Многие вещи можно предотвратить сплочённостью в рядах руководства и ответственным отношением к порученному делу

Владимир Путин провёл совещание с правительством по ситуации на топливном рынке. Он назвал трудности с топливом временными и связанными в том числе с попытками противника сорвать сезон отпусков. Президент в ходе совещания заявил, что нужно обеспечить потребности госорганов и правоохранителей топливом, но проблем не должны чувствовать и граждане. По его словам, Киев пытается создать нервозность в российском обществе, но это невыполнимая задача, поскольку запас прочности у энергетического комплекса огромный. «Сегодня ввели запрет на экспорт дизельного топлива. Это позволит увеличить поставки на внутренний рынок. В июле также начинаем импортные поставки нефтепродуктов и наращиваем дополнительные объёмы производства за счёт нефтепродуктов более низкого экологического класса», - отчитался заместитель председателя правительства России Александр Новак. Он отметил, что правительство перенесло ряд ремонтов НПЗ на более поздние сроки, а также задействовало дополнительные мощности. Я для себя подчеркнул, что президент особо отметил, что в нынешней ситуации нужно не рассматривать какие-то возможности и согласовывать, а оперативно принимать решения и их реализовывать. Судя по первой реакции, чиновники, наверное, это поняли. Посмотрим, как они дальше будут выполнять поручения президента на практике. На мой взгляд, это касается национальной безопасности страны.

Сергей Михеев: Вы совершенно правы. То, что совещание прошло достаточно предметно, – это хорошо. Почему? В том числе потому, что с людьми надо разговаривать. Много призывов к населению: «Вы давайте сплотитесь! Не поддавайтесь панике!» Мы не поддаёмся панике. Проблема возникает тогда, когда из окна ты видишь одно, а какой-нибудь чиновник говорит, что «всё в порядке! Всё замечательно!»

У него другое окно - из личного автомобиля!

Сергей Михеев: Возможно, ИИ показывает другую картинку в окне. Я к тому, что, действительно, противник хочет посеять раздор и панику. На мой взгляд, никаких панических настроений в нашем обществе нет. Я встречаюсь только с одним недовольством: «Почему мы до сих пор не оторвали голову Зеленскому?» Насчёт всего остального запас прочности большой, но при желании его, конечно, можно истончить и устроить какую-нибудь проблему, взрыв на пустом месте. Разговор именно об этом. В данном случае, один из важных факторов – это доверие и диалог. Не в одну «калитку», когда мы спрашиваем, а нам говорят: «Что там? Всё хорошо!» Нужен честный диалог с людьми, обществом, с теми, кто непосредственно является потребителем. Чтобы это доверие не было потеряно и не было бы ощущения то ли заговора, то ли полного отрыва.

«Давайте мы про проблему будем молчать, как будто бы её нет» - так не получится! Можно молчать про то, есть ли жизнь на Марсе, потому что это невозможно проверить, а всё остальное можно проверить опытным путём. Поэтому молчать можно, но молчание подыгрывает нашим врагам. Здесь нужно разъяснение, и это очень важно.

Если президент распорядился, то бегом выполняйте его распоряжения! В противном случае я лично буду считать, что вы подставляете главу государства. Как в армии: все команды выполняются бегом. А не то, что: «Да, президент сказал, но мы сейчас подумаем…» Я считаю, что президент на совещании даже нажал на это: «Идите, делайте». Это касается не только чиновников, но и нефтяных вертикально интегрированных компаний (ВИК). Эта отрасль у нас находится в частных руках. На мой взгляд, либерально-рыночный подход, наверное, работает в каких-то других условиях, но в условиях кризиса и войны он работает плохо, и видно, что не справляется. Биржевые торги, посредники по продаже – это всё не для военного времени, не для ситуации, которая близка к чрезвычайной.

Я это говорил в телеэфире и скажу сейчас: некоторые забыли, что все эти огромные компании не с нуля создавали свой бизнес - они их получили практически даром в 1990-е годы, им их дали просто поуправлять. Да, большинство из них много чего сделали, но нет у нас нефтяных компаний, которые с нуля построили этот огромный бизнес. НПЗ, в основном, советские. Я уж не буду говорить про недра, которые у нас по Конституции принадлежат гражданам. Поэтому, товарищи, которым дали всем этим поуправлять: если вы не можете этим управлять, то есть такая вещь, как временная национализация (а, может быть, и не временная). В разных экстремальных ситуациях имеет место введение прямого управления.

Например, в Западной Европе в некоторых странах на время пандемии COVID-19 все частные клиники перешли под управление государства. Так что, на время объявленной эпидемии они стали государственными, и государство напрямую ими управляло. Когда COVID-19 признали прошедшим, их вернули обратно. Я считаю, что это надо понимать. Наша страна слишком огромна, а вызовы слишком серьёзны для того, чтобы бесконечно играть в либеральный рынок. Это хорошо в мирное время думать: «Как бы качнуть биржу и заработать денег?» Но когда речь идёт об экстремальной ситуации, то здесь нужно прямое государственное управление. Вся экономическая модель требует большего участия государства, потому что никаких лёгких времён не предвидится.

Чиновники находятся в подчинённом положении и обязаны исполнять поручения, а частники, по законам Российской Федерации, не должны всё это выполнять. Они могут сказать: «Нам это невыгодно».

Это выгодно, потому что есть такое понятие, как «топливный демпфер»: если цены за рубежом выше, чем в России, то государство доплачивает нефтяным компаниям, которые производят топливо. По статистике, сотни миллиардов каждый месяц были выплачены.

Сергей Михеев: Это всё понятно. Да, государство доплачивает, но частный владелец может сказать: «Я всё равно не буду. Это мой частный бизнес», и по закону вы не можете его заставить. Все случаи с топливом (особенно сейчас) требуют пересмотра законодательной базы по этому поводу.

Я читал, что независимые АЗС получили возможность напрямую закупать топливо у крупных нефтяных компаний для стабилизации цен на внутреннем топливном рынке. В России 29 000 АЗС; таким, как «Роснефть» и «Лукойл»,принадлежит чуть более 9000 заправок;а остальные почти 20 000 принадлежат независимым операторам. И это проблема. В чём состоит одна из причин очередей? На одних заправках есть бензин, а на других нет. Количество мест, где можно заправиться, резко сократилось. Сначала объясняли это тем, что «не хватает топлива».

А. Новак сказал, что на треть вырос спрос. Ажиотаж.

Сергей Михеев: Теперь стало ясно, что на самом деле топливо есть. Ажиотаж остаётся тем, когда, например, человек едет: одна, вторая, третья, четвёртая заправки пустые, а на шестой он встанет и будет стоять в очереди, а потом ещё несколько раз приедет на эту заправку. Одна из причин состоит в том, что ВИК на свои заправки бензин поставляют, а других «отправили отдыхать». На этом же основании и цены растут, потому что это возможность повысить цены и получить дополнительную прибыль. Вроде бы есть распоряжение, что они могут закупать нефть напрямую: не через биржевые торги и не через посредников. Это правильно, и я надеюсь, что оно даст какие-то результаты. К вопросу о том, что сказал президент: «Максимально быстро».

Ещё одна вещь, которую озвучил Путин, и она меня сильно удивила. Это насчёт малых предприятий по перегонке нефти.

Да, губернатор Забайкальского края (где тоже непростая ситуация с топливом) Александр Осипов предложил создать в России широкую сеть мини-нефтеперерабатывающих заводов (мини-НПЗ). «Понятно, что враг будет наносить удары, и крупные нефтезаводы будут постоянно находиться под угрозой. Может быть, рассмотреть возможность создания значительной сети малых НПЗ, чтобы мы смогли предложения на внутреннем рынке увеличить?» - предложил Осипов. Такая история есть в Китае: частные нефтеперерабатывающие заводы, известные как «самовары», которые закупают напрямую нефть, например, у России. Они не попадают под санкции, хорошее оборудование, делают нормальный бензин, и всем хватает топлива. Однако был шквал критики со стороны неких экспертов: «Как же так?…»

Сергей Михеев: С одной стороны, я помню историю с этими криминальными «самоварами», особенно на Северном Кавказе в периоды 1990-х и 2000-х годов. На этом был построен целый криминальный бизнес. Это было не только на Северном Кавказе, но и в других местах.

С другой стороны, вопрос в том, как это всё организовать. Если есть опасность, значит, надо гибко реагировать: давайте «размажем» сеть предприятий по производству бензина, сделаем их менее заметными и более привязанными к каким-то территориям. Можно ли это контролировать? Контролировать будет сложнее, чем крупные НПЗ, но с точки зрения безопасности это, скорее всего, даст эффект плюса и насыщения рынка. Хотя быстро это тоже сделать нельзя. Там должно применяться сертифицированное оборудование, и топливо, которое они будут делать, должно соответствовать техническим условиям.

Здесь важно, чтобы это снова не свалилось в криминальные или полукриминальные дела образца 1990-х и 2000-х годов. Можно это контролировать? Да. И, если ситуация требует, то можно попробовать это делать. Допустить положение, при котором у нас огромное количество нефти и газа, а нет собственного топлива, мы не можем – это слишком хороший подарок врагу. Да и защитить «самовары», наверное, будет полегче. Есть ли здесь риски? Риски имеются. Думаю, что кто-то уже потирает руки. Посмотрим, можно ли контролировать. Здесь вопрос решения конкретной проблемы. Возможно, это временное решение, а, может быть, и нет.

Возвращаясь к мини-НПЗ.

Сергей Михеев: Это тоже небыстро.

Это небыстро, и будет ли потом этот бизнес рентабельным, когда нормализуется ситуация, цены пойдут вниз, а топливо будет на любой заправке? У ВИК больше возможностей оптимизировать свои расходы.

Сергей Михеев: Первое: будет ли этот бизнес доходным или нет – это дело тех, кто им займётся. Если он не будет доходным, то они его свернут.

Второе: пока эти компании, к сожалению, не продемонстрировали способность эффективно защитить свои мощности. Слышал, что они сами возмущены и требовали, чтобы им дали возможность содержать свои собственные частные вооружённые зенитные подразделения.

Это их зона ответственности защищать небо?

Сергей Михеев: В том-то и дело, что это не их зона ответственности. Поэтому дать им право создавать частные армии? Не знаю, это вопрос. Но, учитывая условия, в которых они живут, создать максимально возможную защиту они были должны. Кто-то сделал; кто-то сделал недостаточно; а кто-то вообще ничего не сделал, насколько известно. То, что они это не сделали: то ли это невероятная расхлябанность, недальновидность и проживание в каком-то другом пространстве; то ли это ещё что-то похуже, и не хотелось бы об этом думать. Всё это сейчас требует разработки. Помню, когда угробили огромное количество НИИ, говорили: «Они не нужны, потому что рынок всё отрегулирует». А сейчас мы видим, что не хватает научных разработок по целому ряду прикладных направлений. С той же защитой, лепят просто по наитию: «Туда это приварим, здесь это натянем». А чтобы это была разработка, научный подход, инженерная школа – такого нет. Все действуют так: «Когда «прилетит», тогда и будем шевелиться». Такой подход безответственный с точки зрения безопасности государства.

Почему он такой? Частный бизнес не думает стратегически и его не интересуют вопросы государственной безопасности. Он думает только о прибыли, об оптимизации расходов и максимизации прибыли. У него мозги именно под это заточены. Люди, которые начали этим заниматься, про это, а всё остальное, в рамках либеральной модели (по их мнению), должно делать государство. Вроде бы это правильно, оно должно делать, но, если ситуация такая, то ты пошевели мозгами. Если тебе не дают возможность стрелять из пулемётов и самому закупать ракеты, ты собери инженеров: пусть они подумают, чтобы понять, как защититься по-другому. И государство надо «пинать», что «это ваша зона ответственности - ПВО».

А они бесконечно проводят какие-то «разноцветные» конгрессы на непонятные людям темы - всё считают деньги. Вы бы лучше собрались и обсудили что-нибудь практическое: «как построить это»; «какая здесь оптимальная конфигурация» и т.д. Это простая вещь. Но они всё беспокоятся: «Строительные компании понастроили столько элитного жилья, а никто не покупает». Строительные компании, лучше стройте купола вокруг НПЗ! Говорят: «Это невозможно», «Ничего невозможно». Когда грохнул Чернобыльский реактор, то вокруг него построили купол, который нельзя пробить даже авиабомбой. Значит: «Возможно, но очень дорого»; «Возможно, но неохота»; «Возможно, но пусть оно «прилетит», а у нас всё застраховано, и мы ещё за страховочку получим». Здесь не хватает государственного подхода, потому что стратегически важные направления жизни отданы в руки частного бизнеса. Я ничего не имею против частного бизнеса в принципе, но всему своё время. Если условия меняются и становятся гораздо жёстче, то здесь без прямого участия государства невозможно.

Простая вещь: сейчас пытались решить топливную проблему через рыночные механизмы (покупка на бирже), а в итоге? В итоге президент страны проводит совещание, «нахлобучивает» соответствующих министров, выслушивает губернаторов и даёт прямые поручения. Это что такое? Это прямое вмешательство государства в решение экономической проблемы.

Регулирование.

Сергей Михеев: Да. Чтобы не доводить до таких экстремальных моментов, можно и нужно так изменить экономическую систему России, чтобы она подобные риски максимально предвидела и предпринимала меры, которые эти риски снижают. Наверное, полностью от них избавиться невозможно, но снизить вполне реально. Многие ждут, когда им «прилетит», и только потом начинают шевелиться, но это ненормально. Почему так? По разным причинам, но одна из них: «Мы же про деньги, а не про это».

Последнее, что хочу по этому поводу сказать: основная ответственность за все эти вещи лежит на людях, которых можно отнести к политической элите, бизнес-элите и т.д. Напомню, что оба раза (1917 и 1991 годы), когда мы потеряли страну, одной из очень серьёзных причин было: раскол в элитах, предательство и борьба интересов. А когда люди выходят на площади – это уже последствия. Поэтому многие вещи можно предотвратить сплочённостью в рядах руководства и ответственным отношением к порученному делу.