Краснобайки: крестьяне Беларуси в 19 веке – между молотом шляхецтва и наковальней самодержавия

После третьего раздела Речи Посполитой территория Беларуси и её население оказались под властью Российской Империи. Императрица Екатерина Вторая, женщина умная и просвещенная, оказалась по отношению к населению в том же положении, что и ее бывший любовник Станислав Август Понятовский парой десятилетий ранее — ставка на подъем крестьянского сословия означала бы начало реформ по капиталистическому образцу и немедленную ссору с дворянами: как со своими, российскими, так и с недавно приобретенной в довесок к солидному куску земли шляхтой. Последняя же казалась более договороспособной и выглядела куда более прилично, чем белорусский «лё мужик». Поэтому Государыня, включив территории в состав Империи, немедленно одарила шляхичей новыми привилегиями, а крестьян — новыми повинностями. Подымный налог был заменен подушным, прибавилась рекрутская повинность, усилилась барщина. Крестьяне принялись роптать, но подавляемые как государственной машиной, так и собственными панами, не могли еще во всю силу поднять голову.

То, что ставка Екатерины Великой на шляхту не оправдалась, прочувствовал на себе уже её внук Александр, когда во время Наполеоновских войн часть шляхты, ожидавшая восстановления Великого княжества Литовского (по примеру Герцогства Варшавского, уже созданного Наполеоном), повернула оружие против Российской Империи. Свои надежды лелеяли и крестьяне — во Франции крепостное право было отменено, и население захваченной французами территории надеялось на его отмену и здесь. Но, посудив, что, во-первых, что положено европейцу, не положено «лё мужик», а во-вторых, если вдруг придется договариваться с Россией, то отмена крепостного права выйдет ой как боком, Наполеон на решительные меры не пошел. Отчего и получил в тылу армии помимо организованного партизанского движения, еще и стихийное. Солдаты — бывшие крестьяне, и партизаны — крестьяне нынешние, весьма надеялись, что после войны царь Александр за их заслуги отменит крепостное право. Но царь все еще не решался на конфликт со своим дворянством, памятуя о судьбе своего батюшки, коего это дворянство и убило. Поэтому ограничившись косметическими мерами («Закон о вольных хлебопашцах») Александр заморозил ситуацию до воцарения своего брата Николая.

Николай же, повторно ощутив на себе ошибку своей славной бабушки в виде восстания 1830-1831 годов (крестьянами, в общем, не поддержанного) принялся ее исправлять. Исправлял, как умел — отменил униатство, закрыл Виленский университет, учинил «разбор шляхты», отправив часть недовольных в однодворцы. Для крестьянства же, а вернее той его части, которая принадлежала государству, действия Николая несли и позитивный момент — так называемые «Киселёвские реформы» облегчили положение государственных крестьян, а в частности, облегчили повинности, перевели с барщины на оброк и запретили сдавать крестьян в аренду. После этого крестьяне, принадлежащие местным дворянам (а примерно 60% таких крестьян были «в закладе», т. к. дворянство в нарождающуюся капиталистическую эпоху стремительно беднело), стали смотреть на своих «государственных» коллег с завистью, а на панов — с, мягко скажем, недовольством.

В целом же положение крестьян оставалось плачевным. Число государственных крестьян было невелико, а дворянство стремилось наверстать теряемые в конкурентной борьбе с нарождающимся капиталистическим слоем доходы путем сверхэксплуатации крестьян. За первые 60 лет 19 века зафиксировано более 150 крестьянских волнений на территории Беларуси, что может свидетельствовать о всеобщем недовольстве.

Поражение в Крымской войне и общий экономический спад сподвигли государство на еще более радикальные реформы. Александр II, сын умершего в 1856 году Николая, поручил своим советникам подготовить реформу, отменявшую крепостное право. Государственные мужи в лучших традициях полумер её разработали — и выпустили 19 февраля 1861 года. Фактически все свободы, которые манифест даровал крестьянам, обнулялись тем, в каком бедственном финансовом положении они оказывались.

Благодарное население реформу оценило — только за 1861 год на территории Беларуси отмечено 379 крестьянских выступлений, 125 из которых пришлось подавлять с применением силы. Следом за этим последовало восстание 1863-1864 годов, которое крестьянами поддержано не было. И если на первый взгляд это удивительно, то приглядевшись, мы сможем понять почему. Если царское правительство за прошедшие до этого 60 лет хоть как-то двигалось навстречу крестьянству, то местная знать, ныне призывавшая на борьбу, в массе своей и палец о палец не ударило для поднятия уровня жизни основной части населения. К тому же, неумелая пропаганда повстанцев, столкнувшись с более массовой пропагандой правительства, потерпела сокрушительное фиаско — настолько сокрушительное, что многие из восставших арестовывались и передавались властям своими же крестьянами.

Что касается крестьянства белорусских земель, восстание отразилось на их положении скорее позитивно. Чтобы экономически наказать шляхту за участие в восстании, императорское правительство провело ряд мероприятий: ввело обязательный выкуп крестьянских наделов в Виленской, Гродненской, Ковенской, Минской губерниях и инфлянтских уездах Витебской губернии, снизило выкупные платежи для крестьян на 20% и перевело их из статуса временно обязанных в статус землевладельцев. Также, согласно циркуляру от 18 октября 1863 г. обезземеленным в 1846—1856 гг. крестьянам выдавался трехдесятинный семейный надел и в полном объеме возвращалась земля, отобранная у них с 1857 г.

Восстание 1863—1864 гг. оказало влияние и на положение государственных крестьян. Согласно закону 1867 г., они переводились с оброка на выкуп и становились собственниками своих наделов.

Сделанные правительством уступки улучшили положение крестьян западных губерний по сравнению с другими регионами России и создали более благоприятные условия для развития капитализма на землях Литвы и Беларуси. Начала формироваться прослойка зажиточных и обеспеченных крестьян – однако же ширилось (и гораздо быстрее) число крестьян обезземеленных. С учетом слабого развития промышленности и в целом заполненности рабочего рынка бывшей шляхтой (теперь не имевшей права покупать землю) и евреями (также лишенными этого права и не имевшими возможности выехать в центральные регионы из-за черты оседлости), положение общей массы населения к началу двадцатого века была весьма плачевным.