Лаборанты ФСБ следили за Навальным

Этот выпуск #мендковичпрошпионов посвящен актуальной конспирологии – «расследованию» об отравлении Навального ФСБ.

Вкратце версия «расследователей» сводится к тому, что в ФСБ есть специальная лаборатория, занимающаяся отравляющими веществами. Там работает группа людей, чьи мобильные каким-то образом отследили наши доблестные срывателей покровов. Эти сотрудники катались в те же города, что и Навальный, и в конечном итоге его отравили.

Однозначно утверждаю – это откровенный бред и непонимание работы любых учреждений. Я понимаю, что авторы смотрели «Скалу» (Бэй, 1996) с Кейджем, где специалист по химоружию ходит на задание с подразделением спецназа и героически всех побеждает один. В жизни – это задачи разных людей.

Поясняю на пальцах. В компании связи есть бухгалтера, а есть инженеры. Но бухгалтеров не отправляют чинить линию связи, даже если они давно работают в компании и знают терминологию. Спецслужбы в этом плане ничем не лучше и не хуже.

В ФСБ есть несколько собственных исследовательских центров, адреса и названия которых официально опубликованы. Они занимаются тем же, чем ВНИИ МВД: экспертизой в интересах своей организации по уголовным делам. И там находятся научные сотрудники, «товарищи ученые, доценты с кандидатами» (Высоцкий), которые ведут фундаментальные и прикладные исследования, преимущественно криминалистического характера. Функционально – они мало отличаются от любого НИИ в составе Академии Наук, просто в ФСБ они более закрыты. Но спецслужбы вообще любят все закрывать.

Совершенно другие люди – оперативники, которые отвечают за наружное наблюдение и разные агентурные комбинации. Они занимаются делами о контрабанде, шпионаже и многих других составах преступлений, как и такие же оперативники МВД. Да, оперативник может уйти с активной службы по возрасту или иным причинам и уйти готовить молодые кадры, но за это отвечает Академия ФСБ, а не Институт криминалистики, с которым западные СМИ связали «отравителей Навального».

Не бывает в жизни условий, при которых офицер полиции, занимающийся слежкой за какой-то ОПГ, сидит постоянно московском ВНИИ на Поварской. Если ему нужно что-то эдакое, то он приедет туда пару раз, проконсультируется со специалистами и отправится в родной кабинет своего управления. Или на конспиративную квартиру, с которой ведется работа.

А доцента из ВНИИ не отправят задерживать Ваську-разбойника, потому что высокими шансами он весьма примерно представляет, как это делается, даже если носит звание офицера МВД.

Теперь более общие вещи. Хитрые планы убийств – это не специфика контрразведки. ФСБ, в отличие от ГРУ или СВР, работает внутри страны, и у них иной набор задач. Найти человека, уличить и задержать его, причем так чтоб он не сбежал и не самоубился. Просто потому, что они предельно похожи на полицию и действуют в ситуациях, когда они официальный и законный инструмент государственного принуждения.

Периодически появляются сообщения о ликвидации террористов, скрывающихся за границами России, но каждый раз их приписывают тем или иным сотрудникам СВР. И это логично, так как оперативников ФСБ не готовят к работе во враждебном окружении, обману бдительности полиции и прочему.

Даже работу против зарубежных террористических центров ведет разведка. В американских условиях – это специальная структура внутри ЦРУ, которая внедряет туда свою агентуру, поддерживает с ней связь. Исключение не делается даже для работы на территории контролируемых государств, как Афганистан. ФБР там не место, это работа разведки.

Если ликвидации за рубежом производятся, то работа контрразведки/антитеррора – собрать информацию о преступной деятельности объекта, его актуальной опасности, доложить наверх и запросить указания на устранение. На этапе практической реализации максимум, что они могут сделать, - передать исполнителям из параллельной структуры свежие сведения о местоположении, окружении и привычках объекта, если они есть.

В случаях с предполагаемыми ликвидациями СВР новейшего времени, кстати, нет упоминаний об использовании ядов, а в ходе идут огнестрельное оружие или взрывные устройства.

Более глубокое участие возможно только, если террористы окопались на неконтролируемой территории страны, как это было в годы чеченской войны. Там было отравление Хаттаба, где выбор способа убийства определялся безопасностью агента, который был подведен к террористу. Но сейчас, слава Богу, нет ни войны, ни территорий, оккупированных боевиками.

Кто-то может удивиться, но контрразведка в норме и не должна заниматься ликвидациями в реальной жизни.

Этим увлекаются некоторые молодые и слабые спецслужбы, личный состав которых воспитывался под сильным влиянием не старших профессионалов, а массовой культуры. При Саакашвили грузинская контрразведка регулярно ликвидировала предполагаемых шпионов противника, но по совершенно непонятной логике.

Заподозрили в шпионаже некоего егеря в приграничной районе. Проследить и выйти на связного или куратора? Использовать для дезинформации? Арестовать и показательно судить? Это – для слабаков, давайте лучше его застрелим и труп утопим в море. (В этот момент где-то рыдал один контрразведчик ФСБ, которого начальство мучает требованиями реальных результатов или ареста).

Во внешней разведке бывает всякое, особенно если операции ведутся в горячей точке, где человек человеку враг, ужин и наличность из карманов. И то, по рассказам отставников, в любых условиях действует вполне определенный свод неписанных правил, который минимизирует силовые столкновения оперативников разведок-противников друг с другом. И это логично, потому что спецслужбам нужна информация, а не трупы.

Я понимаю, что звучит это очень скучно и вступает в конфликт с тем, что пишут в художественных книгах и показывают в фильмах. Но жизнь гораздо скучнее вымысла. «Рыцари» сдали кинжалы на склад и регулярно стирают свои плащи не от крови, а пятен от обеда.

А еще пишут бумажки. Опять бумажки. Много бумажек.

214 views·1 share