Интеллигентствующие дилетанты на страже режима.
Если поэт в России больше, чем поэт, то всякая медиа-персона, особенно известных «национальных» цветов, после августа 2020 в Беларуси уже более, чем медиа-персона. Борцы с режимом и политические мученики растут как грибы после дождя. А те, кто не попал под каток репрессий стремятся причаститься у тел попавших – путем написания статей, мнений, прогнозов и постов. Иногда весьма презабавного содержания.
Например, медиаменеджер и издатель журнала «Большой» Дмитрий Новицкий, пожелав, видимо, затмить во славе Александра Сергеевича Пушкина с бессмертным «Во глубине сибирских руд», написал пост-обращение директору концертного агентства Ивану Коневеге, недавно осужденному белорусским судом на три года лишения свободы. А известный портал КуКу перепечатал этот пост, снабдив его громким заголовком «Что было между 1917-м и 1937-м? Каждый надеялся, что заберут кого-то другого». Вот чем похож террор Сталина и Лукашенко».
Прочитав данный опус, мы решили взять на себя роль литературного критика и исторического рецензента. А также порассуждать на тему, почему такие «революционеры» иногда оказывают большую услугу режиму, чем рота бойцов подразделения известной аббревиатуры.
Журналистская некомпетентность как нарастающий тренд.
Однако начать хотелось бы не с самого письма, а с преамбулы, которую дает ей журналист КуКу. Рассказывая о прошедшем суде над господином Коневегой, журналист в первом предложении берет слово «суд» в кавычки. Видимо, таким образом стараясь прояснить свою личную позицию по поводу объективности и профессионализма белорусских судов. Во втором предложении «суд» уже появляется без кавычек. Можно было бы, конечно, поискать так любимые учителями литературы синие занавески, и предположить, что в первом случае автор имел ввиду суд как орган, а во втором – как процесс. А можно предположить, что автору от избытка эмоций было наплевать на стилистическое единообразие в статье. Да и в первом предложении уместнее было бы употребить слово «обвинение». Но, видимо, и автор и редактор посчитали это ненужными их читателям юридическими тонкостями.
Далее автор наступает на полюбившиеся белорусской прессой грабли, и делает из политического процесса комедию. А именно, описывает объяснение господина Коневеги следующей цитатой:
«В суде Иван пояснил, что пытался остановить машину ГАИ, так как боялся, что она на большой скорости въедет в толпу людей».
Когда это произносил сам обвиняемый, фраза наверняка не вызывала никаких нареканий – тем более, что он действительно под давлением эмоций мог считать, что пытается сделать благое дело. Но в интерпретации журналиста Иван Коневега превращается в Завулона из фильма «Ночной дозор», останавливающего на полном ходу транспортное средство. Не нам обсуждать физические качества обвиняемого, но мнится, что его веса и силы явно не хватило бы для того, чтобы остановить мчащееся на полном ходу транспортное средство. И что в суде выглядит эмоциональным оправданием, то в газетной статье превращается в плохую шутку.
Интересно, а журналисты сами не понимают, что превращают политический процесс в цирк? Или делают это специально?
Далее колумнист предлагает перейти непосредственно к письму, которое:
«…каждый из нас мог бы посвятить тем, кто сейчас оказался в тюрьме за свою политическую позицию»
Что ж, посмотрим и мы, что же каждый из нас мог написать политическому узнику.
Неучи рвутся к власти, или торжество серости
Можно предположить, что медиаменеджер Новицкий мнит себя человеком, как минимум, не глупым. А то и причисляет себя к лучшим людям страны, что обычно для нынешней «протестной элиты». По крайней мере, свое письмо он начинает со слов о том, как они с ныне заключенным пили вино в Боко-Которской бухте. Википедия утверждает, что бухта эта находится в Черногории. А туристический справочник, что отдых в этой бухте на двоих обойдется примерно в восемьсот – тысячу долларов США. При медианной месячной заработной плате белоруса в 380 долларов.
Это мы к чему? А к тому, что, возможно, если господин Новицкий хочет привлечь внимания к проблемам страны, то не стоит с первой строчки заявлять об огромном финансовом превосходстве над подавляющим большинством населения своей страны. Потому, что подобные фразы несколько разрушают имидж экономического апокалипсиса в стране, который вы же, уважаемые интеллектуальные и бизнес элиты, хотите создать. То есть, апокалипсис, конечно, есть – но причем здесь вы? А если вы обеспокоены положением народа, то подобное хвастовство тем более неуместно. И уж интеллектуальной-то элите это следовало бы знать.
Представляете письмо Пушкина «Во глубине сибирских руд», начинаемое со слов о том, как они вместе с Одоевским распивали вино где-нибудь в Ницце? Вот и мы не представляем. Хотя Пушкин и Одоевский были куда как более знатными и уважаемыми людьми, чем Новицкий и Коневега.
Возможно, однако, дело в том, что Одоевский и декабристы действительно хотели изменить существующий строй, а Пушкин истинно им сочувствовал. А цель у господина Новицкого другая – показать, каких уважаемых и богатых людей сажает «плебейская» власть в тюрьмы.
Далее автор поста рассказывает о том, какая у него в деревне красота, описывает тик-токи и рассказывает, как радуется «малому».
«Я выкатываюсь с коляской, беру собак – иду между белым безмолвием и бездонной синевой. Дело идет к весне, это точно из области позитива».
Не знаем, к какой весне в какой деревне идет дело у господина Новицкого. В Минске, например, минус двадцать. В цехах заводов, говорят, замерзают люди, кризис продолжает шагать по стране. Автор этих строк старательно разогревает себе руки чашкой чая, которая остывает в течении десяти минут до состояния «комнатной температуры» — градусов в тринадцать по цельсию. Но у господина Новицкого весна и он имеет возможность выкатываться с коляской и любоваться снегом. Довольствоваться, как говорится, малым. И очень сожалеет, что его друг не может делать то же самое. А что еще многие миллионы белорусов не могут этого делать – не потому, что в тюрьме, а потому, что каждый день вынуждены бороться за существование не сожалеет. Такая политическая позиция.
Далее автор юродствует, рассуждает о том, какой он трус. Но в душе, конечно, радуется. Куда лучше сидеть в деревне с коляской, чем сидеть в тюрьме. А еще лучше пить вино в Черногории. К сожалению, некоторым вся жизнь Черногория, а некоторым – тюрьма. Но автор об этом не думает. Думает он о другом, о вечной теме несчастной советской и постсоветской интеллигенции.
О 1937-м.
«А так у нас одна и та же муть: я все не понимал, что было между 1917-м и 1937-м? А ничего не было: просто каждый надеялся, что заберут кого-то другого, не его. Пока всех не зачистили – не успокоились в НКВД. Чего они боялись? О чем молчат книги, зачем нужны были такие чистки? И не повторятся ли они сейчас...»
Ну и прочие буквы для оправдания для своего бессилия, которые вы можете видеть на картинке. Зло в Кремле, надежда на молодость и грусть о том, что заграница не поможет.
В общем, грустно быть медиаменеджером в сегодняшней Беларуси. А еще хуже быть директором концертного агентства и сидеть в тюрьме.
Только вот почему так получается?
Воинствующий дилетантизм или почему восстание белорусских элит обречено.
Самое страшное в капитализме вообще, и в белорусской его системе в частности, это даже не частный характер распределения при общественном производстве. Это превращение людей в придаток машины, о котором писал еще Карл Маркс. Когда люди становятся придатком машины, они мало того, что теряют индивидуальность, они теряют возможность развиваться, превращаются в те самые «винтики системы», о которых так любят слагать стихи протестная интеллигенция.
Не минует эта участь и «сливки общества», в том числе и в Беларуси. Вчерашняя номенклатурная и контркультурная интеллигенция и буржуазия за нулевые и десятые годы давно стала придатком государственной машины, как бы им не хотелось утверждать обратное. Присосавшись к системе – кто-то как симбионт, а кто-то как паразит – эти люди потеряли всякую необходимость развиваться, оставив в себе только одно свойство: потреблять. Со временем их аппетиты расширились, и они поняли, что увеличить потребления могут, только подвинув главного «потребителя». Но от того, что они это поняли, они не перестали быть придатками. А значит, и мыслить самостоятельно не начали.
Это явно видно на примере господина Новицкого. Вряд ли набирая свой пост он жаждал вызвать ненависть и презрение и к себе, и к своему адресату. Скорее всего, целью было вызвать жалость, злость по отношению к властной несправедливости, et cetera ad nauseum.
Но для того, чтобы манипулировать чувствами тех, кто не является ближайшими к тебе «придатками» одной и той же структуры, надо немного большее, чем любовь к себе и страх за свою шкуру.
Например, знания. Открой господин Новицкий хотя бы Википедию, он смог бы узнать, что было с 1917 по 1937й. Что в 1917 землю Беларуси разоряла война, а в 1918 году народ выживал под немецкой оккупацией, в то время, как идеологические предки господина Новицкого также с тоской пытались рассказывать о том, что цвет флага и язык документов важнее куска хлеба и величины рабочего дня. Что с 1919 по 1921 новая война убила и покалечила тысячи сограждан.
Господин Новицкий смог бы узнать, как рабочие и крестьяне поднимали экономику страны с 1921 по 1927. О коллективизации и кулацком терроре 1921-1932, и о политических процессах 1932-1936, которые и привели к «большому террору». Мог бы, в конце концов, выяснить для себя, что причиной «большого террора» была и в том числе и борьба за власть внутри элит, и обоюдная ненависть интеллигентов друг к другу. Мог бы задуматься над тем, почему народ не восставал. А если бы не хотел задумываться, то хотя бы почитать исследователя Земскова, который давно уже ответил на этот вопрос, и ответил в том ключе, что Советская Власть, власть такого ненавистного господину Новицкому Сталина, была для этих территорий лучшим, что когда-либо видели люди.
И, осознав это, он мог бы задуматься не о сходствах Сталинского режима, и власти Лукашенко, а о его принципиальных различиях.
Но придатки к машине думать не умеют. А придатки к машине государственной думать отучаются в первую очередь. И, возможно даже несознательно, помогают эту машину сохранять. Не в интересах паразитов уничтожать носителя. Именно поэтому госпожа Тихановская в каждом интервью твердит, что хочет всего лишь замены Лукашенко, но не смены системы. Именно поэтому господа новицкие, латушки, бабарики и прочие ни слова ни говорят об экономической повестке.
Они не хотят уничтожать машину, к которой так успешно присосались. И поэтому не хотят даже и думать о народе, о котором вспоминают только в те моменты, когда зовут на улицу.
Сколько бы они не плакали в своих статьях, текстах и постах о свободе, мы точно можем видеть, что именно свободы – народной демократии – они и боятся. Той самой, что в прошлом уже сломала одну устаревшую машину и вычистила общество от вот таких бесполезных придатков.