Почему «Омен» Ричарда Доннера актуален спустя 50 лет после премьеры?
Автор: Саша Балябкина. Редактор: Маша Шкуропат.
В 1976 году на киноэкранах появился фильм, заставивший Америку бояться собственных детей, а спрос на ротвейлеров — упасть. Всё это — «Омен», который в этом году празднует свой пятидесятилетний юбилей и остается по-прежнему актуальным. Этот хоррор Ричарда Доннера — не просто пугалка из прошлого, а зеркало настоящего. В сегодняшнем эссе мы разбираемся, почему в наши дни стоит смотреть «Омен».
«Омен» — хоррор о том, как трагедия в семье может стать отправной точкой для воцарения Антихриста. Американский дипломат Роберт Торн (Грегори Пек) тайно усыновляет младенца после того, как у его жены Кэтрин (Ли Ремик) рождается мертвый ребенок. Герой не подозревает, что мальчик по имени Дэмиен (Харви Стивенс) — Антихрист. Вскоре вокруг семьи начинают происходить жуткие смерти, а сам Роберт узнает, что спасти мир можно, лишь убив приемного сына.
Для понимания фильма необходимо вспомнить контекст того времени: Уотергейтский скандал, война во Вьетнаме, нефтяной кризис и Холодная война. На фоне этих событий произошел бум интереса к эзотерике и мистике: у людей не было опоры извне, и они искали ее в сверхъестественном. «Омен» идеально вписывается в царившие тогда атмосферу и настроение людей, вместе с «Ребенком Розмари» (1968) Романа Полански и «Изгоняющим дьявола» (1973) Уильяма Фридкина формируя новый поджанр ужаса — религиозный хоррор. В наше время ситуация повторяется. Глобальная пандемия, изменения на политической арене, природные катастрофы, экономическая нестабильность — и люди вновь обращаются за поддержкой к мистике и религии, порождая спрос на ужастики с религиозным подтекстом. А что может быть лучше старой доброй классики?
Второй фактор, благодаря которому фильм Ричарда Доннера актуален и сегодня, — извечная тема отцов и детей. «Омен» выдвигает на первый план, так сказать, страх по Фрейду — угроза может появиться среди своих, собственный ребенок может стать чужим. Под этим я подразумеваю, что когда взрослые стараются сделать детство своего чада идеальным, дарят ему любовь и заботу вместе с дорогими игрушками, то они болезненно воспринимают мысль, а порой и действительность, что ребенок бунтует. Но что, если это не просто бунт, а желание убивать? «Омен» показывает эту дилемму, становясь мрачной метафорой взросления.
Двигаемся далее. Еще один актуальный вопрос, поднятый в фильме, — о том, что рыба всегда гниет с головы. Финальный твист картины делает из «Омена» сатиру на политику государства и теории заговора о рептилоидах и масонах, находящихся во главе страны. Тут можно вновь вспомнить Уотергейтский скандал: зло не приходит извне, оно разрушает изнутри.
Кроме всего перечисленного выше, необходимо также сказать, что «Омен» учит современных создателей ужасов не использовать скримеры, а мастерски владеть искусством саспенса и выстраивания атмосферы нарастающего ужаса. В эпоху клипового мышления с засильем дурацких пугалок режиссерам стоит обратить свое внимание на «тягучесть» фильмов, на сложные ракурсы и на игру со светом. Для того чтобы вытащить из человека его первородный страх, не нужны литры крови.
Так почему же сегодня мы продолжаем обращаться к фильму «Омен»? Потому что его посыл — все еще внутри нас. В 2026 году мы до сих пор боимся, что наши нынешние или будущие дети не будут похожи на нас или что мы не воспитаем их достойным людьми. Мы боимся геополитической ситуации и заговоров, которые могут привести к фатальному ущербу. Мы, подобно главному герою хоррора, стараемся разгадать знаки, которые, как нам кажется, являются знамениями. Эти знамения могут кричать, что зверь находится прямо в соседней комнате, спит в люльке — и кто знает, станет ли он мессией или антихристом у руля нашей жизни?
Материал подготовлен для VK группы Издания «Интертитры»