Город Мончегорск в годы Великой Отечественной войны
21 июня 1941 года, в субботу, в четырех мончегорских семьях появились дети. Наверняка радостным был этот день для Чубаровых, Гребенщиковых, Савельевых и Кукс. Но не знал И.Л.Чубаров, что через день он будет призван в Красную Армию и направлен в 7-й отдельный пулеметный батальон 23-го укрепрайона. В этот же день станет солдатом Р.С. Гребенщиков - ему предстояло воевать на Рыбачьем. На следующий день в Мончегорске на свет появились пять мальчиков и две девочки: Валерий Полянский, Леонид Анисимов, Анатолий Карпов, Владимир Изотов, Вячеслав Лукин, Алла Беляева, Нина Сероватко…
22 июня 1941 года в 12 часов дня по городскому радио Мончегорска прозвучало правительственное сообщение о начале войны.
Население сразу стало собираться по месту своей работы: в цехах, в конторах, в управлениях. На всех предприятиях и учреждениях прошли митинги. В первые дни войны из города на фронт ушли более 1700 комсомольцев. Город Мончегорск был объявлен на военном положении, создан штаб противовоздушной обороны.
23 июня 1941 года тринадцать мончегорских пар пришли в городской ЗАГС и Сопчинский поссовет, чтобы зарегистрировать брак. Для многих из тех, кто скрепил тогда свои семейные узы, этот день стал преддверьем разлуки. Уже 24 июня будут призваны мончегорцы Дмитрий Чекрыжев, Яков Череменский. Двадцать пятого уйдут в армию Степан Иванов, Василий Белолипицкий. Также станут солдатами Африкан Абрашин и Федор Грунин.
Для защиты Мончегорска, станций Оленья, Имандра был сформирован полк народного ополчения, численность которого достигала 1796 человек. Полк имел отдельные подразделения на станциях Оленья, Куна, Имандра, в совхозе «Продснаба». Заместитель начальника электролизного цеха В. В. Терпогосов говорил: «… Наш город объявлен на военном положении. Это обязывает нас подготовиться ко всяким неожиданностям. Мы должны развернуть работу в цехах на полную мощность агрегатов, сохранять полное спокойствие». Поначалу комбинат «Североникель» и город не бомбили, но как вспоминали очевидцы, немецкие самолёты летали ежедневно, низко, обстреливали цеха из пулемётов. По воспоминаниям очевидцев, первую бомбу немецкие самолёты сбросили на комбинат 23 июля, в разгар эвакуации. Она упала около угла здания центральной заводской лаборатории, но не взорвалась. Другая бомба, сброшенная уже в августе в районе посёлка 31-й километр, взорвалась, но к счастью значительных разрушений не вызвала. Немцы «щадили», надеялись заполучить город целым, а комбинат в рабочем состоянии.
26 июня 1941 года нарком внутренних дел Лаврентий Берия обратился к Сталину с письмом о пересмотре плана капитальных работ в связи с началом войны (по «Североникелю» предлагалось ограничиться достройкой металлургического завода, рудников богатой руды, сооружением железнодорожной ветки от рудников к заводу).
Однако в этот же день ситуация резко меняется: 26 июня 1941 года датирован приказ НКВД о немедленной эвакуации комбината. Берия по телефону приказал главному инженеру Ивану Бересневу (начальник «Североникеля» Царевский находился в командировке) остановить производство, в течение 48(!) часов демонтировать оборудование и организовать эвакуацию.
«Береснев ответил, - пишет в своей книге «Североникель» Владимир Позняков, - что по телефонному приказу он этого сделать не может, и через несколько часов получил шифротелеграмму, подтверждающую приказ. Он потом рассказал, как долго ходил по кабинету и все не мог решиться дать команду на остановку с таким трудом созданного производства».
Приказ об эвакуации комбината был подписан Бересневым 28 июня. Пункт первый этого исторического приказа гласил: «Прекратить работы по эксплуатации и строительству комбината». В пункте третьем даны чёткие указания, как должен быть произведён демонтаж: «Всё подлежащее отгрузке оборудование надлежит разобрать, смазать, рабочие поверхности крупных деталей оградить от повреждений, мелкие детали и мелкое оборудование упаковать. На всё оборудование составить акты демонтажа, подробные описи по узлам, с указанием номеров мест по каждому агрегату и описи деталей, уложенных в ящики, присваивая ящикам порядковый номер».
Спешка, конечно, была невероятная, но делалось всё без всяческих скидок на неё, очень тщательно. Работы велись круглосуточно, в две смены, с часовым перерывом на обед.
Начальник конструкторского бюро Владимир Лебединский вспоминал: «…Меня назначили начальником штаба по эвакуации оборудования.…При всей поспешности демонтажа не забыли подумать о том, что оборудование будет кто-то снова монтировать. Поэтому десятка конструкторов вооружилась краской и кистями и писала на деталях машин номера чертежей, а чертежи отправляли в ящиках в первую очередь. Как все это пригодилось!». Работы велись круглосуточно, в две смены, с часовым перерывом на обед. По состоянию на 2 июля 1941 года из Мончегорска было отправлено 279 вагонов оборудования и другого имущества, 50 вагонов находилось под погрузкой и столько же – на подходе.
Получателями оборудования были определены: комбинат «Южуралникель» (г. Орск), Джезказганский комбинат, Норильский комбинат, Тырны — Аузский комбинат, Джидинский комбинат. Персонал комбината и членов семей отправляли одновременно с оборудованием, нередко в тех же составах. Специалистов, рабочих старались «приписать» к эшелонам с профильной техникой. Из справки Государственного архива Мурманской области в г. Кировске: на 15 августа 1941 года выбыли на другие предприятия отрасли 5868 североникельцев.
В целом эвакуация комбината закончилась к августу 1941 года. Заботы, связанные с эксплуатацией и последующей ликвидацией подсобных хозяйств комбината, были переданы созданной 14 июля специальной конторе «Североникель», куда вошли ЖКУ, Энергоцех, Продснаб, Зашеевский лесокомбинат, Кировский ДОЗ, все транспортное хозяйство, железнодорожная ветка, пожарная и военизированная охраны, типография.
Чтобы создать иллюзию интенсивно работающего предприятия и тем самым отвратить возможные бомбёжки, работники комбината пошли на хитрость: специально созданная бригада жгла в дымоходах остатки мазута, ветошь, дымовые шашки. И цеховые трубы ежедневно «сигнализировали», сбивая с толку фашистов.
С 3 июля 1941 года основные сооружения и оборудование комбината, не подлежавшее к демонтажу, начали готовить к взрыву. То, что было создано самоотверженным трудом в немысленно короткие сроки и в невероятно тяжёлых условиях, теперь предстояло уничтожить. Очевидцы вспоминали, что Царевский Михаил Михайлович, узнав о приказе, не смог сдержать слёз. В спецгруппу вошли 12 инженеров, техников и 30 рабочих – горняков. Перед ними была поставлена задача — взорвать комбинат, если будет реальная угроза захвата. Всё было подготовлено, определены точки размещения зарядов, рассчитана их сила (падая дымовые трубы, разрушили бы здания цехов). К счастью, взорвать комбинат не пришлось.
По постановлению правительства в целях борьбы с десантами противника управление Мурманского пограничного округа формирует Мончегорский отдельный истребительный батальон. Из приказа начальника Мончегорлага и строительства комбината «Североникель» М. М. Царевского: «…Правительством СССР возложена на НКВД СССР борьба с парашютными десантами противника, для чего решением командования пограничных войск НКВД Мурманского округа в городе Мончегорске создан отдельный истребительный батальон Мончегорского района под командованием капитана Смирнова.…Предупредить всех бойцов и командиров батальона, что всякая просьба с их стороны об освобождении от службы в батальоне будет рассматриваться как дезертирство со всеми вытекающими последствиями…».
Батальон находился на казарменном положении со 2 июля 1941 года и размещался в школе № 2 по улице Строительной. В дальнейшем был переведён в Дом техучёбы на Комсомольской улице. К концу 1941 года батальон состоял из 2-х рот, которые располагались на территории города. Отдельные взвода дислоцировались на Имандре и в цехе №8 (рудники). Ежесуточно до 30 человек находились в ночное время на казарменном положении. В зависимости от времени суток сбор по тревоге занимал от 6 до 19 минут. Батальон принимал участие в рейдах по выявлению возможного подхода к городу диверсионных групп противника. Таких попыток было несколько. Особенно активны были финны в декабре – феврале 1942-1943 годов. А ещё была попытка проникнуть к комбинату «Североникелю» осенью 1943 года, в январе 1944 года. Кроме этого бойцы совместно с милицией охраняли городские улицы, проводили проверки паспортного режима, выезжали по тревоге на поиск тех, кто пускал ракеты из районов Мончи во время налёта вражеских самолётов.
Жители, оставшиеся в городе, занимались строительством блиндажей, рыли окопы. Создавали целые оборонительные линии. Первая расположилась в районе 29 км, у насосной станции и железнодорожного моста. Вторая – в районе пивзавода и института «Гипроникель» (там, где раньше был лес). Третья линия проходила вдоль озера Лумболка и в городском парке. Из отчёта о строительстве оборонительных сооружений: «…В целях обороны города от возможного нападения противника летом – осенью 1943 года был создан пояс круговой обороны, состоящий из 285 оборонительных сооружений: многоамбразурные дзоты, землянки, блиндажи, окопы. В том числе в жилых зданиях самого города и в посёлках было оборудовано 69 огневых точек. Строительство оборонительных сооружений завершили к ноябрю…». Надо сказать, что батальон подготовил резервы для действующей армии – на фронт ушли 375 бойцов, 22 добровольца были направлены в партизанские отряды.
После стабилизации фронта к концу 1941 г. и отражения непосредственной угрозы захвата Мурманска, появились планы по восстановлению промышленных предприятий, способных давать государству важную оборонную продукцию. Мурманский обком ВКП(б) выступил с инициативой по восстановлению первой очереди комбината «Североникель». 30 апреля 1942 г. Мурманский обком ВКП(б) подготовил докладную записку секретарю ЦК ВКП(б) Г.М. Маленкову, в которой сообщалось о возможных объемах выпуска никелевой продукции в случае восстановления комбината, а также о необходимом для этого оборудовании и количестве рабочих. 18 мая 1942 г. было принято постановление Государственного комитета обороны СССР о восстановлении комбината «Североникель».
26 мая 1942 г. на заседании бюро Мурманского обкома ВКП(б) рассматривался вопрос о восстановлении комбината «Североникель». Выступавшие отмечали, что даже частично восстановленный комбинат при подготовленной рудной базе и производственных сооружениях будет способен давать стране никелевых полупродуктов - файнштейна - до 350 тонн в месяц. Обком ВКП(б) принял решение просить ЦК ВКП(б) обязать соответствующие министерства и ведомства приступить к скорейшему восстановлению первой очереди комбината «Североникель», вернуть эвакуированное оборудование и специалистов, обеспечить работающих на комбинате фондами продовольственных и промышленных товаров, а также организовать ускоренную поставку по железной дороге необходимых для восстановления комбината грузов и оборудования.
Работы по восстановлению первой очереди комбината продвигались медленнее, чем планировалось. Серьезно тормозили процесс нехватка квалифицированных кадров и срывы поставок необходимого оборудования. Для работы комбината по оценкам Мурманского обкома ВКП(б) требовалось около 2000 рабочих и 170 человек инженерно-технических специалистов. Первоначально планировалось, что НКВД СССР, в чьем ведении находился комбинат до начала войны, а также Наркомцветмет вернут всех эвакуированных инженерно-технических специалистов и около 1000 рабочих. Однако командировано на восстановление было только 246 человек, остальные уже работали на других ведомственных предприятиях.
В официальных документах областных и районных партийных органов Мурманской области, которые пристально следили за восстановлением и работой комбината, можно встретить слова: «не считаясь со временем и трудностями, сумели использовать внутренние ресурсы на месте». За ними стоит огромная внутренняя работа трудового коллектива комбината по поиску материалов, инструментов, деталей оборудования, агрегатов для досрочного монтажа и ввода в эксплуатацию необходимых в работе предприятия установок. Несмотря на все возникшие сложности с недопоставками оборудования, нехваткой кадров, силами имевшихся специалистов в установленные ГКО сроки были восстановлены и сданы в эксплуатацию основные объекты комбината: электропечь, конвектор № 1 и электрохозяйство, что дало возможность получить первую плавку файнштейна 10 сентября 1942 г.
4 ноября 1942 г. было принято Постановление СНК СССР № 1778-835с «О восстановлении кобальтового сплава на комбинате № 9 Наркомцветмета». Выпуск 85 тонн кобальтового сплава в месяц был начат в январе 1943 г.
На заседании Мурманского обкома ВКП(б) 12 января 1943 г. был утвержден список рабочих и инженерно-технических работников комбината, отличившихся в работе по восстановлению предприятия и представленных к правительственным наградам.
Возникавшие при восстановлении комбината сложности удавалось решать, и трудовой коллектив предприятия смог достичь высоких показателей. На комбинате проводилась большая работа по рационализации производственных процессов. В 1942 г. было подано 91 рацпредложение, но реализовано только 9, в 1943 г. было подано 68 рацпредложений, реализовано 34. Вырос и экономический эффект от их внедрения. Если в 1942 г. он составил 82465 руб., то в 1943 г. - 221565 руб. В 1944 г. общий экономический эффект от внедренных рационализаторских предложений составил уже более 1 млн. руб.
Особо следует отметить огромный вклад женщин в работу комбината «Североникель» в годы Великой Отечественной войны. Привлечение к труду женщин стало следствием нехватки рабочей силы. Они трудились на самых тяжелых участках. В июне 1944 г. на руднике Ниттис-Кумужье работало 640 человек, из них 418 были женщины, что составляло 65 % от общего числа. В августе при общем количестве рабочих 840 человек, женщин было 452 человека, или 54 %. По профессиональной специализации женщины в шахтах составляли: 99 % - насыпщиков, 52 % - бурильщиков, 100 % - буроносов, 79 % - коногонов, 100 % - лесогонов. Многие из них перевыполняли установленные нормы. Насыпщица Виноградова выполнила норму в августе 1944 г. на 142 %, бурильщица Савкина - на 138 %, коногон Хворова - на 145 %.
С первых дней войны на военный лад перешли местные артели: «Мончегорский артельщик», «Полярный труд», «Обувщик». Они шили для армии бельё, гимнастёрки, фуфайки, масхалаты, ремонтировали полушубки, шинели, обувь. Цех массового пошива «Мончегорского артельщика» к февралю 1942 года целиком стал стахановским – средняя выработка в нём равнялась 200 процентам. Промартель «Мончегорский артельщик» за годы войны пошила для армии 11 449 шинелей, отремонтировала свыше 43 тысяч полушубков, ватной одежды, 144 288 валенок, пошила 26 305 пар рукавиц. Кроме этого был выполнен заказ на изготовление из берёзы солдатских ложек. Мончегорский хлебозавод в 1942 году подготовил фронту 360 тонн сухарей.
На расчистке лётно-боевых площадок аэродромов мончегорцы отработали за 1941-1942 годы 467 559 чел/дней. Свыше 1500 человек были направлены на оборонные работы в район Кандалакши, на Мурманское направление. Мончегорцы строили подземные командные убежища в г. Мурманске.
В Мончегорске были организованы военные госпитали: № 1020, 1446, 2310, 1865, 3457. Все они обслуживали 14-ю армию, воевавшую в Заполярье. Раненых принимали и везли с железнодорожной станции 31 км. Госпиталь № 2310 пробыл в Мончегорске всего лишь год. В Мончегорск он был переведён в сентябре 1943 года, переведён в Мурманск в 1944 году. Госпиталь № 1020 работал в городе с августа 1941 по июль 1944 годы. Это был самый большой и лучший госпиталь 14-ой армии.
Госпиталь № 1446 проработал в нашем городе всю войну. Сформирован мончегорским райздравотделом. Приступил к работе 10 июля 1941 года. Госпиталь № 1865 прибыл в наш город из Мурманска в августе 1941 года, убыл в августе 1943 года. Одновременно с ним Мончегорск покинул госпиталь № 3457, находившийся в городе с мая 1942 года. Чтобы обустроить каждый госпиталь предстояло сделать очень многое. Город выделял необходимые помещения, обеспечивал медицинским инвентарём, готовили светомаскировку, убежища. С первых дней работы было налажено шефство над раненными.
В отчете начальника санитарной службы армии подполковника медицинской службы Черкашина (он датирован 28 августом 1944 года, т.е. до начала Петсамо-Киркенесской операции) сказано, что через госпитали 14-й армии прошли 1 258 388 больных и раненых. Многие тысячи из них возвращены в строй медиками наших госпиталей.
Из воспоминаний учителей школы №3 П. Н. Конюховой и З. И. Степановой: «…Ребята организовали дежурство в госпиталях. Дежурные читали раненым книги, писали письма родным, помогали санитаркам и медсестрам ухаживать за ранеными, давали концерты. Дети также собирали мох, который после обработки использовали вместо ваты. Много заготовляли хвои, чтобы готовить из нее настои. Девочки вязали для бойцов теплые носки, рукавицы, вышивали кисеты, клеили конверты для писем. Потом отсылали подарки на фронт».
В созданных на базе автобазы комбината «Североникель» спецмастерских изготовлялись противотанковые и противопехотные мины, гранаты, ремонтировались военные автомашины. Люди заново обучались новому делу, трудились по 12 часов в смену и добивались больших успехов.
С мая 1943 года и до конца войны на защите комбината «Североникель» стоял 4-й дивизион 361-го зенитно-артиллерийского полка, сформированного в 1941 году в г. Горьком, а затем обученного и приведённого к присяге в г. Магнитогорске. Укомплектован дивизион был в основном девушками, призванными из Удмуртии. Обучали их в предгорьях Урала, чтобы было легче адаптироваться к службе на Крайнем Севере. Зенитки стояли в поселках Сопча, Тростниковый, Большое Кумужье.
Из воспоминаний Зои Белослудцевой, прибористки ПУАЗО-3: «… Начали рыть места для орудий и приборов, долбили кирками, ломами неподатливую скалистую породу. Пока не было земляное, спать два дня пришлось под елью на снегу, слегка покрыв его соломой. Спали, не раздеваясь, одежду промокшую сушили на себе – боялись развести костёр, чтобы не выдать противнику своё местонахождение. В землянке потом тоже была вода над нарами. Снаряды таскали на себе – по одному – два ящика, а нести нужно было километр и двести метров». В 1944 году воины 4-го дивизиона собрали из личных средств деньги на постройку танковой колонны, за что были удостоены личной благодарности И. В. Сталина. В ноябре 1945 года 4-й дивизион 361-го зенитно-артиллерийского полка, защищавшего небо Мончегорска, был расформирован.
Первого сентября 1941 года в Мончегорске начался очередной учебный год. В городе работала только одна средняя школа №3 в помещении Дома пионеров и школьников (теремок) на Стахановской улице. Позже добавилось еще одно здание — дом №77 по этой же улице (акт от 1 апреля 1943 года). В школу пришло первого сентября примерно 200 учеников.
Из воспоминаний Всеволода Соломонова, выпускника школы №3 1947 года: «…Первый год войны оказался самым голодным. По хлебным карточкам полагалось 500г. хлеба для взрослых, 400г. — детям. Больше никаких продуктов на руки не давали. Питались все в столовой. Было специальное распоряжение — перед едой выпивать полстакана хвойного настоя (от цинги). Пока не выпьешь, кормить не будут. В школе полуголодная ребятня с замиранием сердца ждала большой перемены. Ежедневно каждому ребенку полагался 50-граммовый кусочек хлеба, посыпанный сахаром. Это правило не было ни разу нарушено, даже в самые тяжелые для города дни…».
20 мая 1942 годы вышел приказ № 110-с «О восстановлении комбината «Североникель», подписанный наркомом П. Ломако. Из приказа: «…Немедленно приступить к восстановлению комбината «Североникель» производительностью 400 тонн файнштейна в месяц с содержанием никеля в нём 175 тонн.… Восстановить к 1 сентября 1942 года рудники Ниттис и Кумужье производительностью 200 тонн в сутки и плавильный цех с одной электропечью и двумя конвертерами по 40 тонн каждый.… Выдать в четвертом квартале 1942 года 1200 тонн файнштейна с содержанием никеля 525 тонн».
И уже 10 сентября 1942 года была поставлена под загрузку электропечь. В этот же день был проведён митинг в связи с досрочным вводом в эксплуатацию электропечи плавильного цеха. К 20 декабря 1942 года установленный план по выпуску файнштейна в перерасчёте на черновой никель был выполнен на 140 процентов. Во второй половине 1943 года началось восстановление электролизного цеха. В 1944 году пустили в рафинировочном многопудовую печь Герресгофа, трубчатую и сталеплавильную печи. В 1945 году главной задачей стал пуск электролизного цеха и восстановление производства катодного никеля. В октябре завершили восстановление первой очереди. Комбинат «Североникель» снова был в строю.
Были первые успехи и победы, но и были трудности. Неоднократно над комбинатом появлялись вражеские самолёты. И лишь организованное своевременное прикрытие зенитной артиллерии и истребительной эскадрильи помогли спасти город и комбинат от больших разрушений. Из воспоминаний К. Макова: «Систематическое появление над промплощадкой самолётов-разведчиков приносило много неприятностей. Оповещение о воздушной тревоге заставляло всех отправляться в бомбоубежище, а, следовательно, и не отдыхать. Эти тревоги очень выматывали людей. Но коллектив работал, набирал силы, кадры прибывали, молодёжь уже понемногу привыкла к прифронтовой обстановке».
Город жил военной жизнью. В военные годы в Мончегорске работали областные учреждения: школа – интернат (п. Верхний Нюд), педучилище, институт усовершенствования учителей, областная библиотека.
Первый детский дом появился в начале 1942 года. Это были эвакуированные из Мурманска дети. Всего за годы войны в Мончегорске были образованы два дошкольных и два школьных детдома. На 1945 год в них было 345 детей, в том числе 95, у которых родители погибли на фронте, 225 — это дети военнослужащих, 25 — дети инвалидов войны.
Из воспоминаний учительницы Мещерской Зои Сергеевны, работавшей в школе №3 в 1943-1944 годах:
«…1943 год, незабываемый 43-й год! Ранней весной мальчиков 9 класса взяли в армию на фронт. Оставшись в большинстве, девочки 9 и 10 классов как-то сразу повзрослели. Этот год был очень трудным для всех: для учителей и учащихся. Все почувствовали свою ответственность перед ребятами, ушедшими на фронт. Многие из тех, кто ушел, так и не вернулись. А те, кто вернулся, были изранены, искалечены. В 1943 году было много похоронок. Дети видели все: дома — слезы, везде горе — огромное горе. Пришел и голод. Но все старались учиться, старались, чем можно, помочь фронту, фронтовикам. Осенью устраивали походы в лес за грибами и ягодами. Все, что собирали, сдавали без оплаты для нашей армии. Все классы собирали и отправляли на фронт посылки. Писали письма защитникам Родины. Письма были индивидуальными и коллективными. Ученики старших классов дежурили у постелей раненых, давали концерты. Ставили даже спектакли: отдельные сцены из Пушкина, «Бежин луг» Тургенева, инсценировали басни…».
Из справки Госбанка: «…На 26 февраля 1945 года мончегорцами было собрано в фонд обороны, на постройку танковой колонны, авиаэскадрилий, на подарки бойцам Действующей Армии, в фонд помощи семьям военнослужащих, инвалидам войны и детям-сиротам 5 111 993 рубля.
9 мая 1945 года в 17 часов в городе состоялся общегородской митинг в честь Дня Победы. Затем была красочная демонстрация, в которой приняли участие 8 тысяч человек.
По данным Государственного архива Мурманской области в г. Кировске, в 1946-1948 годах медалью «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны» были награждены 3 878 жителей Мончегорска, в их числе – свыше 3000 работников комбината «Североникель». 816 мончегорцев были отмечены медалью «За оборону Советского Заполярья».
Из воспоминаний главного инженера комбината «Североникель» в 1945 году Владимира Познякова:
«Главной задачей 1945 года был пуск электролизного цеха — восстановление производства катодного никеля. На этом направлении были сосредоточены силы строителей и монтажников… Заметную роль в ускорении восстановительных работ сыграло прибытие большой группы военнопленных. По просьбе директора комбината Василия Федорова, заместитель председателя Совнаркома СССР Анастас Микоян распорядился переадресовать в Мончегорск три эшелона, двигавшихся на восстановление Ленинграда. Это были части военно-строительной организации вермахта. Солдаты и офицеры («бауфюреры») прибыли со своими инструментами, были размещены в лагерях на Малом и Большом Кумужье, на 31-м километре и сразу же включились в работу по восстановлению рудника, завода и города».
Военнопленные от работы не отлынивали, задания выполняли качественно.
«Вначале мы опасались давать немцам такие ответственные задания, как, например, футеровку второй многоподовой печи, разрушенной взрывом авиабомбы, — пишет Позняков. — Но вскоре убедились в их добросовестном отношении к делу, поручили им эту сложную работу и не прогадали. Футеровка была выполнена тщательно, и печь потом долго не требовала ремонта».
Пленных было около 4 тысяч человек, они восстанавливали не только комбинат, но и город.
Первая зима, которую немцы провели в условиях Заполярья, для многих из них стала смертельной. Как писал мончегорский историк и краевед Геннадий Лейбензон, с октября 1945 по апрель 1946 зафиксировано 149 случаев смерти. В ноябре-январе умирало по 30 и более человек в месяц (по неполным данным). Геннадий Лейбензон отмечал, что эти цифры можно смело умножать на два. Так, в актах о ликвидации кладбищ значится 512 человек.
Вот как объясняла столь высокую смертность работавшая в лагере фельдшером Елена Кульчицкая: «…Пленные были истощены, измучены. Многие болели туберкулезом легких. Но постепенно дело налаживалось. К нам прибыли четыре немецких врача, затем три русских медички. Были у нас аптека и амбулатория. Общими усилиями мы стремились сохранить здоровье пленных, и не без успеха».
«Эти слова можно подтвердить имеющейся у нас статистикой по двум отделениям из трех. Из тридцати девяти месяцев: май сорок шестого — июль сорок девятого — в восьми месяцах вообще не регистрировалась смерть, в пятнадцати умирало по одному человеку. В остальные месяцы смертность была в пределах 2-9 человек. Конечно, такая положительная динамика — результат сочетания многих факторов. Улучшались бытовые условия. Вырабатывалась привычка к суровым зимам. Укреплялось здоровье. И еще одно немаловажное обстоятельство — началось возвращение пленных в Германию. Первая партия, по воспоминаниям Кульчицкой, убыла уже в 1947 году. Последняя группа отправилась на родину в августе 1949 года», — писал Геннадий Лейбензон.
Умерших немцев хоронили неподалеку: кладбище отделения №1 лагеря МВД 448, расположенного в поселке Большое Кумужье, находилось на расстоянии 600 метров юго-западнее зоны лагеря. Кладбища отделений 2 и 4-Б лагеря, которые были на 31-м км, были оборудованы западнее зоны лагеря на расстоянии 75 м (кладбище №1) и в 100 м от лагеря (кладбище №2).
