Производительный труд, или капиталист как мера всех вещей

Эта заметка посвящена работе Рустема Булатова «Труд в теории Маркса», а именно разделу о производительном и непроизводительном труде.

Автор начинает с классических марксистских определений: производительный труд обменивается на капитал и создает прибавочную стоимость, а непроизводительный обменивается на доход и ее не создает:

«Основа деления труда на производительный и непроизводительный при капиталистическом способе производства — отношение труда к производству прибавочной стоимости, а не к полезности или материальности продукта» [1].

На первый взгляд, эти критерии кажутся ясными, но их применение к конкретным случаям выявляет серьезные теоретические противоречия. Рассмотрим подробно, как автор применяет определения производительного и непроизводительного труда к различным категориям работников. Анализируя труд работников торговли, автор утверждает:

«Труд работников торговли непроизводителен для общества, так как не создает стоимости, а лишь реализует ее»[2].

и в подтверждение цитирует Маркса:

«Итак, товарно-торговый капитал, — если отбросить все разнородные функции, которые могут быть с ним связаны, как хранение товаров, отправка их, перевозка, группировка, разборка, и ограничиться его истинной функцией купли ради продажи, — не создает ни стоимости, ни прибавочной стоимости, а только опосредствует их реализацию...» [2].

Булатов, анализируя труд работников торговли, вслед за Марксом называет его непроизводительным, поскольку он не создает, а лишь реализует стоимость. Однако, рассматривая труд работников культуры (писателя или актера), автор делает противоположный вывод: если их труд приносит прибыль капиталисту-антрепренеру, он является производительным.

«Если работник культуры нанят капиталистом и своим трудом создает прибавочную стоимость — его труд производителен. Если нет — непроизводителен» [2].

Итак, труд продавца в магазине, способствующий реализации товара, объявляется непроизводительным, в то время как труд актера или писателя, если он приносит прибыль капиталисту, признается производительным. При этом прибыль своему капиталисту приносит как один, так и другой наемный работник. Причина этого противоречия коренится, вероятно, в стремлении автора хоть каким-то образом следовать марксистской теории. Там, где Маркс выражается твердо и однозначно — как в случае с непроизводительным характером торгового работника, — Булатов безоговорочно повторяет его вывод. Однако, сталкиваясь со сферами, где прямые указания классика менее категоричны или допускают расширительное толкование (как в случае работников культуры), автор использует методологическую лазейку, чтобы объявить данный труд производительным, так как он приносит прибыль капиталисту.

Через несколько страниц данное противоречие все-таки заставляет автора принять какую-никакую двойственную, “компромиссную” концепцию труда торговых работников:

«Для общества этот труд непроизводителен, так как не создает стоимости, а лишь позволяет реализовать ее. Но для торгового капитала данный вид труда будет производительным, так как в процессе этого труда изначально авансированный переменный капитал будет приносить капиталисту прибавочную стоимость, извлеченную из труда работников торговли» [3].

Складывается впечатление, что автор сам оказался в плену этого противоречия. Его собственная логика, если довести ее до конца, требует признать производительным любой труд, приносящий прибыль, включая труд торгового работника. Но здесь на его пути встает авторитет Маркса с прямой цитатой. Он стушевывается, вместо того, чтобы проявить настоящую теоретическую смелость: либо идти до конца в своей логике, открыто полемизируя с классиком, либо признать свою ошибку.

Таким образом, автор, следуя логике некоторых современных «марксистов», вольно расширяет понятие производительного труда, распространяя его на любую деятельность, направленную на извлечение прибыли. Однако необходимо строго различать сферу создания стоимости и сферу ее обращения и распределения. Как было подробно показано в нашей работе «К критике современных тенденций в политэкономии» [4], новая стоимость производится исключительно в сфере материального производства. Такие области, как торговля, услуги, культура и финансовые операции, не создают стоимости, а выполняют функции её перераспределения, реализации или потребления. Эти сферы, безусловно, необходимы и развиваются, но их существование и рост объективно опираются на избыточный продукт и стоимость, созданные трудом в материальном производстве, и ограничиваются его масштабами.

Для более глубокого понимания проблемы необходимо рассмотреть историческую эволюцию понятия производительного труда. Производительный труд – труд, который непосредственно создает материальные блага (продукты). Непроизводительный труд – труд, не создающий материальных благ. Это определение верно для любой общественно-экономической формации: первобытно-общинной, рабовладельческой, феодальной, капиталистической, коммунистической.

При первобытно-общинном строе, рабовладении и феодализме товарное производство еще не охватывало все сферы общественной жизни. Но капитализм представляет собой товарное производство на высшей стадии своего развития: производство товаров становится массовым, всеобщим. Соответственно, в парадигме капитализма производительным становится труд, создающий не просто материальное благо, а товар, т.е. благо на продажу. Как указывает Маркс:

«С точки зрения просто процесса труда вообще нам представлялся производительным тот труд, который реализуется в продукте, точнее — в товаре» [5].

Но на этом модификация понятия «производительный труд» не заканчивается. Капитализм – это не просто товарное производство, но производство прибавочной стоимости. Капиталист организует процесс производства не ради создания полезных вещей, но ради прибыли; говоря научным языком, не ради создания потребительных стоимостей, а ради самовозрастания стоимости. Следовательно, труд при капитализме становится производительным лишь в том случае, если он создает не просто товар, а прибавочную стоимость. Цитируя Маркса:

«С точки зрения капиталистического процесса производства здесь применимо более конкретное определение, а именно, что производителен тот труд, который непосредственно увеличивает стоимость капитала, или производит прибавочную стоимость, который, следовательно, без эквивалента для рабочего, для исполнителя реализуется в прибавочной стоимости, выраженной в прибавочном продукте, т. е. в избыточном приращении товаров для того, кто монополизировал средства труда, для капиталиста; производителен лишь тот труд, благодаря которому обеспечивается рост переменного капитала, а потому и совокупного капитала» [6].

«Только тот рабочий производителен, который производит для капиталиста прибавочную стоимость или служит самовозрастанию капитала» [7].

Все вышесказанное о понятии производительного труда порождает двойственность его понимания.

С точки зрения общественного производства при капитализме производительным признается лишь тот труд, который создает товар и заключенную в нем прибавочную стоимость. Это определение вытекает из самой природы капиталистического способа производства. Поскольку капитал есть самовозрастающая стоимость, его увеличение возможно только через присвоение неоплаченного труда, то есть прибавочной стоимости. Единственным источником последней выступает специфический товар — рабочая сила. Следовательно, в капиталистическом обществе производительным, то есть созидающим и умножающим общественное богатство в его специфически капиталистической форме, является исключительно труд, непосредственно создающий прибавочную стоимость.

Однако для отдельного капиталиста дело выглядит иначе: производительным считается любой наемный труд, который приносит ему прибыль, даже если он не создает материального блага. Например, труд учителя частной школы, артиста в театре или программиста в стартапе приносит владельцу бизнеса доход, а значит, с личной позиции этого владельца является производительным. Подробнее о производительном и непроизводительном труде вы можете прочитать в нашей лекции по 14 главе «Капитала» [8].

Р. Булатов предлагает принципиально иную методику и теоретическую перспективу. В качестве универсального методологического инструмента он предлагает формулу:

«Производительный и непроизводительный труд... различаются всегда со стороны владельца денег, капиталиста, а не со стороны работника… [3]».

Эта методологическая установка означает сознательный отказ от анализа экономических явлений с общественной точки зрения и принятие крайне ограниченного подхода, при котором все экономические категории рассматриваются исключительно через призму интересов отдельного капиталиста.

Такой подход ведет к ряду абсурдных выводов, которые противоречат не только обыденному здравому смыслу, но и фундаментальным принципам экономической теории. Один и тот же конкретный труд — учителя, врача, актера, научного работника — оказывается то производительным, то непроизводительным исключительно в зависимости от формы его применения. Труд учителя в частной школе, приносящий прибыль капиталисту-владельцу школы, объявляется производительным, в то время как идентичный по содержанию труд учителя в государственной школе признается непроизводительным. Таким образом, общественная ценность труда подменяется единственным критерием — приносит ли он прибыль конкретному владельцу капитала.

Вдобавок подход автора игнорирует фундаментальный экономический закон, согласно которому базисом общества является материальное производство. Как отмечал Маркс, «все производительные работники, во-первых, доставляют средства для оплаты непроизводительных работников, а во-вторых, доставляют продукты, потребляемые теми, кто не выполняет никакого труда» [9]. Именно рабочие производства создают материальные блага, которые потребляются как ими самими, так и всеми работниками непроизводственной сферы. Сфера нематериального производства возникает на базе производства материального, подчинена ему и зависит от него.

Более того, капиталистический подход, предлагаемый автором, превращает в абсурд некоторые рассуждения Маркса. Например:

«Страна тем богаче, чем меньше ее производительное население по отношению к совокупному продукту; совершенно так же, как и для отдельного капиталиста тем лучше, чем меньше нужно ему рабочих для того, чтобы произвести ту же самую прибавочную стоимость. Страна тем богаче, чем меньше, при одном и том же количестве продуктов, производительное население по отношению к непроизводительному. Ведь относительная малочисленность производительного населения была бы только другим выражением относительной высоты производительности труда» [10].

Этот тезис полностью теряет свой смысл, если мы смешиваем производительный труд в материальном производстве с любой деятельностью, приносящей прибыль капиталисту. Ведь в таком случае получается следующее: “страна тем богаче, чем меньше население, приносящее прибыль капиталистам”.

Таким образом, основной теоретический порок анализируемого текста заключается в его методологической установке. Подход автора не позволяет адекватно анализировать структуру общественного производства, поскольку подменяет объективный критерий — создание материальных благ — субъективным критерием получения прибыли отдельным капиталистом. Это превращает политическую экономию из науки об общественном производстве в апологию капиталистической системы, где категория «производительный труд» теряет свое содержательное наполнение и становится релятивной, зависящей лишь от формы найма и извлечения частной прибыли, а не от роли того или иного наемного работника в сфере общественного производства.

Список использованных источников

1. Р. Булатов. Труд в теории Маркса. Уфа, 2025, с. 58.
2. Там же, с. 61.
3. Там же, с. 64.
4. URL: https://vk.com/@mkmolot-politeconomy-2

URL:https://vk.com/@mkmolot-politeconomy-3

URL:https://vk.com/@mkmolot-politeconomy-4

URL: https://vk.com/@mkmolot-politeconomy-5

5. Экономические работы 1864-1873 гг. К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. Т. 49, 2 изд., с. 93.
6. Там же, с. 94.
7. Капитал. Том I. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, 2 изд., с. 517.
8. URL: https://vk.com/@mkmolot-tom1-10 (можно зашить в текст)
9. К. Маркс, Ф. Энгельс. Теории прибавочной стоимости. Соч. Т. 26, часть 1, 2 изд., с. 169.
10. Там же, с. 215.