«Капитал» К. Маркса. Лекция №12. Часть 1

Рабочая сила при капиталистическом способе производства ‒ особый товар, служащий капиталисту источником прибавочной стоимости. Так же, как любой товар, рабочая сила имеет стоимость, которая измеряется массой жизненных средств, необходимых пролетарию для его собственного воспроизводства.

На рынке стоимость любого товара приобретает форму цены, т. е. выражается в определенном количестве денег. Ровно то же самое происходит и с рабочей силой. Ее стоимость обретает форму цены, когда с рабочим расплачиваются определенным количеством денег, которые пролетарий тратит для удовлетворения своих физических и духовных потребностей.

Однако, при получении причитающихся денег, у рабочего, ровно как и у нанявшего его капиталиста, складывается обманчивое впечатление, будто оплачивается его труд, а не рабочая сила. Впрочем, ошибочно полагать, что рабочий изначально мыслит в формате выбора между этими двумя терминами. Труд ‒ внешнее проявление, результат применения рабочей силы. Эта видимость, помимо всего прочего, создается благодаря тому, что оплата рабочей силы происходит после того, как пролетарий потрудился на капиталистическом производстве. Таким образом, цена рабочей силы внешне выглядит не как денежное выражение ее стоимости, а как цена труда. В этой форме цена рабочей силы и входит в наш обиход как заработная плата рабочего. Заработная плата ‒ это превращенная форма стоимости рабочей силы. Если точнее, заработная плата представляет собой ее денежное выражение, которое на поверхности экономических отношений воспринимается как цена самого труда, а не специфического товара «рабочая сила».

Итак, форма заработной платы создает иллюзию, будто оплачивается весь труд рабочего. Если принять эту иллюзию за истину, то получится, что предметом купли-продажи и средством обмена между рабочим и капиталистом является не рабочая сила, а труд. Но это приводит в логический тупик. Ведь если труд ‒ товар, то он, как любой товар, должен обладать стоимостью. Но что такое стоимость товара по определению? Это воплощенный в товаре общественный труд. Чем измеряется величина стоимости? Количеством этого овеществленного труда. Следовательно, если мы пытаемся определить стоимость товара «труд», нам пришлось бы измерять ее... самим же трудом. Мы попадаем в порочный круг и бессмысленную тавтологию: «стоимость труда определяется трудом». Это доказывает, что товаром на рынке выступает не труд, а рабочая сила, стоимость которой определяется совсем иначе: стоимостью необходимых для ее воспроизводства жизненных средств.

Кроме того, в рамках этой иллюзии невозможно объяснить источник прибыли капиталиста. Если предположить, что товаром является труд, и он оплачивается по своей полной стоимости, то возникает непреодолимое противоречие. Разберем на примере. Рабочий работает 12 часов, создавая новую стоимость, равную, допустим, 6 рублям. Если именно труд за 12 часов является товаром и оплачивается полностью, то капиталист обязан заплатить рабочим все 6 рублей. В таком случае вся созданная стоимость полностью возвращается рабочему в виде заработной платы. Становится совершенно непонятно, откуда тогда берется прибавочная стоимость.

Конечно, можно предположить, что рабочий получает за проделанный труд меньше 6 руб. (так называемая “неполная оплата труда”). Допустим, он получает всего 4 рубля, а 2 достаются капиталисту. В этом случае мы придем к выводу, что 8 часов труда обменивается на 12 часов труда: рабочий отдает капиталисту 12 часов труда, но взамен получает результат труда, равный 8 часам. Этот вариант хоть и обходит определенным образом описанную выше тавтологию, но также ставит крест на каком-либо научном подходе к определению стоимости. Ранее мы смогли далеко продвинуться в изучении стоимости благодаря допущению, согласно которому на рынке обмениваются эквиваленты, т. е. товары, содержащие равное количество вложенного общественно-необходимого труда. Теперь же мы приходим к неэквивалентному обмену, в котором какое-либо изучение стоимости становится невозможным [1].

Проблему можно также попытаться обойти, если допустить, что различные виды или состояния труда изначально не эквивалентны друг другу по стоимости. Рассмотрим это на примере. Рабочий на фабрике капиталиста выполняет живой труд ‒ процесс работы, совершаемый здесь и сейчас. В результате этого процесса создается товар, который представляет собой овеществленный (прошлый, “мертвый”) труд, то есть рабочее время, уже затраченное на всех предшествующих стадиях производства (добыча сырья, обработка, сборка и т.д.) и материализованное в продукте. Если предположить, что “живой” труд и “мертвый” труд не эквивалентны друг другу, то проблема, казалось бы, решается ‒ но лишь на первый взгляд. На самом деле это предположение абсурдно, потому что стоимость товара определяет не тот труд, который уже "застыл" в нем, а то количество живого труда, которое обществу сейчас необходимо для его производства. Например, если товар делали 6 часов, а потом придумали новый метод и стали делать его за 3 часа, то стоимость всех таких товаров ‒ и старых, и новых ‒ упадет вдвое. Она теперь будет выражать не 6, а 3 часа общественно необходимого труда. Получается, что важна не физическая форма товара, а именно то необходимое количество труда, которое нужно для его создания.

В итоге получаем, что поставленная проблема неразрешима ‒ но неразрешима лишь потому, что неверно поставлена. В действительности на товарном рынке капиталисту противостоит в качестве товара не труд, а рабочая сила. Когда купля-продажа осуществлена, рабочая сила пролетария перестает принадлежать ему, а принадлежит капиталисту. Далее капиталист начинает процесс производства и задействует купленную рабочую силу, чтобы получить определенный товар, в котором овеществляется определенное количество труда рабочего, определенная стоимость.

«Труд есть субстанция и имманентная мера стоимостей, но сам он не имеет стоимости» [2].

Если не углубляться в анализ капиталистического общества должным образом и довольствоваться лишь внешними явлениями, признание труда товаром не заставляет себя долго ждать. Действительно, когда рядовой капиталист нанимает к себе на предприятие какого-либо рабочего ‒ и капиталисту, и рабочему кажется, что первый платит второму за его труд.

Классическая политическая экономия когда-то на этом и споткнулась. Она без всякой критики позаимствовала у обыденной жизни категорию «цена труда» и тут же стала предпринимать попытки ответить на вопрос: чем определяется эта цена? Сначала предполагалось, что цена труда зависит от колебаний спроса и предложения: чем выше спрос на труд, тем выше его цена, и наоборот, чем выше предложение труда, тем ниже его цена. Но политэкономы классической школы быстро убедились, что колебания спроса и предложения ничего не могут объяснить в вопросе определения цены труда. Допустим, что спрос и предложение труда уравновешивают друг друга. Что в этом случае можно сказать о цене труда? Ничего внятного сказать уже не получится: при равенстве спроса и предложения труд с рынка никуда не исчезает, ровно так же, как и его цена, объяснить величину которой при подобном подходе становится невозможным.

Конечно, можно рассматривать колебания цены труда за более длительный промежуток времени. Но делая это, классическая политическая экономия тут же находила, что все отклонения цены труда в ту или иную сторону взаимно уравновешиваются вокруг некоторой средней величины. Соответственно, встает задача объяснить, что из себя представляет эта средняя величина цены труда. Поскольку последнюю нельзя объяснить колебаниями спроса и предложения, то политэкономы классической школы пытались найти выход, определяя эту величину через издержки производства конкретного товара. Но опять-таки, что мы будем брать за издержки? Будем ли мы брать издержки всего процесса производства или издержки, связанные с воспроизводством самого рабочего? Представители классической школы не смогли точно определить, что из себя представляет стоимость вообще и цена труда, и в итоге они заблудились в трех соснах и были не в состоянии решить, какими именно издержками нужно оперировать в своих исследованиях.

Но если классическая политэкономия пыталась решить проблему труда-товара научным способом, то некоторые деятели напрочь отказывались от последнего. Например, теоретик анархизма Пьер-Жозеф Прудон объяснял выражение «стоимость труда» как некое грамматическое сокращение:

«Труду приписывают стоимость не постольку, поскольку он сам есть товар, а имея в виду те стоимости, которые, как предполагают, потенциально заключены в нем. Стоимость труда есть фигуральное выражение и т. д.» [3]

Подобные теоретические допущения лишь доказывают бессилие буржуазных экономистов в анализе капиталистического способа производства.

Итак, чисто на бытовом уровне рабочему (ровно так же, как и капиталисту, и буржуазным экономистам) кажется, что продается не рабочая сила, а труд, и именно за него он получает определенное количество денег, определенную заработную плату. Допустим, рабочий день длится 12 часов, а стоимость рабочей силы составляет 3 руб., которые соответствуют 6 рабочим часам. Если обманываться общепринятыми заблуждениями, что рабочий получает плату за труд, а не за продажу своей рабочей силы, тогда мы придем к выводу, что 3 руб. он получит не за 6 часов необходимого рабочего времени, а за 12 часов, весь рабочий день. Но ведь рабочий произвел 3 руб. стоимости лишь за 6 часов рабочего времени, в последующие 6 часов он произведет еще 3 руб., и в итоге мы получим стоимость, равную 6 руб. И здесь снова возникает нелепица: рабочий проработал 12 часов, весь рабочий день он трудился, не покладая рук, но получит он за «свой труд» 3 рубля, а не 6. Подобное представление напрочь скрывает следы какой-либо эксплуатации. Без понимания того, что продается не труд, а рабочая сила, пролетарию полученная заработная плата кажется вполне справедливой. Его нанимателю в свою очередь представляется, что он платит рабочему то, что тот заработал. Форма заработной платы, таким образом, напрочь стирает следы эксплуатации, замазывает различия между необходимым и прибавочным рабочим временем и создает видимость оплаты всего того труда, что прилагает пролетарий при производстве товара.

Для сравнения, при рабовладении эксплуатация более чем осязательна, а рабочий день раба полностью принадлежит хозяину. При феодализме крепостной крестьянин также отчетливо видит, какой продукт своего труда он отдает помещику, а какой оставляет себе на пропитание. Капитализм же представляет из себя такую общественно-экономическую систему, в которой эксплуатация скрыта. В денежной выражении стоимость рабочей силы выражается как ее цена. Но, обретая форму заработной платы, она прячет за ширмой свою истинную суть и предстает перед обывателем как вполне справедливо, полностью оплаченный труд рабочего. Капиталистические отношения, с одной стороны, покоятся на превращении рабочей силы в товар, а с другой, придают стоимости рабочей силы форму заработной платы. Представления и рабочего, и капиталиста являются лишь тем отражением капиталистической действительности, которое заставляет каждого из них принимать стоимость и цену рабочей силы за заработную плату.

Cписок использованных источников

1. В свое время и Д. Рикардо наткнулся на приведенную тавтологию. А так как он был одним из тех экономистов, которые положили начало трудовой теории стоимости, то ему было необходимо данную тавтологию каким-то образом объяснить. В конечном счете он принял тот факт, что труд является товаром. Но при этом стоимость труда им определяется не всем трудом, затрачиваемым рабочим в течение рабочего дня, а лишь той его частью, которая производит заработную плату. Конечно, такой подход лишь создает иллюзию решения проблемы, но на деле абсолютно не решает ее и берет за основу принцип неэквивалентного обмена.
2. К. Маркс и Ф. Энгельс. Капитал. Том I. Соч. Т. 23, 2 изд., с. 547.
3. К. Маркс и Ф. Энгельс. Капитал. Том I. Соч. Т. 23, 2 изд., с. 547.