LODGE — Night Game

«Новая волна», «синтипоп» и саундтреки 80х вернулись в моду в 2010е. За это стоит сказать большое спасибо фильму «Drive» и исполнителям, которые одновременно по всему миру стали переосмыслять творчество Жан-Мишель Жара, Вангелиса и Tangerine Dream на новый лад. В новоиспечённый ретроманский вайб ворвались знатоки киберпанка, которые всегда топили за Tron, Blade Runner и за кинематографические заслуги Джона Карпентера. Фантасты обещали пришествия бластеров и космических кораблей, но 30летнее ожидание не оправдалось, вот и пришлось простым смертным воплощать несбывшиеся мечты в реальность при помощи того же огня и камня, которые были у них раньше. Разве что камень стал острее, а огонь – ярче, так и появился «Ретровейв» — своего рода «Избранный» в жанре электронной музыки.

Пик ретровейва пришёлся на 10-е, и суждено ему было стать нишевым стилем, но даже по истечении очередного десятилетия интерес к нему не угас. Стоит лишь вспомнить тех, кто стоял у истоков и популяризаторов жанра: Kavinski, Carpenter Brut и Pertrubator — их имена отзываются звуками синтезаторов поп-бума относительно недавней эпохи. И у этих «героев» есть свои последователи - исполнители, чьи имена реже встречаются на обложках пластинок или в лайнапе очередного электронного фестиваля.

LODGE – больше исследователь, чем один из ярких представителей жанра. Но в этом и есть интерес: порой, изучая новое, выстраиваешь свою собственную точку зрения на общепринятые стандарты. Простая история «Night Game» не обязывает к долгим изысканиям в текстах, но объединяет языковые барьеры и музыкальные жанры. Красная дорожка синтезаторов в «Интро» лживо ведёт вас в привычном направлении, но не торопитесь делать выводы.

В аранжировке заглавного русскоязычного трека «Night Game Pt. 1» витает дух автора хита «Children» — Роберта Майлза, популярного в России в 90е: представьте себя в меховой шапке где-то посреди рыночных разборок или в потоке снующиих по набережной Москвы-реки дешёвых автомобилей. А вот текст композиции вызывает диссонанс поколений, об этом читайте в интервью ниже. (Стоит отметить, что наша страна, ввиду известных преград, в предыдущие годы с опозданием реагировала на модные тенденции, так уж исторически сложилось).

Четыре сюжетных трека складываются в угловатый паззл из неожиданных музыкальных объединений. Валерий Меладзе и злые IDM-марши пересекаются в воздухоплавательном «Baby» и роботизированном «Inside You», или встречаются вальяжные ходы Spandau Ballet и готическая меланхолии Sisters Of Mercy — в «Fade Out». Стоит отметить интересный момент в песне «Gone», где в классическую музыку вплетается партия баса, созвучная с гаммой из композиции «Starless» King Crimson. Этот полиптих сопровождается звучным «рашн инъязом», свойственным исполнителям-самоучкам, но тут стоит отдать должное: в России в 80-90е именно так и делали.

Благодаря последнему треку «Night Game Pt. 2» мы понимаем, что находимся где-то во временно-пространственной пропасти автора. Но для ретроманов не существует понятия «ретровейв», они буквально живут в «ту самую эпоху». Используя в творчестве винтажные инструменты или при помощи современных технологий они максимально аутентично воспроизводят проверенные годами ходы и материал.

Кажется, что в ходе исследования LODGE и не достиг необходимого катарсиса, но ему удалось объединить классическую музыку и ретровейв. Мы поинтересовались с какими трудностями столкнулся автор в ходе записи релиза.

Интервью с LODGE:

Твой неоклассический проект Universalis ранее публиковался в [moisture]. LODGE заметно отличается от предыдущего творчества, с чем связан такой резкий перепад настроения?

Максим Верещагин: Мне всегда было тесно в каких-либо заданных рамках, для всех моих проектов характерна полистилистика, синтез того или иного уровня. В рамках Universalis я говорю языком условного Сокурова, в рамках LODGE - использую более внятные и доступные идиомы. При этом я не заявляю о какой-либо приоритетности, не считаю, что Universalis - это «высокое», а LODGE - «низкое». Это просто вопрос коммуникации с аудиторией, языка.

Кажется, что классическую музыку писать сложнее, чем поп и рок-хиты. Как изменился твой подход к композиторству и аранжировкам в процессе трансформации от классики к синтипопу?

М: Это очень хороший вопрос! На самом деле, всё не так просто, как кажется. Поп-стилистика диктует определённые требования. Во-первых, нужна некоторая прямолинейность изложения (в случае LODGE - мнимая). Во-вторых, особое звучание: треки должны «качать». Всё это требует совершенно иного подхода как к композиции, так и к сведению. К тому же (как ни очевидно) песням необходимы слова. Это ещё один непростой момент. Перевод с языка нот (что я делаю в рамках Universalis) на язык слов — сложная штука. Текст должен как минимум не испортить музыку, ещё лучше — дополнить её. Не говоря уже о том, что мне как композитору достаточно рискованно выступать в роли исполнителя. Это потребовало усилий в плане поиска органичной манеры исполнения. Я надеюсь, что мне это удалось.

Обновился ли твой арсенал инструментов в процессе создания Night Game?

М: Безусловно! Избранная мной эстетика потребовала расширения музыкального инструментария: пришлось освоить и интегрировать в свой музыкальный язык опенсорсные и авторизованные синтезаторы (KORG, Moog), драм-машины, перейти с композиторского Cubase на «клубный» Fl Studio, адаптировать подход к сведению и мастерингу треков с учётом нового жанра. И ещё я вспомнил, как играть на завалявшейся на чердаке со школьных лет электрогитаре, чтобы записать эпический последний трек.

В альбоме ты поёшь на двух языках, основной материал исполнен на английском, а заглавный и финальный треки — на русском. Чем обусловлена эта «неопределённость»?

М: Эта неопределённость, как ты верно подметил, обусловлена самой двойственностью оптики человека, относящего себя к «российской» действительности. С одной стороны, мы всегда «смотрели на Запад». С другой — некоторые вещи просто невозможно выразить на иностранном языке так, как это можно сделать на родном. К тому же здесь присутствует некий музыкологический посыл: финальный трек наводит «мост» от 80-90-х к русскому «рокапопсу» начала 00-х. Получается своего рода исследование эволюции жанра в нашем, российском, контексте.

В первых строчках Night Game Pt.1 ты используешь слово «шантрапа», которое отсылает к лексикону граждан эпохи Шахназаровского «Курьера». Нет ли в твоем творчестве посыла к застрявшим в СССР?

М: Конечно, имеется в виду Шахназаров (в силу хотя бы периода), однако само слово пришло в альбом из одноимённого фильма Отара Иоселиани. Мне кажется, фигура этого автора созвучна нашей культурной парадигме, когда мы распластаны между «Востоком» и «Западом» и усиленно пытаемся определить собственную идентичность, имея в запасе только некий «гусарский кураж». Отсюда и «шантрапа» - самоучки, «левши», бессистемные хаоты, борющиеся за видное место в «оркестре цивилизаций». Что же касается отсылок к позднему СССР, то в записи они действительно имеются. Например, финальный проигрыш в «Baby» явно передаёт привет Микаэлу Таривердиеву.

Кто из советских композиторов, кинематографов и деятелей искусства оказал на тебя влияние?

М: Позднесоветская культура в целом — достаточно интересное явление и огромный пласт для рефлексии — от массового до элитарного жанров. Лично на меня большое влияние оказала советская киномузыка эпохи «застоя»: Артемьев, Шнитке, Паулс, тот же Таривердиев и даже Арво Пярт. Каждый из них по-своему интересен: у Шнитке и Паулса невероятно свежие мелодии; Артемьев в своих работах для Тарковского первым из советских музыкантов прошел по пути постмодернистской концептуализации, какой мы её знаем сегодня; Пярту же вообще удалось сделать тональную музыку «снова великой». Высоты какие-то совершенно запредельные, если честно.

Ретровейв не столь популярен сейчас, как во времена расцвета Kavinski и подобных музыкантов. Кого из коллег-современников ты бы отметил?

М: Я вдохновляюсь, главным образом, аутентичными образцами рефлексируемого периода (Kate Bush, David Bowie, Depeche Mode, Pink Floyd, Giorgio Moroder). Из современных исполнителей искренне восхищаюсь творчеством Chromatics, которым как будто удаётся присутствовать «вне времени»: звучание отсылает к аркадной эпохе, но мы все прекрасно понимаем, что в то время было бы невозможно добиться подобной чистоты и многослойности звука.

Есть ли у тебя дальнейшие наметки на продолжение синтипоп истории?

М: LODGE представляет собой проект-исследование в области музыкальной хонтологии (направление гуманитарных исследований, изучающее «призраков культуры»). Вполне возможно, что следующая остановка на пути проекта случится где-нибудь в начале 60-х.

Стоит ли нам ожидать других перевоплощений и исследований?

М: LODGE — как и Universalis — это разговор средствами культуры об истории культуры. Запуском LODGE я просто разграничиваю рефлексируемые пласты. Мне кажется, что скучно, когда какой-либо исполнитель/проект из года в год выпускает одно и то же. Поэтому для LODGE (и для меня как композитора) такой трикстерский подход скорее пойдет на пользу: я и концептуальный базис сохраню, и эволюцию языка обеспечу. Так что — да, новые релизы в иных стилях будут.

Тут, правда, есть еще вопрос личного музыкального почерка — от него не уйдешь.

Каких музыкантов ты бы хотел привлечь к сотрудничеству в будущем?

М: Мне близка идея коллабораций, поэтому все планируемые к выходу в ближайший год релизы будут совместными. Что касается LODGE, мне бы очень хотелось записать коллаб со Svetla V, скандинавской синти-поп принцессой родом из России. В рамках же Universalis продолжится сотрудничество с «хтоническим эмбиентщиком» Мицелием, а также зреет совместная запись с электронным музыкантом Константином Бересневым.