Фильм «Отец, мать, сестра, брат» как дань самому себе

Автор: Летта Вишнякова. Редактор: Азат Гизятуллов.

С 1 января российские зрители могут посмотреть новую картину Джима Джармуша — «Отец, мать, сестра, брат», которая недавно прогремела на Венецианском кинофестивале и принесла 72-летнему режиссёру первого «Золотого льва» — главную награду. Это первая работа, выпущенная после шестилетнего затишья, поэтому наша команда точно не могла пропустить такое событие: постепенное возвращение с праздничных выходных мы начинаем с наших впечатлений и комментариев по кинокартине.

Картина «Отец, мать, сестра, брат» (2025) длительностью 110 минут рассказывает нам три (а не четыре, как можно было бы подумать) истории, абсолютно не объединенные ничем, кроме одной темы — семьи. Это три совершенно разных сюжета, в которых Джим Джармуш, обладая чутьем искателя трюфелей, находит мгновения счастья и спокойствия в лесу хаоса и одиночества, помещая нас в ситуации, знакомые не всем, но понятные очень многим. Это работа, которая одновременно похожа на все предыдущие картины режиссёра и при этом оказывается полностью отдельной. Юмор больше не абсурден: он строится на понятности и узнавании, на нахождении себя в героях. Не важно, в каком городе всё происходит — будь то американский пригород, узнаваемый Дублин или любимый всеми киношниками Париж, это лишь декорации. Самое важное — герои. Их диалоги, внутренние трагедии и то, что делает их людьми.

Это истории о детях и родителях, но не такие, которые мы привыкли видеть в ток-шоу или семейном кино. Это попытка запечатлеть и отрефлексировать постоянно ускользающий момент — ту грань, когда мы теряем детство, уезжаем из родного дома, сами становимся мамами и папами или теряем близких.

Первая новелла

Кто здесь отец? Старик, который, подобно ребенку, вынужден врать о цене своей мебели и дорогих часах? Или его сын, который навязывает заботу, не нужную на самом деле. Теперь, годы спустя, он сам оказывается в ситуации, когда деньги (хоть и не карманные) тратятся не на необходимое, а на желаемое. И вранье становится лишь путём к получению этих денег. На заднем дворе спрятана уже не пачка сигарет, за которую могут наругать, а дорогой автомобиль. Роли перевернуты настолько, что Адам Драйвер и Маим Бялик больше походят не на брата и сестру, а на родителей в разводе, никому из которых не нужен оставшийся ребенок.

Наиболее интересно тут передана неловкость и скука, которую испытываешь, когда приезжаешь к родственникам, с которыми не о чем поговорить. Это не семейный ужин, и даже не встреча за чашкой чая. Герои настолько не в своей тарелке, что пьют воду, при этом из трёх совершенно разных стаканов. Это уже не семья, не сервиз, а набор взятых из разных мест людей, похожих, как и эти кружки, лишь внешне. Настолько, что даже не знают, что происходит в жизнях друг друга, например, о таком важном событии, как развод.

Здесь отлично видно, как Джармуш заигрывает со зрителем и самим собой, понимая, чего от него ждут. Он не изменен в выборе актеров и их действиях — разговорах за чашкой… только уже не кофе. Некоторые ракурсы точь-в-точь повторяют его «Кофе и сигареты» (2003), что заставляет невольно улыбаться, будто встретил старого друга и понял, что тебе подмигивают прямо с экрана.

Вторая новелла

Исключительно женская история: две дочери и успешная мать-писательница со своими строгим правилами. В этот раз герои встречаются за обеденным столом, как и полагается на домашних встречах, но ни о какой идиллии и воссоединение семьи нет и речи. Тимофея (сыгранная Кейт Бланшет) и Лилит (Вики Крипс) — две противоположности. Одна стремиться угодить, но не доказать что-то; она успешна на работе, но не хвастается этим, оставаясь заботливой и учтивой. За столом она не отвлекается на телефон и просит сестру уважать просьбы мамы — например, не трогать её книги. Лилит же живёт своей жизнью, понимая, что её решения не будут одобрены. Она хочет выглядеть состоявшейся и богатой, поэтому идёт ради этого на обман, выдумывая всю свою жизнь за пределами родительского дома.

Тем не менее, мне кажется, что история не так проста и банальна. В фильме об этом не говорится напрямую, но Джармуш намекает нам, о какой из дочерей мать (Шарлотта Рэмплинг) заботится больше. Безусловно, она переживает за старшую, но не ставит её на один уровень с собой. А вот у младшей героиня идёт на поводу: она соглашается следовать за её обманом и принимает участие в этом странном спектакле. Мы снова оказываемся в ситуации, когда детям и родителям не о чем говорить, а три минуты ожидания такси кажутся вечностью. Дети уже отделились от своей матери, но ещё не стали по-настоящему самостоятельными — при этом вернуться домой уже нельзя. Теперь они должны жить по новым правилам, как взрослые, даже если сами к этому не готовы.

Здесь зритель начинает догадываться о формальности связи историй. Их почти ничего не объединяет, кроме темы семьи, мотива дороги и красной одежды. Почему именно красный? У него много коннотаций, но многие из них болезненны и конфликтны: например, тореадоры используют красный цвет, чтобы привлечь быка. В отличие от, например, синего, ни один какой из оттенков красного не вызывает спокойствие. Это закат, пожар, цвет страсти и крови — не лучший выбор для тихих семейных посиделок, так ведь? Визуально это лишь отдаляет героев: хотя они и одеты похоже, на деле же этот цвет лишь подчеркивает их разобщенность.

Третья новелла

Это потенциально самая слезливая из историй, но при этом не давящая на жалость. Брат и сестра (двойняшки, без которых Джармуш не был бы собой) приезжают в Париж, чтобы разобраться с вещами родителей после их смерти. В этот раз между героями нет барьера, что видно даже в названии; единственная часть фильма, названная в честь пары, а не одного человека. Но и здесь мы не ощущаем идиллии. Счастливое детство, братско-сестринская любовь, всё это — прошлое, к которому вернуться можно лишь на пару дней — чтобы пофантазировать о жизни рядом, создать эту иллюзию и снова разъехаться по своим городам и делам. Тут отлично передано чувство утраты: опустевшая квартира, копание в вещах и горечь по ушедшему времени.

Ещё прекрасней то, как Джармуш играет со зрителем. Сначала он создает образ успешных родителей, у которых была машина и квартира в самом центре Франции, а затем разрушает его, подсылая нам владелицу, напоминающая об оставшихся долгах. Это подчеркивает хрупкость не только кино, но и тех образов, которые мы (подобно сестре Скай и брату Билли — Индия Мур и Лука Шабаш) строим вокруг людей, которых мы никогда не знали. Кем на самом деле они были и где родились? Мы слышим лишь истории, истории о временах, когда нас ещё не было на свете, доверяя всему, что говорят мамы и папы, бабушки и дедушки, также, как всему, что рассказывают нам с экранов.

Потеря и пустота, оставшаяся после потери даже тех, кого так и не удалось разгадать, отлично передаётся квартирой, по которой скитаются герои, вспоминая прошлую жизнь. Это работает лучше любых диалогов. Тон третьей части окончательно уходит в минор, являясь, как мне кажется, рефлексией и самого Джармуша о себе, а не только о чём-то общем для любого человека.

Джим Джармуш создал ещё одну работу в своём неповторимом стиле, но ощущается она не как ступенька на пути к чему-то большему, а скорее как одна из последних нот в его симфонии. Он больше не стремится рассмешить зрителя: абсурд всё ещё выглядывает из-за угла, но уступает место опыту. Это пример отличного фильма-текста, в который автор вложил не только свой киноязык, но и опыт прожитых лет. Как по мне, полностью заслуженная награда от венецианских критиков. И, конечно, мы будем ждать его новых картин!

Материал подготовлен для VK группы Издания «Интертитры»