. 9.
7. Ронштейн Э. Когда Англия вторглась в Советскую Россию. М., 1982. С. 71-72.
8. Vávra J. Klamná cesta: príprava a vznik protisovètského vystoupení cs. legií. Praha: Nase vojsko, 1958. S. 168.
9. Документы об антинародной и антинациональной политике Масарика. М.: Госиноиздат, 1954. С. 17.
10. Vávra J. Op. cit. S. 168.
11. Historie a vojenství: Časopis Historického ústavu Armády ČR. Praha: Magnet-Press, 6. 1963, 12 (3). S. 479-480.
12. Ронштейн Э. Указ. соч. С. 73.
13. Там же. С. 74 // VHA. OCNR/pres/1918/cj 5206 (Prague) etc.
14. Минц И.И. История Великого Октября. М.: Наука, 1982. С. 498 // Benes E. Der Aufstand der Nationen. B., 1928. S. 465-466.
15. Ullman R.H. Anglo-Soviet relations. 1917-1921. Vol. 1: Intervention and the war. Princeton: Princeton University Press, 1961. P. 154.
16. Ронштейн Э. Указ. соч. С. 76.
17. Public Record Office. War Cabinet. 23/6, 401/68. April 30, 1918.
18. Public Record Office. War Cabinet. 23/6, G.T. 4519. May 11, 1918.
19. Public Record Office. War Cabinet. 23/6, 413/66. May 17, 1918.
20. Public Record Office. War Cabinet 23/6. May 22, 1918.
21. Ронштейн Э. Указ. соч. С. 77.
22. Polak F. Sibírská anabase československých legii. N.Y.: Universum Press Company, 1961. P. 15.
23. Салдугеев Д.В. Чехословацкий корпус и небольшевистские правительства Поволжья, Урала и Сибири: проблемы взаимоотношений. дисс... канд. ист. наук. Челябинск, 2006. С. 53.
24. От Зимнего до Перекопа. Сборник воспоминаний. М.: Воениздат, 1978. С. 120.
25. Паскаль П. Русский дневник (1916-1918). Екатеринбург: Гонзо, 2014. С. 494.
26. Галкина Ю.М. Позиция французской военной миссии в России в событиях марта-августа 1918 г. // Известия Уральского федерального университета. Серия 2: Гуманитарные науки. т. 157. № 18 (4). С. 278.