Интервью с Люси Рейлтон

Я бы хотел немного поговорить о том, что связывает тебя с музыкой. В какой момент у тебя появился интерес к музыке, какие отношения у тебя были с ней в детстве?

Я выросла в очень эклектичной и богатой музыкальной среде, мои родители и братья в разной степени занимались музыкой: для кого-то это было хобби, а для других — профессией. Я ходила на концерты, где мой отец дирижировал оркестром. Я постоянно была в Лондоне на его выступлениях: меня окружали не только звуки, музыка, но и талантливые и интересные люди. Естественно, такая среда сформировала меня как музыканта. Меня увлекла виолончель, потому что она показалась мне самым ритмично активным инструментом, я чувствовала себя счастливой во время игры, я полностью погрузилась в неё, и в девять лет я наконец поняла, что хочу заниматься музыкой профессионально. После этого я долго учила инструмент, много практиковалась и закончила консерваторию. Могу сказать, что я и инструмент стали чем-то единым, я стала лучше понимать себя и очертила свою идентичность благодаря инструменту. Это было очень интересное и приятное путешествие!

Что именно тебя вдохновило заняться музыкой профессионально? Какой опыт ты получила в Королевской академии музыки?

Конечно же, меня вдохновляла виолончель как инструмент, но в определённый момент меня заинтересовали джаз и импровизация. Они казались мне более аутентичными и эмоциональными, чем большая часть известной мне классической музыки. Я слушала много живых выступлений, и мне показалось, что меня волновала не только музыка, но и человеческая экспрессия и эмоции. Это было именно тем, чего мне не хватало с детства. Будучи импровизатором и имея своё видение к концу обучения, я уже была способна самостоятельно высечь свою идентичность в качестве музыканта. Обучение дало мне много навыков и понимания того, какими способами я могу достичь того, к чему я стремлюсь. Знакомство же с электронной музыкой дало мне возможность создать свой язык для выражения идей.

А musique concrète как-то повлияла на тебя? Ты тогда знала о ней?

У меня не было цели следовать этой традиции. Конечно, я знала о ней долгое время, поэтому она очевидно повлияла на моё творчество, однако, создавая собственную музыку, меня просто увлекали звуки, которые я могла создать с помощью подручных инструментов: виолончель, синтезаторы и самые простые записывающие устройства. Для меня было очень важно создавать музыку без тесной связи с какой-либо традицией, поэтому я пыталась просто начать со свободы и идти в любом направлении. Мое творчество опирается на широкий музыкальный вокабуляр и интерес к разным музыкальным формам. Звук битого стекла для меня настолько же важен, как и запись органа. Из звуков я создаю свою вселенную, в рамках которой затем и работаю.

А если говорить об электроакустической традиции?

Опять же, дело в материале, я много экспериментировала, для меня важен именно эксперимент. Я не интересуюсь самыми новыми технологиями, программным обеспечением или оборудованием. Я использую оборудование исходя из задач, однако большую часть времени я работаю со случайно созданными звуками. Мне необходимо быть уверенной в том, что рабочий материал будет максимально осмыслен, поэтому я достаточно много времени уделяю дальнейшей работе со звуками. Таким образом, почти все полученные звуки находят свою реализацию в музыке. Думаю, в моих работах есть определенный элемент хаоса, но именно это и интересно: как звук сталкивается, как идеи идут вразрез друг с другом.

Ты не могла бы кратко рассказать о том, какими инструментами ты пользуешься во время выступлений?

Очень-очень много полевых записей, пропущенных через синтезатор. Некоторые я воспроизвожу напрямую. Виолончель, звук от которой проходит через эффекты на ПК. Вот и всё.

Тебе больше нравится писать музыку в студии или выступать с ней?

Одно невозможно без другого, но выступления всегда подразумевают человеческое взаимодействие и смену обстановки, поэтому я бы точно выбрала выступать, нежели вечно сидеть в студии взаперти!