Bohren & der Club of Gore: «Хватает правильного аккорда в нужном месте»

Когда группа только складывалась, какой был у её участников музыкальный бэкграунд? Что свело вас вместе и заставило задуматься о том, что стоит завести свою группу вот именно с этими людьми?

Мортен Гасс: У Кристофа Клёзера есть музыкальное образование, а у остальных (у Робина Роденберга, Торстена Беннинга и меня) никакого музыкального бэкграунда не было. Мы трое (вернее, четверо, с нашим бывшим вокалистом Райнером Хенселетом) дружили ещё до того, как в 1987-м решили организовать группу и играть хардкор-панк. Мы все из одного города, кроме Кристофа – он присоединился к группе только через 10 лет.

Вы начинали как хардкор-группа, а на сделавший вас знаменитым «дум-джаз» переключились вроде бы потому, что вашему тяжёлому материалу не хватало оригинальности. Какие группы и музыканты вас особенно вдохновляли в тот период?

МГ: Когда мы ещё играли хардкор, в смысле? Да обычные 80-тнические вещи. Ранний хардкор-панк из Бостона, но также группы вроде Infest и Half-Off, в таком духе. И мы всегда были фанатами тяжёлых групп вроде Celtic Frost, Trouble и Mercyful Fate, но у нас никогда не получалось играть так же точно и ладно, как они. Наверное, поэтому мы и решили попробовать что-то совершенно иное.

Слово «Gore» в названии вашей группы появилось в честь одноимённого голландского коллектива – чем он был для вас так важен, что вы решили его увековечить в собственном названии?

МГ: Просто они были единственным инструментальным коллективом, который нам тогда нравился.

У вас на сайте в разделе «Ссылки» есть много ссылок на другие группы, которые играют тяжёлую гитарную музыку – видимо, она по-прежнему играет довольно важную роль в вашей жизни. Не возникало желания смахнуть пыль с гитар и поиграть в таком ключе, но уже с точки зрения приобретённого за эти годы музыкального опыта?

МГ: Нет, мне кажется, у других это получается гораздо лучше.

Переход на тот медленный и джазовый звук, благодаря которому вы и известны сейчас, потребовал от некоторых участников переключения на другие инструменты. Сложно было так переключиться?

МГ: Ну, в этом и плюс медленной музыки – необязательно виртуозно владеть хоть каким-нибудь инструментом. Обычно хватает одного правильного аккорда в нужном месте.

На чьё творчество вы опирались, когда придумали свой фирменный звук? Например, есть Анджело Бадаламенти с его музыкой для сериала «Твин Пикс», или группы, игравшие слоукор, типа Low – они оказывали на вас какое-то влияние?

МГ: Пфф, да много всего было, и оно всё не укладывается в какую-то понятную систему. И нельзя сказать, что в наших вкусах и интересах произошёл какой-то переворот. Мы, например, всегда любили Шаде и Jerry’s Kids. И Криса Айзека тоже, Фрэнка Дюваля, Мартина Бёттхера, Генрни Манчини, The Cure, Роберта Худа, Фабио Фрицци, Милта Джексона…

Вы считаетесь пионером стиля «дарк джаз» - как вам самим такая роль, как вы к ней относитесь?

МГ: Скажем, если бы моя мама сказала в моём присутствии соседке: «Фрау Нойманн, а это мой сын, изобретатель стиля «дарк джаз»!», мне было бы ужасно неловко. Это же своего рода микрокосм, интересует только очень вовлеченных в это людей. Примерно как витч-хаус – никому особо не интересно, и скоро все об этом забудут.

Так уж сложилось, что многие группы, подпадающие под определение «дарк джаз», вышли из одной и той же части Европы. Участники The Dale Cooper Quartet, к примеру, говорили, что их звучание вдохновлено особенностями их родного города Бреста. А как у вас с этим, ваши жизненные обстоятельства влияют на то, что ваша группа звучит так, как звучит?

МГ: Сейчас это, наверное, прозвучит не очень захватывающе, но в целом обычная жизнь нас весьма вдохновляет. Да, в моём родном городе очень скучно, и, конечно, это может изрядно вдохновлять.

Вы говорили, что все ваши альбомы можно считать концептуальными, в том смысле, что на нём вы развиваете направление, указанное названием, выбранным заранее. Почему вы выбрали такой подход? В чём преимущества создания музыки под уже существующее название перед сочинением музыки, как пойдёт, и попытками придумать ей название позже?

МГ: Мы же говорим об инструментальной музыке, а в ней всегда есть риск скатиться в тривиальности или неясности. А мы – большие друзья ясного сообщения, понимаешь! К тому же когда у тебя есть сильное название, музыкантам легче придумывать, что именно играть в конкретной вещи.

Ваш опыт работы с Майком Паттоном не вдохновил вас попробовать ещё поработать с другими вокалистами или кавер-версиями?

МГ: Не думаю. Нам просто спокойней работать своими силами. Так что если вокал у нас где-то и появится, то это будет наш собственный. И опыт с кавер-версией, наверное, так и останется уникальным. С ней пришлось гораздо больше возиться, чем с собственной новой музыкой.

Вас часто воспринимают в качестве такой очень мрачной и серьёзной группы, но в то же время в том, как вы представляете свою музыку или говорите о ней в интервью, часто присутствует довольно заметный элемент иронии и игривости – вcпомнить хотя бы трек-лист альбома «Geisterfaust». Не возникает иногда чувство фрустрации из-за такого однобокого взгляда на вас?

МГ: Ну, про нас же правда можно так думать, что теперь. По крайней мере, нам не на что жаловаться, потому что мы сами подкрепляем такой взгляд на нас тем, как выглядим. Не думаю, что кому-то из нас важно достигать обязательного понимания со всех сторон. Мы вполне проживём и без него.

Как поменялось звучание группы с уходом ударника Торстена Беннинга? Было ли сложно продолжать без него?

МГ: Звучание наше не поменялось примерно никак. На гастролях только нам теперь на четверть менее весело.

Ну, и не могу не задать этот вопрос. Никогда не чувствуете желания сказать: «Да пошло оно всё» и заиграть быстро? Если чувствуете, то как с ним боретесь?

МГ: Ну, лично мне помогает помнить о том, что это будет так утомительно!

What were the musical backgrounds of the members before the band? What were the things that brought them together and made them think of starting a band together with these very people?

Morten Gass: Christoph Clöser is a studied musician. The rest of us (Robin Rodenberg, Thorsten Benning and me) had no musical background. The three of us (to be exact, four, with or former singer Reiner Henselet) where friends before we started a band made our first musical steps around 1987 in playing hardcore-punk. We all lived in the same town, except Christoph, because he just joined us 10 years later.

The band started out as a metal-hardcore band, and the switch to the doom-jazz format the band is known for today is said to have happened because of the band’s perceived lack of originality in the chosen metal-hardcore department. What bands and artists were the band’s main inspirations during that period?

Morten Gass: You mean our influences pre Bohren as a hardcore band? Well, the typical 80s stuff. Early HC-Punk from Boston, but also Infest and Half-Off ect. And we have always been fans of heavy stuff like Celtic Frost, Trouble and Mercyful Fate, but we never apply the musical finesse of these metal bands. So, that was probably another reason why we tried something total different later with Bohren & der Club of Gore.

The Gore part of the band’s name is a tribute to another band called Gore. What was important about that band that made you want to commemorate it in your own band’s name?

Morten Gass: Because GORE were the only instrumental band we liked around that time.

Bohren’s website has a Links section that has links not only to band-related labels and projects etc. but to a number of like-minded bands and artists as well, many of which play really heavy guitar-based music. So, heavy music is still a major artistic force in the life of members of Bohren. Was there ever an inclination to dust off the guitars and return to a heavier aesthetic, from a new, decades-of-experience-enhanced perspective?

Morten Gass: No, I think others can do that much better.

The idea to switch to a jazzier and slower sound that Bohren und der Club of Gore is known for today required some members to switch from one instrument to another. Was it a difficult process?

Morten Gass: Well, that's the advantage of slow music. You do not need to be a virtuoso on any instrument. A fine chord in the right place is usually enough.

Were there any artists that you were looking to for a direct inspiration when creating your signature sound? Someone like Angelo Badalamenti with his Twin Peaks score, for instance, or maybe slowcore bands like Low or someone like that?

Morten Gass: Puh, there was a lot of different stuff and not everything makes sense. But it was no real cut or turning point in our musical taste pre-Bohren. We always loved Sade and Jerry´s Kids for example. But also Martin Böttcher, Frank Duval, Chris Issak, Robert Hood, The Cure, Farbio Frizzi, Henry Mancini, Milt Jackson…

You are often credited as one of the pioneers of the “dark jazz” phenomenon – how do you feel about such role?

Morten Gass: Let's say my mother would tell her neighbor in my presence: "Well, Frau Neumann, listen up, my son is a founder of dark jazz!" I would be embarrassed somehow. That's a microcosm, only for very dedicated people... It is like Witch House, soon to be forgotten!

Many of the bands that fall under the dark jazz tag hail from more or less the same part of Europe. Members of The Dale Cooper Quartet, for instance, credited their native town of Brest with putting them in the right mood for the music they are making. Did your surroundings or living conditions or any other factors like that have an influence on how Bohren und der Club of Gore sounds or operates?

Morten Gass: Although that sounds very unspectacular now, basically the normal life is the inspiration. But yes, in my hometown it is quite boring and of course that can be very inspiring, too.

All the band’s albums can be considered concept albums in a sense that they usually follow the direction hinted at by the album title, created beforehand. Why did you settle at such an approach, what are the benefits of creating music to fit specific title meant for it rather than just making the music and then trying to figure out what to call it?

Morten Gass: We are talking here about instrumental music, where you always have the risk of becoming too trivial or unclear. But we are friends of a clear message, you know! If you have a strong song title, it's also easier for your bandmates to contribute their parts to this song.

Has the experience of working with Mike Patton encouraged you in any way to work with other singers or cover songs in the future?

Morten Gass: I don´t think so. We just feel better just to work with what we have. So if there should be vocals again we would try it ourselves. The cover-version-thing will probably stay unique. Because it was a lot more work than just writing a new song.

You are often perceived as a band that’s so dark and gloomy and serious, yet there is a certain playfulness in many elements of how you choose to present your music, like the track titles of the Geisterfaust, for instance, or the way you speak about your work in interviews. Is it ever frustrating to be perceived somewhat one-sidedly in this way?

Morten Gass: Well, basically that really applies to us. At least we should not complain because we reinforce such impressions with our appearance. I think none of us attaches great importance to be understood by all sides. We can live with it.

How did the band’s sound change with the departure of founding member Thorsten Benning? Was it a challenge for the band to continue without him?

Morten Gass: Our sound has not changed in any way. We just have a quarter less of fun when we're on the road now.

And, finally, do you ever feel the desire to just say “Screw all that!” and play faster? If so, how do you fight it?

Morten Gass: So for me, I just think how exhausting that would be.