Daughters: “Хотели сами себе напомнить не покупаться на собственный хайп”

For the English version of the interview, please, scroll down

В Россию впервые приезжают Daughters, пионеры и экспериментаторы, начинавшие с хаотичного и непредсказуемого нойз-хардкора с бешеными песнями по минуте длиной. Группа стартовала в начале нулевых, выпустила три сумасшедших альбома (на первом, Canada Songs, 10 песен умещались в 11 минут) и затем распалась, будто не выдержав того напряжения, что разрывало изнутри их собственные песни. В прошлом году вышел первый после восьмилетней паузы новый альбом You Won’t Get What You Want, на котором бывшие нойзовики и горлопаны зазвучали иначе, почти солидно — тревожные и мрачные (и длинные) песни нового альбома, исполненные в том числе и под гудящий синтезатор, были вдохновлены не столько грайндкором, сколько кем-то вроде титаном нойз-блюза The Birthday Party или The Jesus Lizard. Накануне первых российских концертов в истории группы [moisture] позвонили домой вокалисту Алексису Маршаллу и поговорили об ожиданиях, воплях и температуре за окном.

Если посмотреть со стороны, то кажется, что группа сейчас вступает в новую фазу карьеры. Вышел новый альбом, первый за восемь лет, завершивший довольно сложный для группы период внутренних проблем. На альбоме новый звук, его хорошо принимают, у вас много концертов, в том числе в местах, докуда вы раньше не доезжали. А каково состоять в группе Daughters в этот конкретный период времени изнутри?

(усмехается) Странно, мало похоже на то, как это было раньше. Но я рад, я очень доволен тем, как всё развивается. Мы никогда не попадали ни в какие итоговые списки года. То, что людям не просто интересно слышать то, что мы делаем, а им это даже чрезвычайно нравится – новости для нас. Обычно мы были такой группой на периферии, которая играет себе без конца и надеется на лучший исход. Но сейчас внимания больше, радости тоже. У нас стало больше возможностей, в плане того, чего мы можем сделать, куда можем поехать. Иногда от всего того, что мы делаем, нас немного захлёстывает (смеётся), особенно в свете того, что ещё несколько месяцев назад мы сидели и ждали, когда выйдет альбом, и ни к чему такому вообще не были готовы. Но да, всё здорово.

Если мы представим себе определенного фаната Daughters, который фанател от того, что вы делали 15 лет назад, а потом представим, как он послушал ваш новый альбом, вероятно, что он не сможет уложить в голове, что это всё одна и та же группа. Как у вас произошла такая разительная перемена?

Любой, кто слушал нас 15 лет назад, сейчас, наверное, приблизительно в моём возрасте. Мы начала в 2002-м, это было 17 лет назад. Думаю, если кто-то впервые услышал нас на альбоме Canada Songs или на семидюймовке, и это произошло года два назад, тогда внезапно услышать наш сегодняшний материал действительно могло бы быть шоком. Но любой, кто слушал нас ещё тогда, хотелось бы думать, с тех пор повзрослел, и в плане вкусов и предпочтений в жизни, и в плане восприятия искусства, так что сейчас им эта перемена не казалась бы особенно странной. Конечно, есть и отказники, люди, которые по-прежнему ходят в тех же башмаках, что в 2002-м, которые готовы жаловаться на то, что мы уже не те, что раньше. Это нормально, если людям хочется всю жизнь провести в стагнации, это их решение.

Если сравнить нашу нынешнюю музыку с первой семидюймовкой, то да, контраст огромный. Но если слушать по порядку, от семидюймовки к Canada Songs, потом к Hell (Songs) и безымянному альбому, а потом к тому, что мы делаем сейчас, то эта перемена там есть, слышно, как она разворачивается. Мне не кажется, что наш нынешний звук может кого-то шокировать или озадачить или сбить с толку. Мне кажется, что эту траекторию можно увидеть; само собой, задним числом так на это смотреть намного легче. Но я думаю, что любой, кто слушал нас 15 лет назад, сегодня уже сам стал другим человеком и в состоянии оценить, что мы тоже стали другими людьми, которые занимаются тем, что интересно им.

Все же делают музыку по-своему. То есть, группа Sick of It All всё та же группа Sick of It All. Они десятилетиями гоняют всё тот же нью-йоркский хардкор, и всегда останутся самими собой, и именно поэтому они прекрасны. Можно это объяснять настроем их слушателей или стагнацией жанра, но дело, вполне возможно, просто в том, что им по кайфу делать то, что они делают. И это прекрасно. В смысле, если бы нам нравилось продолжать играть Canada Songs, мы вполне могли бы продолжать фигачить один десятиминутный альбом за другим. Но нам не нравилось. Мы эволюционировали, и люди могут отнестись к тому, что мы делаем сейчас, с интересом и уважением, а если не могут, то мне на это глубоко и душевно насрать.

Насколько я мог понять из ваших интервью, нащупать звук новой пластинки удалось не сразу, были записаны песни, которые в конечном итоге остались на полке. Что произошло, что именно пошло не так?

Если предоставить нас самих себе, то мы будем бесконечно ходить кругами по комнате, так что мы подумали, что хорошо бы было иметь какой-то дедлайн. Мы на тот момент давно ничего не записывали – мы играли, что-то писали, слегка барахтались в этом всём, но ничего конкретного не оставляли, и идея была просто забить несколько дней в студии, 4 или 5, чтобы пойти и сбацать что-нибудь под дулом пистолета. Мы попробовали так сделать, и, думаю, не должны были удивляться тому, что ничего не вышло. Пара песен оттуда осталось, но остальные были так себе, казались незаконченными, вымученными. Не хотелось выдавать такую слабую работу; после паузы в столько лет нам хотелось убедиться, что мы возвращаемся с чем-то, что нравится нам, чтобы были все точки над «и» и все палочки в «т».

Во время паузы в существовании Daughters вы все, понятное дело, занимались какими-то другими проектами – вы, например, опубликовали свою первую книгу стихов. Этот опыт как-то помог вам в том, чтобы найти подходящий вам способ снова стать участником группы Daughters?

Эти вещи мало связаны между собой. Я постоянно пишу что-то, даже когда мы не играем вместе. Хотя было какое-то время, когда я ничего не писал и думать даже не хотел ни о чём таком. Мне кажется, что это довольно разные вещи, в том же смысле, в каком я сам могу читать разных авторов, пишущих в разных стилях, или разные формы литературы, фикшен, нон-фикшен, поэзию, вот это всё. Я могу существовать в одном мире и фокусироваться на нём, писать в определённом стиле и формировать разговор о каком-то своём опыте исходя из этого. Когда речь о музыке, я думаю иначе; в смысле, это всё слова, но мне надо их петь, а не просто как-то выстраивать на бумаге. Сама форма отличается. Было бы довольно тупо спорить с самим собой: «Это песня, или это стих, блин, сам не знаю». Так что я это разделяю, у меня получается разнести это в голове по разным категориям.

Когда я сажусь что-то писать, я всегда знаю, стих это или нет. Поэзия у меня очень личная, а песни не особенно, скорее, это какие-то такие придуманные мною истории. То есть, я слушаю разных музыкантов, которые пишут песни о себе и о чём-то личном, и могу получать от этого удовольствие, но когда дело касается моей музыки, мне не нравится поступать так же. Не думаю, что одно тут может помогать другому; если как-то и помогает, то только в том смысле, что больше людей узнаёт о том, что я пишу что-то помимо музыки, благодаря моей музыке. Совершенно точно могу сказать, что если кому-то нравятся мои стихи, то это никак не значит, что им понравятся и мои тексты к песням, и наоборот. Это совершенно разные вещи, и мне нравится знать, что мне необязательно сидеть за столом и бесконечно строчить одно и то же. Классно, что я могу пойти разными путями.

Как это получается – вы сразу понимаете, песня это или стих, когда начинаете писать, или нужно сначала создать определённый настрой, прежде чем сесть писать?

В случае с музыкой, с песней, структура уже существует. В случае поэзии, страница чиста, и я могу пойти, куда угодно, писать коротко или долго, позволить тексту уйти в поток сознания или сделать что-то ещё в таком духе. У поэзии нет никаких границ, но в песне уже есть структура, которую я очевидным образом не могу обойти. Если песня пять минут, я не могу же написать к ней текста на десять. Нужно встраивать слова в песню, искать способы для этого. Есть и такой факт, что стихи я пишу чисто от самого себя. Мне не нужно думать о Джоне или Нике или Сэме, не нужно думать о громкости. Когда я пишу текст для песни, я не хочу выражать только свою точку зрения на какие-то социально-политические вопросы. Текст должен отражать позицию всех участников группы, единую. Было бы неправильно вставать на табуреточку и озвучивать позицию, с которой кто-то в группе мог бы не согласиться. К тому же такое может вызывать противоречивую реакцию. Мне не хотелось бы делать что-то, что могло бы оттолкнуть людей от группы, потому что это сказалось бы и на других её участниках тоже. Когда я пишу сам, я могу в стихе или книге сказать всё, что угодно, и если людям не понравится, то какое мне дело? Это же скажется только на мне самом, исключительно. Но в группе нужно думать друг о друге, и это, возможно, самое сложное в поддерживании группы, всегда думать об остальных, о том, что мы делаем и почему, и всем ли нравится это делать. Потому что, как мы выяснили восемь лет назад, если кто-то недоволен и просто повторяет за всеми на автомате, долго такое не продлится. Всё взорвётся прямо тебе в рожу, как с нами и случилось.

Вы это прямо обсуждаете в группе, содержание ваших песен, или это просто ваша личная позиция, которой вы стараетесь придерживаться?

Никто никогда не говорил мне, что мне надо и чего не надо писать. Я мог бы написать что-то такое, с чем мы не все согласны, и потом у кого-то в группе могли бы быть проблемы с тем, что я это пою, но я просто не заморачиваюсь с тем, чтобы попробовать двинуться в эту сторону. Просто это моё такое личное решение пытаться думать обо всех участниках группы. Может, они и не возражали бы даже, если бы у меня была какая-то позиция, которую они сами не разделяют. Но я просто не хочу так делать. Такое вот личное предпочтение.

Вы в одном интервью сказали, что музыкой занимаетесь уже двадцать лет – это считая с того времени, как вы начали играть в группе As the Sun Sets, так получается?

Да, и раньше даже. С Джоном мы играем вместе года с 1996-го, кажется. У нас ещё в школе была группа. Но я и до этого что-то такое делал – у меня были блокноты с текстами песен для группы ещё тогда, когда никакой группы не было. Петь в группе я хотел лет с 14-ти. Когда мне было 15, у нас была группа с друзьями – мы играли какие-то каверы, может, песен 5 своих сочинили. Дальше подвала в доме у друга никуда не пошли. Да, я очень, очень давно этим всем занимаюсь – сколько мне лет-то уже, Господи (смеётся)?

А As the Sun Sets был вашим первым полноценным музыкальным проектом, с записанной музыкой, выпущенными альбомами, всем таким?

И гастролями, ну да. И, может, даже каким-то пониманием собственных действий почти. Хотя до этого, как я уже сказал, у нас с Джоном была группа в школе, мы давали концерты в Провиденсе, но дальше никуда не выезжали.

Мне всегда хотелось обсудить кое-что с людьми, которые занимаются музыкой настолько экстремальной, как у вас в As the Sun Sets или ранних Daughters – что приводит вообще к такой экстремальной форме самовыражения? Что вы слушали, что вдохновило вас на такую музыку, что за чувства вы испытывали, которые хотелось выражать таким способом?

Никогда не хотел выражать никаких чувств или чего-то внутреннего, на самом деле. Я просто хотел играть. Я слушал много музыки и просто хотел играть в группе. У меня не было никаких устремлений, особенно в молодости, не было никакого жизненного опыта, я не знал, о чём мне петь, или как сделать так, чтобы это с людьми как-то резонировало. Я просто хотел играть в группе, чтобы была похожа на Sepultura, или что там мне тогда нравилось. Мой брат открыл для меня много нью-йоркского хардкора и трэша начала 80-х, он на десять лет меня старше. Мне просто нравилось всякое такое, Death или Agnostic Front. Отец ещё очень любил кантри, и я слушал много такого тоже. Просто панк, трэш, дэт-металл, всё это дерьмо казалось классным, именно его я больше всего слушал в то время. Но я же был просто подростком, пытавшимся найти и проглотить как можно больше всего. Я слушал Cinderella, Manowar…

Блин! Совершенно не в тему, но соседская кошка только что поймала и убила белку, прямо у меня под окном! Ходит такая с этой белкой в зубах, а белка здоровая, пиздец! Охренеть (смеётся)! Прошу прощения, но это было удивительное зрелище, когда такое прямо в твою сторону идёт.

В общем, в моей жизни было полно музыки, влиявшей на меня со всех сторон. И почему меня притянуло в одну сторону, а не в другую, я вообще не могу сказать. Не то чтобы я видел в этом какое-то будущее, но я просто хотел петь, думал, что певцы классные$ в детстве все, наверное, думают, что певцы находятся в центре внимания, все на них смотрят. Кажется, что вокалист – он и есть сама группа, что полная херня, как понимаешь с возрастом. В детстве вообще ни хрена не понимаешь. Просто я встречал людей, которыми нравилось то же, что и мне, метал и вся эта фигня, и получилось так, что вокруг меня было такое сообщество звука. Это мне помогало. В школе с таким было непросто. Я всё время находил новые группы, слушал местную студенческую радиостанцию, у них по вечерам в воскресенье была передача про хардкор и метал, я её записывал, а потов включал другим ребятам из школы, которых я знал, и они такие: «Ну, да, круто, но…», и меня это очень фрустрировало. К счастью, я встретил Джона, узнал всю ту музыку, которую любил он, и он был готов искать больше музыки, и мы смогли заняться этим вместе.

То есть, никакого плана играть такую тяжёлую и экстремальную музыку у вас не было, просто так сложилось, что ваши личные обстоятельства и вкусы людей вокруг вас сформировали такую вот историю?

Ну да (усмехается). Семья у нас не была особенно музыкальной, мама не настаивала, чтобы я брал уроки игры на пианино, я не участвовал ни в каких конкурсах талантов, не пел в церковном хоре. Я занимался всем этим сам. Просто в случае с панком и металлом гораздо легче оказаться вовлечённым в какую-нибудь локальную сцену. Просто потому, что она есть. Если ты хочешь стать следующей, не знаю, кто там сейчас главная поп-звезда, я вообще вне этого контекста, Карди Би какая-нибудь, да? Понятия не имею, как звучат её песни – она же известная, да? Не представляю, где можно найти маленькое локальное сообщество, где можно было бы что-то такое исполнять – мне кажется, это дерьмо всё такое сфабрикованное. В противовес прекрасному, органичному и естественному процессу типа «У моего друга есть половина барабанной установки, он как бы умеет на ней играть, а другой друг знает три аккорда, а ещё у него есть кузен, которые играет на басу, так что у нас будет группа, потому что какого чёрта, почему нет»? А потом все просто развиваются, исходя из этой точки – ну, или не развиваются, бросают это всё и идут в автомеханики, чтобы потом менять масло в мастерской ниже по той же улице.

Мне кажется, это прекрасная вещь. Тебе не нужен ни менеджер, ни никакое другое говно, чтобы двигаться вперёд, можно начинать движение вот прямо из этой точки, и не понадобятся никакие излишества, без которых, я уверен, никак не получится стать какой-нибудь Бритни Спирс или кем-то вроде неё. В такой музыке нет души, нет сердца, это просто маркетинг продукта, меня от такого тошно делается. Естественное течение сообщества друзей и знакомых, которые вместе играют, вместе слушают музыку и о ней говорят – это очень важная штука. Можно сочинять песни, можно сыграть концерт, не нужна никакая помощь снаружи. Ты просто можешь в это всё войти, как у меня и получилось. Я хотел играть музыку, и я мог начать играть музыку, без участия в каких-нибудь конкурсах талантов или использования связей. Конечно, по мере дальнейшего развития ты встречаешь людей, налаживаешь связи и понимаешь, что всё это дерьмо может быть довольно полезным, каким бы отвратительным оно не казалось. Но всё это играло второстепенную роль по отношению к выступлениям и чувству товарищества людей, которые вместе играют что-то и дают концерты.

В это же время, когда вы начинали с As the Sun Sets и Daughters, город Провиденс был известен своей довольно сильной нойз-роковой сценой. Вы уже говорили, что сообщество людей, объединенных общим интересом к музыке, сыграло для вас важную роль – а как думаете, что было такого в самом городе Провиденс, что вдохновило вас и другие группы пойти именно таким, громким, шумным и агрессивным путём?

Наверное, сама атмосфера нас вдохновляла. Для нас Провиденс был ближайшим городом, мы жили в 25 минутах от него – а до Бостона при этом было ехать целый час. То есть, мы просто были рядом. Мы туда ездили, потому что в будни так было легче – едешь в Провиденс, смотришь концерт, играешь сам и возвращаешься вовремя, пока никто ещё не успел на тебя разозлиться. К тому же в Провиденсе была отличная, немного повёрнутая арт-сцена, скорее всего, благодаря всем колледжам и Школе Дизайна штата Род-Айленд, и благодаря ей там был сильный интерес ко весу экстремальному. Когда мы приехали, металл и хардкор там уже играли вовсю, и мы стали знакомиться с разными людьми.

(усмехается) Мы играли на 10-летии группы Dropdead. Там играли мы, играли Arab on Radar, сами Dropdead, играл побочный проект Lightning Bolt под названием Mindflayer. Для нас это был чудесный переход, увидеть всех этих людей, которые были посложнее, чем «Ну, мы хардкор-банда, мы быстро фигачим и орём». У этих групп было своё художественное видение, они подходили к своей музыке внимательно и вдумчиво, и это помогало нам, молодой группе, развиваться, не останавливаться на позиции «Ну, мы просто сборище панков, которые не умеют играть, какая разница, давайте балдеть». Все эти группы были ужасно интересными, и не так, что ты смотрел и думал «Ну, они технически подкованы, окей». Они были такие классные, что казалось, никто не мог додуматься до того, до чего додумались они. Джон, помню, особенно фанател от Arab on Radar, стал продвигать среди нас сложные размеры, не просто 4/4. Это всё дало нам понять, что можно раздвигать рамки, более того, что никаких рамок на самом деле и нет вовсе. Провиденс помог нам это осознать, что можно не только подходить к панку по-умному, но просто быть творческими, сбросить оковы идеологи и просто херачить, херачить на полную.

Вы раньше говорили, что могли бы и дальше играть Canada Songs, если бы вам нравилось, но вам не нравилось. Что произошло, что изменилось в восприятии этих старых песен?

Лично я просто устал вопить. Я просто… Секунду (слышен детский голос). Что такое, дружок? Нажми вот сюда. И ещё раз. Вот, всё готово. Сегодня школу отменили (смеётся). Дружок, я по телефону разговариваю, надо закончить. Дашь мне ещё время? Извини. На чём мы остановились?

Устал вопить, Canada Songs, смена восприятия.

Да, точно. Меня просто (вздыхает) тошнило от воплей, тошнило от этих коротких песен. Мы начали много гастролировать, а у нас было музыки на пятнадцать минут. И всё. А дальше что, написать ещё один такой же альбом, чтобы было полчаса, и пятнадцать минут из них остались всё теми же? Мы знали, что нам надо расширять и содержание, и время, и внимание, потому что нам не хватало внимания на выступление, нам быстро надоедало, что всё такое короткое и повторяющееся. Мы хотели играть партии, которые нам нравятся, хотели нащупать грув и следовать за ним, а не просто «Вот классная партия, которую мы играем четыре секунды» (смеётся). Просто это перестало для нас работать. Мы думали, раз у нас есть классная партия, давайте напишем куплет. Давайте у нас хоть иногда будет припев. Первые пара песен, которые мы написали для Hell Songs, X-ray и Crotch Buffet, ещё были в духе Canada Songs, слышно было, что мы ещё бултыхаемся в тех же водах, а потом остальной альбом… (снова слышен детский голос) Что такое? Прости (смеётся). На улице так холодно сегодня, что занятия отменили. Минус 20 где-то, не меньше. Прости, дружок, не знаю, что тут у тебя происходит. Прости, найди пока, чем ещё заняться.

Когда новый альбом вышел, вы где-то сказали, что его название, You Won’t Get What You Want (Не получишь, чего хочешь) адресовано не только фанатам, но и самой группе тоже. С фанатами всё более-менее понятно, а чего же сама группа не получила от реюниона и альбома?

Это такая больше напоминалка была. О том, что мы никак не сможем всем угодить. Да, прошло лет семь-восемь, и все к нам подходят такие «О, безымянный альбом отличный, Hell Songs отличные», но когда это всё только выходило, реакция была другая – (скучным голосом) «Ну, да, это вроде интересно, наверное», пренебрежительная довольно. А сейчас все говорят, что мы классные, мы играем кучу концертов, билеты быстро расходятся, но мы хотели сами себе напомнить не покупаться на собственный хайп. Люди хапнут своей ностальгии и успокоятся, и потом не придут, когда мы будем играть новый альбом. Этого мы и не получим, и теперь, когда мы вывесили опровержение, можно забить на мнение остальных и просто получать удовольствие. Вот чем надо заниматься. Мы развалились, потому что нам самим не нравилось то, что мы делали. Мы слишком стары для того, чтобы вкладывать ещё время во что-то, что нас ни к чему не приведёт. Да, сейчас всё идёт просто отлично, всем огромное спасибо (смеётся), но это ненадолго. Так всегда и бывает. Будем делать, что можем, пока можем, и будем счастливы этому. Это всё, на что мы способны, всё, на что кто бы то ни было способен. Можно притворяться сколько угодно, но в конечном итоге жить тебе всё равно нужно будет только с самим собой. Так что давай, будь счастлив, блять.

Daughters: “We wanted to remind ourselves not to buy into our own bullshit”.

From the outside perspective it would seem the band is sort of stepping into a new chapter into its career. There’s a new record out, first in eight years, that signals the end of a period of rather intense personal turmoil. It has a new sound, it has been received rather well and the band is taking it on a big tour, going places it’s never been before. How does it fell to be in Daughters in this particular moment in time from the inside?

(chuckles) It’s strange, not like it’s ever been before. I’m happy, I’m pleased with how it’s all turning out. We’ve never made year-end lists or top ten lists with our old records. The fact that people are not only interested in hearing this record, but are very happy with it, highly toted or whatever — that’s new for us. We’ve normally been kind of a fringe band, just playing and playing and playing and hoping for the best. But now it seems that there’s more attention, more excitement. There are more options for us, in terms of things we wanna do and places we can go. Sometimes it’s overwhelming to think about the amount of stuff that we’re doing (laughs), especially since just a few months ago we were waiting for the record to come out and weren’t really ready for anything like that. But yeah, it’s great.

If we imagine a certain Daughters fan that discovered your band 15 years ago and was extremely into it, and then imagine him having a chance to listen to your new record, it would probably be inconceivable to him that this was the work of the very same band. How did this happen, this rather drastic change?

I think anyone who was listening to us 15 years ago now would be closer to my age. We started in 2002, it was seventeen years ago. If someone’s first experience with us was Canada Songs or the 7-inch, and it happened to them two years ago, to suddenly hear what we’re doing now would probably be shocking. But anyone who was listening back then, I’d like to think, has grown, in their tastes and preferences, both in their own life and their appreciation of art and music, so at this point it wouldn’t seem that bizarre to them. I mean, of course, there are hold-outs, people who are still wearing the same pair of shoes they were wearing in 2002, who want to complain that we’re not the way we were. That’s fine, that’s up to people if they want to stagnate their whole lives.

If you look at the first thing we did and then this record, yeah, it would seem very strange. But if you listen to the 7-inch to Canada Songs to Hell, to the self-titled and then what we’re doing now, the change is there, you can hear it unfolding. I don’t think it’s a shock that should confuse or rattle anybody that we sound the way we do now. I think that you could see the trajectory; obviously, it’s easier to look through that lens in hindsight. But I think anyone who was listening 15 years ago is themselves a very different person now and could appreciate that we are also different people who are doing something interesting to us.

Everybody creates music their own way. I mean, Sick of It All is still Sick of It All. They’ve been a New York hardcore band for decades, and they will always be Sick of It All, and that’s what makes them great. You can put that to the mindset of their listeners or the stagnation of the genre, but it could be just that they’re happy doing what they’re doing. And that’s great. I mean, if we were happy to continue playing Canada Songs, we would’ve been happy writing 10-minute albums over and over again. But we weren’t. We evolved, and people can enjoy and respect what we’re doing, and if they can’t, I really couldn’t give less of a shit.

As far as I could understand from your interviews, finding the sound for the record took some time and effort, and some songs ended up being shelved. What happened there, what was wrong with them?

If we’re left to our own devices, we will just pace the room endlessly, so we thought it would be good to have a deadline. We haven’t done anything in a long time – we’ve been playing, we’ve been dabbling, we’ve been writing, but we weren’t pinning anything down, so the idea was to book some days in the studio, 4 days or 5 days or whatever we did, just go in and do it under the gun, bang something out. We attempted that, and it should have been of no surprise to us that it didn’t work out. A couple of songs stayed, but others weren’t working, felt incomplete and forced. We didn’t want to put out such a weak effort; after being gone for many years we wanted to make sure that we were really happy with what we were putting out, that all the “i”s were dotted and “t”s crossed.

Obviously in the time between being in Daughters all of you have been involved in various other projects, like publishing your first book of poetry, for instance. Did having that experience help you to find your way about being in Daughters again?

These things are pretty unrelated. I’m always writing, even when we’re not playing. There were a few years when I wasn’t writing and didn’t want to think about anything like that. I like to think these things are different, the same way I read different authors with different styles of their own, or different forms of literature, fiction, or non-fiction, or poetry, or whatever. I can exist in one world and have it be my focus, write in that style and frame some experience in a particular way. With music, I’m thinking differently; I mean, it’s all words for me, but I’m singing them as opposed to just having them framed on paper. The form in itself is different. I’d hate to fight myself over it; “Is this a song, or is it a poem, oh, I don’t know”. So I keep them in different places, I can compartmentalize this in my head.

I know when I’m sitting down to write something if it’s poetry or not. My poetry is very personal, but the songs are not particularly personal, the songs are more like some narratives that I’ve created in my head. I mean I listen to musicians who write songs about themselves and personal stuff and I can like that, but when it comes to my music, I don’t enjoy doing the same. I don’t think that one is aiding the other; if it’s aiding in any way it’s just that more people pay attention to my writing outside of music just because they know me from music. I certainly don’t think that someone who likes my poetry will like my lyrical content, or vice versa. It’s totally different, and it’s nice for me to know that I don’t have to pound my desk and write the same kind of thing over and over again. I like that I can go to these different places.

Is it that you know instantly when you start writing, if it’s a song or a poem, or do you have to have a different mindset before you actually sit down to write?

With music, the song, the structure is already there. With poetry the page is blank, so I can go anywhere I want, write something short or long, or let it take itself into a stream of consciousness or something. With poetry, there are no walls, but with music there’s a structure that I obviously can’t exceed. If a song’s five minutes, I can’t write ten minutes worth of lyrics, you know? I have to fit things into a song and make it work. There’s also the fact that when I’m writing poetry, I’m writing for myself. It doesn’t include Nick or John or Sam or anybody else, I don’t have to think about volume in a sense of how loud it is. When I’m writing lyrics, I don’t wanna write anything that concerns my own opinion on something socio-political, or political, or anything like that. It needs to be a reflection of everybody in the band as a unit. It wouldn’t feel right to get on the soapbox to sound an opinion on something that somebody in the band perhaps doesn’t agree with. And it can be polarizing in a sense. I don’t wanna push people away from our music, because it then affects other people in the band. With me, I can say something in a poem or a book, and if people don’t like it, what do I care? Because it affects me, exclusively, solely. But in the band, we have to consider each other, and I think that’s actually the hardest part about being in the band, to always consider everybody else and what others want, what we are doing and why we are doing it and if everybody’s having a good time doing it. Because as we learned eight years ago, if someone’s not happy doing it and is just going through the motions, it’s not gonna last. The whole thing’s gonna blow up in our faces, as it did.

Is it something that you actually discuss within the band, the contents of your songs, or is it just your personal approach to try and keep others in mind?

No one’s ever told me what I should or shouldn’t write, you know? I could write something that we may not all agree on, and someone in the band would have a problem with me singing about, but I just don’t bother venturing down that road. It’s just me personally trying to be considerate of people I’m playing with. And they may not mind, they may have no issue with me having some sort of stance they don’t themselves have. But I just don’t wanna do that. Just a personal preference of mine.

In one of the interviews you said that you’ve been in music for the last twenty years, and that refers to the beginning of your work with the band called As the Sun Sets, is that right?

Yeah, and it predates that, I’ve been playing with John, our drummer, since 1996, I think. We had a band when he was still in high school. But I’ve always been active – before that I had books of lyrics written for the band that didn’t exist. I wanted to sing something in the band since I was 14. When I was 15, I played with some friends; we lust played covers, maybe wrote four or five songs. We never left the basement of my friend’s house. Yeah, I’ve been doing it a long, long time – how old am I, actually, Jesus Christ? (laughs)

And As the Sun Sets was the first fully-formed musical project, that was functional, had music recorded and put out, right?

Touring as well, yeah, perhaps having an agenda to some extent. Like I said, John and I had a band when we were teenagers, we played some shows in Providence, but never left the area.

I’ve always wanted to discuss this with someone who performs music as extreme as you do in early Daughters or As the Sun Sets. How do you gravitate towards such an extreme form of self-expression? What were you listening to you that attracted you to this music, what were the feelings that you wanted to express through such sound?

I never wanted to express any feelings or anything internal, really. I just wanted to play. I listened to a lot of music and I just wanted to be in a band, I didn’t have an agenda, especially when I was young. I didn’t have any life experience, I didn’t know what to sing about or how to relate to people with it. I just wanted to be in a band that sounded like Sepultura, or whatever my favourite band was at the time. My brother exposed me to a lot of New York hardcore and thrash bands of the early 80’s, he’s ten years older then me. I just enjoyed things like Death, or Agnostic Front. My dad was also into a lot of country music, and I was exposed to all of that as well. It’s just that punk and hardcore and death metal, that shit was fun, that was what I listened to more than anything else. But I was a kid, you know, just trying to intake and swallow as much as I could. I listened to Cinderella, or Manowar…

Wow! Totally off-topic, but the neighbour’s cat has just caught and killed a squirrel, and it’s right outside my door. It’s just walking around with that squirrel, and it’s a fucking big squirrel! Holy shit! (laughs) Sorry, but that was amazing to see walking through my backyard towards me.

So, there was just a lot of music that influenced me in any direction. Why I gravitated towards one more than the other, I couldn’t tell you. I didn’t necessarily see any future in it, I just wanted to sing, I thought singers were great, I think most kids think singers are kind of a centre of attention, everyone’s looking at them. They seem like they are the band, but as you get older you realize that’s total bullshit. As a kid you have no fucking idea. I was meeting friends who liked the same thing, metal and all that shit, and it became like I was living within this community of sound. It was helpful. It was discouraging when I was in high school. I was just finding all these new bands, I was listening to a local college radio show where they had a metal hardcore show on Sunday nights, I’d record it and play it to the other guys I knew, and they were like “Yeah, this is cool, but…”, so it got a little frustrating for me. Thankfully, when I met John, I was exposed to what he was listening to, and he was into finding more music, and we were able to do that together.

So, there wasn’t any definite plan for you to be playing heavy and extreme music like that, it just so happened that your own personal experience and being exposed to tastes of the others shaped it up like that?

Yeah (chuckles). I wasn’t from a family of performers, my mother didn’t insist that I take piano lessons, I wasn’t put into pageant and didn’t sing in a school choir. I did this on my own. It’s so much easier to get involved in local scenes when you’re talking about punk and metal. Because it’s accessible. If you wanna be the next whoever the next big pop stars are, I’m so detached from popular music right now, Cardi B or something? I don’t even know what she sounds like – she’s famous, right? I don’t even know how you find a small community where you can perform something like that, that shit sounds so manufactured to me. As opposed to the beautiful, organic and natural process of something like “My friend has half of a drum kit, he can kinda play it, my other friend knows three chords and has a cousin who plays bass, so we’re gonna start a band, because what the hell, why not?” And then everyone gets better from there – or worse, so you give up and become a fucking auto-mechanic and get a job down the road changing oil.

That, to me, is just a wonderful thing. You don’t need a fucking manager or any other bullshit to get ahead, you can do it from there, without any amenities that I believe are needed to become a Britney Spears or something like that. That seems to have no soul, there’s no heartbeat there, it’s just marketing of a product, and that nauseates me. This very natural flow of a community and friends who play music together, listen to music and talk about music together, is very important. You can write songs, you can go play a show, you don’t need any outside help. You just walk into it, and that’s essentially what I did. I wanted to make music, and I could start making music, without going to a talent show or having to have connections. Of course, later on, as you go along, you meet people and you make connections and you realize that this shit is helpful, as much as it is disgusting. But that was secondary to the performance and the camaraderie of people being together, performing and playing.

Around the same time as you were starting As the Sun Sets and Daughters the town of Providence was famous for its strong noise rock scene. You already talked about the importance of the community of people who were into it together, but what was it about Providence that encouraged you as well as other bands to follow this loud, noisy, aggressive direction?

I guess the environment encouraged us to explore such a sound. To us, Providence was the nearest city, we only lived 25 minutes outside of Providence, as opposed to an hour drive to Boston. So, we were just there. We went to Providence because, you know, it was easier on a school night – you go to Providence, you see a show, you play a show and then you’re back in time before anyone’s pissed at you for it. There was also a wonderful, kind of bust art scene in Providence, likely because of the colleges and the Rhode Island School of Design, and there was this interest in the extreme. When we got there, they were playing hardcore shows and metal shows, and we started to meet people.

(chuckles) We played a 10-th anniversary show for Dropdead. We played it, Arab on Radar played it, Dropdead played it, Lightning Bolt off-shoot Mindflayer played it. It was a really wonderful crossover for us to be exposed to all those people who weren’t just like “We’re a hardcore band, we play fast and scream”. There was a true artistic point of view with these bands, a lot of thought and care and consideration put into their music, and that was helping us grow as a young band, to not be just like “Oh, we’re just a bunch of punks who can’t play, who cares, we’re just having fun”. We thought “We can be creative, and expressive, and really good”. All these bands were really interesting, and not in the way that you would look at them and go “Oh, they must be technically proficient”. They were so creative and brilliant that it seemed no one would think of doing what they were doing. I remember John especially just loved Arab on Radar. He started to encourage us not to settle for a 4/4 time. It told us that we could push the boundaries, and not just that, but to realize that there are no boundaries. Providence was that for us, a place that allowed us not only to be smarter about punk but just be creative, to cast all the shackles of ideology and just go, just fucking go with it.

You mentioned earlier that you could go on playing Canada Songs if you were happy about it, but you weren’t. What changed about these old songs for you?

Personally, I was tired of screaming. I just… One second. (There’s a child’s voice being heard). What’s that, bud? Press that button. Press it again. You’re all set now. There’s no school today (laughs). Bud, I’m on the phone, I gotta do this. Can you give me a little more time? Sorry. What were we talking about?

Tired of screaming, Canada Songs, change of perception.

Right, right. (sighs) I just got sick of screaming, sick of these short songs. We’ve been touring, we started touring a lot, and we had fifteen minutes’ worth of music. That was it. And then what, write another record like that to have half an hour, that would still contain the same fifteen minutes? We knew we needed to expand, to improve on the content and the time and the attention, because we didn’t have the attention for it, we were getting very bored with short and repetitive everything was. We wanted to play the parts that we really liked, find the groove and go with it, as opposed to “Here’s a really cool part that we play for four seconds” (laughs). That just didn’t work for us. We were like, if we have a cool part, let’s just write a verse. Let’s have a chorus every once in a while. The first couple of songs that we wrote for Hell Songs, X-Ray and Crotch Buffet, really had the feel of Canada Songs, you could hear that we were dabbling with the same stuff. And then the rest of Hell Songs… (The child’s voice is heard again) What’s that? Sorry (laughs) It’s so cold today that they cancelled school. It’s like negative 20 or something, it’s pretty cold. I don’t know what’s going on with this thing, dude, I’m sorry, you have to do something else.

After this new record came out you said that the title, You Won’t Get What You Want, was addressed both to fans and to the band. The fan part is pretty obvious, but what was it about the reunion and the record that you as the band didn’t get?

It was more of a reminder for us. That there’s no way we’re gonna please people. Because, seven or eight years later people come to us and go “Oh, self-titled record’s so great, Hell Songs is great”, but when this stuff came out everyone was sort of (in disinterested voice) “Yeah, this is interesting, I guess”, somewhat dismissive. And now everyone’s saying the band’s so great, we were playing a lot of shows again, everything was selling out, but we wanted to remind ourselves not to buy into our own bullshit. People are gonna get their nostalgia fix and then they’ll be all set and won’t come back when we’re gonna play our new record. So, we won’t get what we want in that respect, and now that we’ve put the disclaimer up, we don’t have to worry about everyone’s opinions and just make ourselves happy. That’s what we need to do. We fell apart there because we weren’t making ourselves happy. We’re too old to invest any more time into something that gets us nowhere. Yeah, it’s going exceptionally great, thank you, everybody (laughs), but it’s probably fleeting. That’s just how these things go. Let’s just do it as long as you can and be happy about it. That’s the most you can do it, that’s the most anybody can do. You can pretend all you want, but at the end of the day the only person you have to live with is you. So fucking be happy.