Карикатурист Максим Смагин: «Не стоит браться за рисунок без веры, что он может что-то изменить»

Карикатура – просто смешная картинка? Не спешите с выводами! Максим Смагин, создатель единственного в России Музея карикатуры, яростно отстаивает право жанра на жизнь, да так, что его карикатуры печатают в серьёзной государственной газете, а сам он занимает там должность штатного «карикатуриста»! Уверен, после нашего интервью вы начнёте смотреть на «смешные картинки» по-другому!

Из досье

Максим Смагин – мастер сатиры и юмора. Его работы публиковались в журнале «Крокодил», «Литературной газете», юмористическом издании «Красная Бурда», где художник трудился почти два десятилетия. Сейчас работает в «Областной газете». В 2017 году основал Музей карикатуры.

– Максим Дмитриевич, а если бы вы рисовали карикатуру на себя, то в виде какого персонажа предстали бы перед публикой?

– Ой, какой интересный вопрос! Думаю, Жак Паганель – персонаж романа «Дети капитана Гранта» Жюля Верна, путешественник, исследователь, учёный. Дело в том, что в туманной юности я интересовался биологией, даже участвовал в областных олимпиадах. И где-то видел себя биологом, или как в то время говорили – естествоиспытателем. Впрочем, исследователем я в каком-то смысле и остался.

Карикатура = мем?

– У вас очень интересная профессия. Но, вы уж извините, непопулярная. Большинство моих сверстников не представляет, что это такое. Получается, карикатура неактуальна?

– Честно говоря, я сам с этим термином познакомился не сразу. По мере взросления человек расширяет свои границы, узнавая про новые жанры изобразительного искусства. И, возможно, подросток, уже превратившись в юношу или девушку, найдёт возможность познакомиться и с таким жанром изобразительного искусства, как карикатура.

Вынужден согласиться: юные дарования действительно не знают карикатуру, но зато знают термин «мем».

– А что, это тоже карикатура?

– Мем похож на карикатуру, но карикатурой не является. Да, это тоже ответ на какие-то события, происходящие в обществе. Но! Мем может сделать любой: «на коленке», в фотошопе. Для этого не нужно владеть художественной грамотой. Карикатура же этого требует. Но опять же далеко не каждый художник сможет быть карикатуристом.

– Почему?

– Карикатура – это ответ, отклик на какие-то события в политической и социальной жизни общества через призму сатиры и юмора. Художник тоже часто пытается в своих картинах выразить свой отклик на общественные события или настроения. Но не в такой степени, как карикатура.

Карикатура произошла от итальянского слова «caricare», что значит «насыщать», «утяжелять». Это рисунок, насыщенный смыслами и подтекстами!

– А чем отличается шарж от карикатуры?

– Шарж – это, по сути, искажённый портрет. Его главная задача – передать узнаваемый облик конкретного человека, но с намеренной гиперболизацией отдельных черт: мы укрупняем нос, вытягиваем лицо, подчёркиваем особенности мимики… При этом важно, чтобы зритель безошибочно узнал персонажа. В этом смысле шаржисты продолжают традицию, восходящую ещё к Леонардо да Винчи с его гротескными портретами: искажение ради выразительности, но без потери индивидуальности.

Я, кстати, тоже иногда рисую шаржи по заказу. Тогда стараюсь узнать об интересах и привычках человека – это помогает найти выразительную деталь.

Карикатура, безусловно, шире. Это не просто портрет, а сюжетный рисунок на актуальную тему – социальную, политическую, бытовую. Даже если в карикатуре присутствует реальный персонаж, он помещён в определённый контекст, в ситуацию, которая раскрывает суть проблемы. Здесь работает не только приём гиперболизации внешности, но и смысловой подтекст.

Можно сказать, что шарж – это один из подвидов карикатуры, её более узкая разновидность.

ИИ не конкурент, а помощник

– Ваши карикатуры в основном чёрно-белые, нарисованные тушью и пером на бумаге. Вы принципиально избегаете современных технологии?

– Не сказал бы, что избегаю принципиально. Просто мне вполне хватает привычных инструментов, чтобы выразить нужную мысль. Конечно, я в курсе, что существуют графические планшеты и прочие современные средства. Более того, для участия в международных конкурсах я порой использую цвет. Всё определяется задачами, которые перед собой ставишь.

Но лично мне чёрно‑белая графика кажется самодостаточной. Именно в этой технике я чувствую, что могу раскрыться наиболее полно.

А если говорить о будущем карикатуры в эпоху искусственного интеллекта, то я не вижу в нём серьёзного конкурента для карикатуриста. Дело в том, что ИИ пока лишь компилирует уже существующие наработки. Ему ещё не свойственно создавать что‑то по‑настоящему оригинальное. Возможно, в отдалённом будущем ситуация изменится, но сейчас я совершенно не испытываю тревоги. То, что генерирует ИИ сегодня, никак не отвечает задачам настоящей карикатуры. Искусственный интеллект не способен быть средством выражения социальных идей, по крайней мере, на нынешнем этапе.

Зато он может стать хорошим помощником. Например, раньше, когда не было интернета, мне приходилось рыться в справочниках. Сейчас поиск нужных образов и ракурсов занимает гораздо меньше времени – это действительно удобно.

Убеждён: искусственный интеллект будет не конкурентом, а помощником для карикатуриста.

– Вы часто используете образы животных. Почему?

– Животные занимают примерно половину моего творческого пространства. Причина, по которой я обращаюсь к этим образам, кроется в их ярко выраженных характерах. Каждое животное несёт в себе определённый набор черт, которые можно использовать для аллегорического отображения человеческих персонажей, социальных событий и взаимоотношений. Это классический приём эзопова языка, известный ещё с античных времён.

Вспомните басни Лафонтена и Крылова – в них человеческие пороки и добродетели раскрываются именно через образы животных. Лев олицетворяет силу. Осёл ассоциируется с глупостью. Кошка может быть милой или своенравной. Собака – преданной или агрессивной.

Мы интуитивно приписываем животным человеческие черты, и это делает их идеальными персонажами для карикатур и позволяет сделать сложные социальные явления более понятными, мягко намекнуть на острые темы и вызывать у зрителя мгновенную эмоциональную реакцию.

– В вашем автографе тоже присутствует образ животного – котика…

– Честно говоря, я долго искал подходящий автограф. Многие художники используют инициалы, но мне хотелось чего‑то более оригинального. Так появился котик. Помню, как люди реагировали: «Ой, как похоже!» или удивлялись: «Ну зачем ты нарисовал этого котика?» Было время, я даже засомневался, мне показалось, что образ котика слишком легкомысленный для зрелого художника. Но потом решил: «Почему бы и нет?» И с новой силой продолжил использовать этот образ.

О религии – ни-ни

– Существуют ли темы, которые вы принципиально не затрагиваете в своём творчестве?

– Прежде всего это религия. Я, например, крещён дважды: в детстве меня крестила деревенская бабушка по своему обряду, а потом уже во взрослом возрасте я прошёл обряд крещения в церкви. Как положено. Поэтому ко всем религиям отношусь с уважением.

Тем не менее, мне не хочется лезть в эту сферу. Во‑первых, она не кажется особенно актуальной для меня лично, а во‑вторых, всегда есть риск, что твой рисунок поймут совсем не так, как ты задумывал. Может выйти неловко или даже неприятно.

Кстати, в юмористическом журнале «Красная Бурда», где я много лет работал, на религиозные темы вообще было негласное табу – мы их просто не трогали. Так что это отчасти и вопрос профессиональной конъюнктуры. В конце концов вокруг столько других тем, где можно развернуться! Их ведь тысячи. Конечно, в основе всего всегда лежат вечные вещи – любовь, жизнь, смерть… Но в рамках этих тем можно бесконечно искать новые повороты и ракурсы.

Главное – чувствовать грань между юмором и оскорблением. Если переборщить с эпатажем, с нарочитой дерзостью, то и реакция будет соответствующая.

– К слову об оскорблении. На ваши карикатуры действительно никто никогда не обижался?

– В этом плане мне повезло: не было какого-то явного отторжения. Я несколько раз участвовал в фестивалях, где художники садились и рисовали карикатуры на посетителей. 99 процентов были довольны.

– А один процент?

– Не очень. И художник-шаржист должен быть к этому готов. Понятно дело, что все девушки хотят быть принцессами, а все мужчины – благородными, широкоплечими суперменами. Не всем свойственно чувство самоиронии.

«Несерьёзный» художник в «серьёзной» газете

– Вы долго работали в юмористическом журнале «Красная Бурда», а сейчас трудитесь в серьёзном государственном издании. Как изменилось в связи со сменой работы ваше творчество?

– У «Красной Бурды» были развязаны руки – это издание родом из девяностых, и оно живо реагировало на хаотичную реальность того времени. Мой путь в «Красной Бурде» начинался с того, что я приносил свои рисунки, затем стал участвовать в мозговых штурмах, сочинял идеи для картинок и продолжал предлагать свои работы журналу.

В «Областной газете» тоже есть пространство для творчества: появляются интересные темы и возможности для рисунков. Например, существует традиционная субботняя картинка, посвящённая актуальному празднику или событию; создаются иллюстрации к конкретным статьям – скажем, сейчас очень актуальны темы о телефонных мошенниках и угрозах из даркнета, и я отражаю это в своих работах.

Если видишь возможность реализоваться в любой теме, то творишь с огромным удовольствием вне зависимости от места работы. Для меня процесс создания рисунка – сакральный. Вот чистый лист бумаги, а вот ты: придумываешь сюжет; создаёшь персонажей; наносишь эскиз; работаешь с тушью и пером… И в итоге появляется оригинальная работа, которой раньше не существовало. Это сродни написанию статьи или литературному творчеству.

Считаю, что мне повезло: в «Областной газете» есть потребность в таких работах. Приятно удивлять тем, что официальное государственное издание размещает карикатуры.

Кстати, в советское время центральные газеты «Правда» и «Известия» даже имели отделы карикатуры. И это неслучайно. Карикатура обладает важным свойством – она мгновенно доносит смысл. Мы получаем 80–90% информации через зрение. Когда человек видит объёмную статью, у него может возникнуть желание её перелистнуть. Но стоит заметить картинку – и глаз на ней сразу задерживается. Рисунок вызывает интерес, побуждает вникнуть в тему. Это ключевое преимущество карикатуры, которым важно пользоваться.

– Были ли в вашей практике случаи, когда карикатура помогла решить существующие проблемы?

– Считаю, что карикатура, как, впрочем, и журналистика, не является инструментом прямого решения социальных проблем. Но у неё есть другая, крайне важная функция: поднимать проблемы, привлекать к ним внимание общества. В этом плане карикатурист действует подобно журналисту: только средствами изображения, а не текста. То же самое можно сказать и о фотографе: сильная, актуальная фотография способна заострить взгляд публики на той или иной проблеме.

При этом ни карикатура, ни статья, ни фото сами по себе не решают проблему – это задача других социальных институтов. Но они могут приблизить решение, создав общественный резонанс. Могут акцентировать внимание на том, что требует изменений и вызвать у людей интерес и желание действовать.

Конечно, порой журналисты, да и карикатуристы бывают излишне самонадеянны, полагая, что их работа способна обеспечить масштабные социальные сдвиги. Безусловно, когда мы создаём материалы на острые темы, наше искреннее желание – чтобы проблемы были решены. Мы откликаемся, рефлексируем, стараемся разбудить в обществе не только интерес, но и волю к переменам. В каком‑то смысле у нас есть мессианская функция – быть рупором, голосом, который обращает взгляд людей на то, что требует исправления. Конечно, «приравнять перо к штыку» – это скорее фигура речи. Но стремление повлиять на ситуацию, изменить её к лучшему должно быть в основе нашей работы.

И очень важно верить в то, что твой рисунок или текст способны что‑то изменить. Без этой веры, без внутренней убеждённости в значимости своего дела лучше вообще за него не браться. Иначе вся твоя работа теряет смысл. Грош нам цена без этого.

Храм карикатуры

­– В 2017 году вы основали в Екатеринбурге музей, которого больше нет в России – музей карикатуры. Назовите три причины, по которым стоит туда заглянуть.

– Ну, первую причину вы назвали: такой музей – единственный в России (улыбается).

А если серьёзно, то прийти сюда стоит, чтобы познакомиться с жанром «карикатура». У нас представлены работы маститых авторов, мастеров жанра. Историческая экспозиция показывает эволюцию карикатуры, её становление и развитие. Мы можем увидеть XX, XIX века именно в карикатурном исполнении.

Есть выставочные проекты. Например, посвящённые журналу «Красная Бурда» – тоже в некотором роде уникальному явлению.

К 80-летию Великой Победы мы организовали выставку плакатов и карикатуры на эту тему. У нас представлены работы Бориса Ефимова, репродукции объединения «Кукрыниксы», состоящего из трёх художников: Куприянова, Крылова и Соколова, которые рисовали гениальные рисунки, как раз посвящённые событиям Второй мировой войны.

Самые яркие их работы входят в серию «Главари нацистского режима», и очень интересно посмотреть, проанализировать эти работы на предмет художественных приёмов.

Если человек неравнодушен к своей истории и его интересует изобразительное искусство, то ему как раз дорога в наш музей. Мне кажется, я вам уже не три, а больше причин назвал.

– Какой экспонат ваш самый любимый и почему?

– Позвольте, я буду неоригинален и скажу, что все экспонаты любимые.

Дело в том, что наш музей фактически частный, то есть это коллекция двух персон – Анатолия Ивановича Павлова и моя. Анатолий Иванович помогал проводить конкурсы карикатуры, и у нас откладывались оригинальные рисунки со всего мира.

Сейчас коллекция насчитывает порядка 2 500 оригинальных карикатур маститых и начинающих художников со всего мира.

Ну, а самые ценные это, наверное, работы Юрия Артёмовича Кособукина. Каждая из них по-своему дорога мне. Эти карикатуры попали к нам самыми разными путями и все оригинальные. Он получил огромное количество призов на международных конкурсах карикатур. Юрий Артёмович – уникальный, гениальный художник. К сожалению, он ушёл из жизни. И задача музея – в том числе сохранить о нём память.

Добавлю, что вход в музей совершенно свободный. Даже экскурсии мы проводим бесплатно.

Но если у людей есть желание помочь музею, мы не будем этому желанию противиться (улыбается).

Никита Чиглинцев. Фото Надежды Насакиной и Надежды Фотлер.