Противоречия Бердяева

Введение

Сегодня любой школьник знает, что «СССР развалился, а, значит, социализм не работает, и его философия – сплошное противоречие». Борьба с марксизмом не утихает ни на минуту с момента появления данной доктрины. Кто только не пытался уничтожить марксизм: Дюринг, Поппер, Хайек, Милтон Фридман, Айн Рэнд, Солженицын и даже Путин. Данный список может продолжаться до бесконечности. Выпускаются антимарксистские фильмы, пишутся книги, принимаются законы с целью юридически признать данную доктрину экстремистской. Это можно видеть повсюду. Марксизм критикуют с разных сторон: кто-то пытается опровергнуть трудовую теорию стоимости, кто-то – диалектику, кто-то напирает на «нереализуемость социалистического государства», а кто-то делает всё это вместе.

Но в этой статье мы поговорим об одном человек, а именно – о Николае Александровиче Бердяеве. Бердяев – один из известнейших и авторитетнейших (особенно среди правого набожного населения) философов начала 20 века, но и сегодня его популярность не угасает. Он цитируется с высоких трибун устами президента РФ наряду с трудами Ильина. Известия пишут: «Владимир Путин цитировал Николая Бердяева в своем послании — это уже главный фактор к тому, что его философию необходимо детально изучить хотя бы тем чиновникам, которые отвечают за государственный курс и политическую направленность в стране, — говорит источник. — Проходят и семинары по консерватизму для чиновников, но кто-то на них не успевает ходить из-за большой загруженности, а вот книгу прочитать можно. Особенное внимание уделяется книге «Философия неравенства». Это явно показывает, что курс философии Бердяева явно совпадает с фарватером политики Кремля. Ну, а сам Бердяев котируется, как большой авторитет в среде современной интеллигенции.

У некоторых может возникнуть резонный вопрос: почему мы упомянули сначала о критике марксизма, а после начали говорить о Бердяеве? Важную часть в творчестве Бердяева занимает критика данной доктрины. Почти каждая его работа не обходится без выпадов в сторону марксизма. Чтобы разобраться в причинах такого неприятия, мы рассмотрим жизненный путь Бердяева, его самую последнюю и самую полную работу с критикой марксизма – «Противоречия марксизма», а попутно рассмотрим и саму философию Бердяева, и попытаемся ответить на вопрос: что же так привлекает в нём постсоветскую бюрократию?

Жизненный путь Бердяева

Бердяев родился в семье потомственных военных. Мать его была дворянкой. Он жил в большом достатке. Родители хотели, чтобы Николай продолжил дело своих родственников и связал жизнь с военной стезей. Для этого его отдали в кадетское училище. Но с военной карьерой не сложилось и Бердяев поступает на юридический факультет.

В это время умами молодёжи и интеллигенции по всей России овладел марксизм. Для них это был настоящий глоток свежего воздуха и руководство к действию по свержению надоевшего самодержавия. Также марксизм увлёк и Бердяева. В любой биографии, учебнике по философии или Википедии вы найдёте одинаковые пассажи о «марксизме» Бердяева. Давайте разберём этот момент поподробнее. На фоне всеобщего подъёма революционного движения молодой Николай увлекается марксизмом. Но во многих источниках не упоминается, что он примкнул не к ортодоксальному марксизму, а к «легальному». «Легальный» марксизм – это своеобразный синтез либерализма и марксизма. Кроме того, Бердяев пытался объединить идеалистическую этику Канта и исторический материализм Маркса. Непонятен вообще смысл синтеза философии Маркса и Канта. Ведь Кантовская философия в снятом виде присутствует в марксизме, но, видимо, Бердяев с самого начала был нетерпим к материализму и очень хотел свести всё к идеализму. Работу, написанную в «марксистский» период Бердяева, мы рассмотрим позже, когда можно будет полноценно узреть этот самый «марксизм». Вернёмся к биографии.

Бердяев, как и многая революционно настроенная молодёжь, был арестован и сослан в Вологду. Здесь он знакомится с Луначарским и Богдановым. Вся их ссылка проходила в диспутах с Бердяевым. Они сразу раскусили весь его «марксизм». Вот, как Луначарский описывает диалог с Бердяевым после встречи последнего с Сергеем Булгаковым (ещё одним легальным марксистом, который переметнулся в православие): «Вернувшись назад, он со сверкающими от удовольствия глазами говорил мне: «Вот смелый человек, он уже договорился до веры в Христа». Далее пишет: «Когда я рассказал это жившему тогда в том же городе Александру Богданову, то Богданов изрек такое предсказание: «Вообще Бердяев безнадежен и необходимо превратится через небольшое количество лет в черносотенного писателя». Всё произошло так, как и предсказывал Богданов. После Первой Русской революции Бердяев, как и многие интеллигенты того времени, испугался народной силы и выступил на стороне реакции. Во время столыпинской реакции в 1908 году он окончательно отказывается от марксизма и вступает в кружок Гиппиус и Мережковского (отъявленных богостроителей, пытавшихся реформировать православие). Февральскую революцию Бердяев вначале поддерживал, но после начала погромов на помещичьих землях и образования советов, перешёл в жёсткую оппозицию. К Октябрьской революции он с самого начала был настроен враждебно. Но всё равно советская власть выделила ему особый паёк (как исследователю не самого последнего эшелона). К концу Гражданской войны Бердяев агитирует студентов выступать против советской власти. После чего его вызывают в ЧК. Допрос проводит лично Дзержинский. Как и многие другие религиозные философы, по указу советского правительства Бердяев был отправлен на «философском пароходе» в Париж, где и жил до конца своих дней.

После поверхностного знакомства и освещения исторической ситуации, в которой жил Бердяев, мы можем приступить к рассмотрению его критики марксизма и его философской системы в целом.

Философия свободы

Самое первое, что мы должны рассмотреть в философии Бердяева – его «Философия свободы». Это определяющее место всей его системы, и понимание её поможет нам в других разделах с разбором его позиции.

Всего в философии существует два ключевых понимания свободы: классическое(Сократ, Спиноза, Лейбниц, Гегель, Маркс) и неклассическое (Кьеркегор, Шопенгауэр, Ницше, Камю, Бердяев). Как видите, внушительные списки мастодонтов стоят по обе стороны баррикад. В чём же заключаются разногласия между этими пониманиями свободы? Классическое понимание основывается на том, что «свобода – это познанная необходимость». Например, только познав все тонкости кулинарного искусства, вы точно сможете сделать осознанный выбор и приготовить то что именно вы хотите в данный момент. В противном случае вы обречены на вечное поедание яичницы и пельменей (хотите вы того или нет). Необходимость существует в природе или в обществе вне зависимости от нас и обуславливается объективными законами. И, с точки зрения классического понимания свободы, познав необходимость, мы можем сделать свободный выбор, что и является истинной свободой. Но что же об этом думает Бердяев:

«Свобода, – пишет он в «Самопознании», – не есть познанная необходимость, как хочет Гегель и за ним марксизм, свобода уж скорее есть нежелание знать необходимость.»

Бердяев Н.А. Самопознание. С. 413

Это и есть определение такой знаменитой «Философии свободы» Бердяева. Из этого определения могут последовать очень интересные выводы. Так, например, мы можем вывести, что самоубийца только тогда сможет сделать свободный выбор (прыгать с крыши или нет), когда откажется от понимания того, что на него распространяется закон всемирного тяготения, и он в конце разобьётся. Это само по себе звучит абсурдно. Но у отрицания классического понимания свободы должны быть какие-то основания. Какие же аргументы приводят участники неклассического понимания. В своей аргументации Бердяев полностью опирается на наследие Шопенгауэра. Вот, что об этом говорит сам Бердяев:

«Характерно, – пишет он, – что во время моего духовного пробуждения в меня запала не Библия, а философия Шопенгауэра. Это имело длительные последствия.»

Бердяев Н.А. Самопознание. С. 60.

Поэтому будет правомерно разобрать позицию Шопенгауэра. Что же считает Шопенгауэр?

«Если закон достаточного основания является всеобщим и необходимым, то и воля должна иметь под собой основание. Но если воля имеет под собой основание, то она уже не-воля, т.е. уже принуждение и необходимость. В этом случае уже нет никакой свободы.»

«Мир как воля и представление»

Закон достаточного основания – это закон, по которому любое высказывание может стать утверждением, только если оно имеет достаточное основание, и каждое событие при этом имеет свою причину. Шопенгауэр решил ограничить данный закон, чтобы сделать Мировую Волю безосновной. Данное действо положило начало целому новому философскому течению – иррационализму.

Если мы принимаем, что Воля – это недетерминированное понятие, то отсюда следует, что любая свобода – это произвол, у которого не должно быть никакого основания. Если жизнь каждого индивида в обществе – это сплошной произвол, то индивиды начнут друг друга ограничивать, потому что произвол одного – это несвобода другого. Отсюда следует эгоистичное понимание свободы у Шопенгауэра. Тогда только единицы заслужат свободу, а остальные обречены на неволю. Позже Ницше назовёт эту касту людей «сверхлюдьми». Вот что пишет Бердяев, продолжая традицию Шопенгауэра:

«В противоположность распространенному мнению, я всегда думал, что свобода аристократична, а не демократична. Огромная масса людей совсем не любит свободы. Многое я приобрел в своем духовном пути, в опыте своей жизни, но свобода для меня изначальна, она не приобретена, она есть a priori моей жизни.»

Бердяев Н.А. Самопознание. С. 68

В этом высказывании Бердяева так и блещет его классовая сущность, но о классах мы поговорим в другом разделе (спойлер: их Бердяев тоже отрицает). Но всё же вернёмся к Шопенгауэру. Важное место в его философии занимает критика спинозизма. Ведь если мы принимаем тезис Спинозы о субстанции, как причине самой себя, то примем и классическую философию свободы, а аргументов у неклассической и не останется. Вот что Шопенгауэр пишет о тезисе Спинозы:

«Подлинной эмблемой causa sui, – пишет он, – является барон Мюнхгаузен, охвативший ногами свою тонущую лошадь и вытянувший себя вместе с лошадью, держась за свою перекинутую на темя косицу; а под этим должно быть поставлено: сausa sui.»

Шопенгауэр А. Афоризмы и истины. С. 27

На ехидных замечаниях всё и останавливается. Ведь своей внятной альтернативы у Шопенгауэра нет. Если мы отрицаем, что предмет может иметь причину в самом себе, то он должен быть кем-то создан. Тут мы и встаём на перепутье: либо природа (и мы впадаем в вульгарный материализм), либо Бог. Шопенгауэр выбрал природу, а Бердяев – Бога. Другого выхода у них и не было. Но в каждом случае (будь то Бог или природа), мы упираемся в противоречие. Ведь свобода человека становится детерминирована извне. То есть, вся эта напыщенная «философия свободы» – несвободна сама по себе. Вот, как об этом пишет сам Бердяев:

«Человечество, а за ним и весь мир, – читаем мы, – порабощены злом, попали во власть необходимости, находятся в плену у дьявола. Свобода была сознана творением не как норма бытия, а как произвол, как нечто безразличное и беспредметное; свобода почуялась тварью как свобода «от», а не свобода «для» и попала в сети лжи, растворилась в необходимости. После грехопадения человек не может уже свободно, своими естественными человеческими силами спастись, вернуться к первоисточнику бытия, так как не свободен уже: природа его испорчена, порабощена стихией зла, наполовину перешла в сферу небытия. Свобода должна быть возвращена человечеству и миру актом божественной благодати, вмешательством самого Бога в судьбы мировой истории.»

Бердяев Н.А. Философия свободы. Смысл творчества. С. 143

Свободы нет, но вы держитесь, ведь скоро придёт сам Бог и всех нас освободит. О какой тогда свободе вообще можно говорить.

Если посмотреть на философию Бердяева в целом, то любое его противоречие он разрешает одинаково: Бог придёт и всё разрулит, вы только дождитесь. Продолжение этого мировоззрения имеет место и в теории социальной революции Бердяева, которую мы рассмотрим в другом разделе.

Но если мы отрицаем познание, как участника освобождения, то мы отрицаем и науку. Что и показывают примеры Шопенгауэра и Бердяева. Вот их цитаты по этому поводу:

«Знание – принудительно, вера – свободна, – заявляет он. – Всякий акт знания, начиная с элементарного восприятия и кончая самыми сложными его плодами, заключает в себе принудительность, обязательность, невозможность уклониться, исключает свободу выбора.»

Бердяев Н.А. Философия свободы. Смысл творчества. С. 45

«Научность есть лишь одно из выражений утери свободы творческого духа.»

Бердяев Н.А. Философия свободы. Смысл творчества. С. 265

«Ни одна наука в подлинном смысле (под чем я разумею систематическое познание, руководимое законом основания), ни одна наука никогда не может дать вполне удовлетворительного объяснения, ибо она никогда не попадает во внутреннее устройство мира, никогда не выходит за представление и, в сущности, знакомит только с взаимоотношениями одного представления к другому.»

Шопенгауэр А. Мир как воля и представление.С. 117–118

Это и есть закономерный итог «Философии свободы». Но к Бердяевской гносеологии мы ещё вернёмся.

Всё вышеперечисленное показывает, что философия свободы у Шопенгауэра, Бердяева и остальных – это сплошной абсурд. Классическая же теория свободы, развитая Марксом, открывает подлинную сущность свободы. Она лежит именно в познании необходимости. И это понимание свободы сыграло и дальше будет играть великую роль в преодолении отчуждения (что и является подлинным освобождением). Только познав объективные законы общества, мы сможем сделать осознанный и свободный выбор (а это и есть первый шаг на пути освобождения). Как поётся в Интернационале:

«Никто не даст нам избавленья:

Ни бог, ни царь и не герой.

Добьёмся мы освобожденья

Своею собственной рукой.»

Исторический материализм

Теперь мы переходим к следующему краеугольному камню критики марксизма. Основную часть «Противоречий марксизма» занимает критика исторического материализма. «Противоречия марксизма» – это уже поздняя работа, но исторический материализм Бердяев начал критиковать ещё в период «легального» марксизма. Поэтому мы сперва рассмотрим его критику в это время. Ведь во многом своё непонимание он пронёс ещё с того времени.

Таким образом, самой «марксистской» работой Бердяева считается «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии». В этой работе он критиковал «субъективную» социологию народника Михайловского. Итак:

«Выражение «исторический материализм», – пишет Бердяев, – конечно, лучше совсем уж бессмысленного словосочетания «экономический материализм», но все-таки неудачно. Слово «исторический» здесь не годится, потому что это – доктрина социологическая, а не историческая, слово же «материализм» неудачно потому, что основой исторического процесса с этой точки зрения вовсе не является «материя».

Бердяев Н.А. Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. С. 257–258

Выясняется два основных новшества, которые принёс Бердяев в марксизм: социальное не относится к историческим понятиям и исторический материализм напрямую связан с материей. С каждым пунктом мы разберёмся по порядку.

1) Социальное и историческое

Бердяев, как и его учитель Ницше, очень сильно боятся истории. Для него социальное – не продукт исторического, а «высший продукт космического и органического развития», что приводит его к крайнему биологизаторству. Бердяев не понимает диалектики Маркса и не замечает противоречия между биологическим и социальным. Он по-кантовски ставит союз «и» между противоречащими сторонами и думает, что это противоречие само собой разрешилось.

Как же марксизм разрешил противоречие биологического и социального? Эвальд Ильенков описывал разрешение этого противоречия так:

«Позицию подлинного материализма, сформулированную Марксом, Энгельсом и Лениным, в общем и целом можно охарактеризовать кратко так:

«Все человеческое в человеке — то есть все то, что специфически отличает человека от животного — представляет собою на 100% — не на 90 и даже не 99 — результат социального развития человеческого общества, и любая способность индивида есть индивидуально осуществляемая функция социального, а не естественно-природного организма, хотя, разумеется, и осуществляемая всегда естественноприродными, биологически-врожденными органами человеческого тела, в частности — мозгом.»

Эвальд Ильенков. «Биологическое и социальное в человеке»

Большие дискуссии по этому вопросу проходили в кабинетах советских психологов: А. Леонтьева, Гальперина, Рубинштейна и т. д. Огромный вклад в разработку этого вопроса внесли занятия с слепоглухонемыми детьми (Мещеряков и Ильенков). Каждый из этих учёных подтверждал свои слова на практике и не являлся безосновательными теоретиком.

Хорошим примером экспериментального доказательства позиции диалектического материализма являются опыты психолога А. Леонтьева. В своём опыте он попытался лабораторно внедрить в способности человека необычные формы восприятия звуковых частот. Таковым являются вибрационные и мышечные восприятия частоты. После долгих испытаний выделили два способа внедрения: в дополнение к уже существующему и создание полностью нового метода восприятия. У всех испытуемых после определения частоты с помощью вибрации или мышечных сжиманий порог выделения частоты уменьшался в 2-9 раз. Даже люди с плохим слухом смогли улучшить свои способности по определению частот. Оба метода полностью подтвердились экспериментально. Резюмируя свой эксперимент Леонтьев пишет:

«Я думаю, что введение понятия функциональных органов в вышеуказанном смысле позволяет перенести проблему биологического и социального в психических процессах человека на почву точных лабораторных фактов. Я думаю, далее, что начавшееся систематическое исследование формирования этих органов и соответствующих им способностей уже сейчас позволяет сделать некоторые важные общие выводы.

Главный из них состоит в том, что у человека биологически унаследованные свойства не определяют его психических способностей. Способности человека не содержатся виртуально в его мозгу. Виртуально мозг заключает в себе не те или иные специфически человеческие способности, а лишь способность к формированию этих способностей.»

А.Леонтьев. «Биологическое и социальное в человеке»

«Старые научные взгляды неизменно связывали те или иные психические способности и функции с существованием соответствующих специализированных, биологически наследуемых мозговых структур. Это положение распространялось также и на такие способности, которые возникли в процессе общественно-исторического развития человека.»

А.Леонтьев. «Биологическое и социальное в человеке»

Также он выделил несколько причин такого долгого и глубокого заблуждения в данном вопросе. Связано оно с особенностями формирования и сохранения этого процесса: видимость простоты этих процессов (человек воспринимает их, как данность), устойчивость и сложность самого формирования данной системы.

Конечно, это не единственный эксперимент по проблемам биологического и социального в человеке. Но наследие данных опытов забыто во многом как в нашей стране, так и в мире. Такая «забывчивость» обуславливается противоречием этих фактов современной биологизаторской пропаганде капитализма.

В целом, любое биологизаторство – это шляпа фокусника. Из неё можно достать что угодно и это будет выглядеть правдоподобно на первый взгляд. Буржуазные философы видели в природе частную собственность и капитализм, верующие – божий промысел, Докинз – мемы. Этот список можно продолжать бесконечно. Но в целом это лишь показывает их бессилие.

Точно также Бердяев своим биологизаторством создаёт новый «исторический материализм». Вот, что об этом пишет он сам:

«В известном смысле на исторический материализм можно смотреть, как на применение принципов дарвинизма к историческому процессу, а на Маркса, как на продолжателя Дарвина, но марксистское понимание истории не имеет ничего общего с социологическими упражнениями дарвинистов, на которые так страстно нападает г. Михайловский.»

Бердяев Н.А. Субъективизм и индивидуализм в общественной

философии. С. 240

В этом сравнении Бердяев схож с другим знаменитым ревизионистом – Каутским. Оба не понимают диалектики исторического процесса, и так и остаются на своей биологизаторской позиции. Закончить этот пункт хочется цитатой Плеханова:

«Иногда говорят, что точка зрения диалектики тождественна с точкой зрения эволюции. И нет сомнения в том, что эти два метода имеют точки взаимного соприкосновения. Тем не менее, между ними существует весьма глубокое и значительное развитие, которое, надо признаться, далеко не в пользу учения об эволюции. Современные эволюционисты снабжают свое учение значительною примесью консерватизма. Им хочется доказать, что как в природе, так и в истории скачков не бывает. Со своей стороны диалектика очень хорошо знает, что как в природе, так и в человеческой мысли и истории скачки неизбежны. Но она не упускает из виду и того неоспоримого факта, что во всех моментах изменения действует один и тот же непрерывный процесс. Она лишь старается уяснить себе тот ряд условий, при которых постепенное изменение должно необходимым образом привести к скачку.»

Г.В. Плеханов. К шестидесятой годовщине смерти Гегеля

2) Исторический материализм и материя

Второй пункт вообще выходит за любые рамки. Здесь Бердяев пытается убедить нас в том, будто Маркс когда-то утверждал, что исторический материализм производен от абстрактного понятия материи. А так, как материя сама по себе не имеет смысла, то и наименование «исторический материализм» пусто. Здесь проявилась стандартная практика придумывания своего «марксизма» и его торжественное опровержения. Маркс никогда не утверждал, что истмат связан с абстракцией материи. Маркс выводит общественные формы из материального производства, а не материи как таковой. Маркс об этом писал так:

«Это понимание истории заключается в том, чтобы, исходя именно из материального производства непосредственной жизни, рассмотреть действительный процесс производства и понять связанную с данным способом производства и порожденную им форму общения – т.е. гражданское общество на его различных ступенях – как основу всей истории; затем необходимо изобразить деятельность гражданского общества в сфере государственной жизни, а также объяснить из него все различные теоретические порождения и формы сознания, религию, философию, мораль и т.д. и т.д., и проследить процесс их возникновения на этой основе, благодаря чему, конечно, можно будет изобразить весь процесс в целом (а потому также и взаимодействие между его различными сторонами).»

Маркс К., Энгельс Ф. Фейербах. Противоположность материалистического и идеалистического воззрений. М., 1966, с. 51-52

Исторический материализм и свобода

Следующий важный момент критики исторического материализма со стороны Бердяева – это соотношение свободы и необходимости. Для Бердяева тут видится коренное противоречие, которое, по его мнению, ломает всю теорию исторического материализма. Что же это за проблема:

«Марксизм прав, когда он утверждает, что человек может изменить мир и подчинить его себе. Но с другой стороны марксизм предлагает подчиниться исторической необходимости, даже обоготворить ее. Наиболее непонятен в марксизме этот его безграничный оптимизм в отношении к исторической необходимости, безграничная вера в благостность и осмысленность исторического процесса. Это понятно у Гегеля, у которого действовал мировой разум или дух и определял смысл происходящего. Но почему такое чудо может совершить материя и материальный процесс? И гегелианский исторический оптимизм неприемлем и не оправдан как крайняя форма универсального детерминизма, отрицающего действие человеческой свободы в истории. Еще менее это оправдано в марксизме и противоречит марксистской вере в возможность для человека изменить мир.»

Бердяев. «Противоречия марксизма»

После данного замечания Бердяев сразу делает вывод о религиозности и мессианстве марксизма. Ведь он, якобы, утверждает, что всем нужно сидеть и ждать, а коммунизм придёт сам (ведь его приход – это историческая необходимость). Значит, в историческом материализме, который утверждает возможность индивида менять мир,нет свободы (а это превращается у Бердяева в противоречие). Что на это может ответить исторический материализм? И есть ли у индивида свобода в историческом материализме?

Прежде всего, нужно заметить тотальное непонимание диалектики со стороны Бердяева. В «Противоречиях марксизма» можно видеть, что он даже не удосужился ознакомится с диалектикой Маркса. Он сугубо отождествляет её с диалектикой Гегеля, с которой он так же знаком на уровне современного студента, прошедшего курс философии (то есть на нулевом). Как раз тут и кроется непонимание позиции Маркса. Сущность данного вопроса нужно рассматривать в взаимоотношении категорий необходимости и случайности.

Все марксисты знают, что в основе мировой истории лежит саморазвитие общественного производства. Так как материальное производство существует и развивается независимо от воли и сознания человека и воздействует на него, то оно является детерминирующим фактором. Увидев эту сторону исторического материализма, Бердяев воскликнул: «В историческом материализме нет свободы, а, значит, это нелогичная доктрина.» Бердяев только выделил поверхность теории, а в сущность так и не проник (или не хотел проникнуть). Объективная предопределенность никак не противоречит свободе, ведь эта детерминация не абсолютная, а относительная. Вот что об этом писал историк и философ Ю. Семёнов:

«Марксисты, как и Г. Гегель, придерживаются диалектики. Поэтому для них предопределенность не только не исключает, но наоборот, предполагает неопределенность. Необходимость, т.е. то, чего не может не быть, способна проявляться только в случайностях, т.е. в том, что может быть, а может и не быть. Единство необходимого и случайного, предопределенного и неопределенного находит свое проявление в вероятности. Действительность всегда таит в себе не одну, а несколько возможностей, из которых может реализоваться лишь одна. Превращение одних возможностей в действительность более вероятно, других - менее вероятно, причем степень вероятности реализации той или иной возможности может со временем меняться.»

Ю. Семёнов. Философия истории. Стр.355

В этом и есть разрешение противоречия. Только от деятельности человека зависит вероятность реализации той или иной возможности. В этом и есть свобода исторического субъекта в некоторых рамках, установленных объективными факторами. Как раз познание необходимости и даёт индивиду свободу в реализации своей субъектности. Именно здесь кроется марксистское понятие свободы (которое мы уже разобрали).

Поэтому марксизм никак не соотносится с религией, ведь он не пропагандирует смиренное ожидание коммунизма, а является философией действия. Выпады Бердяева выглядят довольно жалко, ведь такой «критикой» свободолюбивец лишь хочет прикрыть своё бездействие (ведь ждать он будет до Второго пришествия). В этом и есть противоречие Бердяева, а не марксизма: он плюётся в марксизм и приписывает ему выдуманные факты, при том, что его философия истории никому ничего не сулит. Она предписывает ждать, так как история непознаваема. Да и вообще это сплошной произвол– стоит ли его познавать). Какая же тут свобода? Это сплошной детерминизм, который так клеймит сам Бердяев.

Базис и надстройка

1) Базис

Следующее, что мы должны разобрать – это понятие базиса и надстройки. Мы разберём все претензии Бердяева к данной части, но и погрузимся в базис и надстройку поглубже, так как многие современные левые (особенно западные) пытаются отказаться от понятий базиса и надстройки. Правомерно ли это? Давайте разбираться

Первую претензию Бердяева мы уже разобрали в пункте про исторический материализм и материю. Бердяев уже с самого начала не понял тезиса Маркса о первичности производственных отношений. Он продолжает упорствовать, продвигая свою версию. Вот, что он пишет:

«Почему материя в порождаемых ею процессах должна привести к торжеству смысла, а не бессмыслицы? На чем основан такого рода оптимизм? Это возможно для марксизма только потому, что в материю вносится разум, смысл, свобода, творческая активность. Но и значит, что марксистская философия не есть материализм, и наименование ее таковой есть явное насилие над терминологией.»

Бердяев. «Противоречия марксизма»

С неразберихой в понятиях у Бердяева мы уже разобрались выше, но что же обуславливает саморазвитие общественного производства. И что Маркс считает Базисом?

В Базисе лежат производственные отношения и производительные силы. Как раз во взаимоотношении этих двух категорий кроется причина развития. Возникнув, производственные отношения ускоряют рост производительных сил, но точно так же производительные силы по мере развития начинают отрицать нынешнее состояние производственных отношений. Примером может являться капиталистическая экономика: для возрастания избыточной прибавочной стоимости капиталист должен вкладываться в развитие производительных сил своего завода, но, тем самым, он так же подталкивает развитие производительных сил в целом, что постепенно пестует в капиталистической экономике ростки нового общества. То есть, причина развития производительных сил и переходов производственных отношений из одной формы в другую лежит в самом производстве. Почему же производство имеет причину в самом себе? Потому что это необходимое условие существование человеческой общности. Трудовая деятельность является фундаментальным взаимодействие между человеком и природой, которое определяет его родовую сущность, потому что принципиальное отличие человека от животного в том, что он не просто приспосабливается, а преобразует всё вокруг себя. Данное фундаментальное взаимодействие является причиной всех надстроечных процессов вокруг человека. Таким образом надстройка не может быть первичной по отношению к базису.

Марксу не нужен Абсолютный дух Гегеля (которого пытается тут приплести Бердяев), потому что он обосновал объективные законы новой формы материи – социальную материю. Тем самым Маркс разрешил главную проблему материализма, над которой бились все материалисты: установление материалистического понимания истории.

«Марксистская философия есть прежде всего философия истории. Но философия истории есть самая динамическая часть философии. И причина этого понятна. Философия истории всегда заключает в себе профетический и мессианский элемент. Постижение смысла истории всегда мессианично и профетично. Этим профетизмом и мессианством проникнута философия истории Гегеля, Маркса, О. Конта. Когда делят историю на три периода и в последнем видят наступление совершенного состояния, то это всегда означает секуляризованный мессианизм.»

Бердяев. «Противоречия марксизма»

Маркс никогда не говорил, что коммунизм – это абсолютное состояние человеческого общества. Это такая же форма существования человечества, как и предшествующие ей. Просто противоречия, которые будут двигать развитие производительных сил, станут другими. Бердяев же не в состоянии выйти за пределы своего иррационального религиозного сознания.

В своей работе «Истоки и смысл русского коммунизма» он продвигает теорию отождествлении марксизма с религиозными ересями коммунистической направленности. Из этого он выводит, что коммунизм свойственен именно русской нации, а безбожие марксистов – наказание православной церкви за её ошибки. Поэтому он так яростно и пытается протолкнуть свою идею о религиозности марксизма на протяжении всей работы.

Как видите, молодежный блогер Ян Топлесс не первый, кто любит приравнивать марксизм и религию (в этом плане Бердяев такой же дилетант, как и его современный коллега). Мало того, что христианские коммунистические ереси стали атрибутом русской нации, хотя они появлялись ещё со времён зарождения христианства по всему миру. Но всё же тождественен ли марксизм и коммунистические ереси? Конечно же нет. Все эти ереси возникали ещё с рабовладельческих времён и являлись обычным отрицанием данных им условий (а именно: жестокой эксплуатации). Раб шёл в данные группы, так как ничего не имел (самое примечательное, что данные общины сами пропагандировали коллективное рабовладение). В феодальную эпоху данные ереси стали проводниками новой буржуазной эпохи. Они являлись реакцией бедного крестьянства и плебеев на произвол церкви. Поэтому церковная идеология и нуждалась в пересмотре.

Всё это свидетельствует о абсурдности отождествления позиций марксизма и коммунистических ересей. Для Бердяева нет истории – сплошная метафизика. Как и любой правый, он отождествляет позиции казарменного коммунизма и марксизма. Так как казарменный коммунизм отрицает личность и ограничивается небольшим ассортиментом благ, которые доступны, то, по разумению Бердяева, и марксизм точно так же понимает это. Хотя марксистская позиция тут принципиально противоположна, поэтому она и называется научным коммунизмом.

2) Надстройка

Перед тем, как мы пройдём каждую часть надстройки в становлении, мы должны рассмотреть ещё одну проблему. Почему мы не можем просто сказать, что среди базиса и надстройки нет первичного. В этом состоит претензия Бердяева, ведь он опять, как с биологическим и социальным, хочет примирить противоречивые стороны, не разрешая их противоречие. Вот, что он об этом пишет:

«Если хотят сказать, что экономика и классовое положение людей влияют на идеологию на умственную и моральную и духовную жизнь, то это можно вполне признать, не будучи ни марксистом, ни материалистом. Все находится во взаимодействии. Я не вижу никаких трудностей в том, чтобы признать существование буржуазного католичества, протестантства и православия, буржуазной философии и морали, но отсюда не следует делать выводы, что истина духовного творчества лежит в экономике и что не существует духовных ценностей, не зависимых от экономики.»

Бердяев. «Противоречия марксизма»

Но это так же не разрешает противоречия, которое не заметил Бердяев. Марксисты никогда не отрицали обратное влияние надстройки. Многие марксисты даже концентрировались и изучали её влияние особенно тщательно: Мао Цзэдун в своей работе «Относительно противоречий», Грамши в «Тюремных тетрадях» и многие другие. А искусство вне производительной деятельности человека – это внеземное искусство, которое и ищет Бердяев на небе.

«Самое неясно понятие в марксистской доктрине есть понятие «надстройки». Никто не мог с достаточной отчетливостью объяснить, что хотят сказать, когда говорят, что идеология и духовная культура есть «надстройка» над экономикой и классовым строем общества. Это также неясно и неотчетливо, как и вообще материалистический тезис, что дух эпифеномен материи. Материализм никогда не мог совершенно ясно это выразить и формулировал разными способами, одинаково несостоятельными.

Было уже выяснено, что экономика относится к средствам, а не целям жизни, и что экономический материализм основан на смешении условий с порождением ею причиной и целью. Да и сама экономика не есть материя.

Понятие «надстройка», которым так злоупотребляют, не выдерживает никакой критики. Остается необъясненным, каким образом материальная реальность переходит в реальность интеллектуального и духовного порядка, каким образом экономика может перейти в познание или нравственную оценку.»

Бердяев. «Противоречия марксизма»

Что ж, давайте покажем, как материальная реальность переходит в мораль и другие составные части надстройки

Перед этим нужно понять ключевое понятие в надстройке – общественное сознание. Общественное сознание – это не индивидуальное сознание и не сумма всех сознаний. Общественное сознание – это особая форма сознания, которая фиксирует через призму действий сознающих индивидов и призванная установить связь между отдельными членами общества для их взаимодействия.

Из этого ключевого понятия выходят его различные формы: преломляющиеся через действия индивидов (мораль, право, политика), преломляющиеся через чувства индивидов (религия, философия, эстетика).

Мы рассмотрим становление этих форм

Преломляющиеся через действия индивидов:

1) Мораль

Итак, начнём с морали. Большое место в «Противоречиях марксизма» занимает попытка отыскать противоречие марксизма в его понятии морали. Поэтому мы сначала опровергнем тезис религиозных деятелей о вечной морали, которая удерживается сугубо в руках церкви (такое враньё даже пропагандируют некоторые «атеисты»), а после перейдём к марксистскому отношению к морали.

Мораль прежде всего определяется понятиями долга и совести. Как же они формируются?

Добро и зло проистекают из материальных интересов. Для человека прежде всего заинтересованность во взаимодействии с человеком определяет материальный интерес. Но если бы каждый делал то, что хотел, нормальные взаимодействия в обществе не могли функционировать. Для этого вокруг материального производства формирует надстройка общественного сознания. При совместной деятельности всех индивидов, составляющих общество, им нужен рычаг для создания возможности к отказу человека от его личных интересов в пользу других индивидов. Всё это становится долгом. Когда действия в соответствии с долгом проходит через человеческое индивидуальное сознание, у него формируется совесть (внутренняя потребность человека поступать в интересах других индивидов,иногда против своих интересов).

Эти два понятия и определяют мораль. Так мораль и формируется посредством базиса.

Но Бердяева не устраивает марксистское понимание морали. Он оставляет для себя религиозное понимание высшей морали, потому что это единственная возможность признать метафизичность морали. Опять, как и всегда, Бердяев бежит на небо. Но в этот раз Бердяев не унимается и пытается доказать то, что марксизм повсюду пользуется вечной моралью (значит, марксизм – это религия). Ну, что ж, давайте посмотрим, что пишет Бердяев по этому поводу:

«Марксисты не столько отрицают общечеловеческую мораль, сколько относят ее к будущему. И с точки зрения этой грядущей единой общечеловеческой морали они судят прошлое и настоящее, морально судят. Моральное противоречие заключалось в том, что Маркс осудил капиталистический строй с точки зрения общечеловеческой, универсальной морали осудил его за бесчеловечность, за превращение человека в вещь. Тут Маркс пользуется той самой общечеловеческой моралью, которую склонен отрицать. Свет грядущей общечеловеческой морали падает на оценку настоящего. Марксизм также не может стать по ту сторону логического универсума.»

Бердяев. Противоречия марксизма

По мнению Бердяева к такой критике (с точки зрения «общечеловеческой» морали) относится понятие эксплуатации:

«Моральный элемент, который марксистская доктрина совершенно отрицает, был очень силен в Марксе. “Теория прибавочной стоимости”, которая опиралась на ошибочную, взятую у Рикардо, трудовую теорию стоимости, носит прежде всего моральный характер, она есть осуждение эксплуатации.

Эксплуатация человека человеком, класса классом была для Маркса первородным грехом. Понятие эксплуатации моральное, а не экономическое. Сторонник капиталистического режима, в котором несомненно существует эксплуатация рабочих, мог бы спросить, потому эксплуатация плохая вещь, она может способствовать экономическому развитию, процветанию государств и цивилизации. Эти буржуазные аргументы часто приводились буржуазными идеологами. Но эксплуатация есть прежде всего моральное зло и подлежит моральному осуждению. И марксисты в противоречии со своей внеморальной теорией, полны пафоса негодования против эксплуататоров.»

Бердяев. «Противоречия марксизма»

В этом пассаже прекрасно всё. Он демонстрирует весь абсурд критики марксизма у Бердяева. Во всей Бердяевской философии вы не найдёте каких-нибудь ссылок на других (он считает, что создаёт оригинальные идеи, не опираясь ни на кого). Он везде пользуется принципом Никиты Михалкова: «Если я что-то утверждаю, то я не должен ничего доказывать, а вот мне должны». В приведенном примере это ярко продемонстрировано. Нет никаких цитат Маркса, которые показали бы данную позицию. Как Маркс мог считать эксплуатацию первородным грехом, если она не существовала на протяжении большей части человеческой истории доклассового периода (вопросы, сплошные вопросы). Так давайте послушаем, как Маркс не признавал прогрессивность буржуазии и только осуждал их эксплуатацию:

«Буржуазия сыграла в истории чрезвычайно революционную роль. Буржуазия, повсюду, где она достигла господства, разрушила все феодальные, патриархальные, идиллические отношения. Безжалостно разорвала она пестрые феодальные путы, привязывавшие человека к его «естественным повелителям», и не оставила между людьми никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного «чистогана». В ледяной воде эгоистического расчета потопила она священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности. Она превратила личное достоинство человека в меновую стоимость и поставила на место бесчисленных пожалованных и благоприобретенных свобод одну бессовестную свободу торговли. Словом, эксплуатацию, прикрытую религиозными и политическими иллюзиями, она заменила эксплуатацией открытой, бесстыдной, прямой, черствой. Буржуазия лишила священного ореола все роды деятельности, которые до тех пор считались почетными и на которые смотрели с благоговейным трепетом. Врача, юриста, священника, поэта, человека науки она превратила в своих платных наемных работников. Буржуазия сорвала с семейных отношений их трогательно-сентиментальный покров и свела их к чисто денежным отношениям.

Буржуазия не может существовать, не вызывая постоянно переворотов в орудиях производства, не революционизируя, следовательно, производственных отношений, а стало быть, и всей совокупности общественных отношений. Напротив, первым условием существования всех прежних промышленных классов было сохранение старого способа производства в неизменном виде. Беспрестанные перевороты в производстве, непрерывное потрясение всех общественных отношений, вечная неуверенность и движение отличают буржуазную эпоху от всех других. Все застывшие, покрывшиеся ржавчиной отношения, вместе с сопутствующими им, веками освященными представлениями и воззрениями, разрушаются, все возникающие вновь оказываются устарелыми, прежде чем успевают окостенеть. Все сословное и застойное исчезает, все священное оскверняется, и люди приходят, наконец, к необходимости взглянуть трезвыми глазами на свое жизненное положение и свои взаимные отношения.»

«Манифест Компартии» 1848 года (Маркс, Энгельс)

Всё-таки перед тем, как критиковать Маркса, нужно его хотя бы читать. Даже в такой программной и пропагандистской работе Маркс не клеймит буржуазию, а показывает её революционность. Бердяев не может понять тезис Маркса о том, что революционный элемент в результате развития может превращаться в реакционный.

А тезис Бердяева о моральном характере категории эксплуатации у Маркса вообще выходит за все рамки некомпетентности, ведь все 3 тома «Капитала» Маркса и посвящены вскрытию экономической сущности эксплуатации.

Но на этом претензии Бердяева в области морали не заканчиваются:

«Неверно было бы сказать, что марксисты революционеры считают все дозволенным, но они считают все дозволенным относительно врага, представляющего царство дьявола, эксплуатации, несправедливости, тьмы и реакции. Относительно же своего царства света, справедливости, прогресса они, наоборот, утверждают старую мораль долга и жертвы. В Советской России наряду с допущением средств, противоречащих христианской и гуманистической морали, утверждается морализм, желание принудительно насадить добродетель.»

Бердяев. «Противоречия марксизма»

Тут Бердяев пытается осудить революционные методы марксистов и показать моральное лицемерие марксизма, ведь «они же другим делают зло, а против них нельзя». Что же на это может ответить марксизм?

Как и во многих вопросах, Бердяев не понимает диалектики процесса – он пытается приплести лицемерие (и что-то вроде борьбы с еретиками). Он отказывается понимать суть борьбы старого и нового. Очень показательно, как Троцкий охарактеризовал подобных Бердяеву:

«В России возникла в конце прошлого столетия целая школа "марксистов" (Струве, Бердяев, Булгаков и другие), которая хотела дополнить учение Маркса самодовлеющим, т.-е. над-классовым нравственным началом. Эти люди начали, конечно, с Канта и категорического императива. Но чем они кончили? Струве ныне - отставной министр крымского барона Врангеля и верный сын церкви; Булгаков - православный священник; Бердяев истолковывает на разных языках апокалипсис. Столь неожиданная, на первый взгляд, метаморфоза объясняется отнюдь не "славянской душой", - у Струве немецкая душа, - а размахом социальной борьбы в России. Основная тенденция этой метаморфозы, по существу, интернациональна.»

Л. Троцкий. «Их мораль и наша».

Можно заметить, что ещё с тех времён Бердяев так и не изменился. Он так всю жизнь и приводил одни и те же аргументы.

Перейдём же к диалектике цели и средства. Для марксиста средство всегда оправдано целью, но отсюда никак не следует, что любое средство (ложь, подлоги, предательства и т.д.) сразу становятся оправданы. Средство может быть оправдано только целью,которая ведёт к революционному преобразованию и освобождению,а если средство формирует у пролетария недоверие к самому себе(а на правильной ли он стороне) и если оно начинает формировать недоверие к другим группам пролетариев,то она никак не может быть оправдана.Также никак неоправданно действие,которое только формирует видимость революционного продвижения(поэтому большевики осуждали индивидуальный террор эсеров).

2) Политика

Следующая важная форма общественного сознания – это политика. Что же такое политика?

Политика – это борьба материальных интересов различных общественных групп (классов или групп внутри класса) за осуществление их в рамках общества как целого.

В этом плане могут быть установлены разные формы политического господства. Полная победа одной из сил или равновесие сил (но это всё же переходное состояние).

Политика – это материальная деятельность сознательных индивидов, но для осознания данных противоположностей интересов политика должна быть подвержена большей рефлексии. Поэтому она больше связана с мышлением, чем с чувствами, эмоциями и переживаниями.

3) Право

Плавно политика перетекает в право, потому победив, группе лиц нужно установить законы, которые будут гарантировать выполнение их материальных интересов. Следовательно, правовое сознание есть сознание материального интереса носителей господствующей стороны, навязываемое подчиненным, имеющим противоречащие, противоположные или просто существенно иные интересы, как собственное сознание последних.

Как видите, каждое понятие первой группы форм общественного сознания глубоко связаны между собой. А первопричиной их является материальное производство.

Преломляющиеся через чувства индивидов:

4) Эстетическое чувство

Эстетическое сознание – это отражение в чувственных эквивалентах процессов вокруг нас (закономерностей общественного развития, сущности людей или явлений). Уже из определения следует то, что данные формы общества более опосредованы от материального производства, но всё же связано с ним. Многим может казаться, что эстетическое отражает только поверхностное видение предмета, но на самом деле оно как раз отражает глубинную его сущность. Красота и есть глубинная сущность предмета в его исторических рамках. Поясним на примере:

«Золото и серебро исторически приобрели в товарном мире роль всеобщего эквивалента, с натуральной формой золота и серебра общественно срослась всеобщая эквивалентная форма, или форма стоимости вообще. Эстетические свойства золота и серебра - это не просто их блеск, яркость и т. п., т. е. непосредственно, чувственно воспринимаемые натуральные свойства золота и серебра, блеск золота и серебра есть блеск их общественной роли, их общественного значения. И в этом отношении из всех остальных товаров золото (и серебро) для человека, захваченного миром товарных отношений, обладает наибольшей эстетической силой воздействия. Блеск золота оказывается не просто природным свойством, а чувственно воспринимаемым общественным могуществом золота в товарном мире, т. е. чувственным эквивалентом общественного могущества. В эстетическом сознании главное - восприятие сущности, закономерного и т. п через их чувственные эквиваленты.»

Вазюлин В.А. Логика истории. С 191-192

Вот так общественные отношения становятся причиной формированию особого эстетического отношения предмета. Но Бердяеву-эстету не хочется осознавать данного положения. Он хочет найти более глобальное и высшее объяснение эстетики. Так в его «Философии неравенства» он заявляет, что культура может процветать только при неравенстве, и является продуктом признания какой-то высшей сущности. Тут же открывается ещё одно откровение Бердяева:

«Но в последних поклонниках Маркса уровень культуры понижается. Этот уровень становится очень низким в Советской России, где собственно культуры нет, а есть лишь элементарное просвещение, мала и техническая цивилизация. Современное упразднение «иллюзий» сознания отрицающих первореальность экономики, должно привести к полному крушению духовной культуры. Дух оказывается лишь иллюзией плохо организованной материи.»

Бердяев. «Противоречия марксизма»

Бердяев банально не может понять, что просвещение –это ключевой фактор для развития любой культуры. Тут он следует за Ницше, который считает «настоящее искусство уделом элиты». У этого заблуждения есть один корень. Бердяев и Ницше – большие ценители античной эстетики (они её считают вершиной). Отсюда они выводят, что повышение уровня неравенства – один из главных факторов раскрытия великой культуры. Но реальность, как всегда, выглядит иначе. Запредельные уровни неравенства наблюдаются в годы кризисов. Но кризисное время не может породить полноценное искусство (это скорее время упадка). Сегодня мы можем наблюдать такую же ситуацию. Уровень неравенства бьёт все исторические рекорды, а величайшего подъёма культуры так и не наблюдается (наоборот, налицо её упадок). Точно так же можно посмотреть на тезис Бердяева о признании потустороннего мира, как фактора развития культуры. Самый большой упор на потусторонний мир и религию мы можем видеть в Средневековье. Как многие могут знать, это время не стало самым великим прорывом (никто не отрицает их наличия, но явного прорыва тоже нет). Но вместе с Эпохой Возрождения мы видим, что великая борьба с отчуждением во всех формах породила одну из самых великих культур. То же самое можно сказать и о СССР. Вместе с Октябрьской революцией революционный пролетариат и интеллигенция принесла революцию во многие жанры: Эйзенштейн – в кино, Дзиго Вертов – в документалистику, Максим Горький, Маяковский, Шолохов и другие – в литературу. Этот список можно продолжать долго.

Можно увидеть, что тезисы Бердяева – это попытка выдать желаемое за действительное. Но, к сожалению для Бердяева, общественная практика движется не по его законам.

В этом же превознесении эстетики кроется причина отрицания деления на базис и надстройку. Ведь после провала революций 1968 года они все перекочевали в сферу искусства. На сегодняшний большинство левых интеллектуалов вертятся в сфере искусства (литературоведение, режиссура, живопись и т. д). Так они упиваются упадком современной культуры и эпатируют «буржуазненькую» публику, чтобы им показать их буржуазность. Они продали свой класс и встроились в современную богему. Если они признают понятие базиса и надстройки, то подтвердят своё бессилие.

5). Религия

Религия – это опиум для народа. Все знают эту цитату Маркса. Также многие слышали такую формулировку: «Страх перед природой породил Богов». Эта формулировка сегодня популярно у всех оттенков научпопа, но она полноценно не отражает специфику проблемы. Редко кто задаётся вопросом о том, а что порождает страх перед природой. Порождает его именно нереализованная трудовая деятельность. Невозможность человека преобразовать природу тянет его за собою. Вот, что об этом пишет историк Ю.Семёнов:

«В низших формах религии веры в особый потусторонний мир, в богов, вообще в сверхъестественные существа может и не быть. Но в любой религии, какой бы она ни была, всегда присутствует вера в сверхъестественную силу, от которой зависит результат человеческих действий и, тем самым, жизнь человека. Эта вера - основной признак и элемент любой религии

Никаких фактов, которые свидетельствовали бы о бытии сверхъестественной силы, не существует. Это значит, что ее нет. Так всегда считали все последовательные материалисты. И перед ними неизбежно вставал вопрос, каким же образом возникла такая вера и почему она так прочно держится. Материалисты до Маркса давали обычно три объяснения: 1) люди мало знали о мире, не могли объяснить многие явления и поэтому придумывали им сверхъестественные причины; 2) страх людей перед непонятными явлениями природы; 3) обман со стороны служителей религии, получающих изрядную мзду от верующих за совершение обрядов. Эти объяснения могли использоваться и порознь, и в различных комбинациях. Вольтеру приписываются слова, что религия возникла там и тогда, когда дурак повстречался с мошенником. Во всех этих случаях корни религии искали в сознании людей. Это был, несомненно, идеалистический подход.

В действительности же, корнем религии является реальное практическое бессилие человека, проявляющееся в его повседневной жизни. И его природу невозможно понять, не разобравшись в сущности человеческой деятельности, не раскрыв ее отличия от деятельности животных. Только такой подход может позволить ответить на вопрос, который нередко встает перед исследователями: если первоначальный корень религии заключается в бессилии перед природой, то почему религия не возникает у животных, которые еще в большей степени, чем первые люди, бессильны перед природой?

А причина этого в бессилии в практической деятельности по преобразованию природы,которая недоступна животному

Когда человек не обладает материальными средствами, которые могли бы гарантировать ему успех его практической деятельности, он, как правило, одновременно оказывается и неспособным проникнуть во внутренние связи явлений, раскрыть их внутреннюю необходимость. Практика есть основа познания. Недостаточная развитость практической деятельности человека всегда с необходимостью обусловливает и недостаточную развитость его познавательной деятельности.»

Юрий Семёнов. «Возникновение религии и ее первая, исходная форма - магия».

Отсюда мы можем сделать вывод, что религия – это отказ от познания. Реальное бессилие порождает веру в непознаваемое. Религиозный образ вообще противоречив, ведь если образ – это отражение, то это отражение существующего, а сам этот образ есть несуществующее. Отсюда следует, что религиозное мышление – это мышление о несуществующем, а, значит, отрицание мышления. В этом и есть проблема бессистемности в философии Бердяева. Ведь он отрицает самое главное в философии – это прежде всего мышление. Но о гносеологии Бердяева мы поговорим позже.

Классовый подход

Остался последний вопрос, который мы затронем в теории исторического материализма: классовый подход. Что же Бердяев говорит о классовом подходе:

«Существует два мира, два лагеря, две веры, две партии. Это военное деление. Никакого многообразия не существует, многообразие есть выдумка и хитрость врага. Также хитрость врага, желающего ослабить борьбу, всякое обращение к общечеловеческой универсальной морали, христианской или гуманистической. Поэтому образуется магический круг, из которого не видно выхода. Необходимо освободиться от эффектов ненависти и страха и глубже вникнуть в марксистскую доктрину, которую очень плохо знают и понимают.

Марксистские понятия класса, пролетариата, буржуазии и пр. суть абстрактные мысли, которым в социальной действительности соответствуют сложные явления.

Марксизму свойствен схоластический реализм понятии, хотя марксисты, утверждая себя материалистами, не хотят этого признать. Марксистский пролетариат есть построение мысли и лишь в мысли существует.

В действительности существуют лишь разнообразные группировки рабочих, которые совсем не имеют единого «пролетарского» сознания. Рабочий класс реально существует, он действительно эксплуатирован, и он ведет борьбу за свои насущные интересы. Но марксистский «пролетариат» есть продукт мифотворческого процесса. Но это совсем не значит, что мифотворческая «идея» пролетариата не может иметь динамического значения в борьбе.»

Бердяев. «Противоречия марксизма»

«Бедное» понимание человека в марксизме мы уже рассмотрели в параграфе о социальном и историческом (так что не будем заострять на этом внимание). Перед тем как критиковать классовый подход, Бердяеву стоило с ним хотя бы ознакомиться. А так он похож на Солженицына, который придумал цитату Ленина и спорит с ней. Что ж, давайте разбираться по порядку.

Данная критика Бердяева есть лишь софистика. Ведь он утверждает, что пролетариат разнороден и связи между ними лишь внешние, а, значит, каждый пролетарий единичен и никакое всеобщее построено быть не может. Но тут появляется вопрос, раз один из законов познания, обусловленный общественной практикой – это восхождение от единичного к всеобщему, то разве можно понять сущность единичного без всеобщего, а сущность всеобщего без единичного. Эти категории находятся в единстве. Поэтому марксистское понятие классов есть не пустая абстракция, а научное понятие. Классы – это экономическая категория всеобщего, но она никак не отрицает единичного. Вот, как марксизм определяет классы:

«Классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а, следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают.»

Ленин В.И. Великий почин

«Капитализм не был бы капитализмом, если бы "чистый" пролетариат не был окружен массой чрезвычайно пестрых переходных типов от пролетария к полупролетарию (тому, кто на половину снискивает себе средства к жизни продажей рабочей силы), от полупролетария к мелкому крестьянину (и мелкому ремесленнику, кустарю, хозяйчику вообще), от мелкого крестьянина к среднему и т. д.; если бы внутри самого пролетариата не было делений на более и менее развитые слои, делений земляческих, профессиональных, иногда религиозных и т. п (курсив наш).»

Ленин. В.И. ПСС. М. 1974. С. 58-59

Как видите, марксизм не отрицает единичного и выделяет различные группы пролетариата. Потому что с помощью восхождение от единичного (эмпирического) к всеобщему предмет был познан в своей полноте.

Но какая же альтернатива у Бердяева. Он выделяет эмпирического пролетария, но сразу же останавливается на этом, и потому его анализ выглядит незаконченным. Попытка восхождения от единичного к всеобщему у Бердяева всё-таки – и это его понятие народа. Давайте же посмотрим, что такое народ по Бердяеву:

«Русская революция, – заявляет Бердяев вопреки очевидным фактам, – конечно, не может быть названа ни крестьянской, ни пролетарской, ни буржуазной, ни дворянской, хотя классовая злоба отравляет страну

И вся надежда русского освободительного движения в том, – пишет далее Бердяев, – что скажет наконец свое слово народ, внесословный и внеклассовый, народ, не «третий элемент», не пролетариат, не крестьянство, не буржуазия, не дворянство, не бюрократия, а народ, охваченный единой великой идеей, сверхчеловеческое единство нации, всегда предполагающее самоотречение отдельных групп, ограничение аппетитов.»

Бердяев Н.А. Духовный кризис интеллигенции. С. 74-75

Что же это такое? Очень знакомая формулировка, и зовётся она фашистским солидаризмом. Отрицание классовой теории приводит всегда к одному и тому же итогу – к тому самому солидаризму. Но неужели понятие народа у Бердяева не абстрактная пустышка, ведь он в этом обвинял марксизм? Неужто ему удалось исправить ошибки марксизма? Вот, что он об этом пишет:

«Давно уже у нас в России, – пишет он в другом месте, – ищут народа как некоей реальности, и с его волей, его духом хотели бы согласовать общественное устройство. Но эмпирически нам не дано народа как реальности, такой факт не воспринимается в опыте, это факт умопостигаемый. Народ – мистическая реальность, реальность эта – предмет веры…»

Бердяев Н.А. Духовный кризис интеллигенции. С.95

Бердяев противоречит себе в рамке одной книги. Сперва он говорит, что только народ может сыграть решающую роль в преобразовании России, а через 20 страниц оказывается, что народ – это миф, а, значит, никакой роли он не играет, и вообще существует только в голове. Он, как и многие фашистские философы, сам отлично понимает всю утопичность его теории народа.

Как мы видим, Бердяев так и не смог произвести анализ, т.е. пройти путь от единичного к всеобщему. Как раз его понятие народа никак не соотносятся с реальностью, что он и сам признаёт, но при этом он хочет в этом упрекнуть своё соломенное чучело марксизма.

Философия Маркса

Следующий раздел мы посвятим некоторым моментам критики философии марксизма.И начнём мы с основного вопроса философии.

Любая философия начинает с ответа на этот вопрос, ведь он является определяющим для любых будущих построений. Имеется ввиду вопрос о первичности медального или материалтного. Гегель даже начинал свою «Науку логики» с ответа на данный вопрос. Но Бердяев не такой. Для него этот вопрос не важен и вообще ничего не определяет. Вот, что он об этом пишет:

«Марксистская классификация философских доктрин, особенно развитая Энгельсом, на идеализм, признающий примат сознания над бытием, и материализм, признающий примат бытия над сознанием, совершенно несостоятельна и связана с философской атмосферой 40-х годов прошлого века.

Непонятно, почему бытие есть непременно материальное бытие. При такой классификации Св. Фома Аквинат должен быть признан материалистом. Да и я сам должен быть причислен к материалистам.»

Бердяев. Противоречия марксизма

Оказывается, что марксисты выдумали основной вопрос философии и вообще он устарел, но что в нём устарело не объясняется. Вот такие философские познания у главного религиозного философа России. Как и везде, в своей критике Бердяев демонстрирует полное непонимание вопроса. Бердяев по этой классификации – материалист, а Маркс, оказывается, идеалист. На протяжении всей статьи вы могли прочувствовать и пронаблюдать мысли самого материалистичного материалиста – Бердяева. Второе место Бердяев, так уж и быть, отдаёт Фоме Аквинскому. Так и начался сказ о том как Святой теолог и религиозный философ стали материалистами. Всю свою критику Маркса Бердяев пытался убедить всех, что духовное первоначало всегда первичнее любой материальной вещи. Культура у него напрямую связана с признанием потустороннего мира, народ – с внеклассовым, внеисторическим национальным божественным предназначением и, как вишенка на торте – отрицание научного знания. Где здесь материализм? Видимо, кто-то во время написания статьи стёр память Бердяеву и он забыл,что писал в другой её части. Что ж, это очередная софистика Бердяева.

Следующий важный момент критики марксизма – это сама марксистская теория. Вот, как формулирует свою претензию Бердяев:

«Прежде всего в марксизме есть одна коренная неясность, связанная с логическим противоречием. Что такое самая марксистская теория? Есть ли она, как и все теории и идеологии, отражение экономической действительности своего времени и происходящей в ней борьбы классов т. е. «надстройка», подпадающая, под власть обычного марксистского объяснения? Или она есть наконец открываемая сущая истина? Во втором случае случилось настоящее чудо: в середине ХIХ в. впервые открылась настоящая истина об историческом процессе, которая не есть только «надстройка» и отражение экономики. Оба ответа для марксизма трудны.

Первый ответ делает марксизм преходящей и относительной теорией, полезной в борьбе классов, но не могущей претендовать на истинность, он уравнивает марксизм со всеми остальными теориями и идеологиями.

Второй ответ, признающий марксизм откровением сущей истины, противоречит самой марксистской теории, которая не допускает возможности, открытия такого рода истины. Ответ марксистов будет, вероятно, диалектическим оправданием релятивизма. Они скажут, что марксистская теория есть относительная истина, как и все истины, и вместе с тем истина очень полезная в социальной борьбе. Но помимо логической слабости такого ответа, он нисколько не оправдывает и не объясняет исключительного значения марксизма, выделяемого из всех других относительных истин. Совершенно ясно, что эта исключительная роль марксизма объясняется верой и совсем не может претендовать на научное значение.»

Бердяев. «Противоречия марксизма»

Марксизм – это не абсолютная истина, как и любая научная теория. Мир меняется и вместе с ним меняется марксизм. Он творчески преображается и вносит некоторые коррективы в свою основу, чтобы соответствовать исторической ситуации.

Тут, в очередной раз, Бердяев хочет натянуть сову на глобус и признать марксизм религией. И выделяет «главное противоречие» марксизма, ведь, если это просто отражение надстройки, то это обычная идеология, и ни о какой истине не может идти речи. Такое заблуждение Бердяева связано с непониманием понятия отражения в марксистской гносеологии. Он понимает отражение механистически, то есть, как фотоаппарат. Отсюда он и выводит противоречие марксисткой теории. Но так ли обстоит на самом деле?

Понятие отражения нельзя воспринимать сугубо механистически, ведь тогда бы это было абсурдом (и никакого прогресса произойти не могло бы). Поэтому в Надстройке отражается не только сам базис, но и противоречия, которые движут им, а следовательно, и пути преобразования Базиса. Экономическая наука оформилось в полноценную науку вместе со становлением капитализма, так как он освободил все внешние факторы и показал сущность экономического процесса (экономическое принуждение). Маркс жил в эпоху слома феодализма и становления революционного капитализма. Но вместе с приветствием прогресса он, как и его предшественники социал-утописты, видел противоречия, скрытые в капитализме, которым в будущем предстоит сломать и его. Только в годы слома эпох можно было конкретно установить теорию исторического прогресса (ведь все в этот момент почувствовали себя полноправными субъектами истории). Поэтому Маркс так точно анализирует капитализм и составляет полноценную картину его механизмов. Здесь нет никакого противоречия марксизма – оно содержится только в голове Бердяева.

«Идеализм» Маркса

Следующий принципиальный момент, который хотелось бы выделить в критике Маркса – это его «идеализм». Вот, что об этом пишет Бердяев:

«Материализм Маркса очень спорен. После опубликования Nachinsa Маркса, особенно статьи «Nаtiоnаl-ekonomie und Philosophie», более выяснились гуманистические, и по сущности идеалистические, истоки Маркса.

Маркс вырос из романтической эпохи и из гегельянского идеализма. Он даже в молодости был романтическим поэтом. В его манере писать остались романтические черты: ирония, парадоксы, противоречия. Влияние Гегеля было в нем более глубоким, чем думали марксисты, отошедшие от истоков Маркса.

В своей тезисе о Демокрите и Эпикуре Маркс против Демокрита, который был сторонником механического материализма и видел источник движения в толчке извне, и за Эпикура, который был индетерминистом. В первых тезисах о Фейербахе он решительно критикует материалистов прошлого за то, что они стоят на точке зрения объекта и вещи, а не субъекта и человеческой активности. Это тезис совсем не материалистический и скорее напоминает экзистенциальную философию. Маркс постоянно подчеркивает активность человека, т.е. субъекта, его способность изменять так называемый объектный мир, подчинять его себе. Он обличает ошибочность сознания, которое считает человека совершенно зависимым от объективного мира.

Почему материя в порождаемых ею процессах должна привести к торжеству смысла, а не бессмыслицы? На чем основан такого рода оптимизм? Это возможно для марксизма только потому, что в материю вносится разум, смысл, свобода, творческая активность. Но и значит, что марксистская философия не есть материализм, и наименование ее таковой есть явное насилие над терминологией.

Уже во всяком случае это скорее гилозоизм, чем материализм, и даже особого рода идеализм.

Само слово диалектический материализм, которое есть противоречие в терминах, употребляется для целей пропаганды, а не для философского применения.»

Бердяев. «Противоречия марксизма»

Почтенная публика, такой гениальной критики Маркса вы ещё никогда не видели! Показать утверждения Маркса ещё времён его младогегельянской молодости и постановить, что Маркс – идеалист. Маркс прошёл большой путь перед тем, как стать материалистом. И даже став материалистом, он видел большие проблемы, которые преследовали материализм на протяжении многих веков. А именно: его созерцательность и непонимание сущности взаимодействия человека с природой. Раз Маркс критикует материалистов, значит он идеалист – так считает Бердяев. По такой логике Дарвин не биолог, потому что он критиковал метафизическое представление о природе, как вечном, неизменном и созданным Богом; а сам Бердяев не верит в Бога, потому что он критикует некоторые моменты христианской философии. Этот момент у Бердяева не выдерживает никакой критики. Маркс критиковал материализм только потому, что хотел творчески его развить и дать ему толчок к дальнейшему развитию. Для Бердяева материализм – это мёртвое учение о мёртвом. Оно никак не развивается и не может решить своё главный вопрос: какова взаимосвязь между духовным и материальным. Фейербах, как и Бердяев, решил этот вопрос антропологически (полезл в волшебную шляпу под названием природа), Гегель решил этот вопрос благодаря своему Абсолютному духу. Маркс, побыв гегельянцем и фейербахианцем, отрефлексировал оба учения и в результате смог произвести их синтез. Так и был развит марксизм, а вопрос об отношении духовного и материального был синтезирован в третьем – в труде. Непонимание трудовой деятельности и преобразовательной способности человека и критикует Маркс у материалистов своего века.

В этом весь Бердяев. Он всю статью только пытается подогнать реальность под свои представления. Он хочет выставить марксизм религией, но фактов, подтверждающих это, у него нет, а значит, их нужно придумать (а ещё лучше вырвать Маркса из контекста времени) и громогласно опровергнуть. И к этому ещё прибавить полное непонимание диалектики Маркса и выдавать какие-то бредни про разум внутри материи, который, якобы, постановил Маркс). Бердяев так и остаётся внутри своего идеалистического мирка и даже не пытается посмотреть на проблему со стороны своего врага.

Гносеология марксизма

Последнее место в критике занимает один из самых важных вопросов философии марксизма – гносеология. Вот, что Бердяев пишет о марксистской гносеологии:

«Особенной наивностью отличается единственная философская книга Ленина, имевшая полемическую цель. Для него в познании отражаются объективные реальности. Он принимает наивно-реалистическое предположение, которое могло бы быть сделано до возникновения философской критики. Точка зрения Ленина, который даже утверждает абсолютную истину, очень невыгодно отличается от точки зрения Энгельса, который считает, что критерий истины практический, т. е. исповедует философию действия. У Ленина нет даже той идеи, что и истина по преимуществу раскрыта пролетариату. Она была скорее у А. Богданова, который хотел построить чисто социальную философию.

Ленин наивный реалист, именно так он понимает материализм. Это находится в полном противоречии с другими сторонами марксизма.

Марксизм не знает настоящей гносеологии. В нем вера преобладает над знанием.»

Бердяев. «Противоречия марксизма»

Это первое место у Бердяева, в котором можно хотя бы понять к какой работе он отсылает. А отсылает он к работе Ленина «Материализм и эмпириокритицизм».

Здесь Бердяев пытается показать, что точка зрения Ленина отрицает практику, как критерий истинности, и даже, о ужас, утверждает абсолютные истины. По сути, Бердяев полностью повторяет тезисы Богданова и пытается выдать их за свои. И как раз их Ленин и опровергал в упомянутой работе.

Богданов, как и Бердяев, стоит на кантианских позициях агностицизма. Богданов не признаёт никаких абсолютных истин, для него существует только научная идеология, которая релятивна. Как раз с этой позиции Богданов пытается опровергнуть тезис Энгельса об ограниченном существовании абсолютных истин. Как минимум это уже опровергает Бердяева, который откуда-то взял, что Ленин – первый марксист, который выдвинул этот тезис. И этот тезис при этом ещё почему-то противоречит практике, как критерию истинности. Ленин в «Материализме и эмпириокритицизме», напротив, защищает позицию Энгельса и выступает против абсолютного релятивизма Богданова. Вот, что пишут Ленин и Энгельс в итоге:

«Итак, человеческое мышление по природе своей способно давать и дает нам абсолютную истину, которая складывается из суммы относительных истин. Каждая ступень в развитии науки прибавляет новые зерна в эту сумму абсолютной истины, но пределы истины каждого научного положения относительны, будучи то раздвигаемы, то суживаемы дальнейшим ростом знания.»

Ленин.«Материализм и эмпириокритицизм»

«Истина и заблуждение, подобно всем логическим категориям, движущимся в полярных противоположностях, имеют абсолютное значение только в пределах чрезвычайно ограниченной области; мы это уже видели, и г. Дюринг знал бы это, если бы был сколько-нибудь знаком с начатками диалектики, с первыми посылками ее, трактующими как раз о недостаточности всех полярных противоположностей. Как только мы станем применять противоположность истины и заблуждения вне границ вышеуказанной узкой области, так эта противоположность сделается относительной (релятивной) и, следовательно, негодной для точного научного способа выражений. А если мы попытаемся применять эту противоположность вне пределов указанной области, как абсолютную, то мы уже совсем потерпим фиаско: оба полюса противоположности превратятся каждый в свою противоположность, т.е. истина станет заблуждением, заблуждение — истиной.»

К.Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения стр. 92

Лучший пример истинности данного положения марксизма можно привести из физики. Ньютоновская физика долгие годы была вершиной всей теоретической физики. Многим физикам даже начало казаться, что физика полностью сформировалась, и остались только мелкие частные моменты .Но появилась квантовая механика, которая опровергла абсолютную позицию ньютоновской механики. Неужели после такого она полностью перестала работать и её можно выбросить? Нет, просто ньютоновская механика – это частный случай для квантовой механики, который применяется для макрообъектов (для изучения движения автомобиля вам не нужно применять все законы квантовой механики). В этом и есть диалектика абсолютной и относительной истины.

Итак, мы разобрали положение дел в марксизме и ложь господина Бердяева. Но что обстоит с гносеологией у самого Бердяева, раз он утверждает, что «Марксизм не знает настоящей гносеологии, а вера в нём преобладает над знанием». Что ж, видимо, гносеология господина Бердяева сейчас перевернёт наше представление о реальности. Давайте посмотрим:

«Роль гносеологии в последних плодах новейшей философии свелась к функциям лакейским и полицейским. Встречает вас критическая гносеология в передней и не пускает в жилые комнаты. Новейшая гносеология слишком долго держит в передней и в конце концов заявляет, что хозяев видеть нельзя и что даже их совсем нет. Это – философия передних. Пора перейти к философии жилых комнат. В то же время роль гносеологии можно сравнить с функцией полицейской. Она составляет протоколы, следит, чтобы не был нарушен философский порядок, не пускает, тащит в участок.»

Бердяев Н.А. Самопознание. С. 31.

«В конце концов, власть гносеологии есть порождение скепсиса. Живая и сильная вера исключает возможность болезненной рефлексии, а, следовательно, и разъедающей волю гносеологии. Вечно рефлектирующая гносеология есть безволие, и воля должна положить этому предел.»

Бердяев Н.А. Философия свободы. Смысл творчества. С. 31–32

Вот она какая – эта ваша революционная гносеология. Истинной гносеологией является её отрицание. Кратко позицию Бердяева можно определить так: «Нужно просто верить и не забивать голову. Да,этого вполне достаточно». Видимо, в этом и кроется вся суть «Противоречий марксизма». Нужно просто поверить Бердяеву в его критике, а если пойти проверять хоть один тезис, то он волшебным образом оказывается плодом воображения Бердяева. Ни одной целостной философии нельзя построить без гносеологии, и философия Бердяева как раз и есть пример такой неполноценной философии.

Революция и война

У нас остался последний раздел, который позволит полноценно поставить диагноз философии Бердяева. Как же Бердяев относился к Первой Мировой и революции? Это и есть итог всей философии Бердяева.

Начать нужно с того, что, как и всё у Бердяева, война – это внеисторическое понятие. Современные правые оправдывают войны в основном биологией человека. Ведь всё это – борьба за выживание. Сильный всегда должен бить слабого. Но они не додумались до гениального решения Бердяева. Война – это даже не человеческое изобретение и даже не природное, а божественное. Потому что первые войны происходили между ангелами. Вот, что он об этом пишет:

«И на небе, в иерархии ангелов, есть войны. Войны могут быть духовными, войнами духов. Духи добрые сражаются с духами злыми, но вооружения их более тонкие и совершенные. Творческие задания исторического и мирового процесса не могут прекратиться и не может наступить состояние статическое, вечный счастливый покой.»

Бердяев Н.А. «Судьба России. С. 185»

Не уточняется только, чем сражаются ангелы: пулеметами или по старинке – копьями, а может даже силой мысли. Но раз ангелы так делают, то людям и подавно можно. Бердяев не делает этого глупого марксистского разделения войн на империалистические или доимпериалистические.Вэ Война никогда не меняется для Бердяева. Но всё же, раз мы разобрались в том, что войныи– это дело богоугодное, то в чём смысл Первой Мировой войны? А смысл тут банально империалистический и захватнический. Бердяеву нужны турецкие Дарданеллы и он упорно хочет убедить всех в общеклассовом интересе в данном завоевании. Но грабить можно не всем. Это прерогатива только избранных (видимо, Богом) народов. К таким народам относится русский народ, но не немецкий:

«Войны для войны – самодовлеющего милитаризма, хочет одна только Германия и Австрия, – этот противоестественный отпрыск пангерманизма. Пангерманизм противополагает себя всему миру, ибо тевтонская гордость не допускает, чтобы Германия согласовалась с другими государствами и народами, стояла с ними на одной линии.

Если Германия – мировая носительница идеи милитаризма, то Россия – носительница идеи мира. Победа Германии означала бы победу милитаристического духа; победа России будет победой мира.»

Бердяев Н.А. «Футуризм на войне». С. 9.

Вы не путайте. Империалистические походы Германии и Австрии – это сплошной милитаризм, а вот захваты территорий Турции Российской империей – это победа мира и мирового духа. Но всё же в чём польза крестьянам и пролетариям в этой войне? Бердяев отвечает на этот вопрос. А ответ очень прост: только война может установить мир между классами. Объединить все классы в едином национальном порыве и в единой ненависти к немцам. Вот, что он пишет:

«…Война нравственно выше, духовнее социальной борьбы, гражданской войны, которая не есть война. Война основана на признании реальности целости, общностей, духовных организмов… Империалистические войны по природе своей все-таки выше войн социальных.»

Бердяев Н.А. «Футуризм на войне». С. 156

То есть, это лозунг, обратный ленинскому. У Ленина – превращение империалистической войны в гражданскую, а у Бердяева классовая ненависть должна утонуть в крови пролетариев и крестьян, убитых со стороны противника.

Но как пролетарию и крестьянину почувствовать себя единым с капиталистом и помещиком, если на войне погибать должен только он, а тяготы в тылу переносить будет его семья, но не семья помещика и капиталиста. У Бердяева и на это есть ответ. Надо просто не думать о материальном и обратится к высокому. Затянуть пояса потуже и держаться:

«Опасность со стороны врага была нами пережита более духовно, чем продовольственная опасность. Но и к экономике, и к продовольствию не должно быть исключительно внешнего, материалистического,рабски зависимого отношения. Материальная забота не должна поглощать душу человеческую.»

Бердяев Н.А. «Футуризм на войне». С. 155.

Бердяеву очень легко о таком писать, ведь сам он жил безбедной жизнью дворянина и о человеческой нужде слышал только "по телевизору". Что такого, поголодают чуть-чуть, не убудет с них.

В отношении к войне проявилась вся сущность реакционной философии Бердяева. Она становится не просто пустышкой, а крайне опасным идеологическим оружием. Всё его хвалённое человеколюбие и свобода, как высшее бытие, превращается в пшик. Теперь для него существует империалистический интерес, а сколько поляжет за этот интерес с обеих сторон, его совершенно не волнует. Подлинное человеколюбие проявляет здесь марксизм, ведь он показал пролетариату всю сущность империалистических войн, дал ему руководство к действию и пособие по прекращению всех войн. И данные идеи носили не национальный характер, а интернациональный. Все рабочие мира одинаково устали от этой войны. Генерал Людендорфф позже писал: «Немецкие солдаты, вернувшиеся из большевистского плена, заражены бациллой большевизма и расстраивают ряды немецкой армии». Поэтому всю реакционность данной философии показала история и это и будет величайшим для неё оскорблением.

Но как же с революциями? Неужели мы так и будем воевать при малейшем социальном обострении, пока нам не надоест? Нет, наступит момент решения всех социальных, духовных, культурных проблем и имя ему – Второе пришествие Христа. На теологическом языке – христианская эсхатология. Бердяев не верит ни в какие реформы и революции. Тем более странно выглядит пассаж Бердяева о необходимости революции в «Противоречиях марксизма»(но доброй, не такой, как у марксистов), напоминает это очередную софистическую выходку:

«Только христианская эсхатология разрешает проблему прогресса и проблему страдания.»

Бердяев Н.А. Философия свободы. Смысл творчества. С. 191–192.

То есть, ждать, ждать и ещё раз ждать. Иронично,что в русском языке «ждать до Второго пришествия» – значит никогда не дождаться. Это и есть лучшая характеристика данной доктрины. Но сама философия Бердяева опровергает тезис о полном освобождении человечества от всех пороков после вознесения, ведь мы раньше выяснили, что там идут такие же войны, а значит, там тоже есть классовое расслоение. То есть, люди попадут туда же, откуда сбежали. И проблему Бердяев, даже в таком мистическом и иллюзорном варианте, решить не смог.

Итог

Мы рассмотрели основные моменты критики марксизма и разобрали саму философию Бердяева. Конечно, некоторые моменты мы оставили за скобками – в рамках одной статьи нельзя охватить всё. Так, мы не рассматривали анализ кризиса культуры со стороны Бердяева. В целом, он клеймит модернистское искусство (кубизм, футуризм и т д). Но главный трагизм философии Бердяева – это то, что она – прямой продукт кризиса культуры. Кризис культуры никогда не может породить полноценную философскую систему. Вот и Бердяев – это кубизм в философии. Красивая форма без всякого полноценного содержания. Можно было бы не обращать внимание на данное явление. Но главная проблема в том, что за красивыми словами скрывается классический фашистский солидаризм и оправдание империализма. Становится страшно вдвойне, когда данная философия становится на официальным уровне идеологическим ориентиром властей РФ.

Уже не может быть совпадением выбор таких ориентиров. Сначала было возрождение популярности фашиста Ильина. Теперь настала очередь Бердяева. Причины такого выбора понятны, ведь классовые противоречия растут с каждым годом, а значит, нужно убедить людей в том, что революция – это не выход. Только подождите и Иисус придёт и спасёт вас. Россия – империалистическая страна и ей опять понадобилось идеологическое оправдание своих вторжений. Если бы Бердяев жил в наше время, то он с тем же рвением доказывал всенародную ценность войн на Донбассе, в Сирии или Центральноафриканской Республике.

И такой человек является авторитетом у современной интеллигенции. Его цитируют такие, как Шевчук на многомиллионную аудиторию Дудя. Антикоммунизм Бердяева так же очень полезен и это вполне органичное дополнение к Музею истории Гулага или «Колыме – родине нашего страха». Что ж, данная пустая философия – это лучший компаньон постсоветского капиталистического пространства. А нам нужно усвоить простое правило – в любой попытке решения общественных противоречий ищи, кому выгодно.

Список источников:

1.Бердяев Н.А. Самопознание

2.Шопенгауэр А. Афоризмы и истины

3.Бердяев Н.А. Философия свободы. Смысл творчества

4.Шопенгауэр А. Мир как воля и представление

5.Бердяев Н.А. Субъективизм и индивидуализм в общественной философии

6.Эвальд Ильенков. Биологическое и социальное в человеке

7.А.Леонтьев. Биологическое и социальное в человеке

8.Г.В. Плеханов .К шестидесятой годовщине смерти Гегеля

9.Маркс К., Энгельс Ф. Фейербах. Противоположность материалистического и идеалистического воззрений. М., 1966

10.Бердяев. Противоречия марксизма

11.Ю. Семёнов. Философия истории

12.Юрий Семёнов Возникновение религии и ее первая, исходная форма - магия

13.Вазюлин В.А. * Логика истории

14.Маркс,Энгельс. Манифест Коммунистической партии

15.Лев Д. Троцкий ИХ МОРАЛЬ И НАША

16.Ленин В.И. Великий почин

17.Бердяев Н.А. Духовный кризис интеллигенции

18.Ленин.«Материализм и эмпириокритицизм»

19.Ильенков. К вопросу о роли практики в познании

20.Бердяев Н.А. Судьба России

21.Бердяев Н.А. Футуризм на войне

22.Тодор Павлов. Теория отражения

23.Сергей Мареев. Миф о Бердяеве