Две истории о том, какие бывают правила и как их можно нарушать

26 сентября 2014 года днем я сидел в учебном корпусе на Тимирязевской в аудитории с одним преподом и еще двумя страдальцами, такими же, как я. Это была моя вторая и официально последняя попытка пересдачи по матстатистике — печально известному предмету на ФПМИ, про который создано уже много мемов и еще много наверняка будет создано.

Матстаты — так почему-то исторически сложилось — были предметом, который мне давался совсем плохо (да уж будем честными, кому вообще на Фивте он давался хорошо?). До получения заветного зачета мне оставалось решить две задачи — по одной на каждую из двух последних тем, которые я понимал хуже всего. Не знаю, на какое чудо я надеялся, когда ехал в электричке на Тимирязевскую на этот зачет. Просто почему-то думал, что ну не могут меня отчислить за такое, как-нибудь выплыву. Полине, которая ехала вместе со мной в тамбуре, повезло больше: ей оставалась всего одна задача. Еще одному нашему однокурснику, имя которого я не буду называть, повезло меньше: у него задач было, кажется, аж три.

В итоге ожидаемо Полина первой из нас ушла с зачетом. Мы остались втроем — двое нас и лектор. Я решил одну задачу из двух, про достаточные статистики, и это был мой максимум. Я сидел перед оставшейся задачей, которую не мог решить, и ждал непонятно чего. Максим Евгеньевич Жуковский смотрел на нас с искренним сочувствием. Всем было понятно, что он не хочет нас отчислять. Однако мой однокурсник нарушил томительное молчание первым. Он сказал, что бесполезно дальше сидеть, он все равно не сможет решить оставшиеся задачи. Встал, попрощался с нами и ушел. И все понимали, что в тот момент он попрощался не только с нами: он попрощался с Физтехом.

Я с сочувствием посмотрел ему вслед, хотя меня, по идее, ожидала участь не лучше. Передо мной была задача по теме “проверка гипотез”. И что самое обидное — я точно знал, в каком параграфе написана формула, которую я не помнил, но применить которую было бы достаточно, чтобы задача решилась. Мы сидели вдвоем: я и Жуковский. Наконец он сказал: “Хорошо, я разрешаю вам пользоваться литературой. Можете подсмотреть нужную формулу”. И в этот момент я просто застонал от обиды: ведь я НЕ ВЗЯЛ с собой на эту пересдачу ни конспектов, ни учебников. Такой у меня был подход, знаете ли: я все равно принципиально не списываю на зачетах, я всё сдаю честно и не беру с собой записи.

Я сказал об этом Жуковскому. Он посмотрел на меня с двойным сочувствием. Мы были наедине в кабинете. Жуковский сказал: “Черт побери, ну я же всё сделал, что в моих силах, чтобы вы сдали. Ну я создал все условия. Но вы даже не взяли с собой конспект!” “Но зачем, если им все равно нельзя будет пользоваться?” — ответил я. Мы оба понимали, что, покажи мне сейчас эту формулу — распределение статистики Колмогорова — и задача будет мною решена. По правилам пересдач в МФТИ разрешается иметь лишь две попытки пересдачи по каждому предмету, и это была вторая. И мы тоже оба это понимали.

Но что-то все же было, что давало мне надежду. Ведь я понимал, что отчислять меня просто из-за того, что я не помню одну конкретную формулу из матстатистики, очень глупо. И я в глубине души понимал, что Жуковский понимает это. Я отучился уже два курса, я отлично знаю многие другие предметы, в меня вложено огромное количество бюджетных денег — и все это насмарку просто из-за того, что кто-то издал приказ, что разрешены лишь две попытки, а Жуковский слишком поздно решил, что конспектами все-таки можно пользоваться?..

Тогда я сказал: “Слушайте, ну честно, я не помню эту формулу и мне неоткуда ее взять сейчас. Но я знаю, что только ее не хватает для решения. Может, все-таки можно приехать еще раз и решить другую задачу по этой же теме, неофициально, до конца сентября?” (Пересдачи формально нужно было закрыть до конца сентября, а на дворе было лишь 26-е.) Жуковский ответил: “Ох, я бы вам разрешил, но я уезжаю в Питер с завтрашнего дня и до конца сентября не вернусь”. У меня загорелись глаза. “Вы действительно считаете, что это для меня проблема? Скажите, когда и куда подъехать в Питере, я буду там!” Жуковский улыбнулся и сказал “Окей”.

Камень с души слег. С этого момента, я думаю, все уже понимали, чем закончится эта история. Было бы странно, если бы после этого меня все-таки отчислили.

Я часто тогда перечитывал “Положение о промежуточном контроле успеваемости…” в МФТИ. Да, там было черным по белому написано: разрешается лишь две попытки пересдачи по каждому предмету. Забавно, кстати, что это положение было утверждено уже после того, как я поступил на первый курс. Всего несколько лет назад правила были другими. Да и утверждали их люди, непосредственно к процессу обучения студентов сейчас уже имеющие мало отношения.

В правилах вообще было написано много странного. Например: “проведение зачетов за пределами учебных аудиторий МФТИ запрещается”. Ну и дела! То есть когда на 1 курсе я ездил в офис Яндекса сдавать зачет по С++, это уже было нарушением правил? Ну или вот: “вторая попытка пересдачи проводится комиссией в составе не менее двух преподавателей”. И где же был этот второй преподаватель на нашей пересдаче, хочется спросить!

А если копнуть поглубже, кто вообще придумал эти правила?.. В моей ситуации было куда как уместно задаться этим вопросом. Совершенно очевидно, что меня не нужно было отчислять из МФТИ из-за этой ерунды, не правда ли? Это понимал и я, и Жуковский, и большинство моих одногруппников (ну по крайней мере те, кто со мной общался). Ну действительно, как можно меня вот так просто выгнать из вуза: я участвовал в дне открытых дверей, был куратором первокурсников и готовил их к посвяту, был редактором сайта и группы факультета Вконтакте, вожатым в летней олимпиадной школе, вел занятия по математике в вечерней школе для абитуриентов, почти выиграл антинаучную конференцию МФТИ, меня прекрасно знает весь деканат и преподаватели. Да я даже один раз уже отчислялся из МФТИ до этого, но все же восстановился с твердым намерением закончить этот вуз, и как же меня после этого опять выгонять? И вот чего у меня не отнимешь — я действительно хорошо умею прогать и круто даже для Физтеха знаю другие математические предметы; ну совершенно же ясно, отчислить меня в тот момент — это была бы глупая идея…

В те же выходные я мчался в Питер на ночном поезде. Мне назначили адрес и время, к которому надо подъехать — по этому адресу оказалось какое-то кафе. Я ради приличия заботал еще несколько вещей к тому дню, но всем было понятно, что валить меня не будут. Жуковский дал мне простую задачу, над которой я все равно на какое-то время затупил, но в итоге справился.

Я рассказывал своим друзьям-однокурсникам эту забавную историю как историю победы. Моими друзьями в основном были люди, у кого с матстатистикой были такие же проблемы, и они, разумеется, всячески одобряли мой неожиданный успех. Да и неужели бы они были против меня, после всего того, через что мы вместе прошли? И кто из них не без греха, кто ни разу не пользовался шпорой на экзамене вопреки запрету? (За двукратное использование шпор полагается отчисление, но кто об этом помнит?) Кто не хитрил, чтобы обмануть препода на пересдаче? Эти ли люди будут говорить, что меня нужно было отчислить за то, что я из-за своей чрезмерной честности не принес на зачет учебник, которым МОЖНО в итоге было пользоваться?

“Официально разрешено только две попытки пересдачи”. Ребят, давайте будем откровенны: все мы понимаем, что иногда, если очень хочется, третью тоже можно. Если все видят, что в данном конкретном случае человек этого заслуживает, и даже лектор не возражает! — то совершенно очевидно: можно и нужно дать третью попытку.

Были ли студенты, которые считали, что меня надо отчислить? Как знать… наверное, были. Но они мне этого не высказывали. Я думаю, они были в меньшинстве.

Съездить в Питер и встретиться с преподом в кафешке, в нарушение всех процедур, когда все официальные пересдачи уже прошли, чтобы обойти правила и не быть отчисленным? Это же до смешного нелепо, не правда ли?

Но ведь есть некая граница между ситуациями, когда стоит применять формальные правила, а когда можно их нарушать во имя здравого смысла.

***

5 с небольшим лет спустя, когда я уже давно закончил МФТИ и продолжаю гордиться этим, Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин задумчиво сидел в своем кабинете. Это был его второй и официально последний президентский срок в России — ну, точнее говоря, последний из двух подряд идущих, но все понимали, что в силу его возраста это с высокой вероятностью означает совсем последний.

Россия — почему-то так исторически сложилось — была страной, которая всю свою историю проходила через серьезные испытания: и печенеги ее терзали, и половцы. Сколько революций пережил этот народ, сколько правителей-тиранов и узурпаторов было у нее. Да и Владимиру Владимировичу было нелегко управлять этой огромной страной, а особенно плохо удавалось это у него в последние годы (да уж будем честными, кому вообще в истории это удавалось хорошо?).

Сейчас перед ним и перед страной стояли новые вызовы. Коронавирус. Очередное падение цен на нефть. Санкции. Испорченные отношения с западными странами.

Конечно, он много раз читал Конституцию РФ. Там черным по белому было написано: “Никакое лицо не может занимать пост Президента РФ более двух сроков подряд”. Ха, забавно, кстати, что когда Путин только начинал свою карьеру чиновника, никакого такого закона и в помине не было, руководитель государства избирался пожизненно, и всего лишь пару десятков лет назад эти правила изменились. Да и разработаны эти правила были людьми, которые сейчас уже имеют слабое понимание реального положения дел в стране.

Да, конечно, Владимир Владимирович и сам раньше давал слово, что не будет менять Конституцию под себя. Да, больше двух сроков подряд нельзя, а это второй, и все понимают это. Но все же Владимир Владимирович почему-то верил, что ему удастся найти способ остаться в своем кресле, все же было что-то, что давало ему надежду.

И вот этот день настал. Первая женщина-космонавт, Валентина Терешкова, за два часа до окончания многодневного обсуждения поправок в Закон вышла к трибуне и сказала то, что уже давно вертелось в уме у многих. “Зачем крутить и мудрить, зачем городить какие-то искусственные конструкции? Надо все честно, открыто, публично предусмотреть. Или вообще убрать ограничение по числу президентских сроков в Конституции, или, если этого потребует ситуация… заложить в законе возможность: для действующего Президента вновь избираться на эту должность”. Зал разразился аплодисментами.

Камень с души слег. С этого момента, я думаю, все уже понимали, чем закончится эта история. Было бы странно, если бы после этого чиновники официально не одобрили бы такую поправку.

В этой Конституции вообще написано много странного. Например: “Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается”. Ха! Это что же, получается, если кто-то будет в интернете публично призывать к госперевороту и мы его за это накажем, то мы уже нарушили Конституцию? Или если кто-то будет пропагандировать легкие наркотики, приводя ссылки на исследования о том, что они безвредны - тоже нельзя ему это запретить? Или вот: “Граждане РФ имеют право собираться мирно без оружия, проводить собрания, шествия и пикетирование”. То есть если у Кремля сейчас кто-нибудь встанет в одиночный пикет с большим белым листом бумаги, на котором ничего не написано, то его нельзя будет за это арестовать?

Да кто вообще придумал этот закон, почему ему нужно подчиняться?.. Владимиру Владимировичу было в пору задуматься над этим вопросом. Ведь на его месте было совершенно очевидно, что ему не стоит уходить с поста Президента. Это понимал и он, и Госдума во главе с ее председателем, и Правительство, и Конституционный Суд. “За годы моего правления ВВП страны вырос вдвое, а госдолг с огромных цифр снизился почти до нуля. Россия вернула былое влияние на международной арене, ее вновь уважают и считаются с ней”, — думал Путин. — “И ведь я даже уже уходил с поста Президента, но вернулся, потому что понял, что в этом мое призвание! Кто, как не я, лучше всего знает изнутри кухню управленческого аппарата, кто лучше меня знает, какие проблемы еще предстоит решить в ближайшие годы? Мы ведь почти вошли в пятерку крупнейших экономик мира, а что же будет, если я уйду?.. Кто придет, если не я?..”

В тот же день Владимир Владимирович примчался в Госдуму на своем автомобиле. Ради приличия он подготовил трогательную благодарственную речь депутатам, хотя всем было понятно, что они и так всё одобрят. Ни слова не возразив, депутаты выслушали Президента и разразились аплодисментами. Президент даже от волнения в какой-то момент запнулся в своей речи, но быстро с достоинством поправился. “В принципе, этот вариант был бы возможен… но при одном условии. Если Конституционный Суд Российской Федерации даст официальное заключение, что такая поправка не будет… противоречит… принципам и основным положениям закона… эээ…. основного закона. Конституции”.

Друзья и бывшие однокурсники Владимира Владимировича, разумеется, поддерживали его в этот сложный период. Да и неужели бы они были против него, после всех тех передряг, через которые они вместе прошли? И кто из них, в конце концов, сам не без греха, кто ни разу не отстегнул себе в карман незаметный процент от огромного пирога бюджетных денег? Кто не приобрел загородный дом в Барвихе или в Усово, втихаря переписав его на родственников? Эти ли люди будут говорить, что Владимира Владимировича нужно убрать с поста Президента - и лишь потому, что какой-то старый дед в 90-е годы добавил в Закон такую норму, а Владимир Владимирович был слишком честен и скромен, чтобы попросить отменить эту норму несколькими годами ранее?

“Никакое лицо не может занимать пост Президента более двух сроков подряд”. Ребят, давайте будем откровенны: все мы понимаем, что иногда, если очень хочется, третий срок тоже можно. Если все видят, что перед государством сейчас стоят большие вызовы, в мире неспокойно, стране нужен сильный лидер, и даже Конституционный Суд не возражает! — то совершенно очевидно: можно и нужно дать человеку третью попытку.

Были ли граждане, которые считают, что Владимиру Владимировичу пора уходить? Да, пожалуй, были. Но ему-то они этого не высказывали. Такие граждане в меньшинстве, — думал он.

Добавить в Конституцию страны костыль лично под себя, со словами “Никакое лицо не может занимать пост Президента более двух сроков подряд, за единственным исключением — если этот человек я”, чтобы обойти правила и остаться на посту Президента? Это же до смешного нелепо, не правда ли?

Но ведь есть граница, когда стоит применять формальные правила, а когда можно их нарушать во имя здравого смысла.

***

Кто же чувствует эту границу лучше: мои однокурсники или однокурсники Владимира Владимировича?

Ответ, конечно же, очевиден.