Мечтают ли киберлитвины об электрокрепостных. Феодализм в современной Республики Беларусь

Дисклеймер: данная статья написана не с целью оправдания ни современной белорусской власти, ни какой-либо буржуазной государственной власти вообще. К сожалению, мы вынуждены написать это замечание, так как в наше непростое время пост-иронии подача информации as is уже воспринимается с подозрением. А информация, направленная на опровержение какого-либо неверного тезиса сразу дает повод записать тебя в сторонники стороны, в адрес которой этот тезис был выдвинут.

Мы же считаем, что каждый уважающий себя материалист должен четко понимать, в каком обществе он живет. Потому что оценка объективных факторов является тем фундаментом, от которого зависит строение этой самой борьбы. А самообман в качестве фундамента является весьма зыбким основанием. Этому учит нас история, в том числе и совсем недавних событий. А история – весьма строгий учитель, и ее уроки написаны человеческой кровью.

К постановке вопроса: неправильные капиталисты делают неправильный капитализм.

Как известно, конец Советского Союза наступил под громкий пропагандистский крик: капитализм – путь к изобилию и хорошей жизни. Дефицит в магазинах Союза противопоставлялся изобилию супермаркетов западных европейских стран. Культурная «бедность» советской эстрады и кинематографа сравнивалась с (как потом выяснилось) одинаковыми в своем разнообразии пестрыми творениями Голливуда и творений студий грамзаписи, победителям ЭМИ, ГРЭМИ, и прочими ми-ми-ми. В общем, правильный капитализм с экранов телевизоров манил новое поколение советских людей, завлекая в Сияющий Град на Холме.

Где-то же в этот момент в качестве психотерапевтического приема и исторического обоснования собственной убогости был воскрешен нарратив о том, что в Советском Союзе никогда не было даже попытки построить социализм. Период 20-30х годов был объявлен «восстановлением феодализма», с «закрепощением крестьян колхозами». Части этого мифа до сих пор иногда просачиваются в информационную сферу, продолжая будоражить умы юных и не очень антисоветчиков. Но для нас важен именно то, что нарратив этот появился в эпоху сказки о «правильном капитализме», где этому эфемерному образованию и противостоял «феодальный совок».

После, когда оказалось, что путь в светлое капиталистическое будущее преодолеть было суждено немногим счастливчикам, а многие и многие другие увязли по дороге в болотах безнадеги и нищеты, идеологами либерализма на пост-советском пространстве был придуман термин «неправильный капитализм». В основе данного мифа лежало утверждение, что в стране правят недобитые совки и модель общества у них «неправильная», не такая, как в США или Западной Европе. В доказательство приводились обычно отсутствие честных выборов, свободного рынка, благ для бизнеса и прочие сказки, которые уже во времена Карла Маркса выглядели не актуальными.

И, поскольку адепты «неправильного капитализма» апеллировали (и до сих пор апеллируют) все к тому же «засилию совка», то «неправильный капитализм» и «совковый феодализм» просто обязаны были встретиться. И из соития этих двух идеологем и родилась наша сегодняшняя химера: «В Беларуси (России) сейчас не капитализм. Это возрожденный феодализм!». О правомерности применения которой и пойдет речь ниже.

Начерта, а главное, зачем: Совы и Глобусы.

И теперь пытливый читатель может задать нам вопрос: «а зачем вообще понадобилось разбирать какие-то либеральные мифологемы, тем более такие нелепые?». И действительно – если всякий раз пытаться опровергнуть те тысячи мифов, которые каждый день творят либерал-националисты на наших землях, то можно утонуть в потоке весьма дурно пахнущей субстанции.

И если бы данная сентенция распространялась только среди поклонников либер-наци дискурса, то можно было бы к этому делу и не прикасаться. Мало ли чем занимаются любители «мужчин ф форррме» и протестной символики у себя в закрытых БДСМ-клубах. Но, к сожалению, в связи с последними событиями в стране этот миф начал воспроизводиться в кругах тех, кто относит себя к левым. И, более того, даже некоторые особы, называющие себя «марксистами», подхватили знамя «белорусского феодализма» и возвели его чуть ли не в ранг программного заявления.

Мы не будем останавливаться на отдельных личностях или движениях – имеющий руки да нагуглит. Нас же в данном случае интересует вопрос: «зачем?». Казалось бы, совершенно очевидный дрейф белорусской власти вправо имеет совершенно точное определение. Не раз и не два описанное, в том числе и этими самыми левыми и «марксистами». Но – нет, сюда же приплетается феодализм. Почему так происходит?

С либеральным дискурсом тут все очевидно. Чтобы оправдать капитализм перед угнетаемым классом, необходимо обосновать, почему этот самый класс прозябает в нищете и бесправии. «Неправильный капитализм» - это, конечно, хорошее оправдание. Но с распространением информации народ (как ни странно), несмотря на все усилия системы образования, умнеет и начинает подмечать черты капитализма «неправильного» у капитализма «правильного». Чему не в последнюю очередь способствует и сама капиталистическая пропаганда, стремящаяся утопить конкурентов. Поэтому старая тема требует покраски и обновления. А если доказать народу, что он-то живет совсем не при капитализме, а при самом настоящем феодализме (о фразах «у нас рабовладельческий строй» мы говорить не будем – это даже не смешно), то вполне можно и дальше обирать население под мантры о том, что мы все еще идем в светлое капиталистическое будущее.

Но в чем резон левых двигаться в хвосте данного дискурса? Зачем брать несчастную феодальную сову (которая уже пару столетий как окончательно мертва) и натягивать ее на капиталистический глобус, надеясь выдать получившееся нечто за работающую систему?

Тут, на наш взгляд, имеется два момента:

1. Психотерапевтический – современному «левому» очень сложно находиться в насквозь либерально-националистическом окружении. Особенно в случае, когда этот самый левый отрицает необходимость воспитания кадров и сразу стремится перейти к деятельности. Поэтому переняв на себя часть либерального дискурса, он/она находит себе единомышленников, оправдывая свое движение в общей толпе тем, что борется не за капитализм, а против феодализма. «Да и в СССР никогда не было социализма!» (поэтому и СССР защищать перед друзьями по толпе не надо – не социализм/коммунизм же!). А вот победим феодализм, и, шагнув в светлое капиталистическое будущее начнем строить коммунизм.
2. Теоретический карго-культистский – как известно, без революционной теории нам смерть. И одним из основных аргументов противников марксизма в частности и социализма вообще является «устаревание» теории. Этого вопроса в данной статье мы касаться не будем. Заметим лишь, что утверждение весьма спорное. Однако именно в этой сентенции, на наш взгляд, и кроется вторая причина перехода левых к теории «современного феодализма». Логика такова: во времена Ленина нарождающийся капитализм боролся с реакционным феодализмом. И Ленин призывал поддерживать капиталистов в борьбе с феодальными пережитками. Значит, если сейчас у нас феодализм, то мы можем просто взять и наложить опыт Ленина, словно трафарет, на сегодняшний день и действовать строго в фарватере его движения. Так победим, в общем. Отсюда такая любовь к аналогиям событий в Беларуси с 1905 и февралем 1917 года. Отсылками к которым пользуется и охранительская пропаганда – правда, совершенно с другим знаком.

Надо ли говорить, что как первая, так и вторая причина совершенно не соответствуют духу левого движения, вернее того левого движения, которое является по-настоящему революционным и которое стремится защищать прогрессивный класс и вести его на борьбу, а не быть психологическим щитом для оправдания собственной «инаковости»?

Ну, а если и надо, то давайте попробуем разобраться в этом вопросе. Как истинные материалисты – по терминам и определениям.

Феодализм: откуда есть пошел и куда идет?

Как известно, исторический материализм оперирует понятием «общественно-экономическая формация» (далее - ОЭФ). Одной из ОЭФ и является феодализм. Также известно, что в истории человечество «чистой» без примесей других ОЭФ не существовало никогда. Разве что (можем предположить) первобытный коммунизм мог являть собой пример таковой формации, но этого мы, в силу отсутствия объективных источников, не узнаем никогда. Остальные же ОЭФ, в строгом соответствии с законами диалектики, получали родимые пятна предыдущих формаций. Это с одной стороны. А с другой, в каждой ОЭФ немедленно зарождалось ее отрицание – следующая ОЭФ. Так в рабовладельческой Римской Империи имелись ростки и родоплеменного строя, и зарождающегося в начальной стадии строя феодального со свободными землевладельцами. Так в феодальной Европе с самого ее начала появлялись и зачатки общества капиталистического. Славянские же земли в рамках условно феодальной ОЭФ являлись вообще смесью бульдога с носорогом, где родоплеменная деревня соседствовала с рабовладением и феодализмом в городах и с будущим капитализмом на купеческих рынках.

Поэтому выдавать отдельные элементы какой-либо ОЭФ за ее господство в обществе не релевантно с точки зрения исторического и диалектического материализма.

Теперь перейдем непосредственно к феодализму. Определение феодализма возьмем из Большой Советской Энциклопедии, опирающейся на классиков марксизма:

Феодализм (нем. Ecudalismus, франц. feodalite, от позднелатинского feodum, feudum – феод), классово антагонистическая формация, представляющая – во всемирно-историческом развитии – этап, стадиально следующий за рабовладельческим строем и предшествующий капитализму, в истории многих народов Ф. был первой классово антагонистической формацией (т. е. непосредственно следовал за первобытнообщинным строем). При всём многообразии конкретно-исторических, региональных разновидностей Ф. и его стадиальных особенностях ряд общих черт характеризует производственные отношения этого строя. Во-первых, наличие феодальной собственности, выступающей как монополия господствующего класса (феодалов) на основное средство производства – землю, т. с. как собственность феодальной иерархии в целом (или как верховная собственность государства); при этом собственность на землю была неразрывно связана с господством над непосредственными производителями – крестьянами (для феодала ценность представляла земля не сама по себе, а в соединении с работником, её возделывающим, – основным и решающим элементом производительных сил того времени). Во-вторых, наличие у крестьянина самостоятельного хозяйства, ведущегося на формально «уступленном» ему господином наделе, который фактически находился в наследственном пользовании одной и той же возделывавшей его крестьянской семьи. Не располагая правом собственности на землю, такая семья являлась собственником своих орудий труда, рабочего скота и другой движимости. Из отношений феодальной собственности вытекало «право» феодала на безвозмездное присвоение прибавочного продукта крестьянского труда, т. е. право на феодальную земельную ренту, выступавшую в виде барщины, натурального или денежного оброка. Т. о., феодальный способ производства основан на сочетании крупной земельной собственности класса феодалов и мелкого индивидуального хозяйства непосредственных производителей – крестьян, эксплуатируемых с помощью внеэкономического принуждения (последнее столь же характерно для Ф., как экономическое принуждение для капитализма).

Для Ф. – общественного строя с преобладанием аграрной экономики, натурального хозяйства, мелкого индивидуального производства – были характерны медленное развитие агротехники, большая роль традиции, обычая. Феодальным способом производства были обусловлены особенности: социальной структуры феодального общества (сословность, иерархичность, корпоративность), политической надстройки (публичная власть как атрибут земельной собственности), идеологической жизни общества (господство религиозного мировоззрения), социально-психологического склада индивида (общинная связанность сознания и традиционность мировосприятия и др.).

Вот такое полное и всеобъемлющее определение ОЭФ. Жирным шрифтом мы выделили определяющие и наиболее характерные для феодализма черты, и теперь сравним каждую из них с нынешним положением в Республике Беларусь. Думаю, для Российской Федерации желающие смогут сделать это самостоятельно.

Начнем, как водится у нас, марксистов, с экономического базиса феодализма.

Основное средство производство – земля. И не просто земля, а с в соединении с работником, её возделывающим. То есть, основным источником дохода и развития у господствующего класса должна быть земля и крестьяне. А теперь посмотрим на статистику. По данным портала http://aw.belal.by/ (национального навигатора по аграрным интернет ресурсам РБ) на 2020-й год количество сельского населения в Республики Беларусь (включая детей и стариков) составляло 2 104 600 человек, или около 22% населения. Для сравнения, во время становления капитализма в Российской Империи, где все еще преобладал аграрный, докапиталистический способ производства, на территории современной Беларуси процент сельского населения достигал 90-93%. Можем ли мы утверждать, что в данном случае основным средством производства в Республики Беларусь является земля, а основным угнетаемым и антагонистическим классом – крестьяне? Если так, то мы имеем дело с неким продвинутым уровнем феодализма, в котором угнетаемое меньшинство может кормить угнетающее большинство. Но реальнее предположить, что утверждение о феодализме в Республики Беларусь следует признать неверным.

1 of 2

Наличие у крестьянина самостоятельного хозяйства – и действительно, у многих крестьян (правда, в нашем случае это скорее сельский пролетариат, но мы сделаем допущение и назовем их крестьянами) имеется самостоятельное хозяйство. Но оно, по общему правилу, является приложением к основной работе, нежели первым источником как пропитания для самих крестьян, так и для государства. Несмотря на стремление и оппозиции и власти к «возрождению крестьянского класса» и раздачи домиков в деревне, на данный момент крестьянское хозяйство не является доминирующей производящей единицей экономики (что статистически доказано в предыдущем пункте).

Такая семья являлась собственником своих орудий труда, рабочего скота и другой движимости – вопрос о том, являются ли сейчас в большинстве своем представители угнетаемого класса в Республике Беларусь собственниками орудий труда, считаем риторическим. Если уважаемые читатели потребуют обосновать абсурдность этого утверждения, мы сделаем это в отдельной статье.

…феодальный способ производства основан на сочетании крупной земельной собственности класса феодалов и мелкого индивидуального хозяйства непосредственных производителей – крестьян – по состоянию на 2020-й год наибольшее количество трудоспособного населения Республики Беларусь было занято в промышленности. Второе место делили торговля и частное предпринимательство вкупе с прочими проблемами. Сельское хозяйство, соседствуя с образованием, таким образом получалось, в основном, даже не в первой тройке. О каком феодальном способе производства здесь можно говорить – сие есть тайна великая, доступная лишь тем, кто погрузился в тайные знание из магических анналов.

Теперь обратим свой взор на надстроечные элементы. Ведь в сети мы можем видеть мнение о том, что при капиталистическом способе производства в Беларуси господствует феодальная надстройка.

Большая роль традиции, обычая – и действительно, если рассматривать «стабильность» (к которой так любят обращаться в негативной коннотации либер-наци, и в позитивной коннотации охранители) очень похожа на «традицию» и «обычаи». Но понятие «стабильности» здесь применимо к экономическим факторам. А что касается традиционности белорусского общества, то современная власть (как и советская, которую так любят обвинять в косности те же либер-наци) имеют к этой традиционности (в общем смысле) очень незначительное отношение. С момента, когда Советская Власть начала наступление на феодальные традиции, прошло около ста лет. И падение Советского блока сильно ударило именно по мировоззрению населения, толкнув его обратно, ближе к средневековым традициям. Кстати, популистически используют традицию не только сторонники нынешней власти (в направлении «православие, стабильность, порядок»), но и сами либер-наци в (в контексте «католичество, традиции предков, символизм»). Тем не менее, к текущему положению дел традиционность имеет слабое отношение, особенно среди городского населения. Обрядовость тут скорее является отмирающим явлением, нежели правилом.

Если уважаемые читатели решат, что имеется необходимость разобрать наличие отсутствия традиционного общества в современной Республике Беларусь, то мы обязательно сделаем это в другой статье. Пишите свое мнение на этот счет в комментариях.

Сословность, иерархичность, корпоративность не характерны для нашего общества. Несмотря на подвижки в сторону социального расслоения (характерные, в данном случае, для капитализма – по имущественному признаку), не сформированы резкие кастовые деления. Характерный для феодализма династический принцип профессионального самоопределения не существует. Преобладает (пока еще) образовательный принцип трудоустройства. Набирает силу принцип имущественный. Но не наследственный или кастовый. Не существует четкой иерархии подчинения. В сословно-иерархичном обществе закон об обращении граждан, обязывающий должностное лицо ответить в установленный срок, не может существовать в принципе, как и всеобщее (пускай и номинальное) выборное право.

Нет в нашем обществе и корпоративности – даже среди чиновников, и уж подавно среди рабочих и прочих профессий преобладает атомизированность и отделение. В сословном иерархичном феодальном обществе, с принятыми порядками события августа-ноября 2020 года были бы невозможны – потому, что сословное общество предполагает наличие крупного корпоративно связанного сословия элиты, которая противопоставляет себя монарху. В данном случае сословие элиты было атомизировано и разобщено, как и рабочий класс (в данном случае также не являющийся кастой и корпорацией в широком смысле слова, а являющийся набором отдельных субъектов).

Господство религиозного мировоззрения – к сожалению, в последней переписи населения переписчикам было запрещено собирать данные о вероисповедании белорусов. В остальном же оценки разнятся, причем настолько сильно (от 34 – до 96% верующих в зависимости от опроса), что тяжело определить, сколько же людей назвало себя верующими. Однако же вряд ли кто-то станет утверждать, что в белорусском обществе доминирует религиозное мировоззрение (несмотря на старание обеих доминирующих политических сил его привить). И тем более, вряд ли мы можем говорить о традиционном религиозном мировоззрении в стране, где количество разводов в семьях приближается к 70%.

Что в итоге: ни в области базиса, ни в области надстройки в марксистском понимании этих слов Республика Беларусь не соответствует высокому званию Феодальной Страны. Возможно, кого-то это разочарует, но все признаки показывают, что мы находимся в глубоком капиталистическом пути, и вернуться назад в феодализм на этой одноколейке будет очень трудно.

Теперь же немного о трактовках данного определения. Мы прекрасно понимаем, что говоря о «феодализме в Беларуси» наши правые и левые в трогательном своем единении имеют ввиду несменяемость власти, очень схожую с королевской.

Но давайте честно – долгое правление одного человека с весьма широкими полномочиями не является определяющими качествами феодализма. Оно присуще любому строю – начиная с рабовладельческого (цари, консулы и императоры), заканчивая даже попытками социалистического строительства (или текущим левым придется признать правоту их правых коллег о том, что ни в СССР, ни где бы то ни было еще попыток построить социализм не было). Оно присуще и крайне правым идеологиям (Гитлер, Муссолини, Франко, Пиночет) и даже не крайне правым (например, госпожа Меркель на посту канцлера находится уже 16 лет, что тоже не мало). И даже передача власти по наследству с прокладкой «демократических выборов» не является определяющим феодальным признаком (вспомним клан Бушей в США). Скажем языком логики: то, что предмет зеленый, еще не говорит, что это яблоко.

Отдельно стоит остановиться на внеэкономическом побуждении. Стоит разъяснить, что в феодализме оно является общепринятым, так как в современном белорусском обществе, несмотря на спорадические всполохи и попытки власти применить его, общепринятым методом заставить человека работать является принуждение чисто экономическое – способом «кто не работает – тот умирает от голода». Даже принуждение рабочих ОМОНом, которое имело место летом-осенью 2020 года невозможно считать внеэкономическим побуждением – здесь скорее имела место попытка освободить собственность главного капиталиста от попыток ее блокировки. Что еще раз подтверждает, что имеют место капиталистические отношения – важны не люди, а средства производства.

А что там у классиков?

Одним из излюбленных методов ведения спора в левом дискурсе сегодня является цитирование классиков по тому или иному вопросу. Спорщики перекидываются фразами из Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина и других деятелей мирового левого движения так, как перекидываются заклинаниями студенты и преподаватели Хогвартса в книгах о Гарри Поттере.

Можно спорить об эффективности и необходимости подобного рода ведения споров, но раз уж он имеет место, то не пользоваться им в качестве общепринятого орудия было бы для нас непозволительным упущением. А раз так, то мы обратимся к классикам, и посмотрим, что же писал о состоянии современных ему государств Карл Маркс.

Возьмем классическую работу «Критика Готской программы», в которой автор «Капитала» критикует программу Германской Рабочей Партии.

Для начала приведем следующую цитату:

Сделать государство “свободным” — это отнюдь не является целью рабочих, избавившихся от ограниченного верноподданнического образа мыслей. В Германской империи “государство” почти столь же “свободно”, как в России. Свобода состоит в том, чтобы превратить государство из органа, стоящего над обществом, в орган, этому обществу всецело подчиненный; да и в наше время большая или меньшая свобода государственных форм определяется тем, в какой мере они ограничивают “свободу государства”.

Германская рабочая партия — по крайней мере, если она принимает эту программу,— обнаруживает, как неглубоко прониклась она социалистическими идеями; вместо того чтобы рассматривать существующее общество (а это сохраняет силу и для всякого будущего общества) как “основу” существующего государства (или будущее общество как основу будущего государства), она, напротив, рассматривает государство как некую самостоятельную сущность, обладающую своими собственными “духовными, нравственными, свободными основами”.

Да к тому же еще грубое злоупотребление в программе словами: “современное государство” и “современное общество”, а также и еще более грубое непонимание того государства, которому она предъявляет свои требования!

“Современное общество” есть капиталистическое общество, которое существует во всех цивилизованных странах, более или менее свободное от примеси средневековья, более или менее видоизмененное особенностями исторического развития каждой страны, более или менее развитое. Напротив того, “современное государство” меняется с каждой государственной границей. В прусско-германской империи оно совершенно иное, чем в Швейцарии, в Англии совершенно иное, чем в Соединенных Штатах. “Современное государство” есть, следовательно, фикция.

Слова эти написаны в 1875 году. Как видим, даже Российскую Империю, которая на тот момент только недавно (за 14 лет до этого) окончательно приняла капиталистический путь развития, Маркс сравнивает с Германией, которую называет вполне «современным обществом». Какая страна более прогрессивна в области общественных отношений – Республика Беларусь образца 2021 года или Российская Империя образца 1875 года? Пусть каждый ответит для себя сам.

Для человека же последовательного, внимательного и не отрицающего современные достижения логики, как формальной, так и диалектической, вопрос о феодализме в современной Республике Беларусь на этом этапе должен быть окончательно закрыт.

Никакого феодализма (рабовладения, коммунизма, совка и т.д.) в Беларуси сейчас нет. Мы живем в полупериферийном капиталистическом государстве при бонапартистском режиме, дрейфующем в сторону солидаризма. Более того, современные тенденции таковы, что любой капиталистический режим, который будет установлен на этой территории так или иначе будет вынужден становиться все более и более солидаристским.

Но это совсем другая история.

Немного о киберлитвинах.

Почему же тема с белорусским феодализмом с завидным постоянством возникает в общественном дискурсе? На наш взгляд, причина этого кроется не столько в либер-националистическом политическом нарративе, сколько в перекосе белорусского образования, в большей части исторического.

Национальный миф, транслирующийся со школьной скамьи, отойдя от материалистического понимания истории, за основу формирования сознания взял дихотомию «демократия и автократия». Причем, применив эти термины не к новейшей истории, и даже не к истории нового времени. Не были рассмотрены тенденции демократического строительства ни в 19 веке, с влиянием на формирование современного мира революционных процессов, ни великие революции 20 века в своем развитии.

Основной упор в историческом мифе делается на противопоставление средневековой шляхетской демократии в Великом княжестве Литовском и Речи Посполитой, и автократии Великого княжества Московского и Российской Империи. Таким образом, призрак литвинизма всякий раз возникает в теме обсуждения текущей ситуации. Так и получается, что, находясь в капиталистическом обществе, основным побудительным мотивом исторических процессов сегодняшние киберлитвины и примыкающие к ним левые воспринимают не экономику (как бы натужно они не цитировали Маркса, Ленина и Троцкого), а «демократию», образцом которой для них является шляхетская вольница 15-18 века. Отсюда преклонение перед Львом Сапегой, Пане Коханку и прочими «героями» средневекового эпоса.

Таким образом, ответ на заглавный вопрос статьи следующий: киберлитвины не мечтают об электрокрепостных. Они мечтают о демократической вольнице средневековой шляхты, с настоящими крепостными и балами. А левое сообщество, подменяющее революцию как средство, переворотом как целью, готово всячески содействовать их желаниям.

Но колесо истории очень сложно провернуть назад. Пока же и «государственники» и «оппозиция» с примкнувшими к ним левыми, толкают наше общество в одну сторону – к господству солидаризма. Который не имеет никакого отношения к феодализму по своей сути, но весьма похож на него по методу решения проблем с несогласными.