Инсайдерский контроль в российских корпорациях

Российские корпорации являются уникальным феноменом, радикально отличным от круп­ного бизнеса развитых стран. В нашей стране данные организации сформировались не в результате постепенного приращения богатства в условиях рационального капитализма, а путем захвата и концентрации бывшей социалистической собственности лицами с авантюрным типом сознания. Поведение российских корпораций, очевидно, генетически предопределяется историей их формирования. (Здесь и далее публикуются выдержки из книги Р.С. Дзарасова, Д.В. Новоженова «Крупный бизнес и накопление капитала в современной России» [1]).

В результате массовой приватизации в первой половине 90-х гг. более половины государственных активов попало в руки внезапно разбогатевших выходцев из номенклатуры и криминалитета. При этом права собственности на взаимосвязанные производственные комплексы оказались распылены между группами с противоречивыми интересами. Приватизация фактически являлась экспроприацией государственной собственности держателями неформального контроля

Фактически политика «разгосударствления» собственности в 1995—1997 гг. трансформировалась в спонтанный процесс передачи в частные руки пакетов акций предприятий, которые оставались у государства после реализации массовой модели, и использование приватизации для привлечения политических союзников среди региональной элиты и крупных финансовых групп (Радыгин, 1998).

По данным Всемирного банка, в 2001—2003 гг. 22 основных группировки частных собственников контролировали в промышленности 38,8% продаж и 20% занятости. Двукратное превышение первого показателя над вторым показывает, что кланы олигархов захватили наиболее доходные сектора экономики.

К концу 1997 г. негосударственные основные фонды оценивались в 730,7 млрд руб. От приватизации государство получило лишь 34,8 млрд руб., т. е. меньше 5% стоимости этого имущества. Даже если учесть эффект последующей переоценки фондов с учетом инфляции, выручка не превышала 11 % (Меньшиков, 2004, с. 61, 62). Эти данные подтверждаются и другими источниками. Например, в (Волконский, 1998) указывается, что государственные предприятия раздавались по цене в 20—30 раз ниже реальной стоимости. Уралмаш (34 тыс. работников) был продан за 3,72 млн $; Челябинский металлур­гический комбинат (35 тыс. работников) — за 3,73 млн $; Ковровский механический завод (10,6 тыс. работников) — за 2,7 млн $; Челябинский тракторный завод (54,3 тыс. работников) продан за 2,2 млн $. Для сравнения следует учесть, что средняя хлебопекарня в Европе стоит около 2 млн $, средний колбасный завод швейцарского про­изводства — 3,5 млн $, цех по разделке леса и выпуску вагонки швейцарского производства — 4,5 млн $.

В ходе разложения советского строя были почти полностью отстранены от контроля последние эффективные советские менеджеры — люди, искренне заинтересованные в успехе руководимых предприятий. Больший объем производственных активов удавалось захватить тем представителям номенклатуры и криминала, которые раньше других отказались от коммунистических ценностей и были наименее разборчивы в средствах. Безграничная алчность побуждала их к физической расправе с неугодными, мошенничествам и подкупу чиновников. Фактически в обществе сформировался механизм продвижения и поощрения людей с авантюрным типом поведения. (Социологи называют эти ситуации отрицательным отбором. Такие отношения ведут к деградации социальных систем. Общество функционирует нормально только при наличии механизмов положительного отбора. В этом случае на верхние этажи социальной лестницы продвигаются люди, которые могут наилучшим образом исполнять свои обязанности).

Именно такие индивиды в настоящее время контролируют большую часть российского бизнеса. Они ориентированы на быстрое обогащение в ущерб долгосрочному развитию. Их усилия в большей степени направлены на захват и удержание контроля над активами, а не на организацию эффективного хозяйствования. Следовательно, типичный крупный российский бизнесмен больше похож не на рационального предпринимателя, а на авантюриста и феодала. Это позволяет сделать вывод, что современная хозяйственная система нашей страны радикально отличается от экономик развитых стран.

Большинство лиц, захвативших производственные активы российской экономики, осознанно или несознательно исходят из того, что общего блага не существует вообще, а следовательно, они не обязаны им интересоваться. Данные индивиды рассматривают контролируемые производства как свою добычу.

Механизмы распределения доходов в крупном отечественном бизнесе

В крупном российском бизнесе юридическое закрепление титула собственности не гарантирует для экономического агента возможно­сти реализовать его на практике.

Экономические агенты – это субъекты, участвующие в стадиях воспроизводственного цикла экономической системы (производстве, распределении, обмене и потреблении экономических благ) [2].

Далеко не все владельцы пакетов акций предприятий нашей страны получают полноценные доходы, соответствующие рентабельности этих бизнесов. Значительной части данных лиц не достается почти никаких выгод. Зато большую часть доходов отечественных корпораций присваивают группы управленцев разного звена, крупнейшие собственники и иные лица, которые контролируют активы этих организаций и влияют на управленческие решения.

Российские экономисты называют лиц, у которых сконцентрированы права присвоения доходов от собственности и функции управ­ления, инсайдерами. Данный термин чрезвычайно важен для последующего анализа, поэтому его необходимо описать подробнее.

Среди исследователей отечественных корпораций распространено отличное от традиционного понимание термина инсайдер. В развитых странах так называют лиц, которые обладают информацией о фирме, неизвестной большинству экономических агентов. Благодаря этому инсайдеры способны принимать более взвешенные решения о распоряжении принадлежащими им ценными бумагами корпорации. Например, они первыми узнают об ухудшении положения ком­пании и могут быстро продать акции по относительно высокой цене. Под зарубежное определение подпадают работающие в компании управленцы низшего звена и рядовые наемные работники.

В России большинство представителей данных категорий персонала не имеют никаких дополнительных преимуществ при распределении доходов компаний. В связи с этим в нашей стране термином инсайдер обычно обозначают собственников крупных пакетов ак­ций, менеджеров разных уровней управления и других лиц, которые контролируют управленческие решения и полностью или частично распоряжаются финансовыми потоками фирм. В отечественных корпорациях инсайдерами являются лица, обладающие определенными властными полномочиями. Часто их положение основывается на владении крупными капиталами, связях с государственными чиновниками и криминалитетом. Те, кто формально принадлежит к числу так называемых «заинтересованных сторон», но не имеет прав контроля над финансовыми потоками, по существу являются аутсайдерами. Это большинство управленцев низшего звена, рядовых работников и миноритарных акционеров. Однако они могут стремиться стать инсайдерами с помощью оппортунистических стратегий поведения.

Обычно среди инсайдеров выделяется группа крупных собственников, которые одновременно являются и топ-менеджерами. Это представители вышеупомянутых олигархических кланов. Данные лица обладают максимальными властными полномочиями, извлекают наибольшие доходы и тщательно маскируют свое доминирующее положение. Они обычно не владеют напрямую пакетами акций корпораций. Как правило, им принадлежат компании (фонды, офшорные фирмы, номинальные держатели и т.д.), которые в свою очередь являются собственниками долей акционерного капитала субъектов крупного бизнеса. Системы (цепочки) номинальных фирм устрое­ны так, что реальные владельцы вообще отсутствуют в каких-либо реестрах акционеров. Номинальные фирмы образуют своеобразное «облако», скрывающее крупных собственников (Паппэ, 2002, с. 98—90). Иногда номинальными держателями являются не юридические, а подчинен­ные инсайдерам физические лица.

Интересный пример такой ситуации привел член совета директоров Международного промышленного банка С. А. Веремеенко. Он указал, что Н. Караваева, работавшая секретаршей сына президента Республики Башкирия У.М. Рахимова, некоторое время владела юридическим лицом, которому в свою очередь принадлежала значительная часть нефтяного комплекса этого субъекта Федерации. Фактически в собственности данной рядовой наемной работницы находились активы общей стоимостью примерно 750 млн $. Реальный контроль над этой собственностью, естественно, находился в руках семьи М. Г. Рахимова (Программа ТВЦ «Момент истины». 2003. 4 сен. 20.00 —21.00).

Инсайдерский контроль позволяет отвлекать средства фирмы на посторонние для компании, но приоритетные для инсайдеров цели. Выгода, извлекаемая данными индивидами, называется инсайдерской рентой. Это доход лиц, контролирующих фирму, вытекающий из полного или частичного распоряжения финансовыми потоками. По своей природе инсайдерская рента отличается от предпринимательского дохода. Последний вытекает из эффективного вложения капитала, при котором полученная в результате продуктивной деятельности выручка превышает сделанные затраты. Рента же обусловлена не предпринимательской деятельностью как таковой, а контролем над активами. Ее величина связана не только с соотношением затрат и результатов, но и со степенью неформального контроля инсайдеров над фирмой. Фактически инсайдерская рента сочетает черты предпринимательского и феодального дохода. По этой же причине рента отличается от доходов наемных менеджеров, зависящих от эффективности их управленческих решений.

Инсайдерская рента извлекается благодаря увеличению эксплуатации рядовых наемных работников, сокращению объемов инвестиций, притеснению миноритарных акци­онеров, нарушению контрактных обязательств и уклонению от упла­ты налогов. Основой таких действий инсайдеров является сочетание экономического и внеэкономического принуждения.

Рентные доходы широко распространены не только в крупном бизнесе, но и в государственных учреждениях нашей страны. Значительная часть чиновников, а также работников медицинских, социальных и учебных заведений, получая официальную заработную плату, берет еще и взятки. Их можно рассматривать как своеобразную статусную (административную) ренту. Этот вид дохода тоже зависит не от эффективности исполнения обязанностей государственными служащими, а от их положения в управленческой иерархии. Чем выше статус, тем больше взятки.

Частая смена политического руководства в регионах и влиятельных чиновников на федеральном уровне также способ­ствует быстрому перераспределению прав контроля. Действующие нормативно-правовые акты не могут защитить интересы инсайдеров, потому что их реальные права значительно шире, чем юридически закрепленные полномочия. По этой же причине права контроля финансовых потоков трудно передать по наследству. Преемникам инсайдеров будет недостаточно юридического вступления в права наследования. Для получения ренты им придется вести жестокую борьбу с другими претендентами. Кроме того, лицам, контролирующим финансовые потоки, угрожает вполне вероятный в современных российских условиях социальный взрыв и приход к власти левора­дикальных политиков. Следовательно, у типичного инсайдера мало шансов удержать контроль над бизнесом длительное время, поэто­му он предпочитает максимизировать свою ренту в краткосрочном и иногда в среднесрочном временном периоде. Именно это определяет очень ограниченный горизонт управленческих решений данных лиц. Фактически инсайдеры отказываются от долгосрочных выгод ради получения текущих высоких доходов.

Большинство методов изъятия инсайдерской ренты (об этом см. ниже) полностью противоречат российскому налоговому и даже уголовному законодательству. Существующая правовая система неэффективна. Индивиды и фирмы могут игнорировать те нормы, соблюдение которых противоречит их интересам. «Причина, по которой отдельные экономические агенты пренебрегают правом, лежит в неэффективности наказания (либо оно мало по сравнению с ожидаемой выгодой, либо низка вероятность его реализации)» (Симачев, Другов, 1999). Но в настоящее время наибольшую проблему представляет не качество законодательства, а его практическая реализация. Притесняемые инсайдерами участники хозяйственных обществ обычно пассивны и не пытаются защитить свои права в суде. Если они все-таки решаются на это, то сталкиваются с коррумпированностью органов государственной власти. Шансы на успешный исход имеет сторона, обладающая большими административными и финансовыми ресурсами. Это необходимо для подкупа и давления на правоохранительные, судебные и иные органы. Об объективном рассмотрении экономических дел обычно речи не идет.

Кроме того, усиление контроля со стороны органов исполнительной власти не уменьшает власть инсайдеров, а побуждает их к подкупу чиновников. Происходит слияние финансовых интересов доминирующих на предприятиях групп и государственных «контролеров». Любые попытки повышения эффективности управления государственными активами бесполезны в условиях неэффективности права.

В отличие от неоклассического собственника инсайде­ры не платили за контролируемые активы их рыночную цену, поэтому они могут процветать, разоряя бизнесы. Эти лица изымают оборот­ный капитал, по частям распродают активы, составляющие единые имущественные комплексы, нецелевым образом используют амортизационные отчисления и т.д. Для неоклассического предпринимателя такая стратегия бессмысленна.

Теперь целесообразно подробнее исследовать структуру инсайдерских групп и особенности поведения разных их членов. Можно выделить «крупных» инсайдеров, которые контролируют корпорацию в целом, и «мелких» инсайдеров, влияющих на отдельные подсистемы управления. Первые обычно являются доминирующими собственниками, управленцами высшего звена частных и государственных компаний, а также менеджерами, возглавляющими крупные бизнес-единицы и функциональные блоки корпораций.

Наиболее влиятельными «крупными» инсайдерами являются индивиды, владеющие основными долями акционерного капитала корпораций и занимающие высшие управленческие должности этих организаций. Менее прочные позиции занимают первые лица компаний, контрольный пакет акций которых принадлежит государству. Их положение зависит от благосклонности прези­дента страны и его окружения. На вторых ролях среди «крупных» инсайдеров находятся топ-менеджеры корпораций. Среди них более привилегированное положение занимают управленцы, владеющие значительными пакетами акций. Менее прочные позиции у наемных топ-менеджеров. Фактически они занимают промежуточное положение между «крупными» и «мелкими» инсайдерами.

«Мелкие» инсайдеры — это в большинстве случаев управленцы среднего и низшего звена, а также иногда рядовые работники. «Крупные» инсайдеры являются принципалами высшего уровня, а «мелкие» — принципалами среднего уровня и агентами. «Крупные» инсайдеры могут влиять на финансовые потоки внутри и вне корпорации. Используемые ими способы извлечения инсайдерской ренты весьма разнообразны.

1. Обналичивание

Наиболее примитивная форма присвоения дохода «крупными» инсайдерами — изъятие финансов из бизнеса через разнообразные схемы «обналичивания». Например, предприятие может выписать платежное поручение на определенную сумму в пользу номинального юридического лица. Последнее предоставляет некоторый фиктивный акт о проделанной работе. Затем банк или лица, создавшие номи­нальную фирму, за вычетом некоторой комиссии выдают наличность инсайдеру или его представителю. Также инсайдер может просить покупателей продукции контролируемого бизнеса перечислять опла­ту не его предприятию, а той самой фирме-однодневке. Существуют и другие схемы «обналичивания», которые для краткости в данной книге не рассматриваются. Эти операции распространены в мел­ком и среднем бизнесе, а в крупных компаниях применяются редко из-за больших размеров инсайдерской ренты (подробнее о схемах обналичивания см. в Яковлев, 2002).

2. Штрафы за неисполнение договоров поставок

Для изъятия ренты при продажах продукции изредка исполь­зуются штрафные санкции за неисполнение договоров поставки. В данном случае компания обязуется поставить другой фирме свою продукцию, но не делает этого и исправно платит неустойку. Эти средства обналичиваются или поступают на контролируемые инсай­дерами счета.

3. Аванс за «поставку»

Финансовые ресурсы из бизнесов также выводятся при закупках с помощью фиктивных сделок на условиях предоплаты. Компания переводит другой фирме, якобы продавцу товара, аванс. Однако ни­каких поставок впоследствии не происходит.

4. Займы без возврата

Предприятие, из которого изымается рента, также может давать займы номинальному юридическому лицу, на возврат которых никто не рассчитывает. При использовании этой и предыдущей схемы у контролируемых инсайдерами бизнесов растет безнадежная дебиторская задолженность. Обычно такие манипуляции осуществляют краткосрочно ориентированные «крупные» инсайдеры, желающие разом вывести большую часть финансов из бизнеса (подробнее о данных схемах см. в Катасонов, 2002, гл. 7).

5. Занижение регулируемых цен

В стабильно функционирующих корпорациях «крупные» инсайдеры извлекают ренту преимущественно с помощью регулируемых (трансфертных) цен. Эти цены позволяют занижать доходы и завышать расходы контролируемой фирмы. «Крупные» инсайдеры орга­низуют сделки между производственными и иными подразделениями корпорации с одной стороны и специально создаваемыми торгово-посредническими фирмами (центрами аккумуляции прибыли) с другой. В последних накапливается разница между трансфертными и рыночными ценами, которая и является рентой «крупных» инсайдеров. Центры прибыли часто регистрируются в российских и зарубежных офшорных зонах. Это позволяет сократить налоговые потери инсайдерской ренты.
Концентрация в офшоре части выручки от продажи продукции является наиболее распространенным способом изъятия инсайдерской ренты. Так действуют многие корпорации-экспортеры. В этом случае трансфертные цены устанавливаются на уровне, близком (но не ниже) к текущим производственным затратам и, соответ­ственно, значительно меньше рыночного уровня.
В российских корпорациях необходимо различать центры аккумуляции прибыли (подразделения, в которых сосредотачиваются финансовые ресурсы) и управленческие центры прибыли. Последние не используются для концентрации инсайдерской ренты. Руководители этих структур имеют возможность регулировать доходы и расходы для достижения целевого финансового результата. Получение запланированных объемов прибыли является основанием для поощрения соответствующих исполнителей. Однако расходы и доходы таких подразделений формируются на основе трансфертных цен. Следовательно, речь идет не о получении реальной прибыли, а о достижении некоторого баланса доходов и расходов при заданных ограничениях.

Офшорная зона — государство или территория, предоставляющие льготный режим налогообложения или не предусматривающие раскрытия информации при проведении различных финансовых операций. Такое определение прямо следует названия Приказа Минфина РФ от 05.06.2023 № 86Н. Несмотря на то, что участники льготных зон практически не платят налоги, для государства наличие офшорной территории — это способ привлечения иностранного капитала в страну.
Де юре офшорных зон в РФ нет, но есть зоны с особым правовым режимом для предпринимателей, освобождение от налогов и т.д. Это частично территория в Калининградской области, в Крыму и в ряде других регионов. Отдельно стоит выделить инновационные центры Сколково и Сириус [3].

6. Продажа через офшоры внутри страны

Через иностранные офшоры осуществляются продажи не только за рубежом. Товары, потребляемые внутри страны, тоже могут предварительно «заходить» в нерезидентную офшорную компанию А. Эта фирма перепродает их с наценкой, определяющей величину инсайдерской ренты, офшорной компании Б, которая, в свою очередь без наценки осуществляет поставки в Россию. По российскому налоговому законодательству налогооблагаемая прибыль компании Б равна нулю, и у нее не возникает обязательств перед отечественным бюджетом.

7. Завышение расходов

Схемы увеличения расходов контролируемого предприятия бо­лее разнообразны. Через центры прибыли могут поставляться сырье и материалы по завышенным ценам, предоставляться займы по за­вышенным процентам, сдаваться в аренду активы по завышенным ставкам арендной платы и т.д. Завышенные проценты по кредитам иногда выплачиваются и банкам, которые по договоренности пере­числяют их на счета инсайдеров.
Компании также могут заключать контракты на покупку таких услуг, фактическое приобретение и стоимость которых сложно проконтролировать. Обычно речь идет о маркетинговых исследованиях, консалтинге, аудите и т. п. Значительная часть платежей по таким контрактам связана с выводом инсайдерской ренты.

8. Толлинг

Толлинговые схемы позволяют одновременно завышать цену поставляемого предприятию сырья и занижать цену производимой продукции. Разница в этих ценах часто оказывается минимальной, не соответствующей фактически добавленной в процессе обработки стоимости.

Толлинг – это схема взаимоотношений, при которой сторона договора передает сырье контрагенту, а затем получает от него готовую продукцию. В ГК РФ напрямую договор толлинга не описывается. В том числе ГК не дает определения давальческому материалу, однако оно имеется в приказе Минфина РФ от 28.12.2001 № 119Н [4].

9. Системы из двух и более центров прибылей

Для сохранения положительного имиджа и уменьшения риска посягательств на инсайдерскую ренту со стороны государства некоторые крупные компании создают системы, состоящие из двух и более уровней центров прибылей. В этом случае учреждаются два подконтрольных «крупным» инсайдерам юридических лица, не аффилированные с основной корпорацией. Первая фирма функционирует в одной из респектабельных европейских стран, например в Великобритании. Другая компания создается в низконалоговой и менее респектабельной юрисдикции, с которой у Великобритании подписа­но соглашение об избежании двойного налогообложения, например в Черногории, Венгрии или Испании. Вторая фирма дает поручение первой проводить от своего имени сделки, и средства, поступающие на счет первой компании, переводятся во вторую. Вознаграждение компании в Великобритании составляет обычно небольшую долю общей прибыли (5%). Вся оставшаяся сумма идет, например, в Чер­ногорию, где налог на прибыль платится по ставке 2,5 %. Компания в Великобритании сдает официальную отчетность, а вторая фирма нигде не прослеживается. Реальную прибыль таких структур почти невозможно проконтролировать (Шохина, 2002).

В крупных корпорациях вышеперечисленные схемы реализуются совместно и являются гораздо более сложными, чем описанные базовые варианты. Инсайдерская рента распределяется по множеству юридических лиц, позволяющих комбинировать преимущества разных юрисдикций и диверсифицировать риски. Часто в такие компании переводится и значительная часть активов корпораций.

Интересная ситуация с извлечением инсайдерской ренты сложилась в бывшем МПС России (ОАО «РЖД»). Формальные права собственности на активы железнодорожной естественной монопо­лии принадлежат государству. У «крупных» инсайдеров этого ведомства меньше возможностей для распоряжения финансовыми пото­ками, чем у собственников частных корпораций. Кроме того, тарифы на услуги федерального железнодорожного транспорта устанавливают органы государственного регулирования. Это препятствует применению трансфертных цен. Формально все грузоотправители должны платить равный тариф за одинаковые перевозки, и данные услуги нельзя дешево продать центру прибыли. Однако «крупные» инсайдеры МПС преодолели эти ограничения. Они продавали ряду контролируемых фирм права на железнодорожные перевозки со скидками (исключительные условия тарификации). Позднее эти компании перепродавали данные права конечным грузоотправителям. Наличие разнообразных исключительных условий тарификации создавало предпосылки для возникновения экономической неравно- выгодности услуг федерального железнодорожного транспорта для потребителей. Это приводило к большому количеству конфликтов между МПС России, регулирующими органами и грузоотправителя­ми. К сожалению, полностью устранить скидки на железнодорожном транспорте по объективным причинам невозможно.

Большинство описанных схем способствуют утечке капитала из страны, большую часть которого составляет инсайдерская рента. Разные российские исследователи дают противоречивые оценки этого явления, от 111 до 900 млрд $ в 2001. (Меньшиков, 2004, с. 67: с 1994 по 2000 гг. было вывезено 111 млрд $; О.В. Дынникова утверждает, что за этот период из страны утекло 173,2 млрд $ (в части 2000 г. без учета вывоза наличной валюты). В среднем за эти годы выводилось около 8% ВВП (Дынникова, 2001, с. 54). Согласно В. Ю. Катасонову с 1994 по 2000 гг. утекло 236 млрд $ (Катасонов, 2002, с. 49, 50). Есть и значительно более высокие оценки вывоза капитала. Г. И. Ханин утверждает, что только за 1991 — 1996 гг. из страны выведено около 900 млрд $ (Ханин, 2001, с. 26, 27).

Если «крупные» инсайдеры являются собственниками корпорации, то при благоприятной экономической конъюнктуре в стране и успешном функционировании контролируемого бизнеса они иногда реинвестируют часть ранее изъятой ренты. Например, принадлежа­щая им офшорная компания может закупить оборудование и предоставить его в аренду производственным подразделениям корпорации. Некоторые эксперты полагают, что около 15—20% вывезенного капитала возвращается в Россию как краткосрочные и среднесрочные инвестиции фирм нерезидентов, контролируемых российскими физическими и юридическими лицами (Гвоздева и др., 2000).

Об отечественном происхождении значительной части иностранных инвестиций в нашу страну официально заявляют и некоторые государственные органы. По данным Главного управления по борьбе с экономической преступностью МВД России почти все зарубежные капиталовложения в некоторые отрасли имеют «российскую» окраску.

Так, с 1997 г. и до настоящего времени Кипр занимает ведущие места среди крупнейших инвесторов в Россию. За 1998—2003 гг. поток капитала из этой крошечной страны увеличился в 4,5 раза, а совокупный объем прямых иностранных инвестиций вырос лишь в 2,5 раза. В 2003 г. Кипр опережал по объемам капиталовложений США, Японию и Францию. Ясно, что столь значительная, в сравнении с крупнейшими державами мира, роль маленького островного государства отражает активность вовсе не его резидентов, а «крупных» российских инсайдеров.

Существует ряд серьезных мотивов для возвращения вывезенных финансовых ресурсов:
• за рубежом капитал сталкивается с жесткой конкуренцией, что побуждает репатриировать его в Россию, где «правила игры» хорошо известны;
• в нашей стране в некоторых отраслях экономики норма прибыли существенно выше, чем за границей;
• реинвестирование под иностранной «крышей» в России создает более высокие гарантии для собственников;
• возвращение капитала под вывеской «иностранного» дает возможность его владельцу «перекрашивать» российские фирмы в иностранные и облегчает дальнейший вывод финансовых ресурсов из этих бизнесов» (Катасонов, 2002, с. 102).

Возвращение «беглого» капитала, казалось бы, можно только приветствовать. Однако не следует спешить с радужными оценками. Во-первых, реинвестирование финансовых ресурсов — это лишь скромный ручеек по сравнению с их полноводным оттоком из страны. «Подавляющая часть капитала вложена за границей всерьез и надолго. Реализация недвижимости, как правило, связана с такими потерями для владельцев, что мало кто решится на это. Вложения в фирмы, как и в акции, означают, что их владельцы прочно «увязли» в экономике страны, и выход из нее связан с большими издержками» (Аникин, 2001). Во-вторых, этот ручеек может мгновенно пересохнуть при ухудшении экономической конъюнктуры. В-третьих, возврат финансовых ресурсов происходит отнюдь не безвозмездно. Российские компании обычно получают зарубежные капиталы в форме кредитов и займов, поэтому они должны выплачивать контролируемым инсайдерами нерезидентам проценты. В-четвертых, не все репатриируемые финансовые ресурсы возвращаются для модернизации или расширения производственных мощностей. Часто преобладают другие мотивы, например захват и закрепление контроля над бизнесами.

Литература и источники

1. Дзарасов Р.С., Новоженов Д.В. Крупный бизнес и накопление капитала в современной России. М.: Едиториал УРСС, 2005. — 512 с.

2. Солдатенкова И. Экономический агент// Финансовый словарь [эл. ресурс]. URL: https://www.banki.ru/wikibank/ekonomicheskiy_agent/. Дата публикации: 28.04.2022.
3. Кобрин М. Офшорные зоны России в 2024 году // КонтурФокус: электрон. журн. URL: https://focus.kontur.ru/site/news/48948-ofshornye_zony_rossii. Дата публикации: 24.03.2024.

4. Широков Д.С. Договор толлинга // Юрист компании: электрон. журн. URL: https://www.law.ru/article/22996-dogovor-tollinga. Дата публикации: 14.09.2022