К годовщине казни Степана Халтурина

3 апреля 1882 царские сатрапы казнили народного героя, рабочего-революционера, организатора «Северно-русского рабочего союза», народовольца Степана Халтурина.

70 годы XIX века - это время, когда тысячи молодых, ищущих, искренних в своих устремлениях людей, вырвавшихся из душных горниц поповских домов, затхлых помещичьих заповедников, чиновничьих квартирок, крестьянских изб, зачитывались Чернышевским и Добролюбовым, восторгались Лавровым и Михайловским, благоговели перед Бакуниным. Они жаждали дела, они любили свою страну, свой несчастный народ — во имя ее, во имя него они готовы были на подвиг, на борьбу, на смерть. Этих людей называли разночинцами. Они получили образование, но жили за счет своего труда, не эксплуатируя чужой. Им казалось, что они в долгу у народа и должны вернуть ему свой долг. Но как?

Лавров подсказал им в своих «Исторических письмах»: вы интеллигенты, вышедшие из разных классов, значит вы стоите вне классов, не связаны с политическими учреждениями страны. Так вырабатывайте общественные идеалы, основанные не на классовых предрассудках, а на принципах разума и справедливости, несите их в народ. Народ без вас — толпа с «наклонностью к подражанию и повиновению»; он масса, которая «любит без толку и ненавидит без причины и слепо движется в том или другом направлении, данным каким-нибудь ей самой непонятным толчком».
В Петербурге были сосредоточены основные учебные заведения России, здесь собрались со всех концов страны студенты. Жили бедно, но полнокровно. Бедность не порок, ведь из нее рождались артельные начала студенческого общежития: землячества, кассы взаимопомощи, всевозможные ассоциации переводчиков, переплетчиков, репетиторов. Эти артели объединяли разночинцев-студентов.
Их волновало буквально все, но более всего бесправие и нужда русского народа. Землячества и ассоциации порождают кружки, в которых студенты занимаются самообразованием, совместно читают книги, закупают литературу, рассылая ее друзьям в провинцию.
Никто не организовывал тогда партии, ведь партия — авангард класса, а разночинцы считали себя вне классов. Но без партии нельзя основать настоящего революционного движения. Об этом не думали. Движение было — движение молодых, пламенных сердец.
Не сразу началось движение в народ и к народу. В начале 70-х годов народничество переживало кружковый период, период, так сказать, «культурнической» деятельности.

Семидесятые годы были ознаменованы сравнительно быстрыми темпами развития крупной машинной индустрии России в целом, Петербурга в особенности. В промышленности происходил значительный процесс концентрации рабочих на крупных фабриках. Петербург в 70-х годах становится центром пролетариев-металлистов. Рост и упрочение крупной машинной индустрии сопровождались"штурмом и натиском" капитала на питерских рабочих. Не случайно из 225 стачек в 70-х годах 86 было на Севере, в том числе 63 в одном Петербурге. Уже в 70-х годах по числу стачек и "волнений" на Севере металлисты занимают первое место (30) текстили — второе (23).

Оказавшись в 1875 году в Петербурге без денег и документов, столяр-краснодеревщик Степан Халтурин, вынужден был браться за разные работы, чтобы прокормиться и обеспечить себе ночлег. Он установил связи с революционными народниками (Г. В. Плехановым и другими) и стал активным членом петербургских политических кругов. Устроился столяром в железнодорожные мастерские.

Очень скоро рабочий-провинциал не просто освоился среди кружковцев, но выдвинулся на первые роли как талантливый пропагандист и организатор. Он принимал участие в создании политической организации рабочих в России — «Северно-русского рабочего союза». Халтурин ревниво оберегал независимость возникшей рабочей организации от землевольцев. Цель Халтурина была создать такую организацию, которая была бы готова к руководству стачечной борьбой на фабриках и заводах; открыто заявить стачечникам, что они не одиноки, за ними стоит рабочий союз, их опора и надежда. Только сплоченность, солидарность, чувство товарищества и высокая организованность рабочих помогут им выйти победителями.

6 декабря 1876 произошло знаменательное событие - Казанская демонстрация - Первая политическая демонстрация в России с участием рабочих. Именно с этой даты дело народного освобождения, перейдя в руки самого народа, становится на твердую почву. В политической жизни России произошел новый сдвиг, в нее сознательно вмешался русский рабочий класс.

Союз вел работу на многих фабриках. В феврале 1878 года началась стачка на Новой бумагопрядильной фабрике. Руководящую роль взял на себя Союз. Три недели продолжалась стачка. Моисеенко по заданию Союза руководил ею, проводил беседы с рабочими, помогал вырабатывать требования, поддерживал материально из средств Союза. Халтурин, связавшись с рабочими кружками на других заводах столицы, организовал сбор денег. Рабочие собрали около 300 рублей. Через Попова и Плеханова Халтурин добился денежной помощи бастующим от студентов и либеральной интеллигенции, что пополнило кассу забастовщиков еще на 1 000 рублей.
У рабочих была еще сильна вера в царя, и этим воспользовался Плеханов. Он убедил их идти с прошением к наследнику престола, так как он был “более расположен к простому человеку”. Тем самым он решил вывести рабочих на улицу и показать, как в 1876 году, эту силу народу. Но Союз был против этого, т.к. Плеханов не разъяснил рабочим главный смысл выхода на улицу и по сути использовал их в темную. Но отговорить рабочих не удалось и поэтому по их просьбе, Михаил Родионович Попов составил прошение. Степан предложил, чтобы в конце прошения было указано, что если не будут удовлетворены требования рабочих, то они будут этого добиваться сами. Были добавлены слова: «тогда мы будем знать, что нам не на кого надеяться, что никто не заступится за нас и мы должны положиться на себя и на свои руки». Этот поход ничем существенным не увенчался, но хозяева фабрики пошли на незначительные уступки рабочим, и 20 марта стачка прекратилась.

После выступления рабочих Халтурин отметил следующее:

«Ведь вот сторонние люди отличают рабочих от студентов и не только по одежке, а по поведению. Демонстрацию студентов обыватели называют «баловством», а к выходу рабочих на улицу относятся серьезно, как бы признавая их право на это».

15 января 1879 администрация Новой бумагопрядильной фабрики уволила 44 рабочих, и в тот же день 700 ткачей бросили работу. Моисеенко вновь руководил стачкой ткачей, а Степан через членов кружка стал добиваться, чтобы стачку поддержали рабочие других предприятий. 16 января забастовали рабочие фабрики Шау. Они не выработали своих требований, члены кружка посоветовали предъявить те же требования, что и ткачи. Вместо «прошения» предъявили требование к администрации — сократить рабочий день до 11,5 часов, уменьшить штрафы, увеличить сдельные расценки, убрать неугодных рабочим мастеров. Сказывалась руководящая роль Союза. Землевольцы помогли отпечатать прокламацию — призыв ко всем рабочим Петербурга:

«Братья!

Вам уже известно, что на днях в Петербурге было две стачки рабочих: на фабрике Шау и на Новой бумагопрядильне. Эти стачки были вызваны тем бедственным положением, которое испытывают рабочие при ничтожном вознаграждении за труд. Но одна стачка должна была прекратиться, потому что все рабочие были объявлены бунтовщиками и рассчитаны. 250 человек оказались совсем без работы, пищи и крова. Стачка на Новой бумагопрядильне продолжает держаться; но неизвестно, как долго продлится, если мы не употребим с своей стороны всех усилий. Рабочие ходили к башибузуку Зурову заявить о своих требованиях, но по дороге были разогнаны жандармами и жестоко избиты: 11 человек отправлены в больницу; десятки наших товарищей сидят по разным частям и в пересыльной тюрьме. Остается только надеяться на себя и на своих братьев-рабочих.

Рабочие!

Наше одинаковое бедственное положение требует, чтобы мы стояли и, насколько можно, помогали друг другу. Вы знаете, что у нас, рабочих Северного союза, существует касса, деньги из которой идут главным образом на поддержку стачечников. Наша цель—помогать всем без исключения рабочим во время тяжких невзгод. Наши интересы есть ваши, и наш успех в борьбе с кровопийцами-хозяевами зависит от дружного действия.
Окажем же посильную поддержку своим братьям и будем жертвовать всем, чем только можем, для правого дела. Поэтому мы приглашаем всех сочувствующих доставлять пожертвования в нашу кассу, откуда они пойдут немедленно по назначению.

Еще остается сказать нам братское слово к бывшим рабочим Шау и рабочим Новой бумагопрядильни.
Братья, боритесь и стойте за свое дело насколько хватит ваших и наших сил. Этим вы покажете свою силу, и наши притеснители побоятся потом поступать с рабочими, как с собаками.
Знайте, что мы, рабочие союза, готовы помочь вам всем, чем можем, и до последней крайности. Вы не одни — мы с вами и всегда за вас, а нас здесь теперь уже целые сотни. Кликните только клич, и мы всегда первые отзовемся на ваши слова и первые встанем на вашу защиту.
Полного успеха желаем вам от всех наших братских сердец».

Совместное выступление рабочих двух столичных фабрик произвело большое впечатление на пролетариев столицы. И хотя жандармы произвели многочисленные аресты, правительство, учитывая настроение рабочих, дело до суда не довело.

Деятельность Халтурина дает множество примеров того, что необходимо делать сегодня марксистам. Так, Степан заводил новые связи, вовлекал в союз новых членов, узнавал о настроениях рабочих, заработной плате, о штрафах и т. д. Так приобретал ценнейшие сведения о положении петербургского пролетариата, сведения, которые невозможно было почерпнуть из официальной статистики. Там, где Халтурин не был в состоянии побывать, он распространял «опросные листки».

Идея была проста. Зная, сколько на какой фабрике или заводе работает рабочих, сколько они зарабатывают, какие штрафы с них берут, Северный союз может примерно рассчитывать и на степень активности рабочих данного предприятия в случае возникшей стачки. Когда предпринимателям будут предъявляться требования, рабочие с цифрами в руках сумеют прижать их к стене. Статистические сведения, собранные Халтуриным, действительно не имели себе равных в официальной статистике.

Постепенно перед Халтуриным и руководителями Северного союза стала вырисовываться истинная картина рабочего Петербурга. Оказалось, что на 825 462 жителя города рабочих приходится свыше 60 тысяч человек, и производят они товаров на сумму, превышающую 150 миллионов рублей, сами же получают гроши, а содержат еще около 150 тысяч человек, не занятых в производстве. Цифры были очень внушительные. Если в Петербурге так много рабочих, то есть надежда, что одновременная стачка всех рабочих столицы, о которой уже давно мечтал Халтурин, может поколебать устои царского самодержавия, послужить мощным сигналом к развертыванию пролетарского движения по всей стране.

К лету 1879 г. в народническом движении стали брать верх сторонники террористических методов борьбы. Им «надоело биться об лед, об народ», они уже больше не верят в крестьянина, не считают его истинным социалистом. Что же делать? Ответ у них был один — встать на путь «единоборства с правительством», начать партизанский террор против всемогущего царизма. К социализму один путь — от заговорщицкого терроризма через диктатуру революционной интеллигенции. Воронежский съезд «Земли и воли» завершился расколом на две организации: «Народную волю» (А. И. Желябов, А. Д. Михайлов, С. Л. Перовская) и «Черный передел» (Г. В. Плеханов, В. Н. Игнатов, Л. Г. Дейч). Революционная молодежь явно тянулась к «Народной воле». Ядро организации – Исполнительный комитет – приступил к систематическому политическому террору.

Из-за этого вида борьбы и усилившихся репрессий охранки Северный союз русских рабочих не смог прочно стать на ноги. Не раз Халтурин с упреком говорил своим друзьям-народникам, что они своими террористическими актами не дают возможности укрепить рабочие организации.

Не удалось Союзу и стряхнуть с себя путы народнических теорий, выйти на широкую дорогу подлинно революционного пролетарского движения, сделаться зародышем марксистской организации в России. Для этого еще не созрели условия. В 1879 году «рабочее движение переросло народническое учение на целую голову», хоть оно и затронуло только верхушку рабочего класса, а «масса еще спала». В общем потоке народничества пролетарски-демократическая струя не могла выделиться.

Халтурин оказался в ситуации, когда его организация разгромлена. Он как организатор Союза, его душа, его руководитель, должен пожертвовать всем, пусть даже жизнью, чтобы возродился новый, на сей раз «великий союз» русских рабочих.

«Падёт царь, падёт и царизм, наступит новая эра, эра свободы. Смерть Александра II принесёт с собой политическую свободу, а при политической свободе рабочее движение пойдёт у нас не по-прежнему. Тогда у нас будут не такие союзы, с рабочими же газетами не нужно будет прятаться».

Нужно завоевать демократические свободы, а для этого, он ошибочно думал, поможет убийство царя. Так он встает на путь террористической деятельности, а затем становится членом Исполнительного Комитета Народной Воли.

Важно, что Халтурин смотрел на террористическую борьбу иными глазами, нежели Морозов, Желябов, Квятковский. Для них террор осенью 1879 года мыслился как единственный метод борьбы политической. Халтурин же пришел к убеждению, что террористическая борьба — это одно из средств борьбы политической, но средство не главное, не основное, средство, к которому нужно прибегать в положениях исключительных, когда нет иного выхода. В этом отношении Халтурин стоял на голову выше общепризнанных теоретиков народничества. Он понимал, что правительство боится не столько непосредственных действий нелегальных революционных организаций, сколько того, что их деятельность может разжечь пламя народной революции. С целью создания условий для новой организации рабочих он взрывает Зимний дворец и принимает участие в убийстве прокурора Стрельникова, который мешал делу объединения одесских рабочих.

В итоге борьбы партия народовольцев была в состоянии агонии. Как трудолюбивая пчела, готовила она убийство царя, а когда жало было выпущено и жертва пала, «пчеле» уже нечем было жить, укус оказался смертельным и для Александра II и для «Народной воли». Но с гибелью «царя-освободителя» царизм остался, гибель же Желябова, Перовской, Кибальчича, Михайлова и других членов исполкома «Народной воли» означала почти полное уничтожение партии. Она не имела опоры в массах и не могла возродить свои ряды, черпая новые силы и кадры в широких демократических слоях России. Умирали герои, революционные народники 70-х годов и нарождались пигмеи — народники-либералы 80—90-х годов.

В 5 часов утра 22 марта 1882 года после скорого суда и пренебрежения процедурой судопроизводства во дворе тюремного замка в Одессе Степан Халтурин был казнен.

Халтурин остался в истории как один из первых деятелей рабочего революционного движения России.

Плеханов так оценил деятельность Халтурина:

«Теперь мы знаем, что уход Халтурина к терроризму был ошибкой. И главная заслуга его перед народом состоит не в том, что он устроил взрыв в Зимнем, приведший под знамена «Народной воли» многих молодых людей, не в том, что он был участником казни военного прокурора-палача Стрельникова, а в том, что создал Северный союз русских рабочих».

Имя этого мужественного революционера стало воспламеняющим примером для последующих поколений рабочих-большевиков. Его любовь к своему народу, его самопожертвование навсегда останется в памяти благодарных потомков.

С целью более подробного знакомства с этим выдающимся борцом за права рабочих рекомендуем прочитать книгу Прокофьева «Степан Халтурин» из серии ЖЗЛ : https://yadi.sk/i/GSIYDn2mUR0WzQ