Наше детство в Ковдоре на улице Новой. 1959-1971 годы. Баталова (Коршунова) Т.А.

Я жила в Ковдоре с 1959 по 2001 год. Родители приехали сначала в посёлок Куропта в 1959 году. Мне тогда исполнилось 6 лет. Папа - Алексей Кузьмич Коршунов - выпускник Ленинградской лесотехнической академии. По распределению был направлен на работу в Ёнский леспромхоз.

Папа всю жизнь проработал в леспромхозе, его очень уважали коллеги и соседи. В конце жизни он был начальником производственно-технического отдела. Мама, Елена Кузьминична, ребенок войны, жила в лесах под Кандалакшей в прифронтовой полосе до самой Победы, она не смогла получить образование и до пенсии проработала на конвейере в ГОКе «Ковдорслюда».

Мне было шесть с половиной лет, я помню, что ехали из Куропты в Ковдор в автобусе старого типа с острым носом. Ехали по старой дороге через деревянный мост, на одном из подъемов автобус не мог сразу заехать наверх, скатывался, было страшновато. Но в автобусе было многолюдно, шумно, даже весело.

В Ковдоре нам выделили квартиру в двухэтажном доме из бруса на ул Новая дом 1. Этот дом стоял на той стороне улицы, которая граничила с невысоким лиственным лесом. Дома вдоль улицы с двух сторон были одинаковые, деревянные, но некоторые обшиты, вероятно, вагонкой и покрашены в зелёный цвет. Отопление печное, туалет был в квартирах, но холодный и у стен домов почти вплотную выгребные ямы, которые периодически выкачивала специальная машина. Запах при этом, конечно, никому не нравился.

Вспоминаю ул. Новую, дом 1, в этом доме наша семья жила с 1959 до 1964 года. Дом новый, но неблагоустроенный, за водой ходили на колонку за три дома от нашего. Представляю, как это было тяжело для наших мам, они ходили за водой с вёдрами, папы, конечно, тоже помогали. Дети нашего двора, а их было много, самого разного возраста, не скучали ни зимой, ни летом. Мест в детсадах в то время не хватало и в нашем дворе никто из дошкольников в садик не ходили. У многих мамы не работали, сидели дома, воспитывая малышей. Так же и наша мама Елена.

Мы жили на первом этаже , в трехкомнатной квартире. Зимой в сильные морозы печки не могли хорошо обогреть всю квартиру и одна комната у нас была холодная, ею зимой почти не пользовались...
Рядом на первом этаже жили семья Ивановых с тремя дочками, семья Коткиных с четырьмя детьми, двумя девочками и двумя мальчиками, в ещё одной квартире семья с одной удочеренной маленькой девочкой, они вскоре куда-то уехали. На втором этаже жили семья Ранцевых, кажется с тремя детьми и семья Григоренко с дочкой и сыном, остальных не помню... Все дети быстро сдружились, гуляли и играли вместе, но, как правило, девочки своей компанией, а мальчики своей. Дядя Миша Коткин был отличным плотником, работал в тресте, дядя Вася Иванов водителем грузовой машины в ОРСе. Вход в наш дом смотрел на вход в такой же дом под № 3, там тоже было много детей, так что компании для прогулок собирались большие.

Мы приехали в Ковдор в декабре 1959, а в конце января 1960 мама пошла в роддом «покупать», как тогда говорили, ещё одного ребёночка. Наш папа очень любил рыбалку и охоту и очень хотел сыночка. Ни о каких УЗИ для определения пола тогда, конечно, и не слышали. И вот, вероятно, папа решил, что вдруг дочки принесут удачу и пришёл вместе с нами к роддому, но не стал близко подходить, а отправил меня и Нину узнать - кто родился. Мне было 6,5 лет, сестре 4,5 года. Роддом в 1960 году был в бараке недалеко от нашего дома. Помню, что под окнами роддома были большие сугробы, дальнейшие детали забыла, только помню, что мама показывает нам кулёчек через стекло окна, а мы плачем. Кто нам сказал про пол ребёночка - не помню, но папе мы сообщили, что родилась девочка. Папина мечта не сбылась. Ну ничего, потом младшая дочка стала его любимицей, да и нашей с сестрой тоже.

Зимой мы с подружками катались на санках, на лыжах. Лыжи были деревянные с простенькими креплениями - ремнями, держащими носок валенка, но это казалось нормальным и не мешало кататься. Палки бамбуковые. Катались или рядом с домами или шли в парк напротив восьмилетней школы. Снега обычно было очень много, так что дети любили рыть ходы и норы в сугробах, сооружали снежные крепости, все вместе, и мальчишки и девчонки.

Ну а весной и летом было ещё интереснее и веселей. Весной, когда начинали бежать ручьи вниз по улице Новой, дети пускали в плавание бумажные кораблики, щепочки, дощечки, радовались солнцу. С началом лета собирались с девочками и группой шли гулять подальше от домов. Откуда-то узнавали названия растений, и какие из них можно было попробовать, не отравившись. Например, жевали молоденькие листочки на кустиках голубики (её называли кисличкой), побеги хвоща (их называли пищиками). В эти годы верхняя часть озера Ковдор ещё была длинной частью озера, а в неё впадала какая-то узкая речка с сильным течением. Речка была довольно далеко, и к ней мы ходили гулять нечасто. А обычно шли в сторону геологоразведки - так называли бараки работников геологической партии, дальше шли к берегу озера, на котором была метеостанция, за ограждением стояли метеоприборы на столбиках. По пути останавливались, разглядывали в больших лужах головастиков, рассматривали и собирали в букетики скромные северные цветы, самые первые — это крошечные голубые фиалки. Позднее зацветала лесная герань, а ближе к концу лета зацветали ромашки, колокольчики, иван-чай.

Находили небольшие ручьи и бродили по ним босиком, вода была всегда холодная, но никто из девчонок не простужался и не болел. Однажды рядом с метеостанцией у озера какой-то дядечка предложил покататься по озеру на лодке с вёслами. Я, сестра и ещё одна девочка согласились, залезли в лодку, он нас довёз до маленького островка, заросшего голубикой. Мы вышли на берег, немного походили и дядечка отвёз нас обратно. А возраст у нас был от пяти до двенадцати лет, но как-то мы ничего не боялись. Вот такая спокойная жизнь была. Гуляли сами по себе чуть ли не целый день, родители отпускали ...
Осенью поспевала голубика, которой в то время было очень много. Её кустики росли недалеко от наших домов, за длинными геологоразведочными траншеями с небольшими отвалами. Мы говорили: Девочки, пошли «за горки», за голубикой! Брали из дома трёхлитровые бидончики, старались набрать полные, но это было нелегко, обычно не хватало терпения. А как-то одна девочка решила схитрить — она положила на дно бидона охапку опавших листьев, а сверху насыпала ягоды и похвасталась, что набрала полный бидон. Но обман вскрылся, девчонки возмущались и стыдили ее. Честность среди детей очень ценилась.

Мальчишки во дворе между домами играли в чижика, в ножички, в казаки-разбойники, и т.д., но своей мальчишеской компанией. Девочки прыгали через скакалки и играли в классики, причём в сложных вариантах, а не просто прыг-скок (девочки тех времён поймут).

Некоторым детям родители стали покупали велосипеды. Это было событием. Нам папа тоже купил невысокий двухколесный велосипед «Школьник». Велосипедов в нашем дворе было немного, поэтому, когда кто-то выходил кататься, вокруг него собирались дети, просили прокатиться, жадничать было не принято, так что почти все катались. И как-то очень быстро у всех получалось научиться не падать, даже на взрослых «мужских» велосипедах с рамой, а если ноги с седла не доставали до педалей, то катались «под рамой». Ещё одно развлечение было — пойти на пригорок за дом, выбрать невысокие, но крепкие берёзки, схватиться за вершинку и качаться на ней, держась руками.

В наших домах в квартирах было по две печки — на кухне плита для приготовления еды, а в комнате круглая печка для обогрева жилой зоны, зимой требовалось много дров, и для каждой квартиры рядом с домами сразу строились сараи для дров, для каждой квартиры свой сарайчик.

Один сосед держал в будке рядом со своим сараем собаку бульдога (только летом, зимой пускал его в квартиру), эта порода была очень необычной для тех лет и почти все дети её боялись, в том числе и мы с сестрой. Как-то мы играли за домом недалеко от этой будки, ещё одно экстремальное развлечение у детей было - скатиться с пригорка, сидя в большой деревянной бочке. Я тоже так делала. И вот скатилась и вижу, что бульдог сорвался с привязи и подбежал к бочке. Я побоялась вылезать, плачу, попросила сестру поскорее позвать папу. Она побежала домой, папа прибежал, я вылезла, но мне было стыдно, что я испугалась собаки. Мне было восемь лет.

В первое наше ковдорское лето родители перекопали маленький участок земли у нас под окнами, огородили его невысоким заборчиком, мама посадила картошку и горох, мне почему-то очень запомнился цветущий горох, он казался очень красивым. А ещё некоторые соседи заводили свиней и наш папа тоже попробовал. Прямо внутри нашего сарая он попросил соседа — плотника дядю Мишу построить маленький тёплый свинарник. Свинка Машка выросла, потом была проблема её зарезать, опалить и разделать, сам папа этого не умел, пришлось кого-то просить. А мне было очень жалко свинью. Периодически, хотя и очень редко, где-то у других домов тоже слышался визг зарезаемой свиньи и появлялся запах палёной свиной шкуры. Больше свиней папа не заводил, но соорудил небольшой вольерчик с проволочной решёткой, в котором жила курочка, высидевшая цыплят. Девчонки бегали посмотреть на растущих цыплят, сначала желтеньких, потом меняющих перья на разные другие цвета …

Остались и очень неприятные воспоминания , когда однажды ранней весной происходил отстрел беспризорных и просто бегающих не привязанными хозяйских собак, где именно стреляли, я не помню, но выстрелы помню и помню, как по нашей улице бегала раненная в голову собака, а за ней тянулась кровь на снегу. Она шла, шатаясь, падала, снова шла, картина ужасная. У нашего папы, любителя охоты, тоже была собака Джек, похожая на лайку, он жил в будке у сарая, мы его очень любили. Джек в тот раз не пострадал, хотя он тоже нередко бегал сам по себе, тогда это было обычным делом ...

1 сентября 1961 года я пошла в первый класс, но мне было уже не семь, а восемь лет. В семь моих лет родители почему-то в школу меня не отпустили. Я и сейчас спрашиваю у мамы, почему так получилось. Мама говорит, что я была очень маленького роста и они меня пожалели, решили, пусть девочка ещё подрастёт, хотя я умела читать и писать с пяти лет.

Помню первый день в школе, это была трёхэтажная школа на ул. Парковой. Первоклассников оказалось очень много, получилось четыре класса. Школа в том году была одна на весь город и она была одиннадцатилеткой. Новую большую школу построили в следующем году, а наша школа стала восьмилетней. Детей 1 сентября в холле на первом этаже было очень много, было тесно. Первоклашкам прикрепили на грудь круглые картоночки с названием их класса, я попала в 1 «А». Из-за тесноты я как-то вдруг потеряла свой класс, стояла и плакала, но какой-то большой мальчик-старшеклассник подошёл ко мне и отвёл туда, где стояли мои одноклассники. Нашим учителем оказался мужчина Михаил Алексеевич Павлов, ему было, вероятно, лет тридцать пять, учил он нас до пятого класса, был очень хороший, ответственный, заботливый, в меру строгий.

Мы по-прежнему жили на улице Новой, в школу ходили вдоль улицы Парковой, с первых же дней самостоятельно, родители нас не провожали, такой традиции в те годы не было. В классе было очень много детей, 40 или 42 человека.

На уроках чтения мы сначала изучали буквы, и, хотя я умела читать, я об этом в классе не говорила, так как ещё летом во дворе услышала, как соседка тётя Поля во дворе сказала обо мне, что я буду плохо учиться, потому что умею читать и мне будет неинтересно. Через какое-то время на родительском собрании учитель сказал моему папе, что он подозревает, что я уже умею читать, тут всё и прояснилось. Но училась я на «пятёрки».

Помню, внизу в холле на большой перемене, в тот год, когда школа была ещё одиннадцатилеткой, иногда заводили музыку и старшеклассницы танцевали вальс, мне они казались очень-очень взрослыми.

На следующий 1962 год открылась новая одиннадцатилетняя школа (а в 1963 году школы в СССР снова сделали десятилетками). Три параллельных класса перешли в новую школу, а наш 1 «А», теперь уже 2 «А» остался. В этом же году в первый класс в нашу школу поступила моя средняя сестра Нина, родители записали её в семь лет, хотя она тоже была, как и я, маленького роста. Мне очень нравилась наша школа, небольшая по числу классов, уютная, с большими холлами-коридорами, с просторными классами с высокими потолками. Напротив школы в парке была очень высокая деревянная горка с длинным спуском, дети любили с неё съезжать под весёлые крики. Зимой на физкультуру мы из школы выходили в этот парк и катались по лыжне и по пологому спуску в сторону озера, бывало, что и падали, если спуск в каком-то месте оказывался слишком крутой. Лыжи наши в дни физкультуры стояли прямо в классе, в углу.

В 1964 году для леспромхоза построили первый благоустроенный четырехэтажный дом с двумя подъездами на улице Горняков, под № 26. Папе выделили двухкомнатную квартиру на втором этаже. Переезд был праздником - в квартире и холодная и горячая вода, тёплые батареи отопления, санузел с ванной. Печки-голландки на кухне были дровяные, их нужно было топить, чтобы приготовить обед, и во дворе для хранения дров были построены сараи.

Кухня была очень маленькая, две небольшие комнаты, одна проходная, вторая поменьше за дверью и ещё небольшая удлиненная кладовка. Родители спали в «большой» комнате, мы с Ниной в «маленькой» вдвоём на одной кровати, это казалось нормальным, младшая сестра Валя спала на полу на матрасе в кладовке, ей это нравилось. Уроки делали кто где, и в большой комнате, и на кухне, и все умудрялись учиться очень хорошо.

На каждом этаже в доме было по четыре квартиры, три двухкомнатные и одна однокомнатная. В нашем подъезде жили семьи с двумя, тремя, четырьмя и даже с пятью детьми, но как-то все умещались, сейчас удивляюсь.

Вспоминаются и грустные, неприятные, страшные и даже трагические события. Когда мы жили на Новой улице, в доме, напротив нашего, через дорогу жила девочка, фамилию и имя её я помню, но не буду писать. Она была немного постарше меня. В раннем детстве она переболела полиомиелитом, одна рука у нее была неработающая и ещё девочка сильно хромала. И вот иногда злые дети, увидев её во дворе, бежали за ней и дразнили, кричали — «хромая собака». Мне было её ужасно жалко и стыдно за тех, кто дразнил, но я не могла заступиться, дети были старше меня, мне было лет восемь-девять.

Ещё помню очень сильный пожар на территории ГРП, вероятно, в 1963 году. Мы с подружками летом часто гуляли в районе ГРП, проходили мимо длинного геологоразведочного склада, там и внутри и даже на улице за его старыми деревянными стенами видели много ящиков с кернами – образцами горных пород цилиндрической формы, они в нашем представлении были похожи на снаряды. И вдруг в какой-то день этот склад неожиданно загорелся, высокое пламя и чёрный дым были видны даже у нашего дома, было очень страшно на это смотреть, из домов на улицу вышли люди и с большим опасением наблюдали за пожаром. Сгорел весь склад, но пламя дальше не распространилось, пожарные потушили.

Помню смертельную трагедию, это было в 1962 году, когда на дороге, выходящей тогда ещё не из города, а из посёлка Ковдор на Старый Ковдор, мальчик, катавшийся на велосипеде, попал под заднее колесо длинного прицепа лесовоза. Мы с детьми с нашего двора побежали туда смотреть, помню, что водитель лесовоза стоял за машиной, его сильно ругали взрослые, видно было, что он переживал, но молчал. Сейчас мне кажется, что шофёр был не совсем виноват, он мальчика не увидел, мальчик ехал справа от машины вдоль дороги, упал под колесо и произошла трагическая случайность, мальчик погиб.

А самый ужасный случай произошёл в 1966 году, мне было уже 13 лет, хорошо помню, как переживал эту трагедию весь наш город. Четыре подростка, гулявшие на берегу озера, избили десятилетнего мальчика, фамилия его Симаков, и уже сильно избитого бросили в костёр, положили на мальчика сверху доски, прыгали на них, а потом оттащили тело в прорубь и утопили. Все подробности этого преступления милиция быстро раскрыла, главному заводиле было 14 лет, его арестовали. Люди обсуждали, как мог вырасти такой злодей, помню, что кто-то говорил: - Так его отец- бандеровец! Я тогда не очень понимала, кто такие бандеровцы, но ясно было, что это какие-то изверги.

В доме на улице Горняков, 26 я прожила с 1964 до 1972 год, помню многих соседей. К сожалению, отцы в некоторых семьях пили, на нашей лестничной площадке соседи и слева и справа от нашей квартиры были подвержены этому ужасному пороку. Неплохие люди, у которых были дети - наши ровесники, либо постарше и помладше. Но водка испортила жизнь и родителей и детей. Сначала пили отцы, потом к ним присоединились и матери. Были шумные скандалы, драки, слёзы. Они прожили сравнительно недолгие жизни, а в дальнейшем и некоторые из их детей с молодости стали пить. Наш отец был практически непьющий, как говорится - только по праздникам и в меру , и я уже в детстве понимала, как нам в семье повезло с нашим папой.

В подвале нашего дома для жильцов были устроены небольшие кладовки, в которых желающие могли хранить дрова для печек, запасы продуктов, в основном картошки. Бывало, что навесные замки вскрывали воришки, уносили картошку. В одно время в подвале поставили стол для настольного тенниса и многие дети приходили туда играть, мы с сёстрами и подружками тоже ходили и научились играть. На улице во дворе дети играли в ножички, в штандер-мяч, в кислый круг, а на дороге напротив дома играли в лапту, машин в начале шестидесятых было мало и они почти не мешали играть на полностью занятом нами проезде. У всех девочек были скакалки, у некоторых велосипеды. В нашем доме был чердак, на котором многие мамы на своих личных верёвках сушили бельё.

Рядом был дом пограничников, там жили семьи военных и солдаты тоже жили. Некоторое время по вечерам солдаты ходили строем и пели бодрые песни про армейскую службу, потом это прекратилось …

Запомнился наш очень положительный сосед Иван Дмитриев, его жену звали необычно - Венера, у них родились трое детей. Иван сделал очень хорошее дело - он по своей инициативе выкопал несколько ям и посадил возле дома берёзы, они и сейчас растут.

В соседнем подъезде нашего дома жила замечательная семья начальника заставы Кима Васильевича Савкова и учительницы по химии Галины Даниловны, с их дочкой Зоей мы учились в параллельных классах. Однажды Ким Васильевич взял нас с Зоей на свою заставу, нам было любопытно - как там и что, хотелось посмотреть. Мы уже закончили школу, это было в июне, он разрешил нам пострелять из своего пистолета по мишени, один раз я случайно попала в девятку, второй раз вообще мимо, а пистолет показался мне очень тяжёлым. А потом в поле нам дали выстрелить из автомата, из положения лёжа. Это мне вообще не понравилось - автомат больно отдавал в плечо и слишком громко трещал.

Я и мои младшие сёстры учились в восьмилетней школе с первого по восьмой класс, после восьмого нас переводили в десятилетки, меня в 17-ю школу, сестёр в 18-ю. Запомнилось, что в нашей восьмилетней школе для учеников устраивали осенние балы, в просторных больших коридорах были танцы, нам это очень нравилось. Помню, когда я училась в 6-м классе, это был 1966 год, несколько мальчишек вдруг стали танцевать что-то вроде рок-н-рола, все с удивлением смотрели, как они изгибаются и извиваются, это было что-то супермодное. Но учителя быстро пришли в себя и вывели мальчишек из зала …

Семья нашей одноклассницы Светы Маланичевой жила в доме железнодорожников на станции, бывало, что после такого бала мы почти всем классом пешком провожали её до дома.

Ещё запомнилось, как на школьном песенном конкурсе мальчишки из восьмого класса вдруг стали петь песню из репертуара «сидельцев»: «Зачем тебе, отдай её обратно, не для тебя, она Полярная звезда ...» Сейчас этот жанр называется русским шансоном. Было большое замешательство среди учителей, но подробностей не помню, чем это закончилось.

Нашей классной руководительницей с пятого по восьмой класс была учительница по русскому языку и литературе Мария Кузьминична Никифорова. Она была очень хорошим преподавателем и заботливой классной руководительницей, хотя и довольно строгой и сдержанной. После уроков у нас регулярно проходили внеклассные часы по литературе, изучали литературу вне школьной программы, особенно мне запомнились стихи слепого поэта Эдуарда Асадова, потерявшего зрение на войне, в те годы он был очень популярным. Наша одноклассница Галя Ушакова очень выразительно читала наизусть его стихи про любовь и на другие темы.

В то время учителя посещали семьи учеников, беседовали с родителями, смотрели, как они живут, к нам Мария Кузьминична тоже однажды приходила. Мы в классе слышали, что она была на войне, но подробностей не знали. И только очень много лет спустя эти подробности стали известны. Мария после первого курса института физкультуры в Ленинграде в августе 1941 года записалась добровольцем, попала в морскую бригаду, была медсестрой, а уже в сентябре 41-го года их бригада в пригороде Ленинграда была почти полностью разбита и Мария попала в плен. За время с 1941-го по 1945-й годы она прошла через несколько концлагерей и была освобождена в мае 1945 года. Природная стойкость и закалка помогли ей выжить в нечеловеческих условиях.

1 of 3

Директор нашей восьмилетней школы Фёдор Васильевич Зайцев тоже воевал, но про него подробности мне неизвестны. Он преподавал физику, был крупным мужчиной в очках с роговой оправой, иногда удивлял нас тем, что показывал, как без очков он может видеть только то, что находится у противоположной стены. Хороший был человек, справедливый.

В нашей школе в шестидесятых годах были разные кружки для учеников, конечно, бесплатные. В четвёртом классе я ходила в фотокружок, хотела научиться фотографировать и печатать фотографии, у нашего папы с молодости был фотоаппарат «Зоркий», увеличитель и прочие принадлежности для печатания фотографий, немного научилась. Когда училась в шестом классе, у нас появился кружок спортивной гимнастики, я туда записалась, научилась делать мостик и переворот на вытянутых руках, тянуть носочки. На следующий год (1967) в школе появилась баскетбольная секция, и мне захотелось научиться играть в баскетбол. Вёл ее на шефских началах молодой мужчина, рядовой работник ГОКа, мне нравилось заниматься, и хотя я была маленького роста, но меня брали в сборную школы из-за отсутствия в секции высоких девочек, да и вообще нас было мало. Но когда я перешла в восьмой класс, баскетбола уже не было, не знаю почему. Из спорта оставались только уроки физкультуры.

Восьмой класс в нашей школе был выпускной и ученики чувствовали себя уже взрослыми. С нашей замечательной классной руководительницей наш класс перед выпуском ходил в поход с ночёвкой, недалеко, в район 114-го км железной дороги. Всё было хорошо, романтично, но мальчишки-безобразники тайно взяли с собой бутылки с вином, это вино они выпили, что стало заметно, мы с девочками расстроились и ругали их. Сейчас думаю — а каково это было Марии Кузьминичне, какое для неё расстройство.

Выпускной вечер у нас проходил в школе, кажется, в зале столовой, скромно, без родителей, наш класс был единственным выпускным. Мария Кузьминична взяла гитару, играла на ней и пела, девочки подпевали. Но и сюда мальчишки тайком пронесли вино, они его спрятали в портфеле. Один из них и одна девочка быстро и явно опьянели, вот опять были неприятности для учителей и директора. Но скандал, как мне помнится, раздувать не стали.

В нашей восьмилетней школе в какое-то время организовали хор, меня прослушали и записали, я ходила, но без особой охоты, голоса у меня нет, хотя, возможно, есть внутренний слух. Песни разучивали самые разные — народные, советские, пионерские. Запомнилась, например, песня на украинском языке на стихи Т. Г. Шевченко «Реве та стогне Днипр широкий, сердитий витер завива …» А пионерскую «Я теперь вспоминаю как песню пионерии первый отряд …» я помню наизусть до сих пор. Ещё запомнилась наизусть песня про овощи «Однажды хозяйка с базара пришла …» Теперь иногда развлекаю своих маленьких внучек этими песнями, и о том, что занималась в хоре, не жалею, а ценю это.

В нашей семье была радиола - сверху ставили и слушали грампластинки, внизу круглой ручкой можно было ловить радио, родители покупали пластинки с популярными песнями, позднее в старших классах и я стала покупать пластинки, родители разрешали. Запомнилось, как ещё в доме по улице Новой мы с сестрой Ниной пришли к соседке девочке Насте на день рождения. Подарили какой-то скромный подарок и ещё для неё решили спеть песню. Встали возле стола и спели «Называют меня некрасивою, так зачем же он ходит за мной …», а было нам всего десять и восемь лет, видимо, выучили эту песню с пластинки.

Когда я училась в пятом классе, на новогодних каникулах (это был январь 1966 года), отличникам и хорошистам пятых-шестых классов в виде поощрения предложили съездить в Мурманск. Нас собралось, вероятно, около десяти человек. Из нашего класса были ещё Боря Тараканов и Володя Захаров — будущий руководитель в управлении Ковдорского ГОКа, зам. директора. Ехали на пригородном поезде до Пинозеро, затем пересели на пассажирский до Мурманска. В сопровождении была сотрудница отдела по делам несовершеннолетних, довольно молодая женщина, фамилию не помню. Поездка получилась какой-то сумбурной и непонятной. Я только помню, что ночевать нас отвезли на лыжную базу в Долину Уюта, спали в большом зале на полу на каких-то матрасах, было холодно. В Мурманске помню, что мы ходили по центральной улице, наша сопровождающая заходила в некоторые промтоварные магазины, а нас просила подождать её на улице. Интересно, а что бы вспомнили те, кто тоже ездил тогда с нашей группой? Ещё запомнилось, что когда мы ехали на поезде, я сидела в купе с высокой девочкой на год меня старше, шестиклассницей Людой Шевцовой, она читала книгу Мопассана, я попросила у неё эту книгу немного посмотреть и немного почитать, но она строго ответила, что я ещё слишком мала, чтобы читать такие книги. Я не обиделась, но фамилию автора запомнила. Позднее его книгу «Моя жизнь» я прочитала, мне она не очень понравилась.

В начале шестидесятых годов был период, когда вдруг образовался дефицит хлеба. В зелёном деревянном одноэтажном продуктовом магазине за хлебом заранее собирались большие очереди, особенно хотелось купить батон и белый хлеб, помню их запах. Один раз, когда я стояла в очереди и началась давка, меня сильно прижали к прилавку, было очень больно, я испугалась, заплакала и больше мама меня в такие очереди не отпускала. А во дворе этого магазина летом собирались большие очереди, когда привозили яйца, помидоры, яблоки. Наверное, давали продукты на каждого присутствующего человека, потому что дети стояли в очереди месте с мамами.

В эти годы, пока мы жили в неблагоустроенном доме, мыться ходили в городскую баню. В баню приходила невысокая худенькая странная женщина, её звали Таня-Ваня. Она одевалась только в мужскую одежду — пиджак и брюки, носила с собой гармошку. Говорили, что у неё на войне погиб муж и из-за этого в его память она стала носить такую одежду. Это напоминает историю святой Ксении Петербуржской.

В четвёртом классе к нам пришёл новенький мальчик, Игорь Иванов, он был очень умным, носил очки, учился на отлично. Его отец Константин Александрович со своей семьей приехал в Ковдор на новое место работы, его назначили начальником Ёнского рудоуправления. Года два назад я случайно узнала, что К. А. Иванов был в числе легендарных геологов, открывших огромное месторождение золота на Чукотке и получивший за это Ленинскую премию. Про драматические события тех лет два раза, ещё в СССР и несколько лет назад, был снят фильм «Территория».

Мы с Игорем сидели за одной партой, как-то раз, уже в шестом классе, он принес в школу книгу какого-то писателя-фантаста, показал её мне, я тоже заинтересовалась фантастикой и стала в школьной библиотеке брать такие книги. Читала я много, часто ходила в библиотеку, домашней библиотеки у моих родителей не было. С Игорем мы почти подружились, зимой катались на коньках на городском стадионе, коньки я брала в пункте проката при стадионе. Но вскоре у Игоря умерла мама, у неё было больное сердце, и его отец вместе с Игорем уехал на работу в Ревду. В середине восьмидесятых годов Игорь с женой уехал в США, до этого он закончил химический факультет Ленинградского университета, аспирантуру, занимался и сейчас занимается там научной работой.

У меня сохранились три книги, которые мне подарили в школе, в 1964 и 1965 годах, когда я училась в 3-м и 4-м классах. Одна из них была вручена на ежегодном празднике «За честь школы», такой праздник отмечался в конце марта, это книга «Вот бы нам встретиться», рассказы о детях писателей из разных стран. Вторая была подарена мне, как юному распространителю книг, нам выдавали книги, а мы с девочками ходили по домам, звонили в квартиры и прямо у двери предлагали детские книжки, кто-то их покупал, кто-то нет, деньги отдавали учителю. Это книга «Генка Пыжов - первый житель Братска», Н. Печерского. Еще одна книга - «Судьба барабанщика» А. Гайдара. Я эти книжки читала и перечитывала, особенно «Судьбу барабанщика», и храню их до сих пор, как дорогую память из школьного детства.

1 of 3

Помню, как нас принимали в комсомол. Перед этим было собрание в классе, нас попросили дать одобрение каждому кандидату в комсомол или же сделать замечание. Я была очень стеснительная, но жалостливая, и когда стали рассматривать кандидатуру Миши Борисенко, я с большим сомнением и переживанием решилась встать и попросила его не обижать одного мальчика - Толю Щёлокова. Толя был очень маленького роста и мальчишки над ним любили подшутить - похулиганить. Мне Толю было очень жалко. К моему удивлению, после этого Миша больше его не обижал. А в комсомол его приняли. Толя после школы ушёл в армию по-прежнему маленьким, но через два года, когда он отслужил и вернулся, мы его не узнали! Вырос почти на голову.

Но вот мы закончили восьмой класс и 1 сентября 1969 года пришли в десятилетку, школу № 1. Сначала мы думали, что наш класс останется в полном составе, но узнали, что его собираются расформировать. Мы стали расстраиваться, возмущаться, даже решили, что устроим забастовку, по крайней мере, были такие разговоры. Но через несколько дней как-то так получилось, что часть одноклассников сами выбрали другие классы и перешли туда, кто-то в 9 «А», кто-то в 9 «Б», кто-то в 9 «В», но основная часть всё-таки осталась в 9 «Г». Класс получился сборный - часть детей городских из 1-й школы, часть из интерната (дети из Куропты, Слюды, Ёны, Риколатвы) и большинство всё-таки из нашей родной восьмилетки. Но нам очень повезло с классным руководителем. Это была учитель по биологии Лариса Николаевна Каблучкова. Своих детей у неё не было, и она всё своё время и силы тратила на учеников. Были разные мероприятия, диспуты, беседы, даже разносы за плохое поведение и учёбу. Класс сдружился, подтянулся в учёбе. Выпускные экзамены в основном все сдали хорошо, многие поступили в вузы, в техникумы.

Учителя наши были очень сильные, по математике - Альбина Николаевна Каверина, по химии Галина Даниловна Савкова, по английскому Л. А. Сурина, по истории и обществоведению очень умный и интересный преподаватель Виктор Иванович Голидонов, его уроки иногда проходили как лекции о международном положении, ребята об этом сами просили. К сожалению, слабая учительница была у нас по литературе - только учебник и параграфы, ничего интересного сверх программы, О. А. Масловская, но её жалко, позднее она погибла на Украине от удара молнии.

Ещё у нас был замечательный, очень профессиональный, увлечённый своим делом учитель по физкультуре Сергей Григорьевич Мартынов, он, кроме уроков, вёл в школе волейбольную секцию, я в девятом классе в ней занималась, и при таком руководителе быстро научилась тонкостям игры в волейбол - подаче мяча, передачам, ударам. Помню, когда приходила на первые занятия, он в шутку называл нас «чайниками» и говорил, что нужно лучше стараться, иначе ничего не получится. Было трудно, кто-то вскоре бросал занятия, кто-то, наоборот, доказывал - я смогу! Команда школы № 1 ездила на областные соревнования в Мурманск и занимала призовые места. В десятом классе из-за небольшой травмы я решила пойти на другую секцию - лыжную. Тренер - Тамара Егоровна Донченкова - спортивная, решительная женщина. Она учила нас технике ходьбы на лыжах, мне очень нравилось у нее заниматься, и уже через полгода я смогла сдать на юношеский разряд.

1 of 5

В десятом классе математику преподавала Альбина Николаевна Каверина. Материал объясняла очень понятно, уроки вела организованно, ходила между рядами, смотрела, как решают, подсказывала, если нужно. Благодаря ей для меня математика стала любимым предметом, контрольные писала только на пятёрки, поступила в Горный институт в Ленинграде, сдав математику на «отлично».

Вспоминаю с особой благодарностью Галину Даниловну Савкову. Химия мне сначала казалось сложным и скучным предметом, но Галина Даниловна так доходчиво объясняла материал, что вскоре мне стало всё понятно. На уроках она была очень строгая, но справедливая.

1 of 2

После «Последнего звонка» мы с Ларисой Николаевной по традиции тех лет ходили в поход в лес, было прохладно, но солнечно, последний раз мы все вместе провели целый день на природе. А вскоре закончилась наша школьная жизнь и началась другая, самостоятельная. Поступать в те годы ездили без мам и пап, считали себя взрослыми ... Сейчас многих уже нет на этом свете.

Т. А. Баталова.