Пауль Николаи — поверенный в делах в Стокгольме в сентябре 1811 — августе 1812 гг.

Статью подготовил научный сотрудник Белогорцев И.В

Характерной чертой европейской политики наполеоновского времени являлась ее постоянная переменчивость. Так, Россия и Швеция, еще недавно выступавшие в одной коалиции против Франции, воюют уже друг с другом. Конфликт двух стран завершился Фридрихсгамским договором 5 (17) сентября 1809 г., согласно которому Швеция теряла Финляндию и Аландские острова и присоединялась к континентальной блокаде против Великобритании. Стоит также упомянуть, что 13 марта в Стокгольме произошел переворот, король Густав IV Адольф был свергнут, на престол взошёл его дядя, шестидесятилетний Карл XIII. Поскольку у новоиспеченного монарха не было законнорожденных детей, остро встал вопрос о престолонаследии. 21 августа 1810 г. риксдаг избрал наследником шведского престола французского маршала Жана Батиста Жюля Бернадота, князя Понтекорво. Под именем Карл Юхан он стал регентом при больном короле и начал проводить собственную политику. Бернадот счел целесообразным сближение с Россией, вопреки господствующим в обществе реваншистским настроениям. С целью умиротворения общества Карл Юхан задумал присоединение Норвегии вместо утраченной Финляндии. Этот внешнеполитический курс получил название в шведской историографии «политика 1812 года»[1].

Это небольшое исследование посвящено деятельности Пауля (Павла Андреевича) Николаи (1777–1866) на посту поверенного в делах в Стокгольме в 1811–1812 гг. и его роли в заключении союза со Швецией и Великобританией. Работа основана на опубликованных материалах Архива Внешней Политики Российской империи, представленных в сборниках «Внешняя политика Российской империи XIX и начале XX века» и «Россия и Швеция: документы и материалы 1809–1818», а также на опубликованных письмах П. А. Николаи, адресованных графу С. Р. Воронцову. Историография представлена работами, посвященными вопросам международных отношений в Северной Европе начала XIX в. В. В. Рогинского, а также общей литературой по истории Швеции.

В сентябре 1811 г. российский посланник в Стокгольме генерал Пётр Корнилович Сухтелен с позволения императора вернулся в Петербург «…для устройства своих домашних дел»[2].

Перед отъездом он передал свои дела барону П. А. Николаи, который был срочно отправлен в шведскую столицу. Сам барон о своих обязанностях писал следующее: «…воздерживаться от всего, что могло бы вызвать малейшие подозрения в том, что мы вмешиваемся в дела страны, и показать всем своим поведением, что Император намерен поддерживать дружеские отношения с их правительством»[3]. Заверения в дружбе начались с весьма откровенного шага. По предписанию Н. П. Румянцева, Николаи ознакомил Карла XIII и Карла Юхана с двумя депешами: министра иностранных дел Пруссии К. А. Гарденберга к поверенному в делах Пруссии в Санкт-Петербурге Г. Л. Шладену от 27 сентября 1811 г. и Н. П. Румянцева российскому посланнику в Берлине Х. А. Ливену от 30 сентября 1811 г. В них говорилось о заключении союза России и Пруссии против Франции. Александр I хотел подчеркнуть этим шагом свое высокое доверие к королю и регенту, а также желание укрепить тесные узы между странами[4]. После прочтения депеш Бернадот попросил Николаи передать благодарность российскому монарху за оказанное доверие и добавил: «…уже в течение года мы здесь действуем как в интересах Швеции, так в равной степени и в интересах России, хотя и в направлении, противоположном мнению моей страны, и … мы имеем основания надеяться, что император Александр, стоящий во главе столь великой нации, также будет действовать как в интересах России, так и в интересах Швеции»[5].

После аудиенции в письме к графу Румянцеву барон дает следующую характеристику регенту: «Никто здесь не сомневается в его (Бернадота) безграничной преданности России, а благородство характера и прямодушие, отличающие этого принца, являются гарантией его постоянства. В то же время он обладает большой душевной силой и властью над другими людьми, что уже привело к значительным изменениям в настроении нации. Именно ему, в. с-во, и тому, как решительно он высказался, следует приписать то обстоятельство, что здесь начали забывать о Финляндии. Благодаря своему возрастающему личному влиянию он настойчиво убеждает в этой мысли народ и внушает спокойствие нации, пребывающей, естественно, в состоянии тревоги»[6]. Далее Николаи писал: «Преданности наследного принца мы обязаны тем, что здешнее правительство решительно отвергло коварные предложения, которые ему делала Франция и которые были направлены исключительно против нас. Французский двор, открывая, как он считал, соблазнительные перспективы перед Швецией, ничего не забыл: ни субсидий, ни Финляндии, ни Норвегии. Нейтралитет в случае войны с Россией — таково последнее требование, предъявленное императором Наполеоном стокгольмскому двору. Швеция отказалась дать какие- либо заверения и на этот счет»[7]. Здесь речь идет о предложении Наполеона, сделанного шведскому правительству весной 1811 г., о создании союза против России в обмен на возвращение Финляндии[8].

Еще одной темой для обсуждения стали взаимоотношения Швеции с Великобританией. Как известно, еще 17 ноября 1810 г. Швеция, по требованию Наполеона, объявила войну объединённому королевству. В личной беседе Николаи с министром иностранных дел Швеции бароном Л. фон Энгестрёмом последний заверил российского посланника, что это был вынужденный шаг, и шведское правительство напрямую объяснило это британской стороне. К тому же частные лица из Британии могут свободно перемещаться по стране, а их имущество в Швеции не изымается[9]. Стоит отметить, что в это же время в полной секретности прибывает Эдуард Тортон, бывший английский посланник в Стокгольме, с целью проведения первой серии переговоров о мире и союзе между Швецией и Великобританией[10].

Из письма Н. П. Румянцева П. А. Николаи от 10 ноября 1811г. следует, что «дипломатия откровенностью» продолжается. В нем барону предписывалось ознакомить наследного принца с успехами русской армии в войне с Османской империей и готовностью последней к уступкам, обещая позднее отправить секретную депешу, посвященную этим сведениям[11]. Стоит также сказать, что барон Энгестрём ответил российскому посланнику тем же, сообщив свежие сведения относительно русско-турецких переговоров[12] , более того, Николаи в письме от 21 ноября пишет о некоем представителе Швеции, не называя имени, прибывшем в Константинополь и настаивавшем на продолжении войны не в интересах Турции, а исключительно в интересах Франции, желающей ослабить две империи. По всей видимости, эти доводы произвели нужный эффект и послужили одним из факторов начала мирных переговоров. В то же время барон Энгестрём получил письмо от французского посланника барона Алькье, где тот уведомлял об окончании своей миссии в Швеции, о чем также извещает Николаи[13].

На основании сведений, ранее предоставленных бароном Николаи, Александр I заключил, что интересы Швеции должны толкнуть ее на союз с Россией и Великобританией. Николаи предписывалось убедить Карла Юхана — под видом собственного мнения, — что союз с Англией необходим для Швеции[14]. Касательно же союза с Россией Павел Андреевич получил указания не ускорять события, но и не отвергать полностью этот проект. Такие указания были даны, поскольку российский монарх склонялся к союзу со Швецией, но считал лучшим отсрочить подобное соглашение до тех пор, пока Стокгольм не сделает определенный выбор[15], однако долго ожидать не пришлось.

Уже в донесении от 27 ноября (с пометкой «Секретно») Николаи приводит свой разговор с Бернадотом, где последний утверждает: «До тех пор, пока будет возможность поддерживать мир, Швеция со своей стороны будет этому способствовать, оставаясь на той позиции, которой она придерживается уже год. Если же однажды война станет неизбежной (специально не ища возможностей избежать ее, считая, что было бы неосторожным упускать наиболее благоприятные), вы увидите, что мы будем сражаться с общим врагом упорно и настойчиво и создадим вместе с вами, а, возможно, и с Англией, такую преграду системе всеобщего разрушения, какую только Север еще может противопоставить»[16]. Также наследный принц затронул и Турецкий вопрос, открыто признав роль Швеции в переговорном процессе и намерения страны продолжать способствовать миру[17]. Далее Николаи дает свою оценку: «Предвижу и даже уверен в этом, что, пока принц возглавляет шведское правительство и пока мы будем сохранять и поддерживать его теперешние намерения, Россия может рассчитывать на его дружбу»[18], — что перекликается с более ранними соображениями барона, высказанными им в письме к С. Р. Воронцову еще 16 ноября, в котором он называл Карла Юхана: «…самым верным и благожелательным соседом»[19].

Наряду с такими глобальными вопросами Николаи приходилось разбираться и с более частными: ходатайство об освобождении финского моряка Блома, арестованного шведскими властями; истекший срок торгового договора между Россией и Швецией и необходимость составления нового[20] и тому подобное.

В секретном донесении от 29 декабря Николаи описывает очередную аудиенцию у наследного принца, на которой последний уведомляет о том, что французский уполномоченный Ж. Латур-Мобур желает присутствовать на переговорах России и Турции[21]. Ко всему прочему Бернадот выражает обеспокоенность плачевным положением Пруссии, отметив: «Пруссия даже с военной стороны, безусловно, не в состоянии предоставить вам больших подкреплений, но она сможет причинить вам много вреда, если все ее ресурсы попадут в руки вашего врага»[22].

1812 год начался весьма бурно. 27 января французские войска вторглись в Шведскую Померанию. В историографии есть разные мнения по поводу причин вторжения, но наиболее убедительным является давление на Карла Юхана и укрепление континентальной блокады[23]. Бернадот в беседе с Николаи утверждал: «…мы к этому были готовы, и, хотя не могли воспрепятствовать вторжению, оно ни на шаг не заставит нас свернуть с избранного пути. Пока что меня это даже радует, поскольку этот безрассудный поступок служит подтверждением мнения, которое я старался с некоторых пор создать в Швеции, где часто вспоминают о прежней Франции, не думая, что она уже не та Франция, если встала против Швеции на Одере»[24]. Также наследный принц предупредил посланника о столкновении России с врагом в ближайшее время[25]. Начало вооруженного конфликта ускорило процесс сближение Швеции с Россией и Великобританией, но, по всей видимости, у российского самодержца оставались сомнения, чем объясняется содержание депеши Н. П. Румянцева к П. А. Николаи от 29 января, в которой ему предписывалось: «…выяснить, действительно ли намерения Швеции и наследного принца таковы, как они о том говорят, то есть решились ли они отстаивать, даже ценою войны, независимость Шведского королевства, или есть вероятность того, что при серьезной угрозе со стороны императора Наполеона они скорее предпочтут склониться перед его волей, чем сопротивляться ему с оружием в руках»[26]. Однако уже в ответном донесении Николаи утверждает, что Швеция твердо решила поддержать тесные связи с Россией. К тому же российская сторона предложила прислать в Швецию русский корпус во главе с генералом Сухтеленом, на что Бернадот согласился[27]. Закономерным продолжением этой дипломатической линии стало подписание в Санкт-Петербурге Русско-Шведского союзного договора 24 марта 1812 г.[28]

После прибытия П. К. Сухтелена в Стокгольм Николаи остается на должности поверенного в делах до дальнейших указаний, но фактически он не принимает активного участия, что заметно в резком сокращении писем от Николаи и к нему же. Барон в письме к С. Р. Воронцову от 29 марта 1812 г. пишет: «Начал он (Сухтелен) с того, что заявил мне в дружеском тоне, что ему не позволено говорить со мной о делах, кои он должен вести сам напрямую со здешним министром». И все это к явному неудовольствию Николаи[29].

Следующие указания, отданные Н. П. Румянцевым в апреле, посвящены уже не Швеции, а Англии. Новой задачей Николаи стало налаживание контактов с Лондоном через находящегося в Швеции Э. Тортона и подготовка почвы к будущему сближению России с Великобританией[30]. По всей видимости, на подобное распоряжение повлиял предыдущий опыт работы Павла Андреевича в Лондоне. Не стоит забывать того, что Россия официально придерживается континентальной блокады, поэтому барон, оставаясь формально поверенным в делах Швеции, ведет переговоры с Великобританией. 21 июня, после вторжения Наполеона в Россию, Сухтелен и Николаи получили указание подписать мирный договор с Великобританией, как только это будет предложено[31]. Уже 6 июля 1812 г. в шведском городе Эребру состоялась трехсторонняя встреча представителей России, Англии и Швеции, по итогам которой были подписаны мирные договоры между Великобританией и Россией и между Великобританией и Швецией, и включение Англии в Русско-Шведский союз[32]. После этого Николаи оставался в Стокгольме еще до сентября, затем был официально переведен в Лондон[33].

Изучая деятельность Павла Андреевича Николаи на посту поверенного в делах Швеции, можно заметить степень самоотдачи русского посланника в государственных делах. Мы видим барона Николаи человеком чести в решении вопросов международной политики. Именно российский посланник успешно исполнил роль медиатора между государствами в вопросе мирных взаимоотношений.

Источники и историография:

1. Внешняя политика России XIX и начала XX века. Документы Российского Министерства иностранных дел. Серия первая: 1801–1815 гг. Том VI: 1811–1812 гг. / Отв. ред. А. Л. Нарочницкий. Т. I–VIII. М.: Политиздат, 1962. 854 с.
2. Россия и Швеция. Документы и материалы 1809–1818 / Сост. В. В. Дубин, В. В. Рогинский, Юнсон Севед. М.: Международные отношения, 1985. 572 с.
3. Архив кн. Воронцова, кн. 22.—М., 1881.
4. Рогинский В. В. Борьба за Скандинавию: международные отношения на Севере Европы в эпоху Наполеоновских воин, 1805–1815. М.: Весь мир, 2012. 516 с.
5. Рогинский В. В. Швеция и Россия: Союз 1812 г. М.: Наука, 1978. 175 с.
6. Мелин Я., Юханссон Альф В., Хеденборг С. История Швеции. М.: Весь Мир, 2003. 400 с.

[1] Мелин Я., Юханссон Альф В., Хеденборг С. История Швеции. М.: Весь Мир, 2003. С. 174. [2] Румянцев — Эгестрём, 14 (26) августа 1811г. // РиШ. М.: Международные отношения, 1985. Док. 34. С. 59. [3] Николаи — Воронцов, 13 (25) сентября 1811г. //Архив кн. Воронцова. Кн. 22. М., 1881. С. 152–153. [4] Николаи — Румянцев, 17 (29) августа 1811г. // РиШ. Док. 38, прим. 1. С. 65 [5] Николаи — Румянцев, 19 (31) октября 1811г. // ВПР. Т. VI. Док. 83. М.: Политиздат, 1962. С. 212–215; РиШ. Док. 39. С. 65–67. [6] Там же. [7] Там же. [8] Рогинский В. В. Швеция и Россия: Союз 1812 г. М.: Наука, 1978. С. 69. [9] Николаи — Румянцев, 17 (29) августа 1811г. // РиШ. Док. 38. С. 62–65. [10] Рогинский В. В. Борьба за Скандинавию: международные отношения на Севере Европы в эпоху Наполеоновских воин, 1805–1815. М.: Весь мир, 2012. С. 228. [11] Румянцев — Николаи, 10 (22) ноября 1811г. // ВПР. Т. VI. Док. 92. С. 235–237. [12] Николаи — Румянцев, 21 ноября (3 декабря) 1811г. // РиШ. Док. 41. С. 68-69 [13] Там же. [14] Николаи — Румянцев, 16 (28) декабря 1811г. ВПР. Т. VI. Док. 97. С. 247–249. [15] Там же. [16] Николаи — Румянцев, 27 ноября (9 декабря) 1811г. // РиШ. Док. 42. С. 70–72. [17] Там же. [18] Там же. [19] Николаи — Воронцову, 16 (28) ноября 1811г. // Архив кн. Воронцова. Кн. 22. С. 154. [20] Николаи — Румянцев, 29 ноября (11 декабря) 1811г. // РиШ. Док. 43. С. 73; Румянцев-Николаи 17 (29) декабря 1811г. // ВПР. Т. VI. Док. 98. С. 249. [21] Николаи — Румянцев, 29 декабря 1811г. (10 января 1812г.) // РиШ. Док. 47. С. 77. [22] Там же. [23] Рогинский В. В. Швеция и Россия: Союз 1812 г. С. 73. [24] Николаи — Румянцев, 20 января (1 февраля) 1812г. // РиШ. Док. 49. С. 80–83. [25] Там же. [26] Румянцев — Николаи, 29 января (10 февраля) 1812г. // ВПР. Т. VI. Док. 111, с. 273-276; Румянцев — Николаи, 29 января (10 февраля) 1812г. // РиШ. Док. 52. С. 87–89. [27] Николаи — Румянцев, 8 (20) февраля 1812 г. // РиШ. Док. 54. С. 91–92. [28] Рогинский В. В. Борьба за Скандинавию: международные отношения на Севере Европы в эпоху Наполеоновских воин, 1805–1815. С. 249. [29] Николаи — Воронцову, 29 марта (13 апреля) 1812г. // Архив кн. Воронцова. Кн. 22. С. 158. [30] Румянцев — Николаи, 12 (24) апреля 1812г. // ВПР. Т. VI. Док. 151. С. 374; Румянцев — Николаи, 12 (24) апреля 1812г. // ВПР. Т. VI. Док. 152. С. 375–376. [31] Румянцев — Сухтелену и Николаи, 21 июня (3 июля) 1812г. // ВПР. Т. VI. Док. 182. С. 450–451. [32] Русско-английский мирный договор, 6 (18) июля 1812г. // ВПР. Т. VI. Док. 199. С. 491–493. [33] Румянцев — Николаи, 6 (18) сентября 1812г. // ВПР. Т. VI. Док. 236. С. 557–558.