Ограбление хозяйства Юга России интервентами и белогвардейцами в 1919 г.

Ниже будет представлена крайне занимательная статья советского историка Е. Г. Гимпельсона (ранее не была оцифрована), посвященная хозяйственной политике российской буржуазии в период царствования деникинской белогвардейщины на Донбассе, Северном Кавказе и Украине (1919 г.).
В статье, написанной в том числе на основе редких архивных материалов, подробно анализируются результаты компрадорской экономической политики южнорусских антибольшевистских сил, означавшей, по сути дела, организованное разграбление национальных богатств и запустение самых разных промышленных отраслей.
Данная работа позволяет сделать важный и крамольный вывод: национализированные при большевиках предприятия Юга столкнулись с наибольшей разрухой именно по возвращении «законных» буржуазных владельцев, не считавшихся с интересами промышленности и впавших в лихорадочную распродажу национального достояния иностранному капиталу.
Несмотря на неприкрытую идеологизированность данной работы, написанной еще при Сталине, мы рекомендуем ее к ознакомлению в том числе и антикоммунистам, прежде всего ввиду ее фактологической насыщенности.
За оцифровку выражаем благодарность voencomuezd, автору замечательного ЖЖ-блога с обилием полезных материалов на тему Гражданской войны в России.
Библиографическая ссылка:
Гимпельсон Е.Г. Ограбление хозяйства Юга России интервентами и белогвардейцами в 1919 г. // Исторические записки. Т. 35. 1950. С. 36-61.
Окончания страниц будут указаны в слэш-скобках по образцу /36/.

----------------------------------------------------—------------------------—-———

I

Великая Октябрьская социалистическая революция явилась поворотным пунктом в истории человечества, началом новой эры — эры социализма. Прорвав цепь империализма, Октябрьская революция, по определению товарища Сталина, «создала вместе с тем в лице первой пролетарской диктатуры мощную и открытую базу мирового революционного движения. . . » [1]. Империалисты США, Англии и Франции, так же как и германские империалисты, не хотели примириться с победой социалистической революции в России, поставившей «под вопрос самое существование мирового капитализма в целом» [2]. С первых же дней Октября они начали разрабатывать планы удушения пролетарского государства. Империалисты стремились любыми средствами уничтожить Советскую власть и восстановить господство в стране помещиков и капиталистов. Это было основной задачей империалистов, приступивших к организации интервенции. В ходе ее осуществления они надеялись добиться и другой цели — колониального порабощения России. Великая Октябрьская социалистическая революция освободила страну от засилья иностранных империалистов, ликвидировала угрозу превращения России в колонию Запада. Однако империалисты продолжали лелеять мысль о порабощении России и эксплуатации ее природных богатств. Особенное внимание в планах империалистов уделялось югу России и Украине с их разнообразными естественными богатствами и развитой промышленностью, которые при царизме являлись объектом колониального грабежа иностранного капитала. Под контролем иностранного капитала — французского, английского, американского, бельгийского и германского — до Великой Октябрьской социалистической революции находилось более половины добычи казенного угля Донецкого бассейна и 90% производства кокса, более 90% добычи железной руды [3].

Иностранные компании владели почти всеми крупными металлургическими предприятиями Донбасса. Англия была фактическим хозяином кавказской нефти и судостроительной промыш/36/ленности Юга. Путем жесточайшей эксплуатации русских рабочих и грабежа русских богатств иностранные капиталисты извлекали здесь огромные сверхприбыли. Достаточно сказать, что норма прибыли иностранцев в Донбассе в 3—4 раза превышала норму прибыли от таких же предприятий в Западной Европе. «Украина с её богатствами, — писал товарищ Сталин в 1918 г. , — уже давно является объектом империалистической эксплуатации. До революции Украину эксплуатировали империалисты Запада, так сказать, втихомолку, без «военных операций». Организовав на Украине громадные предприятия (по углю, металлу и т. д. ) и забрав в свои руки большинство акций, империалисты Франции, Бельгии и Англии высасывали соки из украинского народа в порядке легальном, «законном», без шума» [4]. Англо-американские и французские империалисты считали богатства юга страны, где они особенно глубоко окопались, своей собственностью, а территорию Юга — «сферой» своих «интересов». Это нашло отражение и в первых соглашениях Антанты об интервенции в Советскую Россию. Уже на Парижской конференции Верховного совета Антанты, открывшейся 28 ноября 1917 г. , обсуждался вопрос о борьбе против Советской России. Было решено, что в осуществлении вооруженной интервенции «главную роль будут играть Соединенные Штаты и Япония…» [5].

В соглашении от 23 декабря 1917 г. предусматривалось разделение сфер действий Англии и Франции на Юге — «на всем протяжении, какое они были в состоянии охватить» [6]. По этому соглашению, подтвержденному правительствами Антанты в ноябре 1918 г. , Северный Кавказ признавался «сферой» Англии, а Украина и Крым — французской «сферой». В то же время империалисты США, маскируя свою роль руководителя интервенции, развернули большую активность в организации нападения на Советскую страну вооруженных сил Антанты. «Именно теперь, — писал В. И. Ленин в августе 1918 г. г. , — американские миллиардеры, эти современные рабовладельцы, открыли особенно трагическую страницу в кровавой истории кровавого империализма, дав согласие — все равно, прямое или косвенное, открытое или лицемерно-прикрытое, — на вооруженный поход англо-японских зверей с целью удушения первой социалистической республики» [7]. Рассчитывая на военную слабость Советской России, империалисты США, Англии и Франции надеялись быстро уничтожить молодое Советское государство и не только сохранить свои прежние позиции в экономике страны, но еще больше прибрать ее к рукам в ходе интервенции и развязанной ими гражданской войны. Империалисты США, Англии и Франции пристально следили за событиями в России и усиленно готовились к занятию господствующих позиций в ее экономике. В феврале 1918 г. в Париже состоялось собрание представителей правлений бывших французских предприятий в России с целью создания «Комиссии для защиты французских интересов в России». С такой же целью был организован комитет бельгийскими промышленниками.

Во французском парламенте империалисты требовали /37/ проведения захватнической политики в России, причем депутат Жан Бон указывал на возможность захватить русские шахты [8]. Капиталисты Америки, Англии и Франции не жалели средств для пропаганды вооруженной интервенции в Россию. Многие бывшие владельцы национализированных Советской властью предприятий лично выступали по этому вопросу в печати. 12 января 1919 г. , например, газета «Le Temps» опубликовала письмо бывшего директора французских металлургических заводов в России Альфонса Фредерикса. В этом письме, полном грязной клеветы на Советскую власть, Фредерикс настаивал на необходимости вооруженной интервенции [9]. В свою очередь, русские капиталисты, зная о заинтересованности интервентов в богатствах страны, предлагали им занять важнейшие экономические районы, лишь бы они вели борьбу против Советской власти. Фон-Дитмар — председатель Совета съездов горнопромышленников юта России, крупный донецкий капиталист, 20 ноября 1918 г. подал «союзникам» на Ясском совещании записку, в которой говорил о необходимости оккупации Харькова и Донецкого бассейна, — районов, в которых «Франция, Англия и Бельгия заинтересованы в сотнях миллионов франков вложенных капиталов» [10]. Из ненависти к диктатуре пролетариата, к народу, посягнувшему на «собственность» помещиков и капиталистов, белогвардейцы предавали страну своим иностранным хозяевам. Еще 29 июля 1918 г. В. И. Ленин отмечал: «Мы всегда говорили, — и революции это подтверждают, — что, когда дело доходит до основ экономической власти, власти эксплуататоров, до частной собственности капиталистов и помещиков, они забывают все свои фразы о любви к отечеству и независимости. Мы прекрасно знаем, что кадеты, правые эсеры и меньшевики по части союза с империалистскими державами, по части заключения грабительских договоров, по части предания родины англо-французскому империализму побили рекорд» [11].

Юг страны являлся наиболее удобным плацдармом для военного нападения интервентов, отсюда легче всего было начать наступление против Советской республики. Этот район был для интервентов благоприятен в стратегическом отношении (короткие коммуникации, близость к центру России), в политическом (поддержка интервентов контрреволюционными верхами казачества и наличие белогвардейских формирований Деникина), в экономическом (наличие богатой промышленной, сырьевой и продовольственной базы). Вот почему сразу же после капитуляции Германии, когда освободились армии Антанты и стали безопасны коммуникации по Черному морю, интервенты высадили свои войска в крупнейших портах юга — Севастополе (23 ноября 1918 г. ), Новороссийске (23 ноября 1918 г. ), Одессе (17 декабря 1918 г. ), Херсоне (31 января 1919 г. ). «… Антанта — англо-франко-американская коалиция, писал товарищ Сталин, — разгромив Германию, направила все свои свободные силы против Советской России» [12]. Одновременно интервенты в огромных размерах снабжали вооружением, боеприпасами, снаряжением армию Деникина /38/. Благодаря усиленной помощи империалистов США и Антанты добровольческая армия Деникина стала внушительной вооруженной силой. В качестве ближайшей задачи интервенты поручили ей захватить важнейшие промышленные и сельскохозяйственные районы Юга. Отсюда, по наиболее короткому пути, армия Деникина должна была потом начать наступление к центру страны, чтобы вырвать власть из рук народа, подавить диктатуру пролетариата и обеспечить господство в стране империалистов США, Англии и Франции. Черчилль, главный инициатор интервенции в Советскую Россию, уже открыто называл войска Деникина «своей армией» [13]. В книге «Мировой кризис» Черчилль с откровенным цинизмом писал: «Было бы ошибочно думать, что в течение всего этого года мы сражались на фронтах за дело враждебных большевикам русских. Напротив того, русские белогвардейцы сражались за наше дело» [14].

Поддерживаемый интервентами, создав с их помощью несколько сильных армий, Деникин в конце 1918 г. и начале 1919 г. значительно расширил занятую им территорию. Продвигаясь на Северном Кавказе, армия Деникина захватила центры нефтяной промышленности Майкоп и Грозный. Наступая на север, она вторглась в Донецкий бассейн и заняла значительную его часть. Однако героическое сопротивление частей Красной Армии и донецких шахтеров остановило войска Деникина, а в апреле 1919 г. Красной Армии удалось вытеснить деникинцев из ряда центральных районов Донбасса. К моменту наступления на Донбасс и Украину белогвардейских армий Деникина Советская власть успела провести в промышленности Юга большую восстановительную работу. Несмотря на все трудности и лишения, рабочие Донбасса и Украины сразу же после разгрома немецких войск с невиданным энтузиазмом приступили к восстановлению предприятий, разрушенных немецкими оккупантами. Советское правительство оказывало промышленности Юга огромную материальную помощь. На организацию добычи угля отпускались из центра большие по тому времени денежные суммы [15]. Кроме того, на Юг из центра страны было переброшено около 5 тыс. вагонов крепёжного леса, 7 вагонов динамита, смазочные масла. Была предпринята концентрация производства, и на более важные шахты перемещались оборудование, материалы, рабочие. Оживали рудники, затопленные И полуразрушенные немцами.

Особенное внимание Советское правительство уделило организации снабжения шахтеров продовольствием. В результате энергичных мер Советской власти весной 1919 г. некоторые из шахт были подготовлены к эксплуатации, а на ряде рудников было отремонтировано техническое оснащение. Советским правительством были также приняты серьезные меры по восстановлению железнодорожного транспорта и промышленных предприятий; на Украину и в Донбасс посылались паровозы и вагоны. Многие заводы Советской России, несмотря на тяжелые условия, в каких находилась страна, изготовляли различное оборудование для оснащения южных заводов, разграбленных немцами. Так, например, 15 апреля 1919 г. газета «Экономическая жизнь» сообщала об отправке украинским заводам 61 станка, большого количества инструментов, 7 тыс. пудов баббита, 2 тыс. пудов олова и т. д. Учитывая нехватку кадров на местах, ЦК РКП (б) и Советское правительство посылали на Юг партийных, советских и инженерно-технических работников /39/. Помощь, которая оказывалась русским рабочим классом украинской промышленности, еще больше воодушевляла на трудовые подвиги рабочих Украины. Подвижной состав Украины уже в конце марта 1919 г. имел 800 действующих паровозов и 24 тыс. вагонов [16], тогда как в январе 1919 г. , после освобождения Украины, там было всего 165 здоровых паровозов и 8000 вагонов [17].

В течение весны ремонтировались 8 мартеновских печей (из 10) на Днепровском заводе, причем ремонт четырех печей был закончен [18], производился ремонт 2 доменных и 2 мартеновских печей завода Брянского общества в Екатеринославе [19], одной домны Донецко-Юрьевского завода; 2 мартеновские печи и 2 прокатных стана Донецко-Юрьевского завода предполагалось пустить в апреле. Были приведены в исправность и готовились к пуску трубный и прокатный заводы б. Шодуар, Брянский, Торецкий и др. Многие заводы работали частично, расширяя постепенно производство. Харьковский паровозостроительный завод с 16 января до апреля 1919 г. выпустил 12 товарных и 2 пассажирских паровоза и около 120 вагонов, отремонтировал 3 «паровоза и 48 вагонов, выполнил ряд военных заказов по установке пушек, пулеметов, оборудованию броневиков и бронепоездов. Днепровский завод за март — май выпускал от 50 до 125 новых вагонов в месяц, не считая отремонтированных [20]. Частично работали заводы Макеевский, Краматорский, Донецке-Юрьевский, отдельные цехи Брянского, Торецкого и др. Ряд заводов выпускал сельскохозяйственные машины: харьковский (б. Гельферих — Саде), сумские, александровские. Рабочий класс, став снова хозяином предприятий, работал с огромным подъемом. Производительность труда рабочих-железнодорожников, несмотря на разруху, нехватку сырья и оборудования, была выше довоенной [21]. О трудовом энтузиазме луганских рабочих и исключительно высокой производительности их труда свидетельствует тот факт, что на Луганском патронном заводе, несмотря на ущерб, причиненный ему немцами и недостачу топлива, производительность труда рабочих в феврале — апреле 1919 г. в 2,7 раза превышала производительность периода мировой войны [22].

За короткий срок в 2—3 месяца рабочий класс Донбасса и Украины, руководимый большевистской партией, одержал крупные успехи в восстановлении промышленности. Советский патриотизм, преданность партии большевиков и Советской власти, новое социалистическое отношение рабочих к предприятиям, ставшим народным достоянием,— все это нашло яркое воплощение в том трудовом энтузиазме, с каким рабочие Украины и Донбасса залечивали раны, нанесенные промышленности оккупантами. Нашествие англо-американских и французских интервентов и созданной ими армии Деникина прервало созидательную, полную творческого энтузиазма, работу рабочего класса Юга. Сосредоточив огромные силы, белогвардейцы перешли в новое наступление и к началу июня заняли весь Донбасс, а в течение июля — августа — почти всю Украину. Таким образом, летом 1919 г. в руках интервентов и белогвардейцев оказалась житница России — Северный Кавказ и Украина, крупнейшие /40/ центры угольной, металлургической, машиностроительной, нефтедобывающей, химической и других отраслей промышленности Юга. Советская республика, отрезанная от юга Деникиным и от востока Колчаком, осталась почти без угля, металла и хлеба. На занятую Деникиным территорию, вслед за его войсками, возвращались капиталисты и помещики, которые сразу же восстанавливались в своих «правах». На предприятиях вводилась диктатура промышленников. «Декларация по рабочему вопросу» от 8 апреля (26 марта) 1919 г. является первым официальным документом Деникина, в котором провозглашались цели «Добрармии» в области промышленности, а именно: «восстановление законных прав владельцев фабрично-заводских предприятий» [23], другими словами возвращение фабрик и заводов капиталистам и восстановление прежнего гнета и эксплуатации. Белогвардейцы и иностранные капиталисты, снова став хозяевами русских предприятий, пытались обвинить Советскую власть в том, что она якобы разрушала промышленность. Иностранная буржуазная печать приводила фантастические рассказы об уничтожении промышленности большевиками. Однако скрыть правду было нельзя. 21 апреля 1919 г.

«Таймс» сообщала, что «Spies Petroleum Company» получила телеграмму от своего управляющего предприятиями в Грозном о том, что имущество компании возвращено ее «законному представителю» в почти нетронутом виде, и предприятие может начать работу в любой момент [24]. Когда армия Деникина заняла Донбасс, во французских газетах стали появляться многочисленные сообщения о том, что шахты, предприятия и оборудование Донецкого бассейна, «несмотря на национализацию», при Советской власти не были повреждены. Состоявшееся в Лондоне общее собрание членов акционерного общества «Северо-Кавказских нефтяных промыслов» было информировано председателем, что имущество предприятий при большевиках не пострадало [25]. Это же отметил председатель съездов нефтепромышленников Юга России Паппэ, который в сентябре делал доклад «правительству» Деникина о состоянии нефтяной промышленности в целом [26]. Особенно характерно, что даже деникинский «министр» торговли и промышленности в сентябре вынужден был признать, что при Советской власти промышленные предприятия в техническом отношении находились в удовлетворительном состоянии. Большинство заводов и фабрик было готово к работе, оборудование сохранилось, в предприятиях имелись некоторые запасы материалов [27].

II

Начав войну против Советской России, захватив с помощью созданных ими белогвардейских армий значительную территорию страны, империалисты немедленно приступили к осуществлению своих колонизаторских планов и хищническому растаскиванию богатств оккупированных областей. Их «хозяйничание» самым разрушительным образом сказалось на состоянии русской промышленности /41/. В распоряжении интервентов и белогвардейцев был богатейший каменноугольный бассейн, крупные металлургические, машиностроительные, паровозостроительные и вагоностроительные заводы, химические предприятия и т. д. Всю эту богатую промышленность Юга вернувшиеся капиталисты довели до катастрофического состояния. Чувствуя шаткость и недолговечность белогвардейского режима, они стремились лишь к максимальному извлечению прибыли, не считаясь с коренными интересами производства. Иностранные капиталисты, владевшие значительной частью фабрично-заводских и угольных предприятий Юга, не были заинтересованы в налаживании производства. Они не хотели рисковать капиталами в обстановке гражданской войны.

К тому же режим белогвардейцев создавал все условия для обогащения и без капитального восстановления предприятий. Иностранные капиталисты использовали временную победу контрреволюции на Юге для колониальной эксплуатации хозяйства и расхищения богатств страны. Для них Россия была лишь выгодным рынком обыта своих завалявшихся товаров, источником сырья и топлива, которые они в больших размерах вывозили в страны Европы. Грабя страну, интервенты не разбирались в средствах. Для установления своего господства в России они использовали не только Деникина, но и немецкого ставленника Краснова, а также Петлюру. «Раз продавший немцам Украину, г. Петлюра теперь её заново продаёт английским империалистам» [28], — писал товарищ Сталин в декабре 1918 г. Договор, предложенный французским командованием Петлюре в феврале 1919 г. , свидетельствует о стремлении французских интервентов любыми средствами установить в России колониальный режим. Договор гласил: «1) Франция получает концессию на 50 лет на все украинские железные дороги; 2) Украина берет на себя обязательство уплатить Франции причитающиеся ей долги старого царского и Временного правительств; 3) уплата процентов гарантируется той частью доходов с железных дорог, которые причисляются, украинскому правительству; 4) Директория должна в годичный срок организовать 300 000-ную армию; 5) вся финансовая, торговая, промышленная и военная политика Украины, в течение пяти лет со дня подписания договора, ведется под непосредственным контролем представителей французского правительства» [29]. Аналогичный договор был предложен 10 февраля 1919 г. французским командованием Краснову. По условиям договора, Краснов обязывался полностью подчиняться «в военном, политическом, административном и внутреннем отношении» власти французского главнокомандующего на Юге генерала Франте д’Эспере и обеспечить «всем достоянием войска Донского» уплату французским гражданам, «где бы они ни находились», всех убытков, «в чем бы они ни выражались». Кроме того, Краснов обязывался заплатить французам «полностью среднюю доходность предприятий с причислением к ней 5-процентной надбавки за все то время, когда предприятия эти почему-либо не работали, начиная с 1914 года, для чего составить особую комиссию из представителей угольных промышленников и французского консула…» [30] /42/. Интервенты лелеяли планы порабощения всей страны и не ограничивались одним Югом.

Белогвардейскому правительству, которое они собирались утвердить в России, пришлось бы компенсировать их за помощь в борьбе с Советской властью, за «убытки» и разрушения их бывших предприятий в результате гражданской войны, ими же развязанной. Об этом откровенно говорилось в циркулярном письме от 9 апреля 1919 г. М. Гиляра, французского посланника при северном белогвардейском «правительстве». М. Гиляр сообщал, что его правительство рассматривает все «неразрабатываемые богатства России, а также имеющие быть созданными источники дохода, как обеспечение кредитов государства на тех же основаниях, как и государственные имущества, уже существующие, как, например, сооружения сети железных дорог, порты, рудники и копи, леса и проч. ». Поэтому, по словам Гиляра, французское правительство не допустит, чтобы какое-либо русское правительство отчуждало часть государственного достояния, или чтобы оно связывало его обязательствами в будущем [31]. Таким образом, французское правительство уже накладывало «запрет» на богатства России, считая, что они должны явиться источником компенсации расходов на организацию интервенции и поддержку контрреволюции. Эти документы говорят сами за себя. Вожделения интервентов проявляются в них в неприкрытом виде. Превратить великую страну с неисчерпаемыми богатствами в свою колонию — такова была конечная цель империалистов. На Юг настойчиво обращали взоры и американские империалисты, которые также поддерживали связь с Директорией. Американский консул в Одессе во время переговоров с петлюровцами заявил: «Мы (т. е. американцы. — Е. Г. ) нарочно пустили сюда французов. Они здесь обанкротятся, а тогда мы придем сюда» [32]. Это откровенное признание американского консула очень показательно.

Американские империалисты, тщательно маскируя свои колонизаторские планы и свою руководящую роль в войне против Советской России, выдвигали на первый план в интервенции на Юге Англию и Францию, уже тогда находившихся в зависимости от американского империализма. Эту политику американского империализма разоблачил В. И. Ленин. «Англия и Франция победили, — говорил он 22 ноября 1919 г. на II Всероссийском съезде коммунистических организаций народов Востока, — но они в долгу, как в шелку, у Америки, которая решила, что сколько бы французы и англичане ни считали себя победителями, она будет снимать сливки и получать проценты с лихвой за свою помощь во время войны, а в обеспечение этого должен служить американский флот, который сейчас строится и обгоняет своими размерами английский… Америка обнаглела так, что начинает порабощать «великую свободную победительницу» Францию, которая являлась прежде страной ростовщиков, а теперь стала сплошь задолженной Америке…, а Америка требует, чтобы вся дань была неукоснительно уплачена. Таким образом, чем дальше, тем больше выясняется экономический крах Франции, Англии и других могущественных стран» [33]. Для осуществления задачи удушения социалистического государства империалисты США и Антанты рассчитывали использовать и остатки /43/ немецкой армии. «Даже германское правительство, — писал товарищ Сталин, — оплёванное и затоптанное Антантой в грязь, даже оно, потеряв элементарное чувство собственного достоинства, вымолило себе право на участие в крестовом походе против социализма в интересах… той же Антанты! » [34].

За помощь немецких войск империалисты Антанты готовы были поделиться с германскими империалистами частью русских богатств. В германской печати летом 1919 т. появились сообщения о намеках, сделанных немецким промышленным и финансовым кругам империалистами Антанты о возможности совместного грабежа России. Учитывая настроения империалистических кругов «союзников», главным образом США и Англии, империалисты Германии надеялись освободиться от репараций и даже получить долю в эксплуатации России. В деле борьбы с Советской республикой и порабощения России империалисты США, Антанты и Германии уже в 1919 г. выступали единым лагерем. Ненависть к пролетарскому государству сближала только что воевавшие между собой империалистические группировки. Обнаглевшие империалисты уже открыто говорили о России как о своей колонии. 15 августа 1919 г. немецкая газета «Tagliche Rundschau» (№ 398), сообщая о том, что в печати «союзников» обсуждался вопрос о совместной эксплуатации русских рудников и лесов, приводила и свой план организации этого дела. Газета «Vossische Zeitung» (№ 226) 17 августа 1919 г. писала, что Франция и Германия, во имя спасения обеих стран от надвигающегося экономического краха, должны урегулировать свои промышленные и торговые отношения и оказывать друг другу поддержку при совместной эксплуатации колоний и, в первую очередь, России. Интервенты не теряли времени. С первых же дней их пребывания на Юге началось расхищение русских богатств.

Они грабили страну не только на «законном» основании — путем торговли, обмена, оказания «помощи» белогвардейцам. Они не брезгали и открытым грабежом. В Черном море французское командование захватило 9/10 черноморского торгового флота и часть военных кораблей. Эвакуируя Одессу, они захватили 112 русских торговых кораблей, нагруженных разным имуществом [35]. Французы ограбили все склады в Севастополе, Николаеве и Одессе, вывезли большие ценности и денежные запасы из Крыма и Одессы. О грабежах, производимых англичанами, сообщалось в деникинской разведсводке за 25 июня: «Во всей английской политике ярко определялась одна основная черта: извлечение максимальных выгод из факта оккупации только для Англии — вывозится все вывозимое, неимоверно повышается курс фунта стерлингов, офицеры наживаются на всевозможных коммерческих предприятиях и взятках» [36]. Одновременно интервенты начали устанавливать свой контроль над рядом отраслей хозяйства Юга, где до революции их влияние еще не успело стать господствующим. Через Верховный экономический совет парижской конференции Франция получила «право» под видом «реорганизации» установить свой контроль над железными дорогами Украины и Донбасса. Для этой цели министерство общественных работ Франции уже начало создавать миссию для отправки ее на Юг к Дени/44/кину [37]. Англичане, со своей стороны, тоже не теряли надежду (прибрать к своим рукам этот важнейший участок народного хозяйства. В октябре 1919 г. в Киев прибыла английская железнодорожная миссия, интересовавшаяся состоянием железных дорог. Члены миссии были щедры на обещания. Они обещали прислать 1000 паровозов, снабдить железные дороги всем необходимым [38]. Такой «помощью» они рассчитывали приобрести «право» на русские железные дороги.

Английские капиталисты намерены были также получить в России собственные порты. В Севастополь прибыла миссия для получения концессии на устройство вольной гавани. Для оборудования гавани предполагалось отвести все западное побережье Южной бухты Севастополя [39]. Одесские газеты печатали сведения о массовой скупке англичанами акций сахарных заводов Подольской и Харьковской губ. В октябре 1919 г. английские капиталисты вели переговоры о приобретении одесских чугунолитейных и судостроительных заводов [40], которые до войны эксплуатировались, главным образом, немецким капиталом. Интерес иностранных капиталистов к промышленности и природным богатствам Украины и южных районов России, занятых войсками Деникина, был особенно велик в период временных успехов белой армии, когда интервенты еще надеялись одержать победу над Советской властью. При ставке Деникина были французские, английские, американские, итальянские, японские военные миссии и представительства, изучавшие экономические возможности Юга. Здесь побывало множество экономических миссий и финансовых тузов Европы и Америки. Были представители и мелких стран: бельгийцы, испанцы, румыны, греки и даже бразильцы. Все они присматривались к русской нефти, железной руде, каменному углю, лесу, хлебу. Англия прислала специальных экспертов по нефти и марганцу. В Одессе, Новороссийске и других крупных городах Юга интервенты открывали отделения своих банков. Сейчас же после, прихода «союзников» в Одессу началась оживленная деятельность торговых палат — русско-английской, русско-французской и русскоитальянской. На парижской, лондонской и нью-йоркской биржах скупались акции нефтяных предприятий Северного Кавказа, металлургических заводов и железных дорог Донбасса и Украины.

Спрос на эти акции и стоимость их колебались в зависимости от положения на фронта Газета «Таймс» ежедневно публиковала сообщения о положении русских акций на лондонской бирже. Из этих сообщений видно, что, начиная с января 1919 г. в связи с укреплением позиций Деникина на Северном Кавказе, спрос на акции русских нефтяных предприятий и стоимость акций неуклонно повышались. Наступление Деникина в Донбассе вызвало усиленный спрос на акции донецких промышленных предприятий [41]. Особенно оживленно шла торговля русскими предприятиями на лондонской, нью-йоркской и парижской биржах в июле — августе — сентябре, в период объявленного Деникиным «похода» на Москву [42]. Спрос на русские акции был постоянным, скупались они по сравнительно высокому курсу. Правда, во /45/ второй половине сентября спрос несколько понизился [43] в связи с эвакуацией английских войск из Архангельска, но уже с 25 сентября снова началось повышение стоимости русских акций [44]. 17 октября курс русских акций снова значительно повысился в связи с сообщениями о «блестящих» победах Деникина [45]. Ажиотаж с акциями русских предприятий продолжался до 23 октября 1919 г. , когда капиталисты Англии, Америки и Франции узнали о начавшемся разгроме Деникина. 23 октября газета «Таймс» сообщала об общем понижении русских ценных бумаг «в связи с менее благоприятными сведениями о военных операциях в России» [46]. С этого времени спрос на акции русских предприятий становится все более редким. 3 декабря 1919 г. «Таймс» отмечала «трудность реализации» русских фондовых ценностей [47]. Эти и другие подобные им факты красноречиво говорят о политике иностранных империалистов, воспользовавшихся временными успехами Деникина для установления своего господства над хозяйством Юга.

Русская буржуазия, находившаяся в полной зависимости от иностранных империалистов, охотно шла им в этом деле навстречу. За предприятия, отнятые у нее народом, она рассчитывала получить хоть некоторое вознаграждение, уступив свою бывшую собственность иностранцам. Особенно охотно русская буржуазия сбывала бывшие свои предприятия осенью и зимой 1919 г. , когда Красная Армия громила Деникина. Убедившись же в провале деникинской авантюры, буржуазия отдавала за бесценок русские предприятия иностранным империалистам. В делах контрразведывательного отделения генерального штаба Деникина хранится чрезвычайно интересный документ, из которого видно, как белогвардейцы тайно распродавали осенью русские заводы, фабрики, железные дороги. В «совершенно секретной» агентурной записке [48] сообщается о состоявшемся 19/6 ноября 1919 г. в «Протосоюзе» докладе члена этого союза, вернувшегося из командировки в Англию. Докладчик сообщил, что за границей русские капиталисты заключили валютный заем в два миллиарда рублей. Для этой цели был создан особый комитет, во главе которого стояли Литвинов-Фалинский (председатель), братья Ярошинские, граф Бобринский, Закс, Шателен, фон-Замен и другие. Заем на сумму в 1400 млн. руб. был реализован при помощи французских банков, а остальные 600 млн. руб. должны были быть покрыты в Англии.

В качестве гарантии займа, по свидетельству докладчика, участники займа выдавали обязательства, по которым 50% их имущества в России поступало банкам в виде обеспечения. Такие обязательства, сообщил он далее, на сумму в 1 млрд. руб. уже выданы находящимися за границей представителями русских железных дорог, на 26 млн. руб. — представителями текстильной промышленности и другими. Таким образом, в результате указанной операции русские железные дороги и промышленные предприятия на общую сумму в 2 млрд. рублей закладывались в англо-французских банках. К сожалению, пока не представляется возможным проверить все эти данные, а также уста/46/новить другие детали (названия банков, списки лиц и т. д. ) этой позорной сделки. Сам докладчик отметил, что операция проводилась в глубокой тайне. Капиталисты, участники этой сделки, постарались, конечно, скрыть следы расхищения русского народного достояния. Однако и отрывочные, далеко неполные сведения, дошедшие до нас, вскрывают методы, при помощи которых иностранные империалисты рассчитывали стать полными хозяевами в России. Вместе с тем, они свидетельствуют и об антинародной роли русской буржуазии, помогавшей иностранцам осуществлять их планы колониального порабощения страны.

III

При неопределенности политической обстановки, промышленники не хотели вкладывать капиталы в предприятия. Зато они полностью воспользовались свободой торговли, объявленной Деникиным. Провозглашение принципа частной собственности и свободы предпринимательства и восстановление в «правах» капиталистов должно было, по утверждению белогвардейцев, чудодейственным образом повлиять на хозяйство Юга. Предполагалось, что в промышленность потекут капиталы, а частная инициатива буржуазии вдохнет жизнь в остановившиеся заводы. Буржуазия с восторгом встретила объявление свободы торговли. На имя Деникина и членов «Особого совещания» («правительство» Деникина) посылались приветствия и благодарности. Результаты «раскрепощения» инициативы буржуазии не замедлили сказаться. Став снова хозяевами предприятий, промышленники стремились распродать оборудование, переправить ценности в заграничные банки, а все наличные средства пустить в торговлю и спекуляцию. На чрезвычайном общем собрании акционеров общества «Северо-кавказских нефтяных промыслов» председатель объявил, что с 6 февраля 1919 г. , т. е. буквально на второй день после занятия Грозного, общество «опять вступило во владение своим имуществом». Добыча нефти, сообщил он далее, пока увеличена не будет, так как в резервуарах имеется 9 млн. пудов нефти, которые нужно сбыть [49].

После занятия белогвардейцами Енакиева на завод приехали с доверенностью от Русско-бельгийского общества бельгиец Мелье и сенатор Ильяшенко. Началось откровенное и циничное разбазаривание завода. Академик И. П. Бардин, работавший тогда главным инженером завода, рассказывает, что когда он информировал Мелье и Ильяшенко о том, что состояние завода позволяет начать работу, ему был задан вопрос: «Что можно продать? » [50]. Торговля, спекуляция давали такие барыши, что использовать капиталы в промышленности буржуазия и не думала, а из предприятий, еще влачивших существование, она пыталась выжать возможно больше средств, не считаясь с последствиями. Для этого капиталисты перешли в наступление на рабочий класс, всемерно удлиняя рабочий день и понижая заработную плату до голодного минимума. С помощью «костлявой руки голода» буржуазия надеялась добиться и другой цели: Деморализовать рабочий класс, физически обессилить его, что вместе с действиями жандармерии, военных частей и контрразведки должно было, по ее мнению, обеспечить «успокоение» пролетариата /47/. При все уменьшающемся размере производства и росте спекуляции рыночная стоимость товаров поднималась необычайно. Это способствовало падению ценности деникинских денег. К тому же деникинские бумажки за границей не принимались, между тем буржуазия все свои капиталы стремилась сосредоточить в заграничных банках, ограждая их таким путем от всяких неожиданностей. Началась настоящая погоня буржуазии за валютой. Валюту старались приобрести любыми махинациями. Так, например, в агентурной записке контрразведки генерального штаба Деникина сообщалось: «По сведениям нашей агентуры из Новороссийска, Коммерческий банк, Русско-Азовский, Русский Торгово-Промышленный, Общество взаимного кредита и пр., не будучи в состоянии продолжать работу обычными операциями, ведут крупную валютную игру» [51].

Но в первую очередь эту валюту можно было добыть путем вывоза за границу сырья, топлива, хлеба. Для этой цели создавались специальные общества. В свою очередь, иностранные капиталисты прилагали все усилия к тому, чтобы выкачать возможно больше сырья и топлива, в которых нуждалась Европа. Кроме того, они были заинтересованы в сбыте многих завалявшихся товаров, не находивших сбыта в их странах. Газеты белогвардейцев пестрят сообщениями об отправке в порты Англии и Франции пароходов с нефтью, углем, различным сырьем. На юг же России непрерывно следовали пароходы с предметами роскоши, мануфактурой, и всякой завалью, которые сбывались по бешеным ценам. Такая торговля с «союзниками» при ничтожной добыче сырья и топлива способствовала развалу хозяйства и росту спекуляции. Это были типично-колониальные методы торговли, с помощью которых империалисты грабят колониальные и зависимые народы, подрывая их промышленность. Между английской, французской и американской буржуазией хуже началось соперничество в завоевании русского рынка. Каждая из них спешила опередить своего конкурента и получить здесь преобладающее влияние. В этом отношении очень интересно воззвание русско-французской торговой палаты, которое было составлено в феврале 1919 г. и направлено во Францию для опубликования во всех торгово-промышленных изданиях. Французские купцы и промышленники, говорилось в нем, должны «направить свои усилия на завоевание русского рынка и теперь же занять на нем соответствующее положение…» [52].

Огромную активность развили на Юге американские империалисты, уже начавшие вытеснять своих конкурентов — англо-французских капиталистов с «русского рынка». Эксплуатация богатств России сулила громадные барыши, и американские империалисты, финансировавшие интервенцию, сразу же приняли меры к захвату господствующих позиций. 14 сентября 1919 г. деникинский «министр» торговли и промышленности в заявлении для печати отметил: «…Теперь у нас завязываются регулярные торгово-промышленные сношения с Америкой… Для ввоза в Россию необходимых товаров… в Америке сорганизовалось громаднейшее общество во главе с Рокфеллером и Морганом» [53]. Многочисленные американские миссии — «торговые», «экономические», «Красного креста» и другие — разъезжали по крупным городам Юга, совершая сделки и заключая договоры на поставку товаров. В октябре 1919 г. в Ростов-на-Дону прибыла американская «экономи/48/ческая миссия», во главе которой стояли представители рокфеллеровской группы монополистов Фитц-Патрик и Хиглей [54]. «Миссия» предложила доставить на юг России товары по ценам, которые были ниже англо-французских. Другая американская миссия, которую возглавлял М. Генри Дей, обещала в октябре 1919 г. Деникину доставить в ближайшем будущем 6 тысяч тонн обуви [65]. Американцами в этот период было скуплено значительное количество акций русских сахарных заводов. В октябре 1919 г. в Одессу прибыла американская миссия «Красного креста». Официальной ее целью была «филантропическая деятельность». В действительности же она вела торгово-спекулятивные операции по заданиям американских монополий, стремившихся установить свой контроль над хозяйством Юга России.

По признанию деникинской газеты «Свободная Речь», эта «миссия Красного креста» была наделена «большими полномочиями» [56-57]. В счет ввозимой завали иностранные купцы вывозили огромное количество сырья, хлеба, угля. Тем не менее белая печать уверяла читателей, что эти грабительские сделки есть не что иное, как «бескорыстная помощь» союзников. Дело доходило до курьезов. В августе 1919 г. таганрогские газеты сообщали, что в Мариуполь прибыла большая партия английской мануфактуры. На самом деле оказалось, что из Англии привезли 5 млн. джутовых мешков под пшеницу [58]. Прибывшие товары попадали в руки торговых «обществ» и отдельных спекулянтов, которые затем занимались их распродажей. Но иностранцы — владельцы привозимых товаров не брали не имевших ценности «добровольческих» денег. Расплачивались с ними сырьем, хлебом, топливом, которые скупались представителями «промышленных» обществ и товариществ, а затем переправлялись за границу. На этой почве проводились грандиозные спекуляции, в результате которых в карманы буржуазии попадала валюта, курс деникинских бумажек еще больше падал, а предприятия лишались последних остатков сырья и угля.

Полученная валюта, в свою очередь, переправлялась за границу — в банки Англии, США и Франции. Такую же деятельность проводило и деникинское «правительство», в частности отдел («министерство») торговли и промышленности. За «бескорыстную» военную и экономическую «помощь» Антанты необходимо было расплачиваться. «Союзники» все настойчивей требовали «компенсаций». 13 октября 1919 г. в «Особом совещании» была заслушана телеграмма деникинского «посла» в Париже о решении французского правительства отпускать даже военное снабжение исключительно за наличный расчет или в обмен на сырье [59]. Для расплаты требовалась валюта, которую можно было добыть лишь вывозя за границу уголь, хлеб, различное сырье. При этом иностранные фирмы, пользуясь своим положением «покровителей», диктовали «Особому совещанию» свои условия торговых операций. 5 ноября в «Особом совещании» рассматривался вопрос о заключенных договорах с рядом иностранных фирм, в частности о договорах на 4. 460. 000 фунтов стерлингов, заключенных в июне с англичанами. «Особое совещание» вынуждено было признать, что заграничные фирмы, помимо преувеличенных комиссионных возна/49/граждений, добились «чрезмерной, ничем не оправдываемой разницы в стоимости обмениваемых товаров» [60]. Но изменить положение деникинское «правительство», по всем зависевшее от интервентов, конечно было не в состоянии. «Помощь» Антанты и торговля с заграницей еще больше подрывали промышленность Юга. Процесс этот осуществлялся руками русской буржуазии и «правительства» Деникина.

Англо-американские и французские капиталисты, кроме того, вели игру на понижении курса деникинских денег с целью полного захвата русского рынка и полного подчинения себе русской промышленности. Курс донского рубля, наиболее распространенного на захваченном белогвардейцами Юге, менялся следующим образом: в июле 1919 г. фунт стерлингов стоил 347 руб. , в октябре — 722 руб. , в ноябре — 1550 — 1650 руб. , а в январе 1920 г. в Новороссийске за английский фунт стерлингов уже платили по 4600 руб. ; в июле 1919 г. за 20 франков платили 236 руб. , в октябре — 412 руб. , в ноябре — более 900 руб. , а в январе 1920 г. — 4000-4200 руб. [61]. Таким образом, иностранные империалисты получали возможность выкачивать из юга России колоссальные богатства.

И это в то время, когда на парижской бирже курс франка непрерывно падал. Деникинские деньги не имели никакого обеспечения. Их количество определялось исключительно производительностью печатных станков. В течение всего 1919 г. непрерывно, в три смены, работали, выпуская деньги, 18 печатных машин в ростовской экспедиции и 6 — в Новочеркасской. Но денег все не хватало, и Деникин открыл новые экспедиции в Киеве, Одессе, Новороссийске, а под конец в Феодосии. Едва ли возможно подсчитать сейчас, сколько всего было выпущено бумажек при деникинщине. Если верить деникинской газете «Южный край», «специалисты по финансам», имена которых не названы, считали, что к концу октября 1919 г. все количество выпущенных бумажных денег превышало 120 миллиардов руб. [62]. Падение курса «рубля» происходило с такой быстротой, что буржуазные круги назвали этот процесс «нуллификацией» денег. Основным источником «доходов» деникинского «правительства» был грабеж трудящихся и расхищение народного достояния. Бюджет деникинского правительства свидетельствует об отсутствии у правящих кругов малейшей заинтересованности в восстановлении хозяйства и подъеме промышленности. Все извлекаемые средства шли на укрепление военно-полицейской диктатуры помещиков и капиталистов, на подавление революционного движения рабочих и крестьян. Режим белогвардейской диктатуры создал для спекуляции исключительно благоприятные условия.

Спекуляция явилась неизбежным результатом грабительской политики интервентов и белогвардейцев, приведшей к развалу всей хозяйственной жизни Юга. Особенно большой размах получила спекуляция углем. Добыча каменного угля непрерывно падала. При ничтожной добыче топлива значительная часть его вывозилась за границу. Вследствие топливного кризиса быстро росли цены на уголь. Этим пользовались владельцы /50/ рудников и, стремясь к еще большему удорожанию топлива, придерживали уголь на складах. В одном из писем, адресованных главарями южной контрреволюции Колчаку, положение на территории Деникина характеризовалось следующими словами: «Довольных нет, разве только спекулянты, а их развелось, что клопов. Обыватель недоумевает: — почему же их не было при большевиках и почему они явились теперь» [63]. При режиме деникинской диктатуры буржуазия занимавшаяся главным образом спекулятивной торговлей, нередко наносила ущерб самому «правительству» Деникина, однако ограничить ее «право» на свободную торговлю оно было не в состоянии. Неудачей кончилась попытка Деникина уменьшить роль частных дельцов и компаний в торговле с заграницей. Предпринять такие попытки заставила его острая нужда в средствах для расплаты с Антантой. Его долги интервентам за военные поставки росли с каждым днем. Даже по официальным данным белых, в начале сентября 1919 г. Деникин должен был одной лишь Англии за ее «помощь» свыше 40 млн. фунтов стерлингов [64], не считая долгов за товары, прибывавшие в порядке «торговли».

Чтобы еще больше заинтересовать «союзников» в помощи белогвардейцам, Деникин заверял их в своей кредитоспособности. Так, например, его представитель в Лондоне Делара в мае 1919 г. заверял англичан, что Деникин может экспортировать сырье на сумму в 60 млн. фунтов стерлингов [65]. Чтобы удовлетворить требования интервентов, домогавшихся расплаты за «помощь», необходимы были уголь, руда, марганец, хлеб и другие товары, которые частные предприниматели сами скупали и вывозили за границу. «Правительство» Деникина выступило в этом деле конкурентом буржуазии. Чтобы добыть валюту, «Особое совещание» попыталось монополизировать экспорт ряда предметов сырья и продовольствия. Частным лицам и компаниям запрещено было вывозить их за границу без особого разрешения специального комитета, созданного для этой цели в феврале 1919 г. при отделе торговли и промышленности [66]. Комитет этот, состоявший из представителей «правительства», «союзных держав» и частных компаний, не забывал, разумеется, интересов и буржуазии. Тем не менее вмешательство Деникина в свободу торговли вызвало недовольство частных предпринимателей. К Деникину явилась делегация в составе Рябушинского и Струве, которая от имени частных дельцов потребовала отмены всяких ограничений в области внешней торговли. Выполняя волю буржуазии, Деникин полностью восстановил «право» частных торговцев и акционерных компаний вывозить товары за границу, при условии выплаты пошлин в валюте [67]. Выкачка из страны сырья и продовольствия после этого еще больше усилилась. Так же неудачно кончились попытки Деникина регулировать цены на уголь и взять в свои руки ремонт расстроенного транспорта.

На имя Деникина посылались прошения и резолюции промышленников, доказывавших гибельность вмешательства правительства для дела восстановления промышленности. И Деникин принял все предложения буржуазии. Ремонт транспорта был передан в частные руки. Это, /51/ конечно, не спасло дела. Подвижной состав разрушался с головокружительной быстротой, ухудшая и без того тяжелое состояние хозяйств Юга. Стремясь вывезти побольше русского угля, интервенты пытались организовать доставку его к портам своими средствами. Этим, а также военными соображениями, объясняется снабжение Деникина паровозами и вагонами, производившееся «союзниками». В июле 1919 г. прибыло из Нью-Йорка 28 паровозов и 200 вагонов [68], из Англии до октября 1919 г. было доставлено 10 паровозов, 300 вагонов и 20 паровозов узкоколейных [69], 20 паровозов прибыло из Италии. 13/26 августа 1919 г. в Ростов прибыла итальянская миссия, которая поставила вопрос о предоставлении Италии возможности вывезти большое количество угля. Для успешности погрузки миссия предлагала привезти в Россию итальянских рабочих [70]. В сентябре в печати Деникина было опубликовано следующее заявление «министра» торговли и промышленности «правительства» Деникина: «…Высший экономический совет в Париже, в котором представлены все нации, постановил оказать экономическую помощь России в размере 50 млн. фунтов стерлингов.

Из них 35 млн. пойдут на поднятие железнодорожного транспорта, 5 млн. на предметы продовольствия и 10 млн. на товары. Специальная комиссия по русским экономическим делам во Главе с американцем Хурером разрабатывает детали и формы этой экономической помощи» [71]. Однако это была лишь ширма, так как вся «помощь» союзников была предназначена для нужд деникинской армии. Под видом «экономической помощи» интервенты субсидировали военные силы белогвардейцев, терзавших народы Советской страны. Тяжелое, все ухудшающееся положение промышленности явилось предметом неоднократных обсуждений «Особого совещания». Развал хозяйства, естественно, отрицательно влиял и на состояние фронта. Недостаток сырья, угля и других предметов сокращал валютный фонд Деникина и вместе с тем отражался на снабжении армии. Нужно было что-то предпринять, чтобы поддержать производство самых необходимых предметов — топлива и металла. Но принимавшиеся меры, в которых учитывались исключительно интересы капиталистов, приводили к обратным результатам. 21 мая/3 июня 1919 г. «Особое совещание» приняло постановление об образовании Комитета Донецкого бассейна «для содействия вооруженным силам на юге России и для восстановления экономической жизни страны» [72]. Комитет должен был организовать штрейкбрехерские дружины для борьбы с бастующими рабочими, а также служить связующим звеном между предприятиями и предпринимателями в тех случаях, когда последние еще не успели вернуться на заводы и рудники.

12/25 июня 1919 г. Деникин утвердил постановление об учреждении «Временного комитета по выдаче ссуд из казны промышленным предприятиям Донецкого бассейна» [73]. Положение о «Временном комитете» /52/ устанавливало, что комитет выдает ссуды предприятиям преимущественно для наделения их оборотными средствами. «На восстановление повреждений, причиненных гражданской войной, кредиты открываются комитетом в том лишь случае, если восстановление повреждений, а затем и эксплуатации предприятия, возможны в самом ближайшем времени» [74]. «Положение» красноречиво говорит о характере отношения деникинского «правительства» к промышленности. Белогвардейцы меньше всего были озабочены будущей судьбой русской промышленности, не стремились к действительному ее возрождению, а интересовались лишь возможностью эксплуатации предприятий «в самом ближайшем времени», а после — хоть потоп! Здесь полностью проявилась неуверенность белогвардейцев в завтрашнем дне. «Особое совещание» довольно часто и щедро выдавало буржуазии ссуды якобы для нужд промышленности. Буржуазия, конечно, ссуды охотно брала, но, пользуясь полной бесконтрольностью, использовала их не в производстве, а в торговле. Такая судьба, в частности, постигла и 70-миллионную ссуду, выданную для предприятий Донецкого бассейна [75]. Субсидирование буржуазии фактически способствовало спекуляции, а не подъему промышленности. После того, как стало очевидно, что все эти меры результатов не дают, «Особое совещание» решило создать специальную «Комиссию по восстановлению промышленности». Комиссия должна была выработать проект особой организации, которая занималась бы вопросами восстановления промышленности в областях, занятых белогвардейцами. Заседания комиссии начались 1 июля 1919 г. и тянулись до глубокой осени, но официальных сообщений о ее деятельности не появилось.

Деникинцы, писавшие в эмиграции «воспоминания», также «стыдливо» умалчивают об этой комиссии. Подробности о деятельности комиссия нам становятся известны только сейчас из секретных документов белогвардейцев-эмигрантов. В делах личного архива Деникина хранится доклад председателя комиссии кадета Федорова, адресованный Деникину [76]. Доклад был составлен 11 марта (27 февраля) 1920 г. , т. е. в период полного разгрома войск Антанты и деникинщины Красной Армией. В докладе довольно недвусмысленно говорится об упорном и сознательном противодействии представителей буржуазии созданию органа, который имел бы полномочия и средства для содействия восстановлению промышленности. Буржуазия решила затянуть решение этого вопроса, потопив его в бесплодных спорах. Как же представляли себе буржуазные круги будущность русской промышленности? Каким путем произойдет ее возрождение? Кто возьмется за это дело? Ставя эти вопросы, капиталисты имели в виду Россию в целом, причем Россию, в которой будет восстановлен буржуазно-помещичий строй. В многочисленных проектах, предположениях и предложениях, посвященных этим вопросам, доминировала одна мысль — отечественному капиталу поднять промышленность не под силу. Все надежды возлагались на иностранных капиталистов.

29 августа 1919 г. на заседании харьковского отделения «Национального центра» /53/ выступавшие прямо заявляли: «Роль устроителя нашей жизни будет принадлежать международному капиталу» [77]. Русская буржуазия полностью капитулировала перед иностранной, так как только при установлении политического и экономического контроля интервентов в стране она считала возможным сохранить свое господство и держать в повиновении трудящиеся массы. «Необходимо создать условия, юридические и фактические, при которых иностранный капитал охотно бы притекал в Россию. Россия не может воскреснуть без экономической помощи иностранцев» [78], — заявляв «Одерский листок». Очень характерна анкета, проведенная весной 1919 г. газетой «Кавказский край» о судьбе русских курортов. Были опрошены крупные финансовые воротилы, промышленники, курортные дельцы. «Без иностранного капитала не обойтись», «надо отдать курорты в концессии», «передать курорты иностранцам», «один выход — заграница» — таковы были ответы большинства опрошенных [79]. Буржуазия готовила почву для полного порабощения страны иностранным капиталом. Интервенты же, с своей стороны, уже рассматривали Россию как объект колониальной эксплуатации. Все их усилия были направлены на вывоз сырья. Таким образом, еще в 1919 г. англо-американские и французские интервенты дали наглядный пример колонизаторской сущности так называемой «экономической помощи» империалистов. Разоблачая грабительские планы империалистов, товарищ Сталин указывал, что их «помощь» — это «лишь ширма, прикрывающая усиленный подвоз танков и боевых припасов врагам социализма, обычная дипломатическая махинация, призванная скрыть от света «искания» новых, «приемлемых» для «общественного мнения» форм удушения социализма, удушения «малых» народов, колоний, полуколоний» [80].

Снабжая белогвардейцев средствами для ведения гражданской войны, забивая рынки Юга товарами, не имевшими сбыта на Западе, скупая за бесценок предприятия, империалисты под видом «помощи» расхищали сырье и топливо областей, занятых Деникиным. Все это приводило к упадку и разрушению богатой промышленности юга России и Украины. Объединившись для военной борьбы против Советской власти, интервенты и белогвардейцы выступали совместно и в деле ограбления России. Политика империалистов Антанты, рассчитанная на колониальное порабощение страны, соответствовала интересам русской контрреволюции, для которой интервенты были единственной опорой. С другой стороны, экономическая политика контрреволюции, приводившая к упадку и разрушению промышленности; полностью соответствовала планам интервентов. Развал промышленности и всего хозяйства, военная политическая и финансовая зависимость белогвардейцев от капиталистов зарубежных стран способствовали интервентам в осуществлении их планов закабаления России. По определению товарища Сталина, белогвардейцы несли «с собой не только ярмо помещика и капиталиста, но и ярмо англо-французского капитала. . . В этом смысле правительство Деникина — Колчака есть самое антинародное; самое антинациональное правительство» [81] /54/.

IV

В результате колонизаторской антинародной деятельности интервентов и белогвардейцев хозяйство Юга, в первую очередь промышленность, оказалось в катастрофическом состоянии. Фактически основные промышленные предприятия к моменту прихода Красной Армии выбыли из строя. В особенно тяжелое состояние была приведена топливная промышленность. Уже в августе 1919 г. на заседании «Особого совещания» было отмечено, что большинство шахт Донбасса затоплено. Основная добыча каменного угля при Деникине производилась на мелких шахтах. За весь 1919 г. в Донбассе было добыто 338 млн. пудов угля. Из этого количества 108,8 млн. пудов добыто в первом квартале, т. е. при Советской власти, а за два последующих квартала, при деникинщине,— всего 116 млн. пудов [82].

Вот типичная картина состояния промышленного района при Деникине, нарисованная рабочими Марьевских рудников Екатеринославской губ. «…Наш когда-то цветущий и шумный район превратился ныне в рудничное кладбище; не видно дымящихся труб, не слышно часовых гудков, изредка только кое-где одиночный гудок напоминает о том, что есть еще пар в котлах; не видно рабочих, отправляющихся и возвращающихся густыми вереницами на смену. Все вымерло, дороги и стежки поросли густым бурьяном, казармы заколочены, полуразрушены. В районе не осталось и десятой части рабочих… Только незначительная горсточка мыкается на местах, голодные и оборванные… Тяжелые эпидемические болезни (тиф и холера) неумолимо продолжают свою обильную жатву, унося ежедневно десятки жертв. Медицинской помощи — никакой» [83].

Зимой 1919 г. , когда Красная Армия громила войска Деникина, интервенты и белогвардейцы, видя неизбежность провала всех своих антисоветских колонизаторских планов, намеренно разрушали южную промышленность, чтобы она не досталась Советской власти. Все, что можно было, вывозилось за границу. Остальное варварски разрушалось. Когда Донбасс был освобожден Красной Армией, из 1607 шахт, действовавших в 1913 г. , работала всего 981 шахта. От многих рудников остались лишь черные отверстия шахтных стволов. Особенно пострадали крупные шахты. Из 625 шахт, которые в 1913 г. давали не менее 1,5 млн. пудов угля каждая, после белогвардейцев осталось всего 233, но и они были в полуразрушенном состоянии. В конце марта 1920 г. М. И. Калинин объезжал на агитпоезде рудничные поселки Донбасса, знакомился с состоянием рудников, положением рабочих и всюду заставал картину запустения.

Из 20 тыс, рабочих Горловки после белых осталось 2 тыс. Добыча в Горловском и Юзовском районах, которые посетил товарищ Калинин, едва удовлетворяла собственные потребности рудников [84]. Комиссия из представителей ВСНХ и НКПС, обследовавшая состояние бассейна в мае 1920 г. , констатировала, что много шахт залито водой, машины или отсутствуют или негодны к работе, нет смазочных масел, бензина, канатов и других материалов [85] /55/. По данным Центрального правления каменноугольной промышленности (ЦПКП), из 3000 рудничных котлов к середине 1920 г. , уже после некоторых восстановительных работ, проведенных Советской властью, только 10% было годно к работе после небольшого ремонта, 65% нуждалось в капитальном ремонте, 10% в среднем и 15% безнадежно вышло из строя. К 1920 г. в результате «деятельности» интервентов было уничтожено около 60% мощности электростанций бассейна, разрушено около 50% всех надшахтных зданий, выведено из строя 40% деревянных и 25% железных копров, приведена в негодность значительная часть насосов, вентиляторов, подъемных машин и другого оборудования. О размере разрушения каменноугольной промышленности свидетельствуют такие цифры: во второй половине 1920 г. , уже после значительного ремонта и откачки воды, производственные возможности Донбасса составляли 54 млн. пудов в месяц, вместо 150 млн. в 1947 г. и 183,5 млн. в 1913 г. В момент же изгнания белогвардейцев положение рудников было еще более плачевным.

В феврале-марте 1920 г. возможная добыча бассейна достигала лишь 19 млн. пудов угля в месяц [86]. Фактическая же добыча в январе 1920 г. составляла только 13 340 тыс. пудов каменного угля и антрацита [87]. Полностью бездействовали коксовые печи, химические, стекольные и другие заводы Донбасса. Угольный кризис, созданный белогвардейцами, еще больше обострился из-за расстройства транспорта. На территории, занятой белыми, были расположены крупнейшие паровозостроительные и паровозоремонтные заводы — Луганский к Харьковский, ряд железнодорожных мастерских, но белогвардейцам не удалось выпустить ни одного нового паровоза. Они не сумели даже организовать ремонт наличного подвижного состава. С невероятной быстротой росло число негодных паровозов и вагонов. В момент изгнания белогвардейцев состояние железных дорог было катастрофическим. При отступлении интервенты и белогвардейцы применяли все средства, чтобы надолго вывести из строя железные дороги. При переходе дорог в руки Советской власти оказалось, что разрушения коснулись почти всего железнодорожного хозяйства. Были уничтожены или увезены приборы, чертежи, дела, значительная часть оборудования мастерских и депо.

Были увезены или испорчены почти все телефонные и телеграфные аппараты. Только на Украине интервентами и белогвардейцами были уничтожены 86 больших железнодорожных мостов [88], выведено из строя 70% всех паровозов [89], 15 тыс. вагонов. Тяжелая обстановка создалась в нефтедобывающей промышленности Грозного и Майкопа. Вернувшиеся владельцы предприятий обнаружили большие запасы нефти. Чтобы вздуть цены на нефть, промышленники останавливали добычу, обращая внимание исключительно на вывоз нефти главным образом за границу. Результаты этого «регулирования» сказались очень скоро. Уже в июне 1919 г. газета «Приазовский край» отмечала, что после прихода «добрармии» фабрично-заводская промышленность Грозненского района замерла [90]. В Грозненском районе /56/ за весь 1919 г. добыча нефти составила 37,7 млн. пудов против 102,7 млн. пуд. в 1916 г. [91].

Выступая на IV конференции КП(б) Украины 19 марта 1920 г. , т. е. накануне освобождения Северного Кавказа, товарищ Сталин говорил о стоянии производства в Грозном: «Известно только одно, что белые основательно разрушили его» [92]. И действительно, при освобождении Северного Кавказа обнаружилось, что много грозненских предприятий оказались разрушенными, а оборудование увезено за границу. В июле 1920 г. директор английской нефтяной компании заявил, что представителю компании в Грозном «удалось вывезти все оборудование частично в Лондон и частично в Константинополь» [93]. В значительной степени были разрушены нефтепроводы из Грозного в Порт-Петровск и сама станция Грозный. Полностью была парализована металлургическая промышленность. Действовали лишь отдельные мартеновские печи, дававшие незначительное количество стали. Первое время при деникинщине еще продолжали работать доменные печи Петровского, Юзовского и Макеевского заводов, но потом и они были потушены. За весь 1919 г. Петровский завод дал только 683 тыс. пудов чугуна (в 1916 г. — 15 820 тыс. пудов) и Макеевский — 90 тыс. пудов (в 1916 г. — 12800 тыс. пудов).

Бездействовало также большинство прокатных станов. Всего на Юге в 1919 г. производство чугуна по сравнению с 1913 г. упало до 3%. Фактически при деникинщине на металлургических заводах выплавили чугуна еще меньше, так как в указанную цифру включено и производство чугуна в первые месяцы 1919 г. при Советской власти. Характерно, что доменные печи стояли, несмотря на наличие сравнительно крупных запасов руды (около 100 млн. пудов), которые белогвардейцы застали при оккупации промышленных районов. Из этих запасов интервенты и белогвардейцы значительную часть вывезли за границу. Имелись на Юге и некоторые запасы готового металла, но металлопромышленность использовала готовый металл в ничтожных размерах. В основном работа поддерживалась лишь на металлообрабатывающих заводах и в мастерских, обслуживавших армию.

На IV конференции КП(б) Украины в марте 1920 г. , товарищ Сталин указывал, что после изгнания белогвардейцев из 65 домен «ни одна не работает. В 1916 году мы получали с наших металлургических заводов до 14 миллионов пудов в месяц полуфабрикатов. Теперь не более 5%. В 1916 году получали в месяц готовых изделий около 12 миллионов пудов. Теперь — 2 — 3%. И в металлургии дело обстоит из рук вон плохо» [94]. Помимо угольного голода, нежелания и неспособности буржуазии наладить работу предприятий, давала себя чувствовать и прямая зависимость промышленности от ряда экспортных материалов, инструментов, приборов и других предметов. Интервенты не ввозили их, да и русская буржуазия уже не заботилась об этом. Несмотря на то, что интервенты Англии, США и Франции в огромном количестве присылали вооружение, военное снаряжение и боеприпасы, Деникин пытался наладить производство и ремонт вооружения и боеприпасов на ряде заводов Юга — луганских паровозостроительном и патронном, харьковском паровозостроительном, в ростовских и харь/57/ковских железнодорожных мастерских, на таганрогском металлургическом и некоторых других. На этих заводах был установлен военный контроль, рабочих объявили подсудными военно-полевому суду. Деникин хотел силой заставить рабочих обслуживать его армию, запугивая их мобилизациями и расстрелами. Но никакие угрозы в репрессии белогвардейцев не смогли заставить пролетариев работать на армию Деникина, которая несла народу колониальное порабощение и гнет капиталистов и помещиков. Руководимые большевиками-подпольщиками, рабочие делали все возможное, чтобы снижать производительность труда, создавать простои, нарушать процесс производства, портить оборудование. При малейшей возможности они бросали предприятия.

В докладе большевика-подпольщика, прибывшего в июле в Донбасс для нелегальной работы, сообщалось: «Когда приехали в Горловско-Щербиновский район, мы увидели рабочих, измученных, голодных и раздетых, работать [их] заставляет пристав, [который] с нагайкой в руке бегает по квартирам…» [95]. Деникинский режим террора и насилия был рассчитан на физическое уничтожение всех передовых рабочих. Террором, кровавыми репрессиями интервенты и белогвардейцы стремились обессилить пролетариат, лишить русскую промышленность квалифицированной рабочей силы и тем самым надолго обескровить ее. По данным журнала «Горнозаводское дело», к концу июля 1919 г. на каменноугольных, предприятиях Донецкого бассейна осталось 52 тыс. рабочих и на антрацитовых — 23 тыс. рабочих, всего 75 тыс. человек, тогда как в конце 1918 г. было 120 тыс. человек, а в 1917 г. — 280 тыс. В отдельных районах убыль рабочих достигла 85% [96]. Убыль рабочих на рудниках шла главным образом за счет квалифицированной части, особенно забойщиков, являющихся основными кадрами в процессе угледобычи. В январе 1920 г. их было всего 11 463 человек или 13% общего количества рабочих.

Это в несколько раз меньше нормального соотношения. Сильно поредели кадры рабочих-металлистов. На Макеевском, Таганрогском и Сулинском заводах осенью 1918 г. рабочих было еще 14 241. В октябре 1919 г. их оставалось только 5350 человек. На Краматорском заводе весной 1919 г. было 4 тыс. рабочих, а весной 1920 г. — всего 1526 человек, на Днепровском заводе количество рабочих за период деникинщины сократилось с 8 тыс. до 2771 [97]. В начале 1920 г. на всех металлургических заводах Донбасса и других районов Украины оставалось 30 тыс. рабочих вместо 142 258 в конце 1917 г. Такое резкое уменьшение количества забойщиков — и металлистов, помимо прочих причин, объясняется тем, что террор интервентов и белогвардейцев был направлен главным образом против наиболее квалифицированных и передовых рабочих.

В результате борьбы рабочих белогвардейцам не удалось, наладить производство на военных предприятиях. На заводах Юга не было выпущено ни одного самолета, ни одной пушки, ни одной винтовки; производился лишь ремонт. Пролетариат Донбасса и Украины не позволил интервентам и белогвардейцам использовать производственные мощности южных заводов для борьбы с Красной Армией. Белогвардейцы полностью зависели от поставки вооружения и боеприпасов из Англии, США и Франции /58/. В каком параличе находилась промышленная жизнь отдельных городов, можно судить по следующим данным. После изгнания Деникина советские органы взяли на учет имевшиеся в Одессе предприятия. Было учтено всего 1949 предприятий, считая кустарные и полукустарные, но действующих оказалось только 209. По сравнению с 1914 г. продукция предприятий химической обработки минеральных веществ составляла текстильных и швейных — 15,3%, полиграфических — 7,1%, металлообрабатывающих 3,3%, пищевых — 1,1%, деревообделочных — 0,7%. Общая продукция предприятий Одессы составляла 8,3% продукции 1914 г. [98]. Такое же, примерно, положение наблюдалось и в других промышленных центрах — в Харькове, Екатеринославе, Киеве, Николаеве, Луганске, Новороссийске и т. д. Руководимый большевиками пролетариат Юга, прошедший большую школу революционной борьбы, совершивший Великую Октябрьскую социалистическую революцию, проявил высокую классовую сознательность, дав решительный отпор интервентам и белогвардейцам. Значительная часть рабочих Юга отступила с Красной Армией и ушла в партизанские отряды.

Много рабочих ушло в деревню, где они вели революционную работу среди крестьян. Нередко подпольные организации большевиков переправляли рабочих через линию фронта для пополнения Красной Армии. Рабочий класс в тылу врага, отвечая на призыв ЦК РКП (б) «Все на борьбу с Деникиным! », оказывал большую помощь Красной. Армии. Героическая борьба пролетариата на занятой белогвардейцами и интервентами территории имела также огромное значение для спасения от полного разрушения южнорусской промышленности. Организатором и руководителем борьбы рабочего класса в тылу врага была большевистская партия. Общее руководство большевистским подпольем осуществлял ЦК РКП (б). Для руководства подпольем на Украине и Дону были созданы специальные органы — Зафронтовое бюро ЦК КП(б)У и Донской комитет РКП (б), которые осуществляли тесную связь подпольных партийных комитетов с ЦК РКП (б) и реввоенсоветами советских войск Южною фронта. Для руководства борьбой рабочих против интервентов и белогвардейцев подпольные партийные комитеты выделяли наиболее способных и мужественных подпольщиков. Из рабочих создавались нелегальные боевые дружины. По заданию партийных комитетов рабочие-дружинники совершали диверсионные акты, тормозившие переброску войск врага, при наступлении Красной Армии они задерживали отступление белых, препятствовали эвакуации сырья и оборудования, охраняли предприятия. Путем революционного саботажа, массовых забастовок и диверсий рабочие выводили из строя военные объекты, железные дороги, не давали врагу организовать производство оружия. Борьба рабочих, руководимых большевиками, оказывала существенную помощь Красной Армии. Наступление Красной Армии, развернувшееся в ноябре-декабре 1919 г. , явилось триумфом сталинского плана разгрома Деникина. Непрерывные и все возраставшие удары советских войск дополнялись ударами, нанесенными врагу с тыла партизанами Украины, Дона, Северного Кавказа и восстаниями рабочих в пролетарских центрах. Наступая через объятую повстанческим движением Украину, через промышленные районы в направлении Харьков — Донбасс — Ростов, Красная /59/ Армия еще больше поднимала революционный энтузиазм народных масс.

Всюду сказывались результаты кропотливой, напряженной подпольной работы большевиков, готовивших массы к всенародному восстанию против интервентов и их ставленников — белогвардейцев. Своими выступлениями в помощь приближающимся частям Красной Армии пролетариат Юга решал следующие задачи; во-первых, срывались попытки врага превратить крупные города в узлы обороны; во-вторых, в рядах отступавшего врага создавались паника и деморализация; в-третьих, белогвардейцы лишались возможности увозить и уничтожать ценности, в особенности сырье и оборудование южной промышленности. Блестящее осуществление Красной Армией гениального сталинского плана разгрома Деникина и героическая борьба рабочего класса в тылу врага помешали интервентам и белогвардейцам до конца осуществить их варварские планы уничтожения южной промышленности. Рабочие предотвратили разрушение многих предприятий и увоз значительной части оборудования. Так, например, рабочие харьковского паровозостроительного завода при эвакуации белых установили нелегальное непрерывное дежурство. Когда деникинцы пытались вывезти с территории завода 11 тыс. пудов оборудования и угля, рабочие, несмотря на угрозы расстрела, не допустили погрузки. Уголь и почти все оборудование остались на заводе [99]. Когда Красная Армия подошла к Луганску, рабочие города подняли восстание против белогвардейцев. Вооруженные рабочие уничтожали офицеров, разоружали отдельные части, не давали угонять паровозы и вагоны [100]. На деникинцев обрушились все силы рабочих-партизан Донбасса, которые уничтожали целые части врата, отрезали им пути к отступлению, задерживали вывоз оружия и ценностей. Повстанцам Гришино-Юзовского района удалось задержать десятки эшелонов белых с ценным снаряжением.

Машинист станции «Иловайская» Чумаков бросил в пути поезд, за что был убит офицерами. Пролетарский Донбасс, как констатировал товарищ Сталин, был районом, «где население встречало советские войска с энтузиазмом и откуда легче всего можно было пробить деникинский фронт, расколоть ею на две части и продвигаться дальше, вплоть до Ростова» [101]. В Таганроге в период отступления белых большевики приняли энергичные меры для предотвращения вывоза заводского оборудования. Подпольный партийный комитет металлургического завода дал указание машинистам ничего не вывозить за пределы завода, а все вагоны, наполненные заводским имуществом, разбросать по ветке. Выполнив это задание, машинисты потушили паровозы, а затем скрылись. На всех объектах города и железнодорожного узла подпольным большевистским комитетом была выставлена охрана из рабочих. Были приняты меры по охране крупнейшего металлургического завода. Отряды рабочих заняли заводы, порт, железную дорогу, почту, телеграф и склады [102]. Железнодорожники ростовского железнодорожного узла в момент бегства белых выводили из строя паровозы, забивали пути, вследствие чего деникинцам не удалось вывезти 40 груженных эшелонов, которые полностью достались Красной Армии [103] /60/. Сразу же после изгнания врага, Советская власть приступила к восстановлению южной промышленности, к ликвидации огромного ущерба, нанесенного ей интервенцией англо-американских и французских империалистов. Особое значение при этом было уделено Донбассу — основной угольно-металлургической базе страны. Под руководством товарища Сталина, возглавившего Украинскую трудовую армию, началась новая героическая эпопея — борьба на трудовом фронте за восстановление и дальнейшее развитие промышленности. Разгром Красной Армией объединенных сил Антанты и белогвардейцев явился всемирно-исторической победой советского народа над англо-американскими и французскими империалистами. Эта победа разрушила империалистические планы удушения первого в мире социалистического государства и превращения России в англо-американскую колонию /61/.

Примечания:
1. Сталин И.В. Соч. Т. 10. С. 245-246.
2. Там же. С. 245.
3. Зив В.С. Иностранные капиталы в русской горнозаводской промышленности. Пгр., 1917. С. 75.
4. Сталин И.В. Соч. Т. 4. С. 174.
5. Штейн Б.Е. «Русский вопрос» на Парижской мирной конференции (1919-1920). М.: Госполитиздат, 1943. С. 27.
6. Черчилль У. Мировой кризис. М.; Л.: Госвоениздат, 1932. С. 108.
7. Ленин В.И. Соч. Изд. 4-е. Т. 28. С. 44.
8. Палата депутатов. Парламентские отчеты, заседание 19 сентября 1918 г. Материалы Секретариата главной редакции «Истории гражданской войны». Ф. Т. V. П. 1. Д. 2-3. Л. 81.
9. «Le Temps» № 21008 от 12.01.1919.
10. Черная книга: Сборник статей и материалов об интервенции Антанты на Украине в 1918-1919 гг. Екатеринослав: Гос. из-во Украины, 1925. С. 37.
11. Ленин В.И. Соч. Т. 28. С. 9.
12. Сталин И.В. Соч. Т. 4. С. 383.
13. Борис Савинков перед военной коллегией Верховного суда. М., 1924. С. 86.
14. Черчилль У. Указ. соч. С. 174.
15. ЦГАОР. Ф. 3429. Оп. 1. Д. 1157. Л. 59; Ф. 130. Оп. 3. Д. 64. Л. 129.
16. «Народное хозяйство Украины», 1919, № 2. С. 67.
17. Там же. № 1. С. 14.
18. ЦГАОР. Ф. 1884. Оп. 38. Д. 402. Л. 59.
19. Там же. Л. 53.
20. Там же. Л. 59.
21. «Коммуна» (Киев) от 25 мая 1919 г.
22. ЦГАОР. Ф. 130. Оп. 3. Д. 1296. Л. 2026.
23. ЦГАОР. Ф. 439. Оп. 1. Д. 41. Л. 1.
24. «The Times» № 42079 от 21.04.1919.
25. «The Times» № 42282 от 13.12.1919.
26. «Вечерние огни» (Киев) от 13/26 сентября 1919 г.
27. «Приазовский край» (Ростов-на-Дону) от 12/25 сентября 1919 г.
28. Сталин И.В. Соч. Т. 4. С. 185.
29. Сб. «Кто должник». М., 1926. С. 380.
30. «Архив русской революции». Т. 5. Берлин, 1922. С. 308-309.
31. Сб. «Кто должник». Приложение № 11. С. 563.
32. Черная книга... С. 268.
33. Ленин В.И. Соч. Т. 30. С. 135-136.
34. Сталин И.В. Соч. Т. 4. С. 247.
35. Сб. «Кто должник». С. 344.
36. ЦГАОР, РЗИА. Ф. 5827. Д. 75. Л. 42.
37. «L'Humanite» № 5661 от 18.10.1919.
38. ЦГАОР, РЗИА. Ф. G. 9. Д. 132. Л. 224.
39. «Свободная речь» (Екатеринодар) № 148 от 9/22 июля 1919 г.
40. «Одесский листок» № 150 от 18/31 октября 1919 г.
41. «The Times» № 42092 от 06.05.1919.
42. «Le Temps» № 21226 от 20.08.1919 и № 21263 от 26.09.1919.
43. «The Times» № 42207 от 17.09.1919.
44. «The Times» № 42214 от 25.09.1919.
45. «The Times» № 42233 от 17.10.1919.
46. «The Times» № 42238 от 23.10.1919.
47. «The Times» № 42273 от 03.12.1919.
48. ЦГАОР, РЗИА. Ф. G. 9. Д. 97. Л. 4.
49. «The Times» № 42086 от 20.04.1919 г.
50. Бардин И.П. Жизнь инженера. М., 1938. С. 70.
51. ЦГАОР, РЗИА. Ф. G. 9. Д. 97. Л. 2.
52. «Одесский листок» № 41 от 1/14 февраля 1919 г.
53. «Приазовский край» № 198 от 1/14 сентября 1919 г.
54. «Свободная речь» № 223 от 16/29 октября 1919 г.
55. Там же. № 219 от 11/24 октября 1919 г.
56-57. Там же. № 227 от 20 октября/2 ноября 1919 г.
58. Украинский филиал ИМЭЛ. Партархив. Ф. Зафронтбюро ЦК КП (б)У. Д. 25.
59. ЦГАОР, РЗИА. Ф. G. 37. Д. 6. Л. 169.
60. ЦГАОР, РЗИА. Ф. G. 37. Д. 6. Л. 136.
61. «Парус» (Ростов-на-Дону) № 33 от 4/17 декабря 1919 г.; «Утроо юга» от 10 декабря 1919 г.; «Черноморский маяк» (Новочеркасск) № 402 от 3 января 1920 г.
62. «Южный край» (Харьков) № 116 от 23 октября/5 ноября 1919 г.
63. «Правда» от 13 июля 1919 г.
64. «Утро Юга» от 14/27 сентября 1919 г.
65. «The Times» № 42115 от 02.06.1919.
66. ЦГАОР. Ф. 439. Д. 9. Л. 8-10.
67. ЦГАОР, РЗИА. Ф. G. 37. Д. 6. Л. 169.
68. «Южный край» от 26 июля/8 августа 1919 г.
69. «Приазовский край» № 219 от 27 сентября/10 октября 1919 г.
70. «Свободная речь» № 176 от 17/30 августа 1919 г.
71. «Приазовский край» № 198 от 1/14 сентября 1919 г.
72. ЦГАОР. Ф. 439. Оп. 1. Д. 12. Л. 17-18.
73. Там же. Д. 13. Л. 11.
74. Там же. Д. 12. Л. 39.
75. Там же. Д. 12. Приложение № 12.
76. ЦГАОР, РЗИА. Ф. 5827. Д. 154. Л. 1-2.
77. «Экономическая жизнь» № 54 от 10 марта 1920 г.
78. «Одесский листок» № 107 от 4/17 сентября 1919 г.
79. «Кавказский край» (Пятигорск) от 18 и 24 апреля (1 и 7 мая) 1919 г.
80. Сталин И.В. Соч. Т. 4. С. 245.
81. Там же. С. 284.
82. Фомин П. Донецкий бассейн. Харьков, 1920. С. 19, 23.
83. Материалы Секретариата Главной редакции «Истории гражданской войны». Ф. Т. VII. Д. 49. Л. 262.
84. ЦГАОР. Ф. 3429. Оп. 1. Д. 2306. Л. 53.
85. ЦГАОР. Ф. 1884. Д. 45. Л. 45.
86. ЦГАОР. Ф. 3429. Оп. 1. Д. 2213. Л. 186.
87. Труды ЦСУ. Ф. Т. VIII. Вып. 2 (1918-1920 гг.). С. 220.
88. «Коммунист» (Харьков) № 41 от 19 февраля 1920 г.
89. Сталин И.В. Соч. Т. 4. С. 300.
90. «Приазовский край» от 4/17 июня 1919 г.
91. Труды ЦСУ. Ф. Т. VIII. Вып. 2. С. 223.
92. Сталин И.В. Соч. Т. 4. С. 297.
93. «The Times» № 42468 от 21.07.1920.
94. Сталин И.В. Соч. Т. 4. С. 297-298.
95. Украинский филиал ИМЭЛ. Партархив. Ф. Зафронтбюро. Д. 3. Л. 1.
96. «Горнозаводское дело», 1919 г., № 3-4. С. 16638.
97. «Украинская промышленность в 1920 г.». С. 33.
98. Октябрь на Одесщине. 1917— 1927 гг. Сборник статей и воспоминания. Одесса, 1927. С. 250-251.
99. «Экономическая жизнь» № 3 от 4 января 1920 г.
100. Материалы Секретариата Главной редакции «Истории гражданской войны», Ф. Т. VII. П. 4. Д. 16.
101. Сталин И.В. Соч. Т. 4. С. 326.
102. Сб. «Большевистское подполье». Таганрог, 1926. С. 81-87.
103. «Как мы освобождали Ростов». Ростов-на-Дону, 1935. С. 66.