Общая теория относительности и диалектический материализм. Часть 3

Работа Фесенкова посвящена разбору конкретно экспериментальных доказательств ОТО. Говоря об отклонении световых лучей полем сил тяготения, Фесенков указывает на их рефракцию в атмосфере Солнца. Рассуждая о всё том же гравитационном отклонении лучей, Фесенков делится с нами фактом о том, что ещё в 1801 году физик и астроном Иоганн фон Зольднер теоретически обосновал это явление, но с иным результатом, вдвое меньшим, чем предсказывает ОТО; более того – Зольднер получил этот результат экспериментально. Что тут сказать? Данный факт действительно имеет место быть. Но тут, что называется, «дьявол кроется в деталях»: проверки данной величины проводились и спустя 100 с лишним лет после Зольднера, и вообще многократно, и результаты измерений имеют прямо-таки астрономический разброс в более чем 2 раза, это при том, что точность самих измерений была довольно-таки высокой.

Итак, почему же разброс этот столь велик? Напрашивается вывод о несовершенстве метода обработки полученного результата. Данный вывод подтверждается тем, что одно из измерений, проведённых тогда, после обработки современными методами, дало совершенно иной результат: 1,55 угловой секунды против 0,93 при обработке тогдашними методами [1]. Впрочем, и сам Фесенков признаёт, что проверка этой величины экспериментом сопряжена со значительными трудностями не только в обработке результатов, но и в самом измерении. Далее по тексту Фесенков описывает те же самые астрономические экспедиции по наблюдению солнечного затмения 1919 года, которые в своей статье описывает Вибе: экспедиции английских астрономов в бразильский Собраль и на Принцевы Острова в Гвинейском заливе. Фесенков явно указывает на то, что этот эксперимент прошёл с нарушением его постановки:

«Совершенно очевидно, что для получения правильного результата, нужно не только сфотографировать звёзды, окружающие Солнце во время затмения, но снять ту же область неба при тех же условиях, за несколько месяцев до затмения, когда поблизости Солнца нет. Совершенно нельзя полагаться на то, что положения звёзд окружающих Солнце, уже известны из измерений другого рода, например из меридианных наблюдений. Так как английские наблюдатели не имели возможности оставаться на месте наблюдения ещё несколько месяцев, пока область неба, где находилось Солнце во время затмения, можно будет фотографировать ночью, им пришлось действовать косвенным путём. Были сделаны контрольные снимки различных областей неба, которые затем были повторены по возвращении в Англию вместе со снимками поля затмения» [2].

Далее по тексту Фесенков сообщает об эксперименте 1922 года, результат которого практически точно совпадает с теоретическим результатом ОТО. Впрочем, от возражений против ОТО данный результат Фесенкова не удерживает:

«Необходимо ещё, чтобы изменение r в функции d представлялось бы теорией Эйнштейна лучше, чем какой бы то ни было эмпирической формулой» [3].

Фесенков, ссылаясь на Чарльза Лейна Пура, объясняет отклонение световых лучей тем, что они не отклоняются полем тяготения Солнца, а преломляются в холодных слоях воздуха атмосферы Земли, находящихся в конусе тени Луны. Данное возражение не представляется убедительным, поскольку время, в течение которого воздух находится в конусе тени Луны, не столь велико, чтобы в течение его температура могла как-либо заметно измениться. Да и воздушные массы не суть что-то статичное, они перемещаются в атмосфере, приводя к равновесному распределению температуры, а рефракционный эффект, описываемый Пуром, а вслед за ним Фесенковым и Тимирязевым, требует именно неравновесного распределения температур воздуха в атмосфере Земли. Впрочем, Фесенков к этому эффекту выражает отношение не менее скептическое, чем к теории относительности, заявляя, что данный эффект должен приводить к увеличению видимого размера лунного диска во время затмения, после чего приводит пример эксперимента, где увеличение это действительно наблюдается. Из дальнейшего текста мы делаем вывод, что к моменту написания статьи, данный результат с теорией Пура ещё не был сопоставлен.

О смещении перигелия Меркурия Фесенков пишет, что результат, полученный для него по ОТО, выведен из предположения о том, что есть только Солнце и Меркурий, без учёта остальных планет. Кроме того, Фесенков указывает, что смещения перигелиев остальных планет Солнечной системы в действительности имеют большие значения, чем оно получается по ОТО. Конечно, для того, чтобы проверить данное предсказание ОТО, крайне желательно учитывать влияние всех планет Солнечной системы, независимо от того, предсказание какой теории мы при этом проверяем – Ньютона или Эйнштейна. Впрочем, Меркурий находится достаточно близко к Солнцу, и влияние других планет по сравнению с влиянием Солнца вряд ли превысит пределы погрешности измерений.

Те соображения, что привёл в своей работе Фесенков, не выдерживают критики как опровержения ОТО. Для 1925 года, в котором была издана эта работа, они, впрочем, вполне сойдут за выражение здорового скепсиса, что имеет место быть ввиду скудности экспериментального материала по ОТО того времени.

В статье, посвящённой СТО () мы написали по поводу работы Цейтлина следующее:

«Наконец, возникают сомнения в том, что точку зрения Цейтлина вообще можно назвать вполне материалистической: важнейшие компоненты материалистического мировоззрения – познаваемость мира и метод выведения научных теорий из самой объективной реальности. Теория вихрей Декарта, которую Цейтлин развивает и использует для описания материального мира, прибегает к спекуляциям, сводя бытие и движение материальных объектов к необъяснимым пространственным вихрям».

Перечитав его работу, мы обнаружили, что он, как будто предвосхищая подобного рода критику в свой адрес, пишет:

«Ссылаясь на модели «механизмов физических сил», многие упрекают вихревую теорию в непонимании принципа объяснения»…«Вихревая теория…вполне удовлетворяет принципу рационального объяснения» [4].

Однако, далее по тексту, данная мысль не находит своего подтверждения, и лишь оборачивается более чем десятью страницами текста, чуть менее чем полностью состоящего из сплошного потока спекуляций – попыток объяснить необъяснимое через другое необъяснимое, а не из самой реальности.

Впрочем, представление о том, что мир состоит из «абсолютно твёрдых» атомов и пустоты, которому Цейтлин противопоставляет картезианскую теорию вихрей, едва ли представляет собой что-то лучшее. Всё-таки, во второй половине XX века разбирать философские споры эпохи Возрождения не в историческом контексте, а как актуальные – это не серьёзно. Не правда ли?

Но, если подумать, актуальность тех или иных философских споров напрямую зависит от состояния науки, а до открытия квантовой механики и строения атома, когда атом действительно представлялся наименьшим элементом материи, этот спор актуальности не терял. Теория вихрей не остановилась на Декарте. Данную теорию развивали учёные-физики Гельмгольц и Томсон, её можно даже посчитать неким прообразом квантовой механики, ведь в последней есть орбитальные магнитные моменты и спины, которые до боли похожи на всё те же старые добрые декартовы вихри. Тем не менее, вихри, что в представлении Декарта, что в представлении Гельмгольца и Томсона, всё равно остаются необъяснимыми сущностями, используемыми с целью описания и объяснения реальности. Теория вихрей в принципе годится в качестве пройденного этапа научной мысли. Беда в том, что пройденным этапом она уже была в период деятельности Цейтлина, который не просто ухватился за неё как за попытку объяснить теорию относительности, но и сделал на основании её крайне претенциозные выводы, имеющие мало общего с материализмом. Подробнее об этом было рассказано в нашей статье, посвящённой СТО.

Обсуждение ОТО Цейтлин начинает с того, что она противоречит основам СТО, а конкретно – принципу постоянства скорости света в вакууме. Вообще, критиковавший СТО Цейтлин, переходя к описанию ОТО, выглядит уже не как критик последней, а, скорее, как её апологет. В ОТО Цейтлин видит не что иное, как продолжение мысли столь любимого им Декарта, и чуть ли не в самом начале её обсуждения утверждает, что эта теория является безусловно материалистической. В частности, Цейтлин в ОТО усматривает объективное (фактическое) проведение принципа реальности движения и постановку на «строго научную почву» вопроса об изучении «пространства Декарта, т.е. пространства как физического тела», а также удар по «схоластическому идеализму».

Тезис о том, что Эйнштейн возвращает в физику эфир, до этого им же самим изгнанный, Цейтлин подтверждает следующей цитатой:

«Можно привести некоторый важный аргумент в пользу гипотезы об эфире. Отрицать эфир – это в конечном счёте значит принимать, что пустое пространство не имеет никаких физических свойств»...[5]

Далее он утверждает, что с этим не согласуются основные факты механики: механическое поведение системы тел зависит не только от их относительных положений (расстояний) и относительных скоростей, но и от состояния вращения, которое «невозможно характеризовать каким-либо признаком, связанным с системой. Чтобы можно было смотреть на вращение системы как на нечто реальное, Ньютон объективирует пространство. Тем, что он причисляет своё абсолютное пространство к реальным вещам, он принимает и вращение относительно абсолютно существующего пространства как нечто реальное Ньютон мог бы с полным правом своё абсолютно существующее пространство назвать «эфиром», ведь для того, чтобы смотреть на ускорение или вращение как на нечто реальное, существенно только наряду с наблюдаемыми объектами считать ещё реальной некоторую другую чувственно воспринимаемую вещь» [5].

Из этих рассуждений мы можем заключить, что Цейтлин, так же, как и его коллеги-механицисты, настаивает на существовании абсолютного пространства и возражает против того, что мы наблюдаем только относительное движение. И также вместе с ними Цейтлин отождествляет абсолютное пространство с эфиром, утверждая, что именно ему пространство якобы обязано наличием у него физических свойств. Поспешим заметить, что космос, конечно, заполнен чем-то имеющим физические свойства, но у этой среды нет главного свойства, определяющего эфир – свойства быть средой распространения электромагнитных волн. То есть, по Цейтлину, абсолютное пространство обязано не только быть, но и непременно быть средой распространения электромагнитных волн.

Напомним, что любая классическая волна является возмущением среды, в которой она распространяется. К примеру, вещество струны является средой распространения колебаний струны, вода является средой распространения морских волн, а воздух – средой распространения звука. Перечисленные виды волн немыслимы без соответствующих им особых сред, в которых они распространяются. И вроде было бы логично, с точки зрения классической физики предположить, что электромагнитные волны этот ряд продолжают и так же являются возмущением некой среды, которую было решено назвать эфиром. Но время шло, наука развивалась, а щекотливая ситуация, в которой волны есть, и их можно изучать и даже использовать на практике, а среды, возмущением которой эти волны являлись бы – нет, всё сохранялась. Пожалуй, мы не допустим ошибки, сказав, что эфир для классической физики был предметом веры.

Но в конечном счете физиками была предложена специальная теория относительности, сделавшая эфир в принципе излишним. В рамках квантовой механики был предложен новый взгляд на электромагнитные волны. Согласно ему электромагнитные волны является не возмущениями среды, а материальными волночастицами - фотонами. Такие волны, теоретически, могли бы даже в пустоте распространяться, но, с другой стороны, не забываем, что никакой пустоты не существует: хоть мы и рассматриваем эти волны как не требующие особой среды для своего распространения, они в любом случае распространяются в материальной среде. Более того, непустота космического пространства – уже доказанный факт, учёные уже обнаружили нулевые биения вакуума.

Электромагнитное излучение вообще не является волнами в том же смысле, в котором ими являются морские или звуковые волны. Само слово «волна» здесь применяется скорее в аллегорическом смысле, поскольку оно наилучшим образом подходит для описания нечто, имеющего частоту, амплитуду и скорость. Похожим образом некоторые думают, что микрокосм подобен макрокосму на том основании, что и у галактик, и у атомов есть ядра. А поскольку ядра есть и у планет, и у живых клеток, то некоторые делают вывод, что планеты живые.

Аргумент о вращении, состояние которого «невозможно характеризовать каким-либо признаком, связанным с системой», а значит, нужно ввести для этого абсолютное пространство, относительно которого эта система будет вращаться; не обнаруживает, однако, какого-либо особого статуса вращательного движения по сравнению с движением поступательным. Как бы то ни было, диамат стоит на той позиции, что познающему субъекту для наблюдения доступно только относительное движение. Однако, вращение, именно по результатам теории относительности, специальной и общей, в отличие от поступательного движения, всё-таки имеет свои характерные особенности, как то: разница скоростей на разном удалении от оси вращения и анизотропия изменения скорости течения времени для наблюдателя, движущегося по вращающемуся телу.

Цейтлин знакомит нас с тем, какими были взгляды Эйнштейна в 1916 году. В частности, Эйнштейн отдельно выделил эфир Ньютона-Лоренца и эфир Маха. Последний, в отличие от первого, отличается тем, что он не только обуславливает поведение инертных масс, но и сам в своём состоянии зависит от них. Об этих словах Цейтлин говорит как о «полном торжестве» диалектики в физике:

«Из «тезисной» физики Ньютона, рассматривающей «инертные однородные атомы» как пассивное начало, а пространство (эфир) – как активное, но действующее через атомы, сообщая им как бы независимую активность; и «антитезной» физики Фарадея-Максвелла, перенёсшей «центр тяжести» в эфир и рассматривающей заряды как «концы силовых линий поля» или как «узлы» в эфире (электрон); - Эйнштейн синтезирует физику, в которой нет места твёрдым инертным атомам, и где материя есть не только узел в эфире, но и активное начало. Этот синтез был дан и Лоренцом в области электричества, Эйнштейн же распространил его на всю весомую материю. Недостатком теории является отрицание реальности движения и отсутствие принципа, определяющего такую реальность в роде закона действия и противодействия» [6].

Потрясающее рассуждение, ведущее к изумительному выводу. Было бы здорово для начала объяснить, как связаны между собой эфир Маха и физика Фарадея-Максвелла, а то из повествования Цейтлина это только угадывается, не более. Но больше всего изумляет то, какой Цейтлин описывает физику Эйнштейна, «в которой нет места твёрдым инертным атомам, и где материя есть не только узел в эфире, но и активное начало». О свойствах атомов, насколько нам известно, в рамках теории относительности, ни специальной, ни общей, не говорится вообще, это область исследования квантовой механики и ядерной физики. Ну а то, что материя – узел в эфире, это продукт специфических философских воззрений Цейтлина, который, однако, не противоречит конкретно этому логическому построению, это мы оставим без комментариев, т.к. повторяться мы не хотим. Ну и «отрицание реальности движения» - это всё те же механистические причитания об абсолютном движении и абсолютном пространстве. Что же касается закона действия и противодействия: просто так взять и напрямую унаследовать его из классической механики будет ничем иным, как изменой принципу близкодействия, лежащему в основе теории относительности, поскольку этот закон сам по себе основан на принципе дальнодействия. Но Цейтлин прав, что этот закон в рамках теории относительности в принципе должен быть, пусть и видоизменённый, адаптированный под принцип близкодействия.

Цейтлин заключает, что в пространстве без эфира, возвращённого в физику Эйнштейном, не только не было распространения света, но и не могли бы существовать масштабы и часы, не было бы никаких пространственно-временных расстояний в физическом смысле. И в который раз мы повторимся, что свету не нужна среда для распространения. Что касается масштабов и часов – на это, конечно, стоит обратить внимание. Пространство и время – это свойства материи: её рядоположность и изменчивость по отношению к себе соответственно. Естественно, ни масштабов, ни часов не может быть там, где абсолютно пусто, где нет материи, а значит – и пространства, и времени. Поэтому, данный вывод Цейтлина можно считать верным, нужно лишь заменить эфир материей в более широком смысле.

Цейтлин продолжает цитировать Эйнштейна:

«Но нельзя представить себе этот эфир состоящим из частей, которые можно исследовать во времени; таким свойством обладает только весомая материя; точно также нельзя применять к нему понятия движения» [7].

Разобравшись с вопросом эфира в ОТО, Цейтлин переходит к рассмотрению метода приложения принципа относительности движения. Начинает это рассмотрение Цейтлин с мысленного эксперимента Эйнштейна с ящиком. Его итог, а именно, неотличимость сил инерции от сил тяготения, Цейтлин называет «схоластическим выводом».

Казалось бы, безобидное умозаключение, состоящее в том, что силы инерции от сил тяготения мы отличаем только по дополнительной информации об источнике этой силы. Мы видим Солнце и Луну, звёзды и планеты на небе и Землю у себя под ногами – и потому заключаем, что на нас действует именно сила тяготения, а не инерции, ведь по самому действию силы на материальные объекты они действительно неотличимы: ускорения тел, вызываемые обеими этими силами, не зависят от их масс. Но советское научное сообщество против этого факта почему-то восстаёт, не желает мириться и называет «схоластическими выводами». Одно из двух: либо они понимают эту неотличимость как что-то идущее дальше, чем на самом деле – к тому, что силы инерции и тяготения не только неразличимы по характеру своего действия на материальные тела, но и вовсе представляют собой принципиально одно и то же, что уже не соответствует действительности, либо они полагают, что по самому действию силы на материальный объект можно определить, инерция это или тяготение. Так как в пользу последнего мы не видим ни у кого из советских физиков ни единого возражения, мы делаем вывод, что они понимают принцип эквивалентности как нивелирующий принципиальные различия между силами инерции и тяготения. Однако, логично предположить, что такого рода рассуждениями они проявляют свой философский инстинкт, действующий против махистских интерпретаций ОТО, в которых как раз и имеет место быть нивелирование принципиальных различий между силами инерции и тяготения. Беда в том, что они, почему-то, не отделяют махистскую интерпретацию ОТО от самой ОТО.

Подобно тому, как в СТО эквивалентными провозглашаются всякие равномерно-прямолинейные движения, в ОТО всякое равноускоренное движение провозглашается эквивалентным действию тяготения. Цейтлин собирает воедино выводы, сделанные из факта равенства инертной и гравитационной массы, сделанные Ньютоном (однородность весомой материи) и Эйнштейном (всеобщая относительность):

«Природа, как доказывает закон равенства инертной и тяжёлой массы, это однородная материя в движении, которое есть одновременно модальность и реальность (последнее у Эйнштейна отбрасывается, т.к. он не признаёт абсолютного пространства)»…«Субъективно Эйнштейн исходил из идеалистической концепции силы, но объективно он дал метод изучения этой силы на основании диалектического принципа относительности» [8].

Силу тяжести Цейтлин определяет как результирующую некоего «скрытого движения», приложенную к телу:

«Так как форма этого движения не тождественна с формой движения ящика [Эйнштейна], то этим самым уничтожается абсолютная модальность движения, и движению приписывается известная реальность – пребывающая в окружающем физическом пространстве. Но если «силу» считать реальной, то отсюда уже недалеко до диалектического принципа относительности, т.е. от положения, что во всяком теле пребывает известное «количество» движения, которое не только реально, но одновременно и модально» [9].

Также Цейтлин вскользь упоминает пример с вращающимся диском – а именно тезис, выдвигаемый Эйнштейном: «Ускорение вращающегося движения равносильно специальному (равномерно радиальному) полю силы тяжести. Т.е. центробежные силы вращения могут быть заменены радиальным полем «тяготения».

Наконец Цейтлин приходит к самой важной, самой вкусной, части своей статьи, где он, цитируя немецкого астронома Эрвина Фрейндлиха, описывает самую суть искривления пространства как метода ОТО:

«Эта теория представляет собою математический метод исследования «силы тяжести» или, точнее, полей силы тяжести, т.е. реального физического пространства. Сущность метода в том, что с одной стороны Эйнштейн пишет комбинацию терминов движения (энергии), а с другой – эквивалентных сил (тензоров кривизны). Получается необходимое уравнение. Так как в природе нет «простых» полей, подобных вышеуказанному равномерно-прямолинейному, то оказалось необходимым прибегнуть к аппарату неевклидового тензорного анализа» [10].

От себя Цейтлин продолжает:

«Тут именно и появляется «кривизна», которая заменила понятие «силы», т.е. скрывает за собой реальность движения. Эта кривизна и даёт ту «релятивизацию» ускоренных движений, которая и составляет сущность общей теории относительности. «Релятивизация» прямолинейных движений происходит естественным путём благодаря соответствию между этими движениями и природой обычного пространства. Но чтобы «релятивизировать» ускоренные движения, приходится «искривлять» пространство Евклида. Так, очень просто навернуть лист бумаги на цилиндр или конус, но, чтобы этот же лист навернуть на шар, необходимо «искривить» его при помощи складок. Отсюда понятна формулировка Эйнштейна: Общий принцип относительности утверждает, что все гауссовы (криволинейные) системы координат равноценны для описания явлений» [11].

От себя добавим, что это в основном правильные мысли, которые стоит взять на заметку. Однако, поспешим заметить, что Фрейндлих, хоть и делает подвижки к материалистическому пониманию пространства, не спешит порывать с идеей абсолютного, «реального физического» пространства, которое он отождествляет, в свою очередь, с силой тяготения.

Цейтлин обращается к речи Эйнштейна «Эфир и теория относительности», где он «указывает, что его эфир, сравнительно с эфиром Лоренца, это – «релятивизированный эфир»». Цейтлин заключает:

«Никогда со времени Декарта-Ньютона наука формально не делала столь важного шага по направлению глубокого проникновения в тайны природы. Правда, эффект дела Ньютона гораздо заметнее, так как его механика это – «механика малых скоростей», т.е. обыденного опыта, но наступает время, когда человек из сферы обычного опыта всё решительнее начинает переходить в область микрокосма и макрокосма, т.е. в область бесконечно-малого (электрон) и бесконечно-большого (пространство), а здесь необходима уже «механика больших скоростей» [11].

Цейтлин также пишет, что вопрос об истинной форме пространства не решается окончательно в рамках теории относительности, но ставится ею, и в этом её значение. Это утверждение верно лишь отчасти, поскольку теория относительности этот вопрос действительно ставит, но не перед всеми: сама его постановка противоречит диалектическому материализму, соответственно, перед марксистами теория относительности этот вопрос не ставит, и ставить не может. Диалектические материалисты же всегда помнят, что любые представления о чем-либо, есть по сути идеи, то есть никогда не могут до конца соответствовать истинной материальной природе мира, который существует независимо от сознания. В том числе и пространство не подчиняется мыслям и представлениям Евклида, Эйнштейна или кого-то ещё, а существует независимо от чьих-либо измышлений.

Также Цейтлин упоминает, что некоторые результаты ОТО были получены также и исходя из евклидового пространства – в частности, работа Гербера, на которую ссылаются Тимирязев и Фесенков. Рассуждая об этом, Цейтлин утверждает, что оба учёных исходили из принципа относительности движения и приводит пример теории эпициклов и деферентов Птолемея, которая, якобы, могла бы привести к некоторым результатам теории Коперника, если её вооружить современным математическим аппаратом.

«Поэтому Ленард справедливо ставит вопрос о том, не являются ли теории Гербера и Эйнштейна простым «математическим» приспособлениям к опытным фактам» [12].

Наконец, вывод, который делает Цейтлин в заключении к своей работе:

«Без сомнения, «неевклидово пространство» Эйнштейна это – не объективное пространство, а некоторая совокупность законов, «описывающих пространственное ощущение», причём пространственная кривизна – просто математическая фикция (в смысле Маха). Некоторые последователи Эйнштейна, приняв эту кривизну за реальность, подняли спор насчёт евклидовой и неевклидовой структуры пространства» [13].

Окончательный вывод Цейтлина – ОТО не противоречит диалектическому материализму. И вновь мы остаёмся в изумлении, но, на этот раз потому, что, ознакомившись с весьма специфическими и далеко не всегда соответствующими диамату мыслями Цейтлина на протяжении всей его научной работы, мы видим, как она заканчивается совершенно верным выводом, к которому не придраться.

Смирнов в своей работе утверждает, что введение неевклидовой геометрии делает излишней теорию Эйнштейна, что гравитационное искривление световых лучей в ОТО противоречит принципу постоянства скорости света в СТО, и что Эйнштейн был вынужден от этого принципа отказаться в дальнейшем. Подробный разбор данного тезиса невозможен без задействования аппарата квантовой механики, а Эйнштейн, как известно, был противником последней. Мы видим утверждение о том, что Эйнштейн, изгнав из физики светоносный эфир при помощи СТО, в дальнейшем при обсуждении уже ОТО, признал необходимость его возвращения в физику. Следует, однако, отметить, что последователи Эйнштейна, разработавшие научный канон современной физики, эфир из неё всё равно изгнали. Смирнов описывает новый, возвращённый эфир Эйнштейна как среду, не имеющую никаких механических свойств. Этот новый эфир не понравился, в частности, Мохоровичичу, на которого ссылается Смирнов: по мнению Мохоровичича, новый эфир Эйнштейна есть «небылица».

Обсуждение одного из доказательств ОТО, а именно, смещение перигелия Меркурия, Смирнов начинает с весьма и весьма спорного утверждения:

«Как известно, все планеты, за исключением Меркурия, ежегодно описывают один и тот же эллиптический путь около Солнца так, что их перигелий из года в год сохраняет своё положение неизменным» [14].

Спорным это утверждение является как минимум с точки зрения элементарной логики: как это, у Меркурия перигелий смещается, а у остальных планет – не смещается? На Меркурий действуют какие-то иные, нежели на остальные планеты, законы природы? Совершенно очевидно, что, если перигелий орбиты смещается у Меркурия, смещаться он будет и у всех остальных планет. Другой вопрос состоит в относительной величине этого смещения, которая является сколь-нибудь значительной только у Меркурия, а у остальных планет величина эта столь незначительна, что не превышает погрешности измерений. Происходит это в силу того, что Меркурий расположен ближе всех к Солнцу. Из этого следует, что он, во-первых, находится в более сильном, нежели остальные планеты Солнечной Системы, гравитационном поле, а во-вторых, обладает наименьшим, по сравнению с всё теми же остальными планетами, отношением момента импульса орбитального движения к массе планеты. Наконец, Смирнов повторяет аргументы Тимирязева против того, что смещение перигелия Меркурия является экспериментальным доказательством ОТО.

Переходя к следующему доказательству ОТО – к отклонению светового луча гравитационным полем, Смирнов указывает на то, что к тому же выводу учёные приходили и ранее, безо всякой теории относительности, основываясь на эмиссионной (баллистической) теории света. Нам не известно, являлся ли Смирнов сам сторонником этой теории, но на сегодняшний день она опровергнута, а значит, не может рассматриваться как конкурент ОТО.

Наконец, обсуждая последнее из трёх доказательств ОТО – красное смещение, Смирнов также напирает на то, что оно имеет иные объяснения (эффект Доплера, квантовые эффекты и пр.). С точки зрения современной физики, перечисленные Смирновым объяснения красного смещения имеют место быть, но не как альтернативные объяснению ОТО (каковыми они получаются в изложении Смирнова), а как дополняющие его. Смирнов также напоминает, что лишь приняв уравнения красного смещения Эйнштейна как уже установленных и доказанных, можно вычислить радиальную скорость звезды по отношению к Земле.

«Подобно тому, как и в опытах с положительными лучами скорость движущихся частичек определяется на основании известных допущений о действии на них электрического и магнитного полей, что, в свою очередь, требует допущения применимости электромагнитных уравнений к атомным процессам. Далее, сама частота колебаний электронов в движущихся ионах измеряется иначе, чем это требуется теорией относительности».

Смирнов также отвергает и поперечный эффект – изменение частоты волн при движении их источника относительно приёмника (или наоборот) по окружности, как доказательство ОТО, указывая на то, что с его помощью можно измерить длину волны, но не её частоту. Имеется в виду, что для определения скорости волны необходимо знать обе указанные величины. Как аргумент также указывается и то обстоятельство, что зависимость между изменением частоты колебания электронов в атоме и частотой испускаемого излучения является «чрезвычайно сложной», из-за чего «представляется мало правдоподобным» «допущение» о том, что колеблющиеся в атоме электроны можно рассматривать как часы. «Да и вообще, пока мы слишком мало знаем об условиях атомных колебаний, чтобы решиться видеть в поперечном эффекте Доплера желательный для релятивистов «experimentum crucis»» (пер. - «решающий эксперимент»).

Надо сказать, измерения частот атомных колебаний – это область квантовой механики, которую мы более подробно рассмотрим в своих будущих статьях. Однако, немаловажным будет отметить, что атомные часы на сегодняшний день существуют и широко используются на практике.

Смирнов отмечает, что появление ОТО обязано своим появлением принципу эквивалентности [инерции и гравитации], призванному распространить выводы СТО на все виды ускоренного движения. Однако, самый этот принцип эквивалентности трактуется Смирновым не иначе, как останавливающий, «умертвляющий» природу. Последняя становится как бы застывшей в четырёх измерениях пространства-времени, по которому мы движемся вперёд, видим вокруг себя трёхмерную проекцию, и все окружающие движения нам только кажутся.

«Короче говоря, мы видим движения, которых в действительности нет, подобно тому, как это бывает с нами в кино. Не только нет движений в нашем мире, но даже нет сил, вызывающих движение. В этом мире существует лишь мёртвая и неподвижная материя в форме сложного пучка запутанных мировых нитей, да движущийся ускоренно наблюдатель» [16].

И вновь мы видим, как из мухи делают слона, на этот раз таким образом, что математическое представление мира в четырёх измерениях Смирнов выдаёт за то, как теория относительности видит и описывает действительность.

В заключение, Смирнов ссылается снова на Мохоровичича, сказавшего об общей теории относительности Эйнштейна, что она представляет собой «чисто метафизически-математическую спекуляцию, такого сорта, что хотя её формулы и правильны, но их геометрическое толкование представляет собой одни лишь слова, которые как будто что-то означают, но на самом деле не означают ничего».

1. ж-л «КомпьюТерра», ст. «Была ли общая теория относительности подтверждена в 1919 году?» от 17 ноя 2013г , авт. Д. З. Вибе.

2. ж-л. «Вестник коммунистической академии», №13, 203-204 стр.
3. Там же, 206 стр.
4. «Теория относительности и материализм». Сборник статей, 215 стр.
5. Там же, 257 стр.
6. Там же, 259 стр.
7. Там же, 260 стр.
8. Там же, 263 стр.
9. Там же, 264 стр.
10. Там же, 264-265 стр.
11. Там же, 265 стр.
12. Там же, 266 стр.
13. Там же, 268 стр.
14. Современное положение теории относительности (1926) – 21 стр.
15. Там же, 25 стр.
16. Там же, 26 стр.